Макс Брэнд.

Всадники равнин

(страница 2 из 20)

скачать книгу бесплатно

И все-таки, возвращаясь домой тем вечером, Росс Хейл чувствовал себя победителем, пережившим великий триумф. Нет, угловой участочек ему все же пришлось уступить Энди, но зато в то же время он смог хотя бы немного погреться в лучах славы Питера и поделиться своей великой радостью с другими. И этого было вполне достаточно! Потому что теперь, возвращаясь обратно в безрадостный дом, к холодному очагу, он чувствовал, что эти лишения не напрасны. И тем вечером он вошел в свою сырую спальню и заснул безмятежным сном, набираясь сил для того, чтобы принять на свои плечи бремя сыновней славы.

Глава 3
Выбывший из рядов

Успехи же Питера в науках были куда скромнее его спортивных заслуг. Осенью он блистал на футбольном поле, где его достижения были поистине впечатляющими. Зимой он играл за сборную команду школы в хоккей. Весной он входил в состав бейсбольной девятки; а летом пересаживался на весла, отстаивая честь школы Хантли на соревнованиях по гребле на «восьмерках». Все это получалось у Питера на редкость здорово, и время от времени известия об этом доходили и до Росса Хейла, издалека гордившегося спортивными достижениями сына, от которого его отделяли многие и многие мили гористых пустынь, и каждая весточка о котором подобно райской музыке услаждала отцовский слух и тешила его тщеславие.

В учении же успехи Питера были чуть выше среднего, а поначалу и вовсе ниже этого уровня, но и это положение дел хоть и медленно, но неуклонно выправлялось. Далеко не все шло гладко, имелись и свои камни преткновения. Питер не писал длинных писем и вообще был скуп на слова, но однажды в одном из своих посланий к отцу он все же посетовал на жизнь, проклятием которой стала никак не дающаяся ему латынь. Однако вскоре на его голову обрушилась еще большая напасть – греческий! Оба эти предмета едва не сжили бедного Питера со свету, но после упорной и продолжительной борьбы он все же вышел победителем и из этой схватки.

Когда же Питеру пошел семнадцатый год, все как будто начало мало-помалу налаживаться. Учение стало даваться легче. На спортивной площадке ему по-прежнему не было равных, и в восемнадцать лет он блестяще закончил свое обучение, находясь в зените славы – еще бы, капитан футбольной команды и загребной в школьной команде гребцов. Даже в знаменитой школе Хантли ему удалось взойти на блистательную вершину школьного Олимпа!

Наступила осень, и сердце Росса Хейла трепетало в радостном превкушении чего-то очень хорошего. Будучи не в силах сдержать порыв охватившей его отцовской гордости за сына, он написал Питеру письмо:


«Пит, сынок, я знаю, что ты ходишь в колледж для того, чтобы получить образование. Но я скажу тебе другое: мне было всегда очень приятно узнавать о твоих успехах в спорте. Мне не дано понять, какие спряжения могут быть у греческих глаголов и для чего они нужны. Но зато я могу себе представить, что такое прорвать оборону противника в футболе. Пит, мальчик мой, меня очень радуют твои успехи в изучении наук, но еще больше я горжусь твоими спортивными заслугами – и в особенности на футбольном поле.

О тебе часто пишут в здешних газетах, и все наши знакомые читают их – надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду!»


Вряд ли Питер вообще сможет в полной мере понять это! Ведь он не знал, что еще один огромный участок из владений их старого ранчо был продан Эндрю Хейлу, а на оставшуюся землю была оформлена закладная на довольно жестких условиях. Впереди же было еще целых три мучительно долгих года, отделявших его от долгожданного завершения обучения!

Первый год, проведенный Питером в колледже, принес Россу Хейлу еще больше славы. Сын играл за команду первокурсников; в «Кримсон» – сборную команду колледжа принимались студенты начиная со второго курса. Но и выступая в команде первокурсников, Питер Хейл играл поистине блестяще, внося смятение в сердца противников! В свои восемнадцать лет он весил около ста девяноста фунтов, но был так ловок и быстр, что первый удар всегда был за ним. Неизменно с блеском прорывая защиту противника, Питер с легкостью нагонял завладевшего мячом игрока, не говоря уже о тех моментах, когда, перехватив высокий крученый пас на лету, он делал великолепные пробежки через все поле, уворачиваясь и продираясь сквозь кордоны защиты, как молния пронзает затянутое грозовыми тучами небо!

Кроме футбола он продолжал заниматься греблей и легкой атлетикой, добившись заметных достижений в каждом из этих видов спорта. Сердце Росса Хейла переполнялось ожиданием следующей осени, когда его мальчик сможет, наконец, войти в университетскую сборную. И вот тогда-то к нему уже придет настоящая слава!

Наступила осень, но заметок о Питере Хейле в прессе почему-то не появлялось – кроме одной-единственной и довольно странной строки, промелькнувшей как-то в одной из газет:


«Футбольная команда «Кримсон» не так сильна в наступлении, как ожидалось ранее. Симпсон, оказавшийся в числе неуспевающих студентов, лишился права представлять «Кримсон» на осеннем футбольном турнире этого года. Кроме того, блистательный Хейл, на которого по результатам его выступлений за команду первокурсников возлагались большие надежды, не выйдет на поле из-за полученной травмы».


И все.

Росс Хейл оседлал коня и провел полночи в седле, чтобы добраться до города и послать телеграмму:


«Насколько серьезна травма и когда сможешь снова играть?

Отец».


Спустя два дня пришел ответ:


«Через месяц или два. Ничего серьезного.

Пит».


Это несколько успокоило Росса Хейла. И все же ему не давала покоя мысль о том, что травма, выведшая его мальчика из строя на целых два месяца, была, скорее всего, нешуточной. Он выждал еще неделю, а затем отправился к Кроуэллу, чтобы поделиться с ним своими сомнениями.

– Так ты что же, – сказал Кроуэлл, – разве не знаешь, что случилось с твоим мальчиком?

– Боже ты мой, мистер Кроуэлл! – воскликнул ранчеро. – Вы говорите так, как будто все это слишком серьезно!

– Серьезно? – переспросил Кроуэлл, и Хейлу показалось, что он как-то очень странно посмотрел на него. – Вообще-то, наверное, могло быть и хуже! – поспешно добавил он.

– Да, – согласился ранчеро, – в конце концов, это вывело его из строя всего на пару месяцев.

– И это все из того, что он написал? – поинтересовался Кроуэлл.

– Да, – честно признался Хейл.

Кроуэлл что-то тихо пробормотал себе под нос и поспешил отвести глаза. Похоже, он был немного взволнован. И тогда Росс Хейл возвратился к себе на ранчо и начал терпеливо ждать.

Наступил конец октября, затем ноябрь, а в газетах по-прежнему не было ни строчки о возвращении Питера в команду!

Это был тяжелый удар судьбы, но ведь, в конце концов, впереди у Питера были еще целых два года учебы в университете, и вообще, что Бог ни делает – все к лучшему. Пусть за время этого вынужденного перерыва его мальчик окрепнет, наберется сил и получше подготовится к тому, чтобы с наступлением следующего сезона войти в историю университетского футбола, затмив собой всех остальных. А поэтому Росс Хейл набрался терпения и стал дожидаться следующего года. Время от времени до него доходили небольшие утешительные весточки. Самой отрадной новостью было сообщение о том, что в начале лета Питер сделал большие – просто потрясающие – успехи в овладении знаниями. Но странное дело – Питер отчего-то забросил греблю, да и в бейсбол тоже больше не играл!

«Я берегу силы для футбола!» – писал Питер.

Но и третий курс оказался ничем не лучше предыдущего. Наступил октябрь, а об успехах Питера на футбольном поприще по-прежнему ничего не было слышно. Тогда Росс Хейл написал письмо тренеру университетской команды – тому самому легендарному Кроссли, – задавая ему вполне закономерный вопрос: «Почему мой мальчик не играет? Ведь он делал такие успехи! Может быть, он не подходит для вашей команды?»

Некоторое время спустя – а на дворе тогда уже стоял ноябрь, и футбольный сезон был уже завершен! – Росс Хейл получил долгожданный ответ. Письмо оказалось довольно длинным, и все, от начала до конца, было написано от руки самим Кроссли, собственноручная подпись которого красовалась в конце последней страницы!

Там были такие слова:


«Питер вполне пригоден для того, чтобы играть за университетскую команду. На сегодняшний день он является самым способным и сильным игроком команды нашего колледжа. Мы очень сожалеем, что не можем задействовать его в игре. Но травма ноги оказалась слишком серьезной, и все тренировки закончились неудачей.

Но даже если Питеру впредь будет не суждено отстаивать на футбольном поле честь университетской команды, вы имеете право знать о том, что мы, все те, кто внимательно следил за его игрой в составе команды первокурсников, считаем его очень способным спортсменом и одним из самых замечательных и результативных, по моему мнению, нападающих. Он обладает поистине железной волей. Но вы, как его отец, несомненно и сами знаете об этом.

Со своей стороны мне хотелось бы добавить лишь следующее: иногда большие разочарования, пусть даже в мелочах, лишь закаляют мужчину и придают ему сил и решимости».


В этом письме о Питере было написано еще много добрых слов. Но факт оставался фактом – в футбол он в том сезоне так и не сыграл. А Энди Хейл лишь пожал плечами и как бы между прочим заметил с улыбкой:

– Что-то, Росс, твой Пит и в этом году, похоже, не спешит всех удивить!

– Ничего, подожди следующего года, и тогда увидишь, что он обязательно побьет все рекорды! – в ответ огрызнулся Росс.

Но и наступление следующей осени не принесло сообщений о возвращении Питера Хейла в команду.

Осиротевшая команда выходила на футбольное поле, отстаивая честь знаменитого «Кримсона», переживая не самые лучшие времена. Старшие ребята старались вовсю, новички же, казалось, лишь отбывали время на площадке. Конечно, вне всякого сомнения, в этой команде было место для такого игрока, как Питер Хейл. Его отец не находил себе места, зачитываясь разделами спортивной хроники газет, выходящих в Восточных штатах, и ждал, ждал, в душе проклиная все на свете, готовый пожертвовать всем только ради того, чтобы Питер появился на площадке в составе команды «Кримсон» и отыграл хотя бы период, хоть пять минут! Но этим мечтам так и не суждено было сбыться. Питера упорно никуда не приглашали!

Вслед за безрадостной осенью наступила тревожная и безысходная зима. Дважды Росс отправлялся в банки, и дважды банки отказывались иметь с ним дело. Они уже по горло были сыты его обещаниями, все это они слышали и переслышали, и вообще, ни о какой ссуде больше не может быть и речи. И плевать они хотели на то, какие огромные проценты он согласен заплатить. Он продал большую часть своего стада. Сам же жил лишь на хлебе и молоке, время от времени разнообразя свой рацион зайчатиной – когда из винтовки удавалось подстрелить косого. Мебель оставалась лишь в двух комнатах – на кухне, куда он перетащил свою кровать, и в комнате Питера, где все оставалось так, как и в тот далекий день, когда Питер уехал из дому.

Остальные комнаты дома были совершенно пусты. Конечно, продавая мебель в магазины, торгующие подержанными вещами, рассчитывать на то, чтобы получить за нее хорошую цену, не приходилось; но какие-то деньги выручить все же удалось. Но даже после этого наскрести необходимую сумму казалось делом совершенно невозможным.


«Судя по сумме, указанной в твоем последнем чеке, – написал ему в своем письме Питер, – боюсь, что в последнее время дела у нас на ранчо идут не слишком хорошо. Так что если необходимо, я за неделю могу скопить достаточно денег, чтобы доплатить недостающее».


Одиннадцать лет назад Росс Хейл начал претворять в жизнь свой великий план, и сдаваться теперь, когда до конца осталось уже совсем немного, он был не намерен. Зажав в кулаке последний доллар, он отправился играть в покер, и в тот вечер его выигрыш составил пару сотен. Все деньги до последнего гроша он отослал на Восток. Этого его мальчику должно хватить. Это был последний, завершающий рывок. Так что теперь можно уже и перестать суетиться и начать пожинать плоды своих трудов!

Глава 4
Великий момент

Теперь вы понимаете, откуда всей округе было известно о том, что значил этот день в жизни Росса Хейла. Все также знали – даже газеты об этом писали, – что юный Питер закончил обучение, показав отличные знания по всем предметам, что, по всей видимости, в «Кримсоне» считалось куда более важной заслугой, чем футбол, хотя редакторы спортивных страничек, похоже, все-таки не разделяли этого мнения.

А также Росс Хейл получил еще одно письмо от легендарного Кроссли.


«Уважаемый мистер Хейл!

Конечно, на протяжении последних трех сезонов нашей команде очень недоставало вашего сына на футбольном поле, но зато теперь вы можете сами убедиться в том, что он не терял времени даром и им была проделана огромная работа, которая имеет куда большее значение для всего нашего колледжа и для него самого и по своей весомости не идет ни в какое сравнение с теми результатами, каких он, возможно, смог бы добиться на спортивной площадке!

Желаю вам больших успехов. Из вашего сына вырос отличный, поистине замечательный человек. В жизни я никогда еще не встречал парня лучше него».


Сам сверхзанятой Кроссли нашел время, чтобы написать ему это по-доброму трогательное, душевное письмо! Росс Хейл был на седьмом небе от счастья и даже почти простил Питера за то, что тому так и не суждено было стать великим футболистом – ведь всему виной травма, разве не понятно? Сам великий Кроссли сказал свое веское слово, и это было важнее всего! Интересно, что будут говорить скептики теперь, когда он покажет им вот это письмо?

Все друзья и знакомые с готовностью верили тому, что он говорил – все, кроме Энди Хейла. У того были свои причины сомневаться – потому что пройдет еще совсем немного времени, и его сыну придется предстать перед шерифом, стоя рядом с Питером Хейлом. А уж тогда всяк имеющий глаза да увидит – и не получится ли так, что взгляд Уилла Наста все же остановится на молодом атлете, который к тому же умеет говорить по-иностранному и, помимо всего прочего, еще и читает по крайней мере на двух мертвых языках! Ему не давала покоя мысль о том, сможет ли Чарли выдержать подобное сравнение.

Конечно, Чарли был статен, силен и широк в плечах. И разве во всей округе найдется ловкач, который мог быстрее и лучше него уложить на землю годовалого бычка? Он обладал деловой хваткой, и наступит время, когда ему придется взять в свои руки бразды правления быстро растущим отцовским хозяйством и самостоятельно вести все дела. И все же будет ли он, по мнению Уилла Наста, столь же ценен для общества, как этот потрясающий Питер Хейл, на обучение которого Росс Хейл угробил полжизни и все свое состояние?

Недаром говорится: что посеешь, то и пожнешь, а после таких трудов можно ожидать благодатной жатвы. И теперь, похоже, все эти усилия окупились сторицей. Со всех концов страны на учебу отбирались тысячи студентов – лучшие из лучших. И даже среди них этот выскочка Питер Хейл сумел проявить себя. Мало того, что он добился впечатляющих спортивных достижений, так ведь и в учебе тоже сумел преуспеть – или, по крайней мере, сильно выделиться из общей массы, что в общем-то одно и то же.

Ну а он сам, Энди Хейл, чем он пожертвовал ради сына? Занимаясь подготовкой наследства, он просто находил новые пути добывания денег и работал на совесть, с желанием и большей отдачей, чем когда-либо прежде. Росс Хейл удалился от дел; его слабая, измученная душа не принимала мысли о том, чтобы заняться бизнесом всерьез. Но вот Энди был готов бросить жизни вызов и принялся действовать с невиданным доселе рвением. На протяжении всех прошедших одиннадцати лет он трудился не покладая рук и превзошел самого себя. Если бы даже все это и затевалось им исключительно во благо сына, разве не для того он так долго шел к конечному результату своей работы, чтобы потешить собственное тщеславие? Он не мог без страха думать о том дне, когда Питер Хейл возвратится домой. Так что из всех обывателей, устремившихся на станцию в ожидании поезда, Энди, пожалуй, пребывал в самом скверном расположении духа.

Что же касается самого Чарли, то улыбка никогда не сходила с его загорелого лица, а взгляд сверкающих глаз был таким же открытым, как всегда. Было достаточно одного взгляда на него, чтобы с уверенностью сказать, что такой человек не может таить на сердце злобы. Если горожане и смотрели в радостном предвкушении вдаль, где вскоре должен был показаться поезд, то справедливости ради следует заметить, что они также с удовольствием поглядывали и на сына Энди Хейла.

Условия состязания были известны всем, так что теперь обыватели с ревностным интересом следили за его исходом. Они знали, что Чарли Хейл был наделен всеми теми качествами, которые можно было ожидать от юноши, чье детство и юность прошли на Западе, с тою только разницей, что всем этим он обладал, пожалуй, даже в большей степени, чем остальные. Он вырос на преуспевающем ранчо, под чутким отцовским руководством познавая на деле разные хозяйственные премудрости. Он обладал бесспорной деловой хваткой, хорошо разбирался в коровах, знал их повадки, а также и то, как на всем этом делать деньги; и еще знал, как наилучшим образом использовать пастбище в зависимости от времени года. Кроме того, был красив и статен; отлично держался в седле, метко стрелял и никого не боялся. Так что Питеру Хейлу придется порядком постараться, чтобы опередить своего соперника!

Подъехав к станции, Росс Хейл обнаружил, что на платформе уже собралась довольно большая толпа, хотя до прибытия экспресса оставалось еще много времени. Люди продолжали прибывать, спеша присоединиться к остальным, но ему почтительно уступали дорогу.

Например, когда у ближайшей коновязи не осталось свободного места из-за оставленных здесь шарабанов и легких двухместных колясок, то Том Рэнсом отвел упряжку своих лошадей в сторону, чтобы освободить место отцу возвращающегося домой героя. А когда Росс Хейл поднимался вверх по ступенькам станционной платформы, толпа расступилась перед ним так, чтобы он мог беспрепятственно пройти вперед. По пути ему время от времени приходилось останавливаться – например, для того, чтобы взять сигару, протягиваемую одним из приятелей, обменяться рукопожатиями с другим, перемолвиться словом с третьим.

Взгляды окружающих были обращены к нему, и он видел восторг и восхищение в их глазах. Люди были готовы не обращать внимания на то, что его костюм был далеко не новым, как будто чувствуя, что и это тоже служило лишним доказательством тех стараний, непомерных усилий и жертв, на которые пришлось пойти отцу исключительно ради того, чтобы дать сыну приличное образование.

Собравшиеся исподволь поглядывали также и на Энди Хейла, и тогда их лица заметно суровели. И дело вовсе не в том, что они имели что-то против Энди Хейла, но только по сравнению со столь положительным примером, поданным его братом, теперь могло показаться, что Энди едва ли не продал душу дьяволу. Он отдал предпочтение деньгам; Росс Хейл же, напротив, в первую очередь позаботился о духовном благополучии своего сына.

Справедливости ради следует заметить, что Чарли Хейл был одним из лучших работников на всем пастбище; у него была верная рука, и рассудительности ему тоже было не занимать – но и все же сравнивать его со столь ученым и знаменитым кузеном было бы, право, просто глупо.

Будь у Энди Хейла и его сына чуть больше самолюбия и чуть меньше мужества, они наверняка почувствовали бы скрытое осуждение в обращенных к ним взглядах и поспешили бы затеряться в толпе, но отец и сын выстояли, с улыбкой взирая на происходящее. Хотя не стоит забывать, что чужой успех, выходящий за рамки обычного везения, вряд ли может рассчитывать на снисходительное благодушие со стороны окружающих. Только слепой мог не заметить, как за эти одиннадцать лет Энди Хейл проделал путь от обыкновенного погонщика до всеми уважаемого гражданина; ему радушно улыбались банкиры, а представители окружных властей вежливо интересовались его мнением, которое затем время от времени цитировалось местными газетами – а ведь газеты, как известно, могли как сделать человеку имя, так и запросто очернить его.

Был здесь и старый Макнэр – высокий, могучий старик с умными голубыми глазами и квадратной челюстью. Улыбнувшись Россу Хейлу, он сжал его руку в своей широченной ладони.

– Слушай, Росс, – сказал он. – Твой сын – самый завидный жених во всей округе, а моя дочка – первая красавица! А что, если нам с тобой их поженить, а?

Довольно неловко было говорить об этом в присутствии самой девицы, которая, залившись румянцем, тут же обернулась к отцу и погрозила ему пальцем, умоляя замолчать. Но Росс Хейл заметил, что испытывала она при этом скорее смущение, чем гнев.

– Черт побери, Рут, – продолжал Макнэр еще громче, чем прежде, – ведь ты и в самом деле первая красавица, и хотел бы я посмотреть на того, кто посмеет возразить, что это не так. Но у нас таких дураков нет! А, парни?

Набычившись, он огляделся по сторонам, встречая в ответ только улыбки. Даже те высказывания, которые показались бы совершенно непростительными со стороны любого другого человека, воспринимались как должное, если они исходили из уст Макнэра, личности известной в местных кругах. К тому же Рут Макнэр и в самом деле была хороша собой, так что вряд ли кто-либо из собравшихся на перроне мужчин осмелился бы сказать нечто такое, что могло бы ее так или иначе обидеть.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное