Марина Серова.

Черная принцесса

(страница 3 из 16)

скачать книгу бесплатно

– Давайте, но... – вспомнила о своих проблемах Балашова. – Ой, ну вы меня прямо так озадачили, что я даже и не знаю, что говорить! Это что же, мне теперь съезжать отсюда надо?

– Боюсь, что да, – кивнула я. – Теперь эта квартира принадлежит приемной дочери Виталия Алексеевича, и вряд ли ей захочется терпеть здесь ваше присутствие.

– Ой, ну как же плохо! – Вероника надула губки. – Куда же мне идти?

– Наверное, все не так уж страшно. Вы ведь где-то жили до этой квартиры?

– Ну да, жила... В общежитии! – со злостью воскликнула Вероника. – И что мне, опять туда тащиться? Это ж на окраине города! Комната на троих! Грязь везде!

Я обвела взглядом комнату и отметила, что грязь, пожалуй, не должна являться для Вероники Балашовой фактором, с которым она не может примириться. Вероника заметила мой взгляд и, слегка смутившись, махнула рукой:

– Да это ерунда все, я здесь уберу. Просто у меня времени не было. Но я не хочу в общагу!

– Что же поделаешь, Вероника, – попыталась убедить ее я. – Вам снова придется жить в общежитии. По крайней мере, до тех пор, пока вы не найдете еще кого-то, кто пустит вас на квартиру.

– Ха! – воскликнула Вероника. – Пустить-то много кто пустит – вон, объявлений в каждой газете полно! А кто мне за нее платить будет?

– Я так понимаю из ваших слов, что эту квартиру оплачивал сам Виталий Алексеевич? – уточнила я.

– Ну да. А как же иначе? – недоуменно развела руками Вероника. – Мы с ним сразу договорились, что я ничего не плачу. А уж как он там со своей семьей разбирался, это его дело. Я-то при чем? У меня семьи нет! – И Вероника весело рассмеялась.

Мне было не очень смешно.

– А кроме оплаты этой квартиры, вы получали что-нибудь от Милентьева за то, что были его любовницей? В материальном смысле.

– Ну-у-у... Он в кафе меня водил, подарки делал иногда, но недорогие. Хотя денег у него много. И каждый раз, как попросишь, напоминал, что у него семья большая и детей целая куча. Почему-то мужчины сразу в таких случаях про жену да про детей вспоминают. А я-то при чем? Не можешь женщину содержать – нечего и начинать, я так считаю!

Вероника категорически стукнула пальчиком по столу и потянулась за сигаретой. Я последовала ее примеру и достала свои – «Мальборо». В принципе, образ этой девушки уже был мне понятен, но он не прояснял ситуации с убийством Милентьева, и много вопросов мне еще предстояло задать Балашовой.

– Скажите, Вероника, а Виталий никогда не делился с вами своими проблемами? Не рассказывал о работе, о взаимоотношениях с кем-то? Может, у него были какие-то неприятности?

– Нет, не рассказывал, – пожала плечиком Вероника, постукивая пальцем по сигарете, стряхивая пепел. – Это его дела. Я-то при чем? Это вы у жены его лучше спросите.

– То есть вы совершенно не можете предположить, кто мог убить его? – уточнила я.

– Не знаю. Наверно, из-за бизнеса его, из-за чего еще в наше время убивают? – развела руками Вероника.

– Много из-за чего, – со вздохом заметила я. – А кого-то из его знакомых вы знаете? Он знакомил вас с кем-то из своих друзей или приятелей?

– Нет.

Никогда не знакомил. Да и зачем они мне? Он же пожилой уже был, и друзья у него, поди, все такие же... У меня свои друзья есть.

– То есть отношения ваши сводились к постельно-финансовым? – прямо сказала я, но Вероника, очевидно, не совсем поняла смысла вопроса, и мне пришлось упростить его: – Ничего серьезного между вами не было? Вы вместе спали, и Виталий оплачивал ваши услуги, так?

– Ну да. По-моему, это нормально. Я же с ним делилась своей молодостью, красотой... А он мне за это – деньги. Так что все справедливо! К тому же он женат. Нет, если бы он вдруг развелся и на мне предложил жениться, я бы, наверное, согласилась. Все-таки у него денег много, и вообще... Правда, там еще дети, он бы, конечно, на них тратил много, хоть они уже и взрослые. Но разве они бы просто так отстали? Да и жена его нас бы в покое не оставила, она и так уже сюда приходила, выясняла, что да как. И чем я ей дорогу перешла, не пойму? – недоумевающе посмотрела Вероника на меня. – Я ей ничего плохого не сделала, уводить его не собиралась, а деньги за квартиру она так и так от него получала. Я-то при чем?

– Хорошо, Вероника, еще несколько вопросов, – нетерпеливо сказала я, поскольку меня уже начало утомлять общение с этой девушкой. – Прежде всего скажите, когда вы видели Виталия в последний раз?

– Ну-у-у... Дня четыре назад он заезжал, а что? – почесав лобик, ответила Вероника.

– Ничего. А вчера вы с ним не договаривались встретиться?

– Нет. Он должен был завтра заехать.

– А сами вы где были после двенадцати ночи? – спросила я.

– Вы что, на меня думаете, что ли? – вытаращила Вероника глаза. – Да я... Да у меня и отравы-то никакой нет! И зачем мне убивать его? На улицу, что ли, чтобы идти теперь?

– Вы успокойтесь и просто ответьте мне на вопрос, – ровно сказала я. – Такие вопросы задают всем, кто был близок с жертвой.

– Да я в клубе была. Кто угодно, кстати, подтвердить может – там полно ребят, которые меня знают. Я там была с девяти, а ушла только после закрытия, после часа ночи. Так что у меня алиби! – победно заключила она, но почти сразу же лицо ее нахмурилось, и Вероника нервно выдернула из пачки еще одну сигарету. – И надо же было кому-то его убить, – с горечью проговорила она. – Так все здорово было... А теперь что делать? В общагу не хочется – знали бы вы как! А может, жена его согласится месяц потерпеть, а? – с надеждой заглянула Вероника мне в лицо. – Он же наверняка месяц этот уже оплатил, а он ведь только начался! Я бы, может, за это время придумала что-нибудь...

– Вряд ли, – покачала головой я. – К тому же теперь хозяйкой квартиры является его дочь, а она, как я слышала, хочет жить отдельно.

– Блин, – вздохнула Вероника. – Ну что ж мне так не везет-то?

– По-моему, в данной ситуации вам повезло все же гораздо больше, чем самому Виталию, – осторожно заметила я.

Меня начало раздражать откровенное безразличие Вероники к трагической смерти ее любовника. Понятно, что она не испытывала к нему горячих чувств, но все же он не сделал ей ничего плохого, а, наоборот, только хорошее. Неужели она уже успела насквозь пропитаться таким цинизмом?

«Хотя что тут удивляться, – сама себе сказала я. – Как ни крути, а именно деньгам в наше время отдается приоритет. Особенно такими простушками из глухой местности. Все хотят ухватить свой кусок пирога, и желательно без особых усилий. Вот и Вероника такая же. Наверняка жила всю жизнь в каком-нибудь захолустье, с родителями, проводящими все дни в работе, ругани и нищете. Вероятно, мать не раз говорила, как это принято в таких семьях: „Смотри ты, за такого дурака не выйди!“ – имея в виду собственного мужа. Хотя... Это уже мои фантазии».

– Вероника, а как называется тот клуб, где ты была позавчера? – стряхнув с себя посторонние мысли, спросила я.

– «Волжанка», – коротко ответила Вероника. – Там можете прямо с барменами поговорить, они все меня знают.

– Вероника, а простите за такой вопрос, вы сами на что живете?

– Ну, я работаю. В магазине работаю, а что? Вы и туда хотите пойти? – Вероника посмотрела на меня недоверчиво и даже испуганно.

– Нет, я думаю, что обойдусь без этого. Просто интересно, – улыбнулась я. – И как работа, нравится?

– Да когда как! – пожала Вероника плечами. – Когда навар хороший за день выходит, тогда, конечно, нравится. А вот когда недостача или директор начинает наезжать и придираться, то, конечно, нет.

– А что же он к вам придирается? – просто по инерции поинтересовалась я.

– Да ну его! – Вероника недовольно повела бровями. – То весы не так стоят, то грязь в отделе, то товар не весь выложила, то выручка маленькая... А если посетителей нет совсем, откуда выручка будет? Я-то при чем?

– Понятно, понятно, – остановила я начавшую расходиться девушку.

Я уже хотела задать ей последний вопрос, как вдруг со стороны входной двери донеслись шум и голоса, а затем раздался звук поворачиваемого в скважине ключа. Вероника кинула изумленный взгляд в прихожую и, поднявшись со стула, пошла туда, чтобы посмотреть, что там происходит.

– Ага, вы дома, отлично! – послышался оттуда незнакомый мне женский голос. – Ну вот что, девушка, покиньте-ка немедленно эту квартиру!

Я поспешила выйти и узнать, в чем дело. В прихожей, тяжело дыша, стояла невысокая молодая женщина в очках, одетая в длинное пальто кирпичного цвета. У нее была несколько старомодная прическа из русых волос, лицо без макияжа, только губы были слегка накрашены помадой вишневого цвета. Выглядела она как-то совсем не современно. Небольшие серые глаза ее смотрели на Веронику с ненавистью. Кроме того, она была откровенно некрасива и болезненна на вид. За ее спиной стоял длинный, худой мужчина, тоже в очках, с наметившейся лысиной на лбу и макушке, сутуловатый, напоминавший своей фигурой вопросительный знак. Он предупреждающе держал свою спутницу сзади за локоть, но она в любую минуту готова была вырвать у него руку.

– А... Вы кто? – спросила наконец Вероника.

– Я-то? Я-то хозяйка этой квартиры, – отчеканила пришедшая, и я поняла, что это Надя Милентьева, а ее спутник – скорее всего тот самый «полунищий музейный работник», о котором говорила мать этой женщины.

«Валентина упоминала, что ей двадцать пять лет, – вспомнила я. – На вид ей можно дать за тридцать».

– Но здесь живу я, – попробовала слабо защититься Вероника.

– А теперь буду жить я! – выступила вперед Надя.

Я отметила, что правая рука ее висит как-то безжизненно, а ключи она держит в левой.

– Но Виталий заплатил за этот месяц, – привела совсем бесполезный аргумент Балашова.

Надя аж задохнулась, когда услышала это.

– Я уж не знаю, что с ним случилось на старости лет, если он вообще вас сюда пустил, – сверкая глазами, выпалила она. – Но теперь, извините, этому конец. И чтобы сегодня же духу вашего здесь не было! Иначе я приду в сопровождении соответствующих органов! А вы кто? – подозрительно спросила она, переведя взгляд на меня.

– Я здесь по поручению вашей мамы, – пояснила я. – Меня зовут Татьяна Александровна. Можете спросить у мамы, она все объяснит.

– Ах, да, – хмуро проворчала Надя. – Частный детектив...

Она снова повернулась к Веронике и повысила голос:

– Вы меня слышали? Немедленно собирайте вещи и покиньте квартиру! Я остаюсь здесь.

– Не пойду! – неожиданно зло блеснула глазами Вероника. – Мне идти некуда, понятно?

– А это уже не мои проблемы, голубушка! – уперла левую руку в бок Надя, а правую неловко подтягивая к себе. – Езжайте в свою деревню, откуда вы, по всей видимости, приехали!

– А чего это ты меня оскорбляешь? – неожиданно подбоченилась Вероника. – Думаете, городские, так самые умные? Мы-то, между прочим, не глупее вас!

– Это я вижу, – произнесла Надя, с презрением глядя на Балашову. – Только я бы сказала не глупее, а хитрее! Беспринципнее и вульгарнее. Именно по этой причине вы и попали в эту квартиру. А теперь... Уходите отсюда! – поджав губы, холодно сказала Надя. – И побыстрее, пожалуйста!

У Вероники беспокойно забегали глаза. Она поняла, что ее агрессивная политика не привела ни к чему, и постаралась сменить тон. На лице ее появилось растерянное, беззащитное и даже испуганное выражение. Она, подрожав губами, тихо заговорила:

– Но... Но куда же мне идти сейчас? Подумайте сами, ведь мне и вещи долго собирать... А потом, идти-то куда на ночь глядя? В общежитие? Так там в мою комнату другую девчонку поселили, ведь нужно же договориться сначала, чтобы меня обратно пустили. Вот я завтра с утра бы и съездила, а пока вещи бы все собрала. А завтра договорилась бы и съехала отсюда. Поймите, мне некуда идти, не знала же я, что так получится! Вы сейчас спокойно домой можете ехать и спать ложиться, а мне даже переночевать негде. И денег нет совсем... Что вам, жалко до завтра подождать? Я точно съеду...

Надя уже собиралась что-то возразить, но тут выступил молчавший доселе ее спутник. Он вышел чуть вперед и заговорил, заглядывая Наде в глаза:

– Надя, но ведь действительно будет лучше, если мы подождем до завтра. Что тут такого? Все равно мы собирались сегодня ночевать поврозь. И тебе не стоит оставлять мать, к тому же завтра похороны... Ведь ты не освободишься раньше вечера. Я тебя уверяю, будет лучше, если мы сейчас поедем к тебе и ты останешься с матерью. А завтра я приеду, и после поминок мы сможем приехать сюда. Вас же уже здесь не будет? – повернулся он к Веронике. – Или вы тоже идете на похороны?

– Что-о-о? – выдохнула Надя. – Нет уж, извините, я думаю, что ее присутствие там никому не доставит радости.

– Да я и не собиралась, – пожала Вероника плечами. – Я-то здесь при чем? Это ваше семейное дело. А завтра после обеда меня тут не будет, я обещаю.

Надя задумалась. Постояв несколько секунд в молчании, она протянула к Веронике левую руку и негромко сказала:

– Ключи.

Вероника тут же все поняла и, взяв с полочки под зеркалом свой кошелек, достала из него ключи и молча положила перед Надей. Та убрала их к себе в карман и сухо сказала:

– Дверь просто захлопнете. И надеюсь, что никогда не увижу вас больше.

– Я тоже на это надеюсь, – пробурчала Вероника в сторону, пока Надя открывала дверь.

– Подождите минутку, – окликнула я Надю.

– Да? – обернулась та.

– Если вы не против, я хотела бы немного поговорить с вами. Кстати, могу довезти вас до дома – я на машине.

Надя переглянулась со своим кавалером, после чего ответила:

– Ну хорошо, пойдемте.

– Только одну минуту подождите меня на улице, я сейчас выйду, – попросила я.

Когда мы с Вероникой остались одни, я, уже надевая пальто, сказала:

– Вероника, вас могут вызвать в милицию, и вы должны быть к этому готовы. И еще. Дайте мне, пожалуйста, адрес вашего общежития, где вы будете жить.

Вероника нахмурила брови при упоминании общежития, но адрес написала. Я взяла его, попрощалась с девушкой и вышла на улицу. Надя и ее спутник стояли возле моей «девятки» и что-то тихо обсуждали. Вид у Нади был удрученный, жених ее успокаивал, держа за руку. Я подошла к ним и предложила сесть в машину. По дороге к дому Милентьевых я сказала:

– Надя, у меня к вам будет просьба. Завтра же похороны, да?

– Да, в двенадцать часов, – кивнула Надя.

– Я понимаю, что время для этого не совсем подходящее, но его и так мало. Одним словом, я бы хотела заехать к вам завтра ближе к вечеру и познакомиться с членами семьи. Вы не возражаете?

– Да нет... Не знаю, как мама... – Надя повернулась к своему спутнику и вопросительно посмотрела на него.

– Я думаю, – кашлянув, заговорил тот немного взволнованно, – что если Валентина Михайловна специально наняла частного детектива, то она не станет противиться его работе. Только... вряд ли члены семьи смогут пролить свет на это дело. Это мое мнение.

– Кстати, вас я тоже попросила бы присутствовать, – чуть улыбнувшись, сказала я. – Простите, не знаю вашего имени.

– Сергей, – торопливо сказал музейный работник и протянул мне руку. – Сергей Лаврентьев.

Я про себя охарактеризовала Сергея Лаврентьева как человека интеллигентного, застенчивого, не очень уверенного в себе и несколько нервного. Он волновался, разговаривая со мной, говорил быстро, слегка заикаясь, и при этом смущался.

«А говорят, что сходятся противоположности, – отметила про себя я. – Валентина Милентьева охарактеризовала свою дочь тоже как человека неуверенного в себе и застенчивого». Однако вслух я сказала совсем другое:

– А вы можете мне сказать хотя бы примерно, где находились члены вашей семьи вечером шестого и ночью седьмого?

– Ой, этого я не знаю, – покачав головой, протянула Надя. – Мы были вместе с Сергеем, я ночевала у него... Только сегодня утром позвонила мама и рассказала о том, что случилось.

– Понятно. Надя, а как вы узнали о том, что в квартире, которая теперь принадлежит вам, живет Вероника Балашова? Вы знали о ее отношениях с вашим отчимом раньше?

– Нет, я обо всем узнала только сегодня. – Голос Нади зазвучал суше. – Никогда не думала, что отец сможет позволить себе такое. А узнала я об этом тоже от мамы. Я сказала, что нужно бы на днях съездить и предупредить людей, которые там живут, о том, чтобы подыскивали другую квартиру. Я хотела поговорить по-хорошему, дать им, скажем, месяц сроку... Я же понимаю, что трудно вот так сразу съехать с квартиры. И тут мама стала меня отговаривать, сказала, что сама этим займется. Ну, и меня это насторожило, и я стала спрашивать у нее, в чем дело. Она помялась, но потом все же сказала, что там живет любовница отца. И тут меня просто взорвало! А особенно поведение матери. Как она могла это терпеть? Я вспылила и сразу помчалась сюда, даже дела похоронные отложила – так была возмущена. А дальше вы сами все видели...

– Да, видела, – согласилась я. – И вы действительно собираетесь завтра туда въехать?

– Да нет... – призналась Надя. – Я пока у матери останусь, зачем ее бросать в такое время? Просто я хочу, чтобы эта девица поскорее убралась оттуда, вот и все. А вот и наш дом. – Надя показала левой рукой на элитный десятиэтажный дом необычной архитектуры.

– Ну что ж, спасибо за предварительную беседу, – поблагодарила я. – До завтра.

Сергей и Надя вышли из машины, и я поехала домой. На похороны я идти не собиралась. Мне не раз приходилось соглашаться расследовать убийство еще до того, как жертва была похоронена. И я по опыту знала, когда мое присутствие на похоронах сможет помочь в расследовании. Сейчас была не та ситуация. Так что мне оставалось просто отдыхать весь остаток сегодняшнего вечера, а также половину завтрашнего дня. Что поделаешь – за работу я пока никак не могла приняться.

Собственно, вечер получился примерно таким, на какой я и рассчитывала. Вернувшись домой, я выслушала несколько телефонных поздравлений с Женским днем – естественно, от мужчин. Выбрала приглашение одного из них поужинать вместе, затем отправиться в боулинг, затем... В общем, предложенная развлекательная программа была обширной. И в целом я осталась довольна проведенным вечером, перешедшим в ночь. Я знала, что на следующий день могу отсыпаться хоть до обеда, поэтому совершенно не следила за временем.

* * *

На следующий день, отоспавшись как следует, я наполнила ванну и пролежала в ней около часа. Потом взбадривалась крепким кофе, завтракала, хотя для среднестатистического человека уже наступило время обеда... Одним словом, до вечера была предоставлена сама себе. И подумала, что пришло время обратиться к моим гадальным косточкам, без помощи которых не обходится ни одно мое дело. И даже в личных вопросах кости помогают найти ответ. Это три двенадцатигранника с выбитыми на них числами, которые я хранила в коричневом замшевом мешочке. Если рассыпать их, то на верхних гранях выпадают определенные числа. Из них складывается комбинация чисел, а к каждой из них есть свое толкование. Я почти все толкования знаю наизусть.

Немного покатав кости на ладони, я рассыпала их по дивану, чтобы хотя бы примерно знать, к чему мне быть готовой в процессе расследования смерти Виталия Милентьева.

13+30+2. Это сочетание означает разоблачение чьих-то неблаговидных поступков. Никогда ни к чему и ни к кому не предъявляйте претензий – ни к прошлому, ни к людям, ни к Богу, ни к судьбе.

Вот что сказали мне кости с помощью своих чисел. А так как я не думала о ком-то или о чем-то конкретно, то означало, что их предсказание относится к расследованию в целом. То есть в конце концов я разоблачу чьи-то неблаговидные поступки. В сущности, это и так понятно: убийство никак не назовешь благовидным поступком. Правда, это может означать еще и то, что убийца отравил Виталия Милентьева не из «благородных побуждений». Но главное, что меня порадовало, – я все-таки доберусь до истины. Собственно, я и так в этом практически не сомневалась, но поддержка магических костей прибавила мне уверенности.

Ближе к пяти часам я отправилась к Милентьевым домой. Нажала на кнопку домофона и стала ждать.

Открыла мне сама Валентина Михайловна, одетая в строгое черное платье.

– Здравствуйте, Татьяна, проходите, – тихо пригласила она меня. – У нас только что закончились поминки, все посторонние разошлись. Остались лишь близкие... Вот как раз со всеми членами семьи и познакомитесь. Все наверху.

Через открытую дверь в просторную комнату на первом этаже я увидела двух довольно молодых женщин, которые убирали посуду со стола.

– Это женщины, которых я наняла на сегодня для помощи по дому, Оксана и Алена, – пояснила Валентина Михайловна, увидев мой вопросительный взгляд. – Все-таки хлопот много, пришлось позвонить в фирму и пригласить их.

– А Константин Коршунов тоже у вас? – поднимаясь по лестнице на второй этаж, спросила я.

– Нет, к сожалению, он поехал домой – его жена плохо себя почувствовала. А потом он собирался еще на работу заехать. Но я сказала ему о вас, и он согласен принять вас в любое время. Только лучше ему предварительно позвонить, чтобы он был дома, я ведь давала вам его номер... – говорила Валентина Михайловна, идя впереди.

Она повернула с лестницы направо, и мы оказались в длинном коридоре с несколькими дверями. Милентьева толкнула одну из них и сделала мне приглашающий жест. Я прошла в большую квадратную комнату, в которой было довольно много народа. В первую очередь я заметила уже знакомых мне Надю и Сергея Лаврентьева и кивнула им. Надя была одета в длинную свободную голубую шерстяную кофту с пуговицами, в которую все время куталась, словно мерзла, и в серую юбку длиной чуть ниже колен. На Сергее были серый свитер и черные брюки. Энергичная женщина лет пятидесяти с небольшим, крепкая, с короткой стрижкой, в брюках и синем джемпере сидела немного поодаль от всех, с сигаретой в руке, и громко говорила:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное