Джулия Куин.

Где властвует любовь

(страница 26 из 27)

скачать книгу бесплатно

   В отличие от египетского бала, состоявшегося в Лондоне на прошлой неделе, или греческого на позапрошлой, Дафна не стала использовать определенную тему для оформления интерьеров, а убрала дом с той же неброской элегантностью, в которой жила. Сотни свечей, мерцавшие в настольных канделябрах и настенных светильниках, усиливали сияние огромных люстр, свисавших с потолка. На окнах трепетали тонкие серебристые шторы, напоминавшие одеяние фей. Даже одежда слуг была выдержана в том же стиле. Обычно они носили голубое с золотом, но сегодня их голубые ливреи украшали серебряные галуны.
   Такое окружение заставляло женщину чувствовать себя чуть ли не принцессой в волшебной сказке.
   – Интересно, во сколько это обошлось, – сказала Гиацинта, глядя по сторонам широко раскрытыми глазами.
   – Гиацинта! – одернула ее Вайолет, шлепнув по руке. – Тебе надо бы знать, что не следует задавать подобные вопросы.
   – Я не задаю никаких вопросов, – возразила Гиацинта. – Я интересуюсь. И потом, это всего лишь Дафна.
   – Твоя сестра – герцогиня Гастингс, – заявила Вайолет, – и как таковая обязана поддерживать свой статус. Постарайся не забывать об этом факте.
   – Но разве ты не согласна, – сказала Гиацинта, взяв мать под руку, – что гораздо важнее помнить, что она моя сестра?
   – С этим не поспоришь, – улыбнулась Элоиза.
   Вайолет вздохнула.
   – Гиацинта, когда-нибудь ты доведешь меня до обморока.
   – Вряд ли, – возразила та. – Это сделает Грегори.
   Пенелопа подавила смешок.
   – Колина пока не видно, – заметила Элоиза, вытянув шею. – Правда? – Пенелопа обежала глазами комнату. – Удивительно.
   – Он сказал, что приедет раньше тебя?
   – Нет, – ответила Пенелопа, – но почему-то мне казалось, что он так и сделает.
   Вайолет потрепала ее по руке.
   – Наверняка он скоро появится. И мы все узнаем, зачем ему понадобилось, чтобы мы не отходили от тебя ни на шаг. Только не думай, – поспешно добавила она, встревоженно округлив глаза, – что это для нас обуза. Ты же знаешь, мы обожаем твое общество.
   Пенелопа успокаивающе улыбнулась:
   – Знаю. И это чувство взаимно.
   В цепочке гостей, ожидавших своей очереди поприветствовать хозяев, было всего лишь несколько человек, и вскоре они смогли поздороваться с Дафной и ее мужем, Саймоном.
   – Что, – спросила Дафна без всякой преамбулы, как только убедилась, что остальные гости не могут их услышать, – происходит с Колином?
   Поскольку вопрос был адресован в основном ей, Пенелопа сочла необходимым ответить:
   – Не знаю.
   – Он тебе тоже прислал записку? – спросила Элоиза.
   Дафна кивнула:
   – Да, там говорится, что мы должны приглядывать за ней.
   – Тебе еще повезло, – заметила Гиацинта. – Нам поручено прилипнуть к ней и не отлучаться ни на минуту. – Она подалась ближе. – «Прилипнуть» он подчеркнул дважды.
   – А я-то думала, что я для вас не обуза, – съязвила Пенелопа.
   – Конечно, нет, – жизнерадостно отозвалась Гиацинта, – но в слове «прилипнуть» есть что-то ужасно приятное.
Оно просто липнет к языку, правда?
   – Вам не кажется, – поинтересовалась Элоиза, – что она чуточку помешалась?
   Гиацинта пренебрежительно пожала плечами.
   – И потом, все так драматично. Я чувствую себя участницей какого-то шпионского заговора.
   – Шпионского, – простонала Вайолет. – Помоги нам Боже.
   Дафна встревоженно подалась вперед.
   – А нас он просил…
   – Только не устраивай из этого состязание, дорогая, – вставил Саймон.
   Она стрельнула в него недовольным взглядом, прежде чем продолжить:
   – Колин просил нас проследить, чтобы она не приближалась к леди Данбери.
   – К леди Данбери! – воскликнули все хором, за исключением Пенелопы, хорошо представлявшей, почему Колин не желал, чтобы она приближалась к старой графине.
   Видимо, он придумал кое-что получше, чем ее идея убедить леди Данбери солгать, сообщив всем, что она и есть леди Уистлдаун.
   Скорее всего это двойной шантаж. Что еще это может быть? Должно быть, он раскопал какую-то жуткую тайну из жизни Крессиды.
   У Пенелопы даже закружилась голова от восторга.
   – Мне казалось, ты в хороших отношениях с леди Данбери, – сказала Вайолет.
   – Это действительно так, – отозвалась Пенелопа, изобразив изумление.
   – Любопытно, – задумчиво произнесла Гиацинта, постукивая пальцем по щеке. – Весьма любопытно.
   – Элоиза, – вдруг сказала Дафна, – что-то ты сегодня очень тихая.
   – Не считая того, что она назвала меня помешанной, – заметила Гиацинта.
   – Что? – откликнулась Элоиза, продолжая смотреть в пространство, а возможно, на что-то вполне конкретное за спиной Дафны и Саймона. – О, полагаю, мне просто нечего сказать.
   – Тебе? Разве такое возможно? – спросила Дафна с явным сомнением.
   – В точности моя мысль, – подтвердила Гиацинта.
   Пенелопа молча согласилась с ней. Невероятно, чтобы Элоиза не высказала свое мнение, особенно в подобной ситуации, которая с каждой Секундой становилась все более загадочной.
   – Вы и без меня все сказали. Не представляю, что еще я могла бы добавить. – Элоиза пожала плечами.
   Это показалось Пенелопе в высшей степени странным. Вся ирония заключалась в том, что Элоиза всегда полагала, что у нее есть что добавить к разговору.
   – Пожалуй, нам пора двигаться дальше, – сказала Вайолет. – Мы задерживаем остальных гостей.
   – Увидимся позже, – пообещала Дафна. – И… О!
   Все придвинулись ближе.
   – Хочу вас предупредить, – прошептала она, – леди Данбери пока еще нет.
   – Это облегчает нашу задачу, – сказал Саймон, несколько утомленный всей этой суетой.
   – Только не мою, – возразила Гиацинта. – Я все равно должна липнуть к ней во что бы то ни стало.
   Вайолет застонала.
   – Ты уверена, что в состоянии терпеть наше общество? – спросила она у Пенелопы.
   – Не думаю, что у меня есть выбор, – ответила та, забавляясь этим обменом репликами.
   Элоиза, к всеобщему удивлению, сжала Пенелопу в коротком объятии.
   – Что это ты вдруг? – спросила Пенелопа с улыбкой.
   – Да так, – ответила Элоиза, ухмыльнувшись почти как Колин. – Просто мне кажется, что эта ночь будет особенной для тебя.
   – Вот как? – осторожно спросила Пенелопа, не догадываясь, что та имеет в виду.
   – Что-то затевается, это ясно, – сказала Элоиза. – Иначе Колин не стал бы разводить подобную таинственность. Жаль, что я не смогу оказать тебе поддержку.
   – Элоиза Бриджертон, ты, кажется, становишься сентиментальной? – сказала Пенелопа.
   – В моем-то возрасте? – Элоиза изобразила шутливое негодование; – Не думаю.
   Следующий час они просто бродили по дому, смешавшись с остальными гостями.
   – Мы как какое-то чудище с тремя головами и шестью ногами, – заметила Пенелопа, направившись к окну; Ее спутницы поспешили пристроиться к ней.
   – Ты действительно хочешь посмотреть в окно, – поинтересовалась Гиацинта, – или проверяешь нашу бдительность? И куда подевалась Элоиза?
   – В основном проверяю, – призналась Пенелопа. – А что касается Элоизы, то ее наверняка задержал кто-нибудь из гостей. Вы не хуже меня знаете, что здесь полно людей, от которых трудно отвязаться.
   – Хм, – отозвалась Гиацинта, – у нее довольно своеобразное представление о понятии «приклеиваться».
   – Гиацинта, – сказала Пенелопа, – если ты ищешь оправдание, чтобы отлучиться на несколько минут, то, пожалуйста, иди. – Она повернулась к Вайолет. – И вы тоже. Если вам нужно уйти, обещаю оставаться в этом углу до вашего возвращения.
   Вайолет в ужасе уставилась на нее:
   – И нарушить слово, данное Колину?
   – А разве вы дали ему слово? – спросила Пенелопа.
   – Нет, но, полагаю, это подразумевалось, учитывая его пожелание. О, смотрите! – внезапно воскликнула она. – Вот он.
   Пенелопа попыталась незаметно подать знак мужу, но все ее предосторожности свела на нет Гиацинта.
   – Колин! – завопила она, энергично размахивая рукой.
   Вайолет застонала.
   – Знаю, знаю, – отозвалась Гиацинта, ничуть не раскаиваясь, – подобное поведение недостойно леди.
   – Если ты это знаешь, – осведомилась Вайолет назидательным тоном, – то почему не ведешь себя должным образом?
   – Потому что это скучно.
   – Добрый вечер, дамы, – сказал Колин, поцеловав руку матери, прежде чем занять место рядом с Пенелопой и обвить рукой ее талию.
   – Ну? – требовательно спросила Гиацинта.
   Колин только выгнул бровь.
   – Ты собираешься объяснить нам, в чем дело? – настаивала она.
   – Все в свое время, дорогая сестричка.
   – Бессовестный, – проворчала Гиацинта.
   – Кстати, – сказал Колин, оглядываясь по сторонам. – Что случилось с Элоизой?
   – Думаю, она скоро вернется, – пробормотала Гиацинта.
   Колин кивнул, не слишком заинтересованный.
   – Мама, – сказал он, обращаясь к Вайолет, – как ты себя чувствуешь?
   – Ты рассылаешь по всему городу загадочные записки, – отозвалась Вайолет, – и еще спрашиваешь, как я себя чувствую?
   Он улыбнулся:
   – Да.
   Вайолет погрозила ему пальцем, не удержавшись от жеста, совершенно неприемлемого, по ее собственному убеждению, на публике.
   – О нет, Колин Бриджертон. Так просто ты не отвертишься. Я твоя мать. Не забывай об этом!
   – Я бы никогда не посмел, – пробормотал Колин.
   – И не надейся, что сможешь танцевать вокруг да около, отвлекая меня красивыми фразами и очаровательными улыбками.
   – Ты находишь мою улыбку очаровательной?
   – Колин!
   – Между прочим, – сказал он, – ты сделала очень ценное замечание.
   Вайолет растерянно моргнула.
   – Я?
   – Да, насчет танцев. – Колин слегка склонил голову набок, прислушиваясь. – Кажется, они начинаются.
   – Я ничего не слышу, – сказала Гиацинта.
   – Нет? Жаль. – Он схватил Пенелопу за руку. – Пойдем, жена. Думаю, это наш танец.
   – Но никто не танцует, – упорствовала Гиацинта.
   Колин одарил ее самодовольной улыбкой.
   – Это поправимо.
   Не дав ей шанса возразить, он схватил Пенелопу за руку и потащил за собой сквозь толпу.
   – Ты вроде бы хотел танцевать, – вымолвила она, запыхавшись, когда они миновали небольшой оркестр, члены которого настраивали инструменты.
   – Нет, просто сбежать, – объяснил Колин, проскользнув через боковую дверь и увлекая ее за собой.
   Они поднялись по узкой лестнице и оказались в небольшой гостиной, освещенной только мерцанием фонарей, горевших за окнами.
   – Где мы? – спросила Пенелопа, оглядываясь по сторонам;. Колин пожал плечами:
   – Не знаю. Это место ничем не хуже любого другого.
   – Ты собираешься рассказать, что происходит?
   – Нет, вначале я тебя поцелую.
   И прежде чем Пенелопа успела отреагировать на это заявление (не то чтобы она собиралась протестовать!), он приник к ней в поцелуе, который был жадным, нетерпеливым и нежным одновременно.
   – Колин! – выдохнула она, когда он на секунду отстранился, чтобы перевести дыхание.
   – Не сейчас. – Он заглушил ее слабые протесты, снова приникнув к ее губам.
   Поцелуй поглотил ее целиком, с головы до ног, от его зубов, нежно покусывающих ее губы, до его рук, скользивших по ее спине. Это был поцелуй, от которого слабели колени, и казалось естественным позволить ему увлечь ее на софу и позволить делать с ней все, что он пожелает, пусть даже в нескольких ярдах от них находится пять сотен представителей высшего света…
   – Колин! – воскликнула Пенелопа, когда ей удалось оторваться от его губ.
   – Тише.
   – Колин, ты должен остановиться!
   Он уставился на нее с выражением покинутого щенка.
   – Разве?
   – Да.
   – Почему? Из-за всей этой публики, что в двух шагах отсюда?
   – Нет, хотя это очень хорошая причина, чтобы вспомнить о сдержанности.
   – А может, лучше забыть о ней? – предложил он с надеждой.
   – Нет! Колин… – Пенелопа высвободилась из его объятий и отошла на несколько шагов, подальше от искушения. – Ты должен рассказать мне, что происходит.
   – Ну, – медленно начал он, – мы с тобой целовались…
   – Ты прекрасно знаешь, что я не это имею в виду.
   – Ладно. – Колин прошелся по комнате. Когда он снова повернулся к ней, его лицо было абсолютно серьезным. – Я решил, что делать с Крессидой.
   – Правда? Что?
   Он скорчил гримасу.
   – Вообще-то я не собирался ничего рассказывать, пока не приведу свой план в исполнение.
   Пенелопа недоверчиво уставилась на него:
   – Ты, наверное, шутишь?
   Колин бросил тоскливый взгляд на дверь, явно надеясь сбежать.
   – Рассказывай, – настойчиво произнесла она.
   – Хорошо. – Он вздохнул:
   – Колин!
   – Я собираюсь сделать объявление, – произнес он с таким видом; словно это что-то объясняло.
   Пенелопа молчала, ожидая, когда он продолжит. Но этого не случилось; и она осторожно поинтересовалась: – Какое объявление?
   Его лицо приняло решительное выражение.
   – Я намерен рассказать правду.
   Она ахнула:
   – Обо мне?
   Колин кивнул!
   – Это невозможно!
   – Пенелопа, думаю, так будет лучше.
   Ее грудь стеснило от нарастающей паники.
   – Нет, Колин! Ты не можешь этого сделать! Это мой секрет, и ты не вправе его открыть!
   – Ты хочешь платить Крессиде всю оставшуюся жизнь?
   – Конечно, нет, но я могу попросить леди Данбери…
   – Ты не станешь просить леди Данбери, чтобы она солгала ради тебя, – отрезал Колин. – Это ниже твоего достоинства, и ты это понимаешь.
   Пенелопа ахнула, пораженная его резким тоном. Но в глубине души она знала, что он прав.
   – Если тебе так хочется, чтобы кто-нибудь присвоил твои труды, – сказал он, – надо было позволить Крессиде сделать это.
   – Я не могла, – прошептала она. – Только не ей.
   – Отлично. Значит, пришло время встать во весь рост и расплачиваться за свой поступки.
   – Колин, – прошептала она, – я буду уничтожена.
   Он пожал плечами.
   – Мы переберемся в деревню.
   Пенелопа покачала головой, отчаянно пытаясь найти нужные слова.
   Колин сжал ее руки.
   – Неужели это так важно? – тихо произнес он. – Пенелопа, я люблю тебя. Пока мы вместе, мы будем счастливы.
   – Дело не в том, – сказала она, пытаясь выдернуть руку, чтобы вытереть навернувшиеся на глаза слезы.
   Но он не отпустил ее.
   – Тогда в чем?
   – Колин, ты тоже будешь уничтожен, – прошептала она.
   – Мне все равно.
   Пенелопа недоверчиво уставилась на него. Как он может так легко, так небрежно говорить о том, что изменит всю его жизнь, изменит настолько, что невозможно даже вообразить?
   – Пенелопа, – произнес он с такой настойчивостью, что ее сердце сжалось, – это единственный выход. Либо мы расскажем всем правду, либо Крессида…
   – Мы могли бы заплатить ей, – прошептала она.
   – Ты действительно этого хочешь? – спросил Колин. – Отдать ей все деньги, которые ты заработала тяжким трудом? С таким же успехом ты могла позволить ей изображать из себя леди Уистлдаун.
   – Я не могу допустить этого, – сказала она. – Не думаю, что ты понимаешь, что значит быть парией в обществе.
   – Д ты понимаешь? – воскликнул он.
   – Лучше, чем ты!
   – Пенелопа…
   – Ты пытаешься сделать вид, будто это не имеет значения, но я знаю, что ты чувствуешь на самом деле. Ты ужасно рассердился, когда я опубликовала ту последнюю заметку. А все потому, что считал это слишком рискованным.
   – И как выяснилось, я был прав, – не удержался Колин.
   – Вот видишь? – отозвалась Пенелопа с жаром. – Видишь? Ты до сих пор сердишься на меня из-за этого!
   Колин испустил долгий вздох. Разговор развивался не так, как он надеялся. Он никак не ожидал, что она станет бросать ему в лицо те самые доводы, которые он приводил ранее, настаивая на том, чтобы ее тайна осталась нераскрытой.
   – Если бы ты не опубликовала ту заметку, – сказал он, – мы бы не оказались в нынешнем положении, но теперь бессмысленно пререкаться на эту тему, тебе не кажется?
   – Колин, – прошептала она. – Если ты расскажешь всем, что я леди Уистлдаун и общество отреагирует так, как мы ожидаем, ты никогда не увидишь свои дневники опубликованными.
   Сердце Колина замерло.
   Потому что он наконец понял.
   Пенелопа не раз говорила, что любит его, и доказывала свою любовь всеми возможными способами. Но никогда раньше это не было настолько очевидно, настолько искренне и неприкрыто.
   Все это время, пока она упрашивала его не делать объявление, – она старалась ради него.
   Колин проглотил застрявший в горле ком, не в силах заговорить, не в силах даже вздохнуть.
   Пенелопа коснулась его руки, ее глаза умоляли, щеки были мокрыми от слез.
   – Я никогда не прощу себе, – сказала она, – если разрушу твои мечты.
   – Я ни о чем не мечтал, пока ты не заговорила об этом, – возразил Колин.
   – Ты не хочешь печатать свои дневники? – Пенелопа нахмурилась. – Ты делаешь это ради меня?
   – Хочу, – сказал он, потому что она заслуживала того, чтобы он был с ней честен до конца. – Очень хочу. Это моя мечта. Но эту мечту подарила мне ты.
   – Это не значит, что я могу забрать ее назад.
   – Этого не случится.
   – Случится, если…
   – Нет, – решительно произнес он. – А что касается публикации моей книги… Это не идет ни в какое сравнение с моей настоящей мечтой – прожить всю жизнь рядом с тобой.
   – Так и будет, – мягко сказала она.
   – Знаю, – улыбнулся Колин. В его глазах сверкнул вызов. – Так что же мы теряем?
   – Возможно, больше, чем можем себе представить.
   – А возможно, меньше, – возразил он. – Не забывай, что я Бриджертон. И ты тоже. В этом городе мы пользуемся кое-каким влиянием.
   Ее глаза расширились.
   – Что ты имеешь в виду?
   Он скромно пожал плечами.
   – Энтони готов оказать тебе полную поддержку.
   – Ты рассказал Энтони? – ахнула Пенелопа.
   – Пришлось. Он глава семьи. К тому же на свете найдется не много людей, кто посмел бы пересечь ему дорогу.
   – О, – Пенелопа прикусила нижнюю губу, осмысливая услышанное, – и как он отреагировал?
   – Удивился.
   – Могу себе представить.
   – Но, в общем, был доволен.
   Ее лицо осветилось.
   – Правда?
   – Ему показалось забавным, что тебе удавалось хранить свою тайну так долго. Он сказал, что это достойно восхищения и что ему не терпится поделиться с Кейт.
   Пенелопа медленно кивнула.
   – Теперь уж точно придется сделать объявление. Тайны больше нет.
   – Энтони не стал бы болтать, если бы я его попросил, – возразил Колин. – Это никак не связано с тем, что я хочу рассказать всем правду.
   Она молча ждала, не сводя с него настороженного взгляда.
   – А правда в том, – сказал Колин, взяв ее за руку и притянув к себе, – что я горжусь тобой.
   Пенелопа почувствовала, что улыбается, хотя всего лишь секунду назад она и вообразить не могла, что будет снова улыбаться.
   Он склонил голову, так что их носы соприкоснулись.
   – Я хочу, чтобы все знали, как я горжусь тобой. Когда я сделаю свое объявление, во всем Лондоне не останется человека, который не отдал бы должного твоему уму.
   – И тем не менее многие могут возненавидеть меня, – заметила Пенелопа.
   – Могут, – согласился он, – но это будет их проблема, а не наша.
   – О, Колин, – вздохнула она. – Я обожаю тебя. И это так прекрасно.
   Он усмехнулся:
   – Знаю.
   – Нет, правда. Конечно, я любила тебя и раньше, но это совсем не то, что я чувствую сейчас.
   – Отлично, – сказал Колин с собственническим блеском в глазах, – мне это нравится. А теперь пойдем.
   – Куда?
   – Сюда, – сказал он, распахнув дверь.
   К изумлению Пенелопы, они оказались на небольшом балкончике, выходившем в бальный зал.
   – О Боже, – ахнула она, пытаясь затащить его назад, в темноту комнаты, пока никто не обратил на них внимания.
   Колин осуждающе цокнул языком.
   – Смелее, любовь моя.
   – А мы не могли бы сообщить это через газету? – отчаянно прошептала она. – Или просто рассказать кому-нибудь и дать слухам распространиться?
   – Нет ничего лучше впечатляющего жеста, чтобы добиться нужного эффекта.
   Пенелопа судорожно сглотнула. Да уж, трудно представить себе более впечатляющий жест.
   – Я не очень-то умею быть в центре внимания, – сказала она, пытаясь вспомнить, как дышать в нормальном ритме.
   Колин сжал ее руку.
   – Зато я умею. Не волнуйся. – Он прошелся взглядом по толпе внизу, пока не встретился глазами с хозяином дома, герцогом Гастингсом, приходившимся ему шурином. По кивку Колина герцог двинулся к помосту для оркестра.
   – Саймон знает? – ахнула Пенелопа.
   – Я рассказал ему, когда приехал, – рассеянно отозвался Колин. – Откуда, по-твоему, я узнал, как добраться до комнаты с балконом?
   И тут произошла удивительная вещь. Словно ниоткуда появился целый отряд лакеев и принялся раздавать гостям высокие бокалы с шампанским.
   – А вот наши, – одобрительно заметил Колин, взяв два бокала, стоявшие на столике в углу. – В точности как я просил.
   Пенелопа молча приняла свой бокал, все еще не в состоянии воспринять действо, которое происходило.
   – Немного выдохлось, – произнес Колин заговорщическим шепотом, явно стараясь ее приободрить. – Но я не мог придумать ничего лучше, учитывая все обстоятельства.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное