Святослав Логинов.

Дорогой широкой

(страница 1 из 17)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Святослав Логинов
|
|  Дорогой широкой
 -------

   Посвящается Татьяне Ивановне Русиновой из деревни Мошниково, Николаю Кондрашову (Коле Ключнику) из города Пестово, карачаевцу Ашуру и всем остальным хорошим людям, что встретились автору на его пути: они шагнули на страницы прямиком из жизни и названы своими именами. И, конечно же, посвящается Богородице; единственная встреча с этим человеком заставила автора многое понять в жизни.


   Привычка – вторая натура, поэтому не следует бросать вредное сразу, но постепенно.
 Ибн Сина

   Страшная вещь – рытвина в асфальте. Идёшь, как привык, по ровному, а она в самый непригожий миг ложится под сапог, и роешь носом дорогу, углубляя поганку, делая её ещё опаснее для ног и носов запоздалых прохожих. На морду после этого смотреть страшно, к зеркалу лучше не подходить. Называется – асфальтовая болезнь. Неприятная штука, выпито ничуть не больше нормы, а шуму и бабьей воркотни – как при крутом запое. Привезти бы асфальта, всего-то полкуба, и закатать проклятую ямину, чтобы следа не осталось, да куда там, сапожник без сапог… С пэтэушных времён помнится, что авторы учебника «Выравнивание дорожных покрытий» – Рытвин и Гладкий; видать, и их высокоучёным носам доставалось асфальтовой болезни, раз за такую книжку взялись.
   Юра Неумалихин негромко, но внятно матернулся, поднялся на ноги, устоялся как следует, коснулся ладонью быстро припухавшей ссадины и решительной, хоть и нетвёрдой, походкой направился к дому.
   Нужно ли в подробностях говорить, какая встреча ожидала Юрия в этом, с позволения сказать, доме? Вопрос риторический и ответа не требует, ответ каждый знает сам. Одна Любаня верноподданнически вильнула хвостом при виде хозяина, но и она тут же ушла в комнату, где гомонил вечно включённый телевизор. Дочь Надя, сопливка, невесть что о себе воображающая, отчётливо фыркнула при виде родителя и демонстративно захлопнула дверь в свою комнату. А чего закрываться, всё равно музыка там орёт так, что телевизора не слыхать. Отца она, вишь ли, презирает… а сама-то покуривает тайком, думает, что никто не знает, да его не обманешь, он всё видит на три аршина под асфальт…
   – Я так и знала, – произнесла тёща и убралась к себе.
   Пользуются бабы, что квартира трёхкомнатная, вот каждая и фордыбачит на своей жилплощади. И только хозяину угла нет, хуже собачонки…
   Десятилетиями выработанный рефлекс подсказывал, что на глаза Верке лучше не попадаться и вообще в комнате объявляться не стоит. Юра, не снимая сапог, шатнулся на кухню, придавил бесцельно включённый телик, где лица мексиканской национальности шумливо выясняли, кто, чего и от кого родил, и тяжело опустился на стоящий у стены продавленный диван.
   Всё.
Добрался. Сам. И чего дурам ещё нужно? Другие бы радовались, что мужчина домой пришёл, а им всё не так.
   – Явился? – Верка подбоченясь стояла в дверях. – И с какой радости наклюкался?
   – Отпуск у меня… – Юра потряс головой, восстанавливая связность речи. – Ты представляешь, июнь на дворе, самое время горячее, а они – отпуск. В марте небось не дали, а тут – пожалуйста.
   – Понятненько… – догадливо протянула Верка. – Выперли за пьянку?
   – Шо? – возмутился глава семьи. – Кто это меня выпер? Где они другого моториста возьмут, чтобы непьющий? В отпуске я! Вот вишь!
   Верка споро проглядела замызганную распечатку, из которой следовало, что и впрямь благоверный получил сегодня отпускные и премию за сверхурочные работы во время зимних аварий на теплотрассах города. Лицо её смягчилось, но совсем ненамного.
   – Деньги где?
   Этого вопроса Юра ждал с самого начала. Лицо его расплылось в довольной улыбке.
   – Фигушки тебе, а не деньги, – отчётливо произнёс он самоубийственную фразу. – Это тебе не зарплата, а отпускные. Я завтра в отпуск поеду, к брату в гости. Брательник у меня в Москве живёт. Знаешь он у меня кто?
   – Да уж знаю, – процедила Верка, быстро обшаривая карманы Юркиной спецовки. – Третий год грозишься к нему в гости.
   – Обещанного три года ждут, – Юра даже не пытался сопротивляться, позволяя вертеть себя словно муху, попавшую в ловчую сеть. – Вот на третий год я к нему и поеду, завтра, с утречка. Билет на поезд куплю и – ту-ту!
   – Деньги где? – закричала Верка, убедившись, что ничего не найдёт.
   – Я же сказал: «Тю-тю». В отпуск я еду, в Москву, к брату Грише.
   – Ну всё, – лицо Верки не предвещало ничего хорошего. – Хватит. Кончилось моё терпение.
   Юра ждал, что сейчас привычной колеёй покатит ежевечерний скандал, на Веркины вопли явится Софья Михална, затем Надька выскочит из своей комнатушки и завизжит, что все её достали, и только Любаня, забившись под стол, будет смотреть испуганным собачьим взором. Однако Верка, не сказав больше ни слова, круто развернулась и вышла. С полминуты Юра ждал возвращения жены, потом пожал плечами и лёг, натянув на голову спецовку, чтобы не слишком мешал зажжённый на кухне свет. Вставать и щёлкать выключателем сил не было.
 //-- * * * --// 
   Юрий Неумалихин – возраст – тридцать три года; семейное положение – женат; образование – среднее специальное; профессия – моторист асфальтового катка – спал, не подозревая, что Веркины слова о кончившемся терпении вовсе не являются фигурой речи. Терпение действительно лопнуло, так что зря Юра радовался, когда его оставили в покое. Привычный скандал безопаснее предгрозовой тишины.
   Предгрозовая тишина постепенно заливала приватизированную трёхкомнатную квартиру в одном из безликих домов на улице Сикейроса. Отрыдал в телевизоре импортный сериал, отрокотал рок в Надькиной комнате, и Юрин храп стал слышен всем, проживающим совместно с квартировладельцем. На этот шум из большой комнаты, где в мирное время ютилась семейная пара Неумалихиных, вышла Юрина супруга. Недовольно поджав губы, оглядела кухню, потом принялась стаскивать с Юрия сапоги. Самочувствие спящего интересовало её меньше всего, заботил диван. Вообще-то, на этот диван без специального покрывала уже и не садился никто, поскольку был он отдан в безраздельное владение Любаньки, и неосторожно усевшемуся приходилось потом отчищать брюки от налипшей собачьей шерсти. Так что диванчик стоял в кухне до тех пор, покуда жива Любанька, после чего его предполагалось вынести на свалку. И всё же валяться на диване в сапогах не следовало, поэтому Вера Максимовна стянула с мужа рабочие сапоги и даже откантовала бесчувственное тело поближе к стенке, чтобы не свалился во сне. Совершив этот акт милосердия, Вера полезла в кухонный шкафчик и из самой его глуби, из-за банок с крупами и бутылок постного масла, извлекла стограммовый мерзавчик «Столичной» водки. Штука эта была куплена ещё два месяца назад, после того, как благоверный пропил квартальную премию, но пустить её в ход Вера Максимовна решилась только сейчас. Впрочем, экстрасенс, зарядивший водку мощным антиалкогольным зарядом, утверждал, что магическая сила выдохнется из напитка только вместе со спиртом.
   Экстрасенса Вера Максимовна нашла по объявлению в бесплатной газетёнке, которую кто-то, минуя разбитый почтовый ящик, регулярно подсовывал Неумалихиным под дверь. Зарядка бутылки обошлась в изрядную сумму, но если прикинуть, сколько суженый пропивает, должна была окупить себя при первом же запое. Возникал вопрос: как муж отнесётся к неожиданному подарку, не заподозрит ли недоброго, но многолетний опыт подсказывал, что недоброе суженый, быть может, и заподозрит, но от выпивки не откажется. А уж как объяснить странную доброту, подскажет ситуация. Поэтому Верка просто поставила мерзавчик на стол, подальше от края, поколебавшись минуту, выставила рядом гранёный стакан, ломоть чёрного хлеба и старенькую солонку с крупной солью. Теперь никто не скажет, что она плохая жена, даже сейчас всё сделала как следует, не упрекнёшь.
   Верка вздохнула и отправилась в комнату, где ждала холодная супружеская постель.
   Тогда скрипнула дверь тёщиной комнаты.
   Софья Михайловна давно была недовольна зятем, можно сказать, с тех времён, когда он ещё и зятем не был. Но то, что Юрка начал вытворять в последнее время, не лезло уже ни в какие ворота. Прежде он так не пил. Впрочем, прежде и пить особо не на что было, а последние годы Юрка начал неплохо зарабатывать. Но всё равно – являться домой в сапогах и рабочей спецовке и по-свински валиться на диван!.. Не такую судьбу прочила Софья Михайловна единственной дочери. И раз так, то судьбу эту следовало исправить.
   Оглядев сервированный стол, Софья Михайловна недовольно поджала губы, скопировав недавнюю гримасу дочери, и проворчала:
   – Сама спаивает мужика, а потом удивляется, чего это он из стакана не вылазит. Вот ведь дурёха непутёвая! А и ладно, сегодня кстати…
   Из настенной полки, из самой её глуби, из-за банок с вареньем и полотняных мешочков с фасолью и сухими бобами Софья Михайловна извлекла стограммовый мерзавчик «Столичной» водки и аптечный пузырёк, в котором бултыхалось несколько капель подозрительной жидкости. Бабка-шептунья, продавшая Софье Михайловне это зелье, клятвенно уверяла, что никакого вреда здоровью от него не приключится, а вот на винище окормленный человек и глянуть не захочет.
   Адрес шептуньи Софья Михайловна отыскала в бесплатной газетёнке, чуть ли не той самой, из которой непутёвая дочка вырезала координаты экстрасенса.
   Поколебавшись мгновение, Софья Михайловна спрятала свою бутылочку до лучших времён, а мерзавчик, стоящий на столе, ловко вскрыла и опрокинула туда мутный отвар, изготовленный ворожеей.
   – Так-то будет лучше, пусть молодые промеж себя разбираются. А я тут и вовсе ни при чём.
   Окончив благое дело, добрая старушка скрылась в своей комнатёнке, самой маленькой из трёх, но зато отданной ей в безраздельное пользование, куда даже Любанька сунуться не осмеливалась.
   Однако храповитое спокойствие недолго царило на кухне. Скрипнула дверь Надькиной комнаты.
   Юрина дочь была в том скверном возрасте, когда девчонка начинает воображать о себе многое, но по сути ещё дитя дитём. Быть взрослой дочери отцом куда как проще, нежели вожжаться с тринадцатилетней девчонкой. Недаром число тринадцать называют чёртовой дюжиной; это самый бесовский возраст, от которого можно ждать чего угодно.
   Оглядевшись на кухне, Надька фамильным движением поджала губы, решительно спрятала добытый было из кармана джинсиков мерзавчик «Столичной», а в открытую бутылочку всыпала порошок, полученный в Академии здоровья, чья беззастенчивая реклама украшала страницы бесплатной газетёнки. Газетёнка была изрезана маникюрными ножницами едва ли не до лохмотьев, но нужное объявление, по счастью, уцелело. Порошок обошёлся Надьке в двухнедельную сумму карманных денег, но о деньгах Надька не жалела – вечно пьяный предок достал круче.
   – Спокойной ночи, папочка, – прошептала Надька и канула во тьме коридора.
   Больше никакие двери в ночи не скрипели, и даже Юра перестал храпеть, лишь Любанька, традиционно ночевавшая на кухне, чуть слышно, по-комариному повизгивала порой. Конечно, она не осуждала хозяина и готова была и впредь уступать ему свой диванчик, но всё-таки жёсткий линолеум вещь не слишком уютная. Как следствие, комариный звук оказывался горестным воем, задушенным в самом зародыше и потому обладавшим особо сильным воздействием. Он заряжал коварный напиток сильнее, чем могли бы все экстрасенсы, шептуньи и гомеопаты вместе взятые. Четырежды заряженный мерзавчик опалово светился на столе, напоминая обитателя марианских глубин.
 //-- * * * --// 
   Вставать на работу Юре приходилось в полшестого. Жёсткий распорядок дня не знает выходных и не считается с запоями. Едва на электронных часах вызеленело пять тридцать, Юра открыл глаза. Конечно, во рту и голове было скверно, но не настолько, чтобы оплакивать погибшую жизнь. Хотя похмелиться бы очень не мешало.
   И тут Юрий Неумалихин обнаружил расставленную на столе ловушку. Крошечный бутылёк для мужика не доза, но именно то, что требуется в похмельную минуту. Смущало лишь таинственное появление водки; Юрий совершенно точно знал, что никакого мерзавчика он домой не приносил. Значит, Верка… Сдурела, что ли? Или мириться хочет? Или просто боится, что он, как когда-то, не добежит до унитаза и облюёт всю кухню? Вопрос требовал осмысления, а организм требовал опохмелки. И, кажется, оба эти дела можно было удачно совместить. Юра, презрев подготовленный стакан, опростал чекушку из горла, занюхал корочкой, бросил на язык щепотку соли и, нащупывая в кармане помятую пачку сигарет, двинулся на лестничную площадку. В доме курить не дозволялось, с этим запретом Юра давно и навсегда смирился, не пытаясь нарушать его, даже когда пребывал в одиночестве.
   Что-то непонятное творилось в отравленном организме, бродило, перетряхивалось, укладываясь по-новому, перестраивались ферментные системы, рвались прежние связи между аксонами и объявлялись новые, о каких Юрий Неумалихин и помыслить не мог. Слишком мощный антиалкогольный заряд несла четырёхкратно заряженная чекушка. Это всё равно, что картечью садануть по беспечному воробью, а потом удивляться, что это бумкнуло, почему серенький не чирикает и откуда взялись эти пёрышки.
   Юра притворил за собой дверь, выудил из пачки сломанную сигарету. В голове было пусто, гулко, просторно. Никогда не думал, что там столько места. Блуждающий взгляд опустился на пачку, в глаза кольнула тысячу раз виданная, но не осознаваемая прежде фраза: «Минздрав предупреждает: курение вредит вашему здоровью». Первая истина легла в сияющую пустоту промытого мозга. Юра смял в кулаке и без того мятую пачку, кинул её в консервную банку, присобаченную к перилам, неуверенно помахал руками, словно гимнастикой заняться вздумал, но вместо того вернулся домой и прошёл в ванную. Включил воду, вытащил из стаканчика зубную щётку. Каждое движение казалось новым, словно в первый раз. Пасты в тюбике, как нарочно, не оказалось, и Юра достал из шкафчика новую коробочку. Прежде, бывало, вскрывал упаковки не глядя, а тут остановился и прочитал набранный без единого знака препинания слоган: «Новый жемчуг предупреждает развитие кариеса восстанавливает и укрепляет эмаль зубов»…
   Струнно дзенькнуло в новорождённом разуме, первая самостоятельная мысль подсказала: «Новый жемчуг предупреждает: развитие кариеса восстанавливает и укрепляет эмаль зубов». Стальные пальцы сомкнулись на коробочке, так что паста из раздавленного тюбика выступила наружу неопрятной белой массой. Любанька сквозь приоткрытую дверь с ужасом наблюдала за хозяином.
   Юрий вымыл руки с мылом, ополоснул лицо, вытерся тщательно, как лишь в детстве приходилось, потом огляделся, соображая, что делать дальше. Вспомнил про деньги, которые были спрятаны на работе и которые предполагалось с утра оттуда забрать. Юра надел пахнущие гудроном рабочие ботинки и вышел, не думая, что вернуться домой придётся очень не скоро.
   «Любаньку бы надо выгулять», – мелькнула мысль, но возвращаться Юра не стал. Полный дом баб, как-нибудь управятся без него.
   На объекте безлюдничало субботнее утро. Тяжёлая техника сгрудилась вокруг бытового вагончика, ночуя безо всякой охраны, словно в старые добрые времена. Впрочем, даже в недавние недобрые времена дорожную технику почти не воровали. Ну кому, скажите на милость, в эпоху всеобщей разрухи мог понадобиться асфальтоукладчик? Бетономешалка или компрессор – иное дело, так немногие незаконсервированные стройки уже тогда охранялись денно и нощно, а подсобную технику на выходные не ленились зачалить и вздёрнуть башенным краном на изрядную высоту. Так они и радовали горожан по красным календарным дням: подъёмный кран, а на стреле у него, напоминая изловленного бегемотика, висит компрессор. Словно бросил народ работу на полудвиге и ушёл праздновать.
   Бытовки в колонне были новые, пестовского производства, из самых родных Юриных мест, однако доверять хлипким дверцам Юра не спешил. С давних пор строительные вагончики привлекали юных тусовщиков, пьяные компашки, нариков и прочий подозрительный люд. Поживиться в таких вагончиках нечем, но всё-таки крыша над головой и от прохожих глаз укрытие. А уж если ночные гости случайно обнаружат прихованные денежки, то оприходуют быстро и не испытывая даже зачаточных угрызений совести. Деньги хранились в катке и не под сиденьем, а… впрочем, шестнадцатитонная машина содержит внутри своего механизма немало надёжных схронов, и выдавать их Юра не собирался никому и ни при каких условиях.
   Деньги был целы, цел оказался и цивильный костюм, в котором Юра обычно ездил на работу – не каждое же утро катать через весь город в спецовке! Юрий переоделся, пересчитал деньги, уложил толстенькую пачку во внутренний карман пиджака. Спецовку и огудроненные сапоги спрятал в катке под сиденьем. Потом уселся сверху и задумался.
   Что-то он хотел с этими деньгами делать… Ведь не принёс же он их домой, не отдал жене на хозяйство… Значит, были в отношении этих бумажек какие-то планы. Вспомнить бы теперь – какие? Жаль, что голова болит, мешая думать… И с чего бы ей болеть – опять непонятно.
   Юрий потёр мозолистой ладонью трудно нахмуренный лоб и вдруг заулыбался. Вспомнил! Он же хотел ехать в гости к брату Грише! Брат Гриша у него в Москве живёт, знаменитый спортсмен-велогонщик, заслуженный мастер спорта. «Мастер спирта…» – эхом откликнулось в глубине души что-то недодавленное. Юра с трудом перетерпел приступ тошноты и поскорей вернулся к безопасным мыслям о предстоящей поездке. Вот прикатит он в стольный город, прямо на Садовое кольцо, и скажет: «Привет, Гришуня, не ждал? Принимай гостя!» Это ж сколько лет не видались, хотя всего-то от Петербурга до Москвы семьсот километров! А дорога – вот она, широкая и по раннему времени почти пустая. Всё-таки удачно, что Юрина колонна строит развязку Кольцевой магистрали с Московским шоссе; не надо колесить по улицам и торчать в пробках, которые скоро заткнут весь город. А тут садись и езжай.
   «Вроде бы на поезде собирался ехать…» – пискнул здравый смысл, но Юра, окрылённый мыслью двинуться в путь немедленно, шепотка не расслышал. Или не пожелал слышать. В самом деле, милиционер за грибами на чём ездит? На казённом мотоцикле! Пожарный к тёще на блины на красной машине катит да ещё и сирену включить не ленится. В ягодный сезон около черничника полный набор казённого транспорта ожидает: от совхозной развозки до чёрного обкомовского «ЗИЛа». Недаром поётся в народе:

     «Помощь скорая» летела,
     Что есть сил сигнал визжал,
     Это зав райздравотделом
     На рыбалку выезжал!

   Казённый транспорт на то и существует, чтобы на нём ездить. А чем, спрашивается, хуже асфальтовый каток? В учебном пособии написано, что это машина, по сложности не уступающая автомобилю. Гусениц у неё нет, асфальт она не корёжит, а как бы даже наоборот. Значит, вперёд!
   Юра выбрал на связке тяжёлый бульдозерный ключ, повернул его в замке зажигания. Давно прошли времена, когда тракторный дизель приходилось раскочегаривать с помощью вручную заводимого одноцилиндрового моторчика. Теперь и мы не хуже автомобилистов. Лиловый выхлоп быстро стал почти невидимым, свидетельствуя, что машину Юрий содержал в порядке. Многотонные вальцы завибрировали было, готовясь к привычной работе, но Юра решительно отключил эксцентрики, шум сразу уменьшился, и трёхвальцовый каток «ДУ-62» плавно тронулся с места.
   Любая, самая длинная дорога начинается с первого шага, с первого поворота колеса. Юра Неумалихин неспешно катил вдоль обочины, с каждой минутой приближаясь к Москве, где ждал брат Гриша. Утренний ветерок влетал в раскрытое окно, принося запах июньских цветов. Город с его шумом и смогом уходил в прошлое. И так было хорошо на душе, что Юра не удержался и запел на самый простонародный мотивчик:

     Я читал у Ленина,
     Я читал у Сталина,
     Что колхозная дорога
     Для деревни правильна!

   Каток миновал недостроенную развязку кольцевой дороги; Европа осталась позади, впереди лежала Россия. Кто только ни указывает ей правильную дорогу, а она себе лежит как лежала, пораскинувшись на все четыре стороны.
   Юра пел:

     Там не сеют и не пашут,
     А валяют дурака,
     С колокольни палкой машут —
     Разгоняют облака!



   К сожалению, бывает,
   Что милицией пугают
   Неразумных малышей.
 Сергей Михалков

   Первый пост ГАИ (ныне эта организация называется как-то по-другому, но Юра, не будучи шофёром, этого не знал) находится немного не доезжая Колпино, в районе совхоза Ленсоветовский, но устроить засаду на беспечного водилу гаишники могут во всяком месте и во всякое время. Каток плавно удавливал обочину, оставляя позади один километр за другим. Вроде бы невелика цифра – три километра в час, не только стремительные «Запорожцы», но и велосипедисты презрительно обгоняли Юрин экипаж, но когда некуда особо торопиться, и эта скорость оказывается вполне достойной. Главное, ты не привязан ежесекундно к рычагам и можешь наблюдать коловращение бабочек и цветение солнечных одуванчиков по сторонам дороги. Именно туда нужно смотреть во время езды, поскольку самое интересное происходит не на трассе, а там, где кончается асфальт.
   И вдруг июньская идиллия грубо прервана заливистой милицейской трелью.
   – Сержант Синюхов, – козырнул милицейский товарищ и по-домашнему ласково добавил: – Нарушаем?
   – Не понял, – по-братковски произнёс Неумалихин и тем подписал себе приговор.
   – Знак «Стоп» видели? – пояснил сержант. – Он для кого повешен? А вы не только не остановились, но и скорости не сбросили. Кстати, где ваши права? Вы что, не знаете, что обязаны предъявлять их без напоминания?
   Ничего этого Юра не знал, для него, десять лет работающего на автотрассе, существовал лишь знак «Осторожно, ведутся дорожные работы». Но в спор опрометчиво вступил. Покуда бдительный сержант изучал удостоверение моториста дорожного катка, Юрий углядел некое явление, показавшееся ему спасительным.
   – А эти-то чего не останавливаются? – закричал он, указывая на безостановочный поток машин, стремящихся в Москву, где ждал истосковавшийся брат Гриша.
   – Они притормаживают, – либеральность сержанта не знала границ. – Вот видите? Притормозил, практически остановился.
   – Да ну… – возмутился Юра. – У него и сейчас скорость не меньше пяти километров, а у меня, когда вы мне свистнули, и четырёх не было!
   – Упорствуем?.. – поинтересовался инспектор. – Нехорошо, гражданин Неумалихин. На первый раз ограничимся предупреждением и штрафом в сто рублей, а вообще прошу учесть, что споры с сотрудниками милиции не поощряются, так что ничего хорошего вы не выспорите.
   Юра огорчённо крякнул и расплатился. Корешка за отнятую сотню сержант Синюхов не выдал, из чего Юра заключил, что мог пострадать и на большую сумму. Сержант отправился ловить очередного непритормозившего, а Юра породолжил путь, но уже безо всякой радости. Удивительно, как немного нужно, чтобы утреннее настроение сменилось вечерним.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное