Джулия Куин.

Где властвует любовь

(страница 24 из 27)

скачать книгу бесплатно

   – Я должна сделать признание, – произнесла она с некоторой робостью в голосе.
   Колин: взглянул на нее с явным сомнением.
   – Более серьезное, чем насчет леди Уистлдаун?
   – Просто другое.
   – Какое же?
   Пенелопа отвела взгляд от невидимой точки на стене, которую она пристально рассматривала, и посмотрела на него.
   – В последнее время я была немного, – она пожевала нижнюю губу, подбирая нужные слова, – недовольна тобой. Точнее, – поправилась она, – я была разочарована.
   Колин ощутил легкий укол в сердце.
   – В каком смысле? – осторожно спросил он.
   Она пожала плечами.
   – Мне казалось, ты сердишься на меня. Из-за леди Уистлдаун.
   – Я уже говорил тебе, что это потому…
   – Подожди, – сказала она, положив ладонь ему на грудь. – Позволь мне закончить. Я думала, ты стыдишься меня, и это ужасно ранило. Я не могла поверить, что такой человек, как ты, может считать себя настолько выше меня, чтобы стыдиться моих успехов.
   Колин не сводил с нее глаз, ожидая продолжения.
   – Но как выяснилось… – Пенелопа грустно улыбнулась. – Как выяснилось, ты вовсе не стыдишься меня. Просто тебе, хотелось иметь нечто похожее, что заполнило бы твою жизнь. Нечто вроде моих литературных трудов. Сейчас это кажется смешным, но мне всегда казалось, что ты непогрешим, что твоя жизнь – сплошной праздник, что у тебя нет тревог, страхов и неисполненных желаний. Теперь я понимаю, что заблуждалась.
   – Я никогда не стыдился тебя, Пенелопа, – прошептал он. – Никогда.
   Они сидели в дружелюбном молчании, пока Пенелопа не нарушила его.
   – Кстати, к вопросу о нашем запоздалом свадебном путешествии, – сказала она.
   – Да? – отозвался Колин.
   – Почему бы нам не потратить на него часть денег, заработанных леди Уистлдаун?
   – Я в состоянии оплатить наше свадебное путешествие.
   – Отлично, – заявила она с высокомерным видом. – Можешь взять их из своего ежеквартального содержания.
   Колин на секунду опешил, затем расхохотался.
   – Ты собираешься давать мне деньги на булавки? – спросил он, широко ухмыляясь.
   – На чернила, – поправила она. – Чтобы ты мог работать над своими дневниками.
   – Деньги на чернила, – повторил он, изобразив задумчивость. – Мне это нравится.
   Пенелопа улыбнулась, накрыв его руку своей.
   – А мне нравишься ты.
   Он сжал ее пальцы.
   – Ты мне тоже нравишься.
   Пенелопа вздохнула, пристроив голову ему на плечо.
   – Неужели жизнь может быть такой замечательной?
   – Думаю, да, – отозвался Колин. – Даже уверен.


   Спустя неделю Пенелопа сидела за письменным столом в своей гостиной, читая дневники Колина и делая пометки на отдельном листке бумаги, когда у нее возникали вопросы или замечания.
Редактирование записок Колина оказалось волнующим и интересным занятием.
   Конечно, ее безмерно радовал тот факт, что он поручил ей роль критика и редактора. Это означало, что Колин доверяет ее суждениям, считает ее умной, способной проникнуться его творениями и даже внести в них свою лепту.
   К тому же она нуждалась в каком-то занятии. В первые дни, покончив с литературными трудами, Пенелопа наслаждалась вновь обретенным свободным временем. Словно впервые за много лет у нее выдались каникулы. Она читала как одержимая, проглатывая романы и прочие книги, которые когда-то купила, но так и не удосужилась прочитать. Предпринимала долгие пешие прогулки, каталась верхом в парке, сидела в маленьком дворике за их домом, наслаждаясь весенней погодой и подставляя лицо солнцу – ровно, настолько, чтобы ощутить его тепло, но не дать щекам покрыться загаром.
   Потом, естественно, все ее время поглотили предсвадебные хлопоты. Так что у нее практически не было возможности осознать, что в ее жизни чего-то не хватает.
   Когда она печаталась в газете, писательство как таковое отнимало у нее не так уж много времени, но ей постоянно приходилось быть начеку, слушать и наблюдать. А в остальное время она размышляла над; очередной заметкой, стараясь запомнить пришедшую ей на ум остроумную фразу или хлесткое сравнение, чтобы записать их, когда доберется до дома.
   Это было увлекательным делом, но только сейчас, когда ей представилась возможность вернуться к нему, Пенелопа осознала, насколько ей не хватало все последнее время напряженной работы ума.
   Она записывала очередной вопрос, который собиралась задать Колину, когда дворецкий тихо постучал по открытой двери, чтобы привлечь ее внимание.
   Пенелопа сконфуженно улыбнулась. Она полностью погружалась в работу, и Данвуди путем проб и ошибок усвоил, что нужно произвести некоторый шум, если он хочет, чтобы она обратила на него внимание.
   – К вам посетитель, миссис Бриджертон, – сказал он.
   Пенелопа улыбнулась. Наверное, кто-нибудь из ее сестер или родственников Колина.
   – Неужели? И кто же это?
   Дворецкий шагнул вперед и вручил ей карточку. Пенелопа взглянула на нее и ахнула, вначале от изумления, затем от огорчения. На кремово-белом фоне значились отпечатанные черным в классическом стиле два слова: «Леди Тумбли».
   Крессида Тумбли? Какая нелегкая ее принесла?
   Пенелопа ощутила беспокойство. Вряд ли Крессида явилась с чем-нибудь хорошим. Она никогда ничего не делает, если это не служит ее личным, далеко не бескорыстным целям.
   – Прикажете сказать, что вы не принимаете? – осведомился Данвуди.
   – Нет, – вздохнула Пенелопа. Она никогда не была трусихой, и Крессиде Тумбли не удастся превратить ее в таковую. – Я приму ее. Дайте мне немного времени, чтобы убрать бумаги. Хотя…
   Данвуди замер, слегка склонив голову набок в ожидании продолжения.
   – Впрочем, не важно, – пробормотала Пенелопа.
   – Вы уверены, миссис Бриджертон?
   – Да… Нет. – Она застонала. Кажется, она превращается в заикающуюся дурочку – еще один грех в длинном списке прегрешений Крессиды. – Вот что… если она проторчит здесь более десяти минут, не могли бы вы изобрести какое-нибудь срочное дело, которое якобы требует моего присутствия? Моего незамедлительного присутствия?
   – Полагаю, это можно устроить.
   – Отлично, Данвуди. – Пенелопа слабо улыбнулась. Возможно, это слишком легкий выход, но она сомневалась, что способна найти повод, который вынудил бы Крессиду уйти, а последнее, что Пенелопе нужно, так это застрять с ней в гостиной на все утро.
   Дворецкий кивнул и вышел, а. Пенелопа сложила исписанные листки в аккуратную стопку и положила сверху дневник Колина, чтобы ветер, залетавший в открытое окно, не сдул их на иол. Затем встала из-за стола и пересела на диван, надеясь, что выглядит спокойной и довольной, жизнью.
   Как будто визит Крессиды Тумбли мог доставить ей удовольствие!
   Спустя секунду появилась Крессида, проследовавшая в комнату, после того как Данвуди объявил ее имя. Как всегда, она выглядела безукоризненно. Золотистые волосы были идеально уложены, гладкая кожа матово светилась, голубые глаза сверкали, одежда соответствовала последней моде, а сумочка гармонировала с остальным нарядом.
   – Крессида, – сказала Пенелопа, – какая неожиданность. – Это было самое вежливое слово, которое она могла придумать, учитывая все обстоятельства.
   Губы Крессиды изогнулись в загадочной, почти кошачьей улыбке.
   – Полагаю, что так, – отозвалась она.
   – Ты не присядешь? – предложила Пенелопа, не видя другого выхода. Когда всю жизнь стараешься быть вежливой, это становится второй натурой. Она указала на стоявшее поблизости кресло, самое неудобное в комнате.
   Крессида опустилась на краешек кресла, и, если она нашла его неудобным, это никак не отразилось на ее лице. Поза ее была изящной, улыбка любезной, она выглядела спокойной и невозмутимой.
   – Ты, наверное, гадаешь, зачем я пришла, – заметила Крессида.
   Пенелопа кивнула, не видя причин отрицать очевидное.
   – Как тебе замужняя жизнь? – вдруг спросила Крессида.
   – Прошу прощения?
   – Какая, однако, поразительная перемена, – сказала Крессида.
   – Да, – осторожно отозвалась Пенелопа, – но приятная.
   – Хм, пожалуй. У тебя, должно быть, появилась масса свободного времени. Наверное, не знаешь, чем занять себя.
   Пенелопа ощутила мурашки, побежавшие по коже.
   – Не понимаю, о чем ты, – сказала она.
   – Не понимаешь?
   Пауза затянулась, Крессида, очевидно, ждала ответа, и Пенелопа натянуто уронила:
   – Нет.
   Крессида помолчала, но игравшая у нее на губах улыбка: кошки, съевшей горшочек сливок, была достаточно красноречивой. Она окинула глазами комнату, задержав взгляд на письменном столе, за которым недавно сидела Пенелопа.
   – Что это за бумаги? – поинтересовалась она.
   Глаза Пенелопы метнулись к стопке листков под дневником Колина. Странно, что они привлекли внимание Крессиды. Пенелопа уже сидела на диване, когда та вошла в комнату.
   – Не понимаю, какое тебе дело до моих личных бумаг, – сказала она.
   – О, не стоит заводиться. – Крессида издала смешок, показавшийся Пенелопе пугающим. – Я просто пыталась поддержать разговор. Думала, тебя заинтересует эта тема.
   – Понятно, – сказала Пенелопа, пытаясь заполнить очередную паузу.
   – Я очень наблюдательна, – сообщила Крессида.
   Пенелопа подняла брови.
   – Вообще-то моя исключительная наблюдательность хорошо известна в высших кругах общества.
   – Должно быть, я не вхожа в эти впечатляющие круги, – промолвила Пенелопа.
   Крессида пропустила ее реплику мимо ушей, слишком увлеченная собственной тирадой.
   – Вот почему, – произнесла она задумчивым тоном, – я решила, что смогу убедить свет, что я и есть леди Уистлдаун.
   Сердце Пенелопы учащенно забилось.
   – Значит, ты признаешь, что ты самозванка? – осторожно спросила она.
   – О, думаю, тебе это отлично известно.
   Горло Пенелопы сжалось, но каким-то образом – она сама не знала как – ей удалось сохранить самообладание.
   – Не понимаю тебя, – сказала она.
   Крессида улыбнулась, но на ее губах это в общем-то счастливое выражение лица превратилось в нечто коварное и безжалостное.
   – Когда я задумала этот маленький обман, я подумала: а чем я рискую? Либо мне удастся убедить всех, что я леди Уистлдаун, либо, если мне не поверят, я всегда смогу заявить, что сделала это с единственной целью – выманить из норы настоящую виновницу. И буду выглядеть чрезвычайно умной и ловкой.
   Пенелопа молча смотрела на нее.
   – Но события, развивались не совсем так, как я задумала. Леди Уистлдаун оказалась куда более изобретательной и злонамеренной, чем я предполагала. – Глаза Крессиды сузились, и ее лицо, обычно весьма привлекательное, приобрело зловещее выражение. – Ее последняя заметка сделала из меня посмешище.
   Пенелопа не произнесла ни слова, едва осмеливаясь дышать.
   – А потом… – Голос Крессиды понизился. – А потом ты – ты! – имела наглость оскорбить меня в присутствии всего света.
   Пенелопа испустила едва заметный вздох облегчения. Может, Крессиде неизвестна ее тайна. Может, этот визит вызван публичным оскорблением, которое нанесла ей Пенелопа, обвинив во лжи. Господи, что же она сказала? Наверняка что-то злое, хотя и вполне заслуженное.
   – Я могла бы вынести оскорбление от кого-нибудь другого, – продолжила Крессида. – Но от такого ничтожества, как ты? Нет, это не может остаться без ответа.
   – Тебе следовало бы дважды подумать, прежде чем оскорблять меня в собственном доме, – тихо произнесла Пенелопа. И добавила, хотя ей претило прятаться за именем мужа: – Я теперь Бриджертон. И могу рассчитывать на их защиту.
   Предостережение Пенелопы, однако, не пробило брешь в самодовольной маске на красивом лице Крессиды.
   – Думаю, тебе лучше выслушать меня, прежде чем делать угрозы.
   Пенелопа ничего не имела против. Лучше знать, что у Крессиды на уме, чем прятать голову в песок и делать вид, что ничего не случилось.
   – Что ж, выкладывай, – коротко сказала она.
   – Ты совершила роковую ошибку. – Крессида ткнула указательным пальцем в Пенелопу и погрозила. – Ты ведь не подумала, что я никогда не забываю оскорблений, не так ли?
   – Что ты пытаешься сказать, Крессида? – Пенелопа хотела произнести эти слова твердо и весомо, но вместо этого перешла на шепот.
   Крессида встала и медленно прошлась по комнате, покачивая бедрами.
   – Дай-ка подумать, что именно ты сказала, – задумчиво произнесла она, постукивая пальцем по щеке. – Нет-нет, не напоминай мне. Я уверена, что вспомню. Ах да. – Она повернулась к Пенелопе. – Кажется, ты сказала, что тебе всегда нравилась леди Уистлдаун. А потом – надо отдать тебе должное, это была незабываемая фраза – ты сказала, что твое сердце разобьется, если она окажется кем-то вроде леди Тумбли. – Крессида улыбнулась. – То есть меня.
   Во рту Пенелопы пересохло. Пальцы ее дрожали, кожа покрылась мурашками.
   Потому что, хоть она и не помнила, что именно сказала Крессиде, она прекрасно помнила, что написала в своей последней заметке, в той, что раздавали на балу в честь ее помолвки. В той самой, которую Крессида сейчас небрежно бросила на столик, стоявший перед ней.

   «Леди и джентльмены, позвольте заверить вас, что автор этих строк не леди Крессида Тумбли. Она не более чем ловкая самозванка, и мое сердце разобьется, если подобная особа присвоит себе мои многолетние труды».

   Пенелопа уставилась на строки, которые знала наизусть.
   – Ну и что? – спросила она, хоть и сознавала всю тщетность своей попытки сделать вид, будто она не понимает, о чем речь.
   – Не строй из себя дурочку, Пенелопа Федерингтон, – бросила Крессида. – Ты знаешь, что мне все известно.
   Пенелопа продолжала смотреть на уличающий листок бумаги, не в силах отвести взгляд от роковых слов… «Мое сердце разорвется».
   – Что, нечего сказать? – осведомилась Крессида.
   Даже не глядя на нее, Пенелопа чувствовала, что та улыбается, презрительно и надменно.
   – Никто не поверит тебе, – прошептала она.
   – Мне самой не верится, – отозвалась Крессида с резким смешком. – Кто бы мог подумать, что в тебе имеются скрытые глубины? Но видимо, ты чуточку умнее, чем казалась. Во всяком случае, достаточно умна, – добавила она с нажимом, – чтобы понимать, что если я пущу слух, новость распространится со скоростью лесного пожара.
   В мозгу Пенелопы вертелись одни и те же мысли, назойливо повторяясь. Боже, что она скажет Колину? Понятно, что она должна рассказать ему об угрозах Кресс иды, но как это сделать? Где найти слова?
   – Поначалу, конечно, никто не поверит, – продолжила Крессида. – Тут ты права. Но все начнут думать, и постепенно кусочки головоломки сложатся вместе. Кто-нибудь вспомнит, что слова, сказанные тебе однажды, попали на страницу газеты. Или что ты была неизменной участницей вечеринок, так красочно описанных леди Уистлдаун. А если вспомнить о склонности Элоизы Бриджертон все вынюхивать… Ни для кого не секрет, что вас не разольешь водой.
   – Чего ты хочешь? – тихо спросила Пенелопа, подняв наконец голову и взглянув на своего врага в упор.
   – А вот и вопрос, которого я ждала. – Крессида сцепила руки за спиной и принялась расхаживать по комнате. – Признаться, я много думала об этом. Мне даже пришлось отложить свой визит сюда почти на неделю, чтобы хорошенько обдумать это дело и принять решение.
   Пенелопа нервно сглотнула, удрученная мыслью, что Крессида знала ее самую сокровенную тайну целую неделю, а она беспечно наслаждалась жизнью, не подозревая, что, небо вот-вот обрушится ей на голову.
   – Естественно, я исходила из того, – заявила Крессида, – что мне. Нужны деньги. Вопрос в том – сколько? Твой муж – Бриджертон и располагает определенными средствами, но он всего лишь младший сын и, надо полагать, не настолько богат, как его брат, виконт.
   – Сколько, Крессида? – произнесла Пенелопа сквозь стиснутые зубы, понимая, что Крессида тянет время, желая помучить ее. Вряд ли она назовет конкретную сумму, пока не отведет душу и не выскажет все, что собиралась.
   – Но затем мне пришло в голову, – продолжила Крессида, пропустив ее вопрос мимо ушей (и тем самым подтвердив ее предположение), – что ты и сама, не нищая. Если ты не полная дура – а учитывая, как долго тебе удавалось хранить свой маленький секрет, я пересмотрела свое первоначальное мнение о тебе и полагаю, что нет, – ты могла сколотить неплохое состояние за все эти годы. И, судя по твоему внешнему виду, – она бросила презрительный взгляд на утреннее платье Пенелопы, – ты их не растранжирила. Так что я пришла к выводу, что твои гонорары хранятся на, неприметном банковском счете в ожидании, пока их снимут:
   – Сколько, Крессида?
   – Десять тысяч фунтов.
   Пенелопа ахнула:
   – Ты сумасшедшая!
   – Нет, – улыбнулась Крессида. – Просто очень-очень умная.
   – У меня нет такой суммы.
   – Я тебе не верю.
   – Уверяю тебя! – Это была чистая правда. В последний раз, когда Пенелопа проверяла свой банковский счет, на нем было восемь тысяч двести сорок шесть фунтов. С учетом процентов, начисленных за это время, набралось бы еще фунтов десять. Конечно, это были огромные деньги, которых хватило бы, чтобы обеспечить человеку приличное существование в течение всей жизни, но это было меньше, чем десять тысяч, и значительно больше, чем она согласилась бы отдать Крессиде Тумбли. Крессида безмятежно улыбнулась.
   – Уверена, ты что-нибудь придумаешь. При наличии богатого мужа и твоих сбережений найти десять тысяч фунтов – сущий пустяк.
   – Десять тысяч фунтов не пустяк!
   – Сколько тебе понадобится времени, чтобы собрать нужную сумму? – поинтересовалась Крессида, полностью игнорируя вспышку Пенелопы. – День? Два?
   – Два дня? – изумленно повторила Пенелопа. – Что можно успеть за два дня?
   – Ага, значит, у тебя есть эти деньги.
   – У меня их нет!
   – Ладно, пусть это будет неделя, – резко бросила Крессида. – Я хочу получить деньги через неделю.
   – Ты их не получишь, – прошептала Пенелопа скорее для себя, чем для Крессиды.
   – Получу, – уверенно отозвалась та. – Никуда ты не денешься. Иначе я тебя погублю.
   – Миссис Бриджертон?
   Пенелопа взглянула на дворецкого, появившегося в дверях.
   – Прошу прощения, но есть срочное дело, которое требует вашего внимания, – сказал он. – Незамедлительно.
   – Как раз вовремя, – уронила Крессида, направляясь к выходу. – Я ухожу. – Она помедлила на пороге и обернулась, так что Пенелопе пришлось взглянуть на нее, стоявшую в дверном проеме. – Надеюсь, ты не заставишь себя ждать, – произнесла она беспечным тоном, словно речь шла об очередном приглашении на вечеринку или повестке благотворительного собрания.
   Пенелопа слегка кивнула в ответ, лишь бы избавиться от нее. Хотя что толку? Входная дверь захлопнется, Крессида уйдет, но заботы Пенелопы никуда не исчезнут.


   Спустя три часа Пенелопа все еще сидела на диване в гостиной, уставившись в пространство и пытаясь придумать, как решить свои проблемы.
   Точнее, проблему.
   У нее только одна проблема, правда, такого масштаба, что стоит тысячи.
   Не обладая агрессивным характером, Пенелопа не могла припомнить случая, когда ее посещали мысли о насилии, но в данный момент она бы с радостью свернула шею Крессиде Тумбли.
   С чувством обреченности глядя на дверь, она ждала, когда вернется домой ее муж, сознавая, что с каждым тиканьем часов приближается момент, когда ей придется рассказать ему о визите Крессиды.
   Он не скажет: «Я же тебе говорил». Колин никогда не скажет ничего подобного.
   Но подумает.
   Ей ни на секунду не пришло в голову утаить от него, что случилось. Угрозы Крессиды не из тех, какие можно скрыть от мужа, к тому же Пенелопа нуждается в его помощи.
   Мало того что она не представляет, что делать, едва ли она сможет справиться с этим в одиночку.
   Впрочем, в одном Пенелопа была уверена: нельзя платить Крессиде. Где гарантии, что та удовлетворится десятью тысячами фунтов, зная, что можно получить больше? Если уступить Крессиде сейчас, то придется платить ей дань всю оставшуюся жизнь.
   А это значит, что через неделю Крессида Тумбли оповестит весь свет, что Пенелопа Федерингтон Бриджертон не кто иная, как знаменитая леди Уистлдаун.
   Итак, у нее есть два выхода. Можно солгать, обвинив Крессиду в клевете, и надеяться, что ей поверят, или попытаться найти способ обернуть разоблачения Крессиды себе на пользу.
   Но как это сделать она, хоть убей, не знала.
   – Пенелопа? – раздался голос Колина.
   Ей хотелось броситься к нему в объятия, и в то же время она боялась взглянуть ему в глаза.
   – Пенелопа? – В голосе Колина послышались озабоченные нотки, и он ускорил шаг, направляясь к ней. – Данвуди сказал, что здесь была Крессида.
   Он опустился рядом с ней на диван. Глаза, его обеспокоенно щурились, губы приоткрылись.
   И тут Пенелопа позволила себе заплакать.
   Удивительно, как ей удавалось сдерживаться до его прихода. Но теперь, когда он был рядом, единственное, на что она оказалась способна, – это, уткнуться лицом, ему в грудь и прижаться теснее, когда он обвил ее руками.
   Словно он мог решить ее проблему, одним своим присутствием.
   – Пенелопа? – встревоженно произнес Колин. – Что случилось? В чем дело?
   Пенелопа лишь, покачала головой. Ей нужно было время, чтобы найти слова, набраться смелости и перестать плакать.
   – Что она тебе сделала?
   – О, Колин, – сказала она, когда ей удалось собраться с силами и отстраниться от него. – Она знает.
   Он побледнел.
   – Откуда?
   Пенелопа шмыгнула носом.
   – Это я виновата, – прошептала она.
   Колин вручил ей платок, не отрывая взгляда от ее лица.
   – Чепуха! – резко сказал он.
   Пенелопа печально улыбнулась. Хотя его резкий тон был адресован Крессиде, она считала, что заслужила его ничуть не меньше.
   – Нет, – сказала онах нотками смирения в голосе. – Все произошло в точности, как ты говорил. Я потеряла бдительность. И допустила оплошность.
   – Какую? – спросил он.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное