Николай Леонов.

Пара жизней про запас

(страница 6 из 38)

скачать книгу бесплатно

Гуров тоже поздоровался с Вениамином, почувствовав, что у того, несмотря на худощавое телосложение, рука жилистая и крепкая.

– Скажите, Вениамин, вчера днем и вечером вы ничего подозрительного у вашего интерната не заметили? В первую очередь меня интересует, кто вчера заходил в подвал. Я имею в виду прежде всего посторонних.

– Да в подвал у нас заходят частенько. – Голос Вениамина был резким, с грубоватой хрипотцой. – Завхоз вчера несколько раз туда заглядывал. Но он обычно туда ходит как на склад. С ним раза два заходили повара за овощами. А уже вечером, когда начало темнеть, я заметил, как вдоль стены здания кто-то шмыгнул к подвалу, но тут меня позвала санитарка, попросила ей помочь.

– Вениамин у нас бесценный человек, – пояснил Кононенко. – Хоть и у самого проблемы со здоровьем, всегда старается помочь другим, особенно лежачим. Тем-то труднее всего...

– Ну вот, а когда я вернулся к окну, у подвала никого не было, – продолжил Вениамин свой рассказ. – Корпус-то у нас как бы буквой Г, и из крайнего окна хорошо виден весь двор и тамбур подвала. Я сначала подумал, что это кто-то из местных алкашей пришел воровать картошку. Ну, такое у нас случалось – пропьются до нитки, а потом идут воровать у тех, кого судьба и так обделила. Думаю, как выйдет с мешком, позову санитарок. Часа полтора наблюдал, но из подвала так никто и не вышел. Я уж начал потом думать – не померещилось ли мне? А вы считаете, что этот человек мог быть причастен к пожару в нашем интернате?

– Не исключаю... – согласился Гуров. – Вас у окна сколько времени не было?

– Да минут десять, не более... Что я там? Помог санитарке поменять простыни под Лешкой Аришиным... Виктор Степанович, а Лешка в ожоговом или?.. – Вениамин запнулся, его живой, подвижный взор замер.

– Не хотел бы говорить о грустном, но Лешки больше нет... – Кононенко со вздохом развел руками.

– Жаль.... – лицо Вениамина болезненно исказилось. – Надеюсь, он не мучился...

Шагая к больничной парковке, Кононенко, как бы ни к кому не обращаясь, неспешно повествовал:

– В интернате пациентов более двухсот человек. И у каждого своя жизнь, судьба, симпатии и антипатии, проблемы и заморочки. Это, по сути, наше общество в миниатюре... – Он повернулся к Гурову: – Вот взять этого же Вениамина. Прекрасный человек – не озлобившийся, отзывчивый, работящий... Он ведь стал инвалидом всего лет семь назад. Был дальнобойщиком, ехал вечером по шоссе. Какой-то пьяный идиот на джипе выскочил на встречную и чуть было не попал ему под колеса. И вот Вениамин, чтобы не задавить людей, сидящих в кабине – а как потом оказалось, тот жлоб вез всю свою семью, – свернул в кювет и перевернулся. Склон там был длинный, машина кувыркалась, и у него произошел перелом позвоночника. Жлоб от суда сумел откупиться, а человек навсегда остался инвалидом. Жена, еще когда он был в больнице, подала на развод и выписала с жилплощади. Такая вот стерва оказалась. Родных никого. Ну, приятели-дальнобойщики и оформили его к нам.

Навещали, бывало. Сейчас уже почти никто о нем и не вспоминает...

Гуров вопросительно посмотрел на Кононенко.

– Вы пытаетесь понять, для чего все это я вам рассказываю? – Тот невесело усмехнулся. – Просто, когда мы с вами представились друг другу, в ваших глазах я прочел диагноз, вынесенный в мой адрес: «Бюрократ». Да, я бюрократ. Но я – честный бюрократ. Да, мне не чуждо ничто человеческое. Но, заметьте, и в позитивном плане. Мои пациенты никогда не голодали, их не унижали и не били, они всегда спали на чистых простынях... В здании всеми правдами и неправдами своевременно выполнялся ремонт, спонсорские деньги шли строго по назначению. И вот теперь все это, что строилось, оберегалось и приумножалось, рухнуло в одночасье. Пансионату, я уверен, новое помещение выделят – людей на улице не оставят. Но я уже точно знаю, что руководить им будет другой. И я даже знаю, кто именно. Он давно рвался на это место, мечтая сделать из него персональную кормушку. Лев Иванович, я не хочу быть наветчиком, но поинтересуйтесь в областных инстанциях кандидатами на должность директора и первого по списку – а я уверен, он сейчас главный претендент – проверьте на непричастность к пожару. Этот человек ради наживы способен на многое, если не на все...

Кононенко скомканно, торопливо попрощался и, сев в машину, быстро уехал.

Когда Гуров вернулся к пожарищу, он увидел Станислава, который в лучах предзакатного солнца стоял все на том же пригорке, о чем-то беседуя с бородатым дедом в молодежном джинсовом прикиде. Дед говорил весьма эмоционально, размахивая руками и стуча себя в грудь кулаком. Подойдя поближе, расслышал окончание тирады, начатой дедом еще до прибытия Гурова.

– ...А я говорил, говорю и буду говорить: это упакостили спецом, чтобы убрать Степаныча.

Увидев Льва, Стас кивнул в его сторону:

– Вот Лев Иванович Гуров, наш лучший оперуполномоченный. Мы учтем ваше мнение и все факты тщательно проверим. Будьте уверены, мы не собираемся идти на поводу досужих мнений, а доверяем только подтвержденным фактам. Лев Иванович, это завхоз интерната, Михаил Семенович Дагин. Он тут показал кое-что интересное. Замок на двери подвала висит не так, как его вешал он. Михаил Семенович всегда вешал его скважиной к двери, чтобы в нее не попадала пыль и влага, а сейчас замок висит скважиной наружу. И еще. Несколько дней назад Михаил Семенович заметил какую-то подозрительную серую иномарку, которая крутилась невдалеке от интерната.

– Да, да, вон там она стояла, – закивал дед, указывая на грунтовую дорогу, ведущую по задворкам в сторону озера. – Я вначале-то и внимания на нее не обратил, а тут гляжу – она поехала, поехала, вышла на асфальт, обрулила вокруг нашего дома инвалидов и скрылась вон за теми домами, – он указал на квадрат пятиэтажек, расположенных метрах в трехстах.

– А марку машины не определили?.. Жаль. – Гуров еще раз прошел взглядом по описанному дедом маршруту подозрительного авто. – Ну хотя бы какой она была формы: длинная, короткая, высокая, низкая?

– Ну... такая... Вот как сейчас делают «десятки» и похожие на них машины. Я таких называю «беременными бегемотами». Вот это она и есть.

Отпустив деда, опера обсудили все, что удалось разузнать за эти часы. Крячко рассказал о встрече с охранником. Она вылилась в пустую трату времени – тот с ходу заявил, что ничего не знает и знать не желает. Завхоз, напротив, сам проявил горячую заинтересованность в раскрытии причин пожара и даже не поленился прийти со Станиславом к пожарищу. Своего директора он ценил и твердо был уверен в том, что пожар устроили его недоброжелатели, чтобы спихнуть с должности.

– А ты что думаешь об этом Кононенко? – поинтересовался Стас.

– Не хочу сказать, что у меня сложилось какое-то заоблачное мнение о нем, но доверие он все же вызывает. Во всяком случае, я не почувствовал фальши, когда он говорил о своих подопечных, о своей работе. Вот, кстати, надо бы проверить в соцструктурах, кого собираются поставить на его место. По мнению Кононенко, первый в списке кандидатов на пост директора – это человек, который мог быть причастен к поджогу. Завтра, наверное, этим займешься ты. Ну что, демонстративно уезжаем?

– Да, пожалуй... Вот только никак не пойму, как это – демонстративно? Дудеть, что ль, будем всю дорогу?

– Зачем? – Лев рассмеялся. – Тот, кому это нужно, я так думаю, нас и без этого видит. Просто сделаем вид, что никак не насмотримся на этот поселок. Порулим подле пепелища, пропылим по центру поселка и уж потом выедем на большак. Я договорился, чтобы опергруппу обеспечили приборами ночного видения. Пообещали с десяток выделить.

Глава 5

«Волга» вырулила за последние дома Кукушкина и вышла на шоссе, по которому в сторону Москвы стремительно мчался довольно плотный поток машин. На дальних подступах к МКАД он неминуемо обращался в затяжную, еле-еле ползущую пробку. Километрах в пяти от поселка Гуров распорядился:

– Включаем аварийку, сворачиваем на обочину. У нас пробито заднее правое колесо.

Уже научившийся понимать его с полуслова, водитель «Волги», сержант Анатолий, лишь ухмыльнулся в свои густые черные усы и быстро свернул вправо, на посыпанную мелким щебнем обочину шоссе. Выйдя из кабины, он присел у колеса, создавая видимость, будто ослабляет его крепеж. Гуров тем временем, в течение минуты внимательно отследив проносящийся мимо поток транспорта и убедившись, что явного «хвоста» за ними нет, объявил:

– Едем прямо вон к тому съезду вправо, метрах в пятидесяти от нас. По нему уходим за лесополосу и гоним обратно к Кукушкину.

Анатолий не стал вклиниваться меж несущихся мимо «Фордов», «Ауди», «Тойот» и прочих иностранных и отечественных металлоизделий, а, спокойно проехав по обочине, спустился с трассы и по хлипенькому асфальту помчался за лесополосу, которая неожиданно оказалась довольно обширной рощицей. Прорулив метров триста через чащобы по грунтовке, «Волга» оказалась километрах в полутора от Кукушкина.

– Отличное местечко, – одобрительно кивнул Крячко, выходя из машины и потягиваясь.

Лев достал сотовый и, созвонившись с опергруппой, объяснил, куда именно нужно подъехать. Ждать ее прибытия пришлось не менее двух часов. Когда уже совсем стемнело, а над горизонтом поднялась красная, как медный таз, луна, за деревьями послышался гул моторов. Блеснули фары, и на поляну выкатили милицейский «уазик» и следующий за ним «Соболь». Опергруппа, одетая в камуфляж, с приборами ночного видения и автоматами выгрузилась из машин. К этому времени Гуров и Крячко тоже успели переодеться в камуфляж.

Напомнив прибывшим о целях и задачах операции, Лев добавил:

– Скрытность и только полная скрытность – это единственное, что может гарантировать нам успех. Надо помнить, что мы сюда прибыли не сторожами, а охотниками, которым нужно добыть очень осторожного, хитрого стервятника. Малейший прокол с нашей стороны – и вся операция пойдет насмарку. Второй попытки у нас уже не будет. На той улице, где мы станем дежурить, три десятка домов. Вас – десять человек. То есть зона ответственности каждого – три дома. Переговорные устройства у всех в порядке?

– Так точно! – молодцевато доложил старший лейтенант, командир опергруппы.

Надев на голову радиопереговорные устройства, Гуров и Крячко пошли меж деревьев в сторону вечернего села, откуда доносился лай собак, громкая музыка и множество других шумов. Уже на ходу они договорились, что Стас будет курировать ряд домов, выходящих огородами к озеру, а Гуров со своими подручными будет обеспечивать безопасность другой стороны улицы. Впрочем, следовало бы отметить, что согласиться на такой вариант Стас вынудил Гурова, поскольку был уверен, что поджигатели к селу будут пробираться со стороны озера, и ему очень хотелось как следует отличиться. Гуров это понимал и, вполне снисходительно относясь к слабостям своего друга, без каких бы то ни было препирательств дал согласие.

Бесшумными тенями проскользнув вдоль огородных изгородей, опергруппа в течение нескольких минут заняла выгодные позиции. Теперь, учитывая возможности приборов ночного видения, едва ли мимо оперативников смог бы кто проскользнуть. Потянулись томительные минуты ожидания. Льву было заведомо понятно, что раньше двух часов ночи поджигателей ждать нет смысла. Но не хотелось и прошляпить – вдруг заказчики наймут каких-нибудь пьяных идиотов, против глупости которых спасует любая логика и хитрость?

Гуров сидел на здоровенном чурбаке, лежащем у плетня, и слушал тихую перекличку оперативников:

– Я Первый, у меня все спокойно. Из живности только собаки, людей не видно.

– Я Второй, все тихо. Веду наблюдение...

Поселок постепенно засыпал. Откуда-то из-за домов со стороны улицы донеслось пение. Видимо, шла компания девушек, звонкоголосо выводя к этой поре уже подзабытое:

– ...На теплоходе-е музыка играе-е-т, а я одна стою на берегу-у...

– Эх, хорошо поют девчонки! – мечтательно вздохнул в наушнике знакомый голос.

– Штык, прекрати засорять эфир! – стараясь говорить без эмоций, сдержанно уведомил Гуров. – Как понял?

Они со Стасом договорились, что позывной Крячко будет Штык, а Гурова – Затвор. Но и здесь присутствовал свой нюанс – автором позывных был все тот же неугомонный Крячко. Узнав, что он – Затвор, Гуров долго смеялся и поблагодарил Стаса за то, что тот не нарек его какой-нибудь Мишенью.

– Понял, Запор... то есть... тьфу! Понял, Затвор. Уже прекратил, – с оттенком укоризны, Штык издал очередной тягостный вздох.

Находиться в засаде для него было худшей из мук. Его непоседливая натура хронически не переносила долгой неподвижности, и он решил хотя бы немного поползать по-пластунски вдоль изгороди, образованной рядами проволоки, меж которой были заплетены всевозможные колючки – сучья боярышника, шиповника, дикого терна. Перемещаясь, как ему казалось, абсолютно беззвучно по высокой, еще зеленой и мягкой траве, он ползком миновал один огород, поравнялся с другим, огороженным полуразвалившимся дощатым забором и едва вознамерился ползти дальше, как неожиданно произошло нечто невероятное.

С громким воплем:

– Ах ты, сволочь! Ну, я тебе покажу! – из зарослей бурьяна с другой стороны изгороди взметнулось нечто большое, сердитое, с чем-то длинным в руках.

Стас и ахнуть не успел, как на его спину опустился толстенный дрын, который тут же взлетел вверх, чтобы опуститься на то же место с новой силой. Но не таков был опер Крячко, чтобы его могли вывести из строя каким-то там дрыном. В долю секунды Стас ушел вбок от разящего удара и, стремительно перехватив руки нападавшего, рванул его в свою сторону, отчего тот, совершив в воздухе пируэт, грохнулся в траву. Стас свирепо навалился на супостата, в последнее мгновение поняв, что это... женщина. Та, судя по всему, начав осознавать, что теперь счет не в ее пользу, голосисто заорала:

– Помо... – но последнее «гите» смогла лишь промычать, поскольку Крячко зажал ей рот ладонью.

– Тихо, дура! Чего разоралась? – зло зашипел он, продолжая крепко удерживать свою добычу. – Ты местная?

Кивком головы и сдавленным мычанием женщина подтвердила, что она кукушкинская.

– А какого хрена драться кинулась?.. – задал он, по сути, глупый вопрос, и тут же до него дошло, в чем причина. – Понял, понял... ты надумала караулить постройки, а меня приняла за поджигателя. Запомни: я из милиции, сам ловлю этих уродов. А ты со своей самодеятельностью чуть не сорвала нам операцию. Дошло?

– Штык, что там у вас происходит? – обеспокоенно окликнул Стаса командир опергруппы. – Помощь не требуется?

– Уже все в порядке, – отпуская женщину, откликнулся Стас. – Местная «амазонка» приняла меня за поджигателя.

Сидя на траве, женщина поправила волосы, и при свете луны Стас вдруг заметил, что она вовсе даже не какая-нибудь страшилка, к тому же совершенно не пенсионного возраста. Ну а «амазонка», пережив менее чем за минуту и ярость, и испуг, вдруг почувствовала вину перед этим сильным и совсем не злым мужчиной, которого так немилосердно огрела своей деревяшкой. В ней проснулось сочувствие и даже сострадание с примесью нежности.

– Вы меня извините, что я вас так ударила... – виновато прошептала «амазонка» и погладила его руку, а затем провела ладонью по его щеке. – Вам очень больно?

От ее руки едва ощутимо пахло яблоками, ромашкой и еще чем-то таким неописуемо женственным, что у Стаса перехватило дыхание, а в ушах зашумело, как в паровом котле.

– Кхм... Конечно, больно! Думал, спина пополам переломится, – он болезненно повел плечами.

Она села рядом с ним и, жарко шепча:

– Бедненький!.. Он нас защищать пришел, а я ему так плохо сделала... Давай я тебя пожалею!... – стала гладить по плечам, голове, покрывая быстрыми поцелуями его нос и щеки, к вечеру уже успевшие стать колючими.

Стас понял: еще немного, и он не выдержит. Ему придется или бежать прочь, или потом отвечать перед судом по весьма нехорошей статье... Впрочем, он вдруг почувствовал, что преисполнившаяся нежности «амазонка», похоже, и сама была не прочь пережить маленькое приятное приключение. Но тут, подобно ведру ледяной воды, в наушнике прозвучало:

– Я Третий, вижу объект. Со стороны озера, крадучись, движутся двое мужчин, которые несут какие-то предметы. Возможно, емкости с горючей жидкостью. Какие будут распоряжения?

«Амазонка», тихонько ахнув, замерла – она слышала сказанное оперативником. Стас, с трудом придя в себя, скомандовал:

– Первому, Второму, Четвертому и Пятому – незаметно перемещаться в сторону Третьего. Брать будем на огороде, когда мотивы их действий определятся окончательно. В случае сопротивления применять оружие, но стрелять только по ногам – живые нужны, – последнее он сказал специально для «амазонки» – ну, не мог он не показать этой провинциальной очаровательнице, какие крутые опера работают в столичном управлении.

– Я Затвор, – послышался в наушнике голос Гурова, – нужно найти транспорт поджигателей. Шестой и Седьмой – за мной, Восьмой, Девятый и Десятый – вправо.

Быстро перемещаясь вдоль уже спящего поселка, оперативники через приборы ночного видения внимательно всматривались во все машины, которые по какой-либо причине были припаркованы у дворов или обочин. Прочесав улицу Блюхера, обе группы вышли с разных ее концов к озеру, во многих местах обрамленному густой порослью кустарника и молодых деревьев. В это время на пределе громкости в наушниках и эхом, откуда-то со стороны огородов, раздались резкие окрики и жесткие, бьющие, как хлыст, команды:

– Стоять! Не двигаться! Куда?!! Стой, стрелять буду!

– А-а-а!.. Атас!!! Ё.......ь!!! – истерично послышалось в ответ.

Драчливо хлопнул пистолетный выстрел, на который уверенно, безапелляционно возразила короткая автоматная очередь. По всему поселку истошно, захлебываясь лаем, загорланили собаки, засветились окна близлежащих домов. Тут же где-то взревел автомобильный мотор, и Гуров услышал торопливый доклад по переговорному устройству:

– Я Десятый, вижу автомобиль «Нива Шевроле», который на форсаже уходит в сторону элеватора.

– Понял, – откликнулся Гуров, – далеко не уйдет.

Было ясно, что авто поджигателей движется в ту сторону, где остались скрытые в лесу их «Волга» и транспорт спецназа. Он быстро набрал на сотовом номер Анатолия.

– Говорит Гуров, – несмотря на критичность ситуации, Лев говорил буднично, без напряжения в голосе. – В вашу сторону движется «Нива Шевроле», которую нужно задержать. Срочно перекройте дорогу, ведущую к шоссе. Проявлять осторожность – ее пассажиры могут быть вооружены. Действуйте.

– Я Штык, – услышал он в наушнике голос Крячко. – Поджигатели задержаны и «упакованы». Одного при задержании ранили в руку – попытался пустить в ход пистолет. Держим круговую оборону от сбежавшихся со всего поселка «кабысдохов». Сколько ж их тут!

Его слова в полной мере подтверждал доносящийся собачий гвалт.

– Мы идем к вам, сейчас разберемся со всеми, – успокаивающе уведомил Гуров.

Запиликал его сотовый. Звонил Анатолий.

– Лев Иванович, «Ниву» остановили – взяли ее в клещи с двух сторон. В кабине пассажир и шофер, их задержали. Никаких документов у обоих нет, даже водительских, кто такие – говорить отказываются. Оружия не обнаружено. Какие будут распоряжения?

– Наручниками их состегните меж собой, ты оставайся там, карауль «Ниву», а «Соболь» и «УАЗ» пусть направляются сюда.

...Полчаса спустя Гуров и Крячко мчались в сторону Москвы. Только что удачно завершенная операция значительно повысила градус их настроения, приятели ощущали внутренний подъем и даже некоторое ликование. Впрочем, ликование ощущал в первую очередь Станислав. Лев, как человек более сдержанный, относился к успеху философски: получилось – замечательно, вдруг не получилось бы – продолжили бы ловить негодяев до победного конца. Рассказывая Гурову о перипетиях задержания поджигателей, Стас не оставил без внимания и пикантную историю своего нечаянного, но столь запоминающегося знакомства с «амазонкой» из Кукушкина.

Лев от души хохотал, слушая повествование приятеля о воинственном наскоке провинциалки, оставившей помимо синяков на спине, хоть и крохотную, но все же ощутимую занозу в любвеобильном сердце Крячко. Даже расставшись, он никак не мог забыть ее жаркого шепота и рук, пахнущих яблоками и ромашкой. Кстати, о своей сердечной травме он предпочел умолчать, так же как и о том, каких неимоверных усилий ему стоило отказаться от лукавого предложения «амазонки» зайти к ней попить чайку.

– ...Вообще надо сказать, – философствовал он, – урбанизация нас выхолащивает как биологических существ. Город из нас делает живых роботов, лишенных эмоций, индивидуальности в стиле, манерах, привычках... Например, наши дамы из числа суперэмансипированных горожанок зачастую злоупотребляют парфюмерией, что основательно подрывает к ним тягу нормальных, здоровых мужиков. Химия, она и есть химия. Нет, ну те же духи «Шанель» номер какой-то там... шесть, что ли? Штука для обоняния приятная. Но они маскируют живой, настоящий аромат женщины. Какое может быть у мужика влечение к флакону духов? А вот когда она после деревенской баньки, свежая, разгоряченная...

– Товарищ полковник, не травите душу! – не выдержав, взмолился Анатолий. – Уж так вы расписали эту «амазонку», что впору просить ее адрес... С какой стати? Так я с прошлой недели перешел в категорию холостяков. Да, такая вот приключилась ерунда – моя сбежала к своим старикам. Мол, коль уж зарплату приносишь смешную, так хоть бы как мужик был на уровне. А у тебя: то дежурство, то операция – дома хрен увидишь. А я еще молодая, хочу полнокровной жизни, буду искать другого. Забрала сына и – ходу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное