Владислав Крапивин.

Стража Лопухастых островов

(страница 4 из 21)

скачать книгу бесплатно

   Прозвище он заработал позапрошлой весной. Тогда в третьем «Б» заболела учительница Ольга Ивановна, и на ее место прислали другую – Лилию Кузьминичну. Пригласили с пенсии (а что было делать?). Громкоголосая, крупных размеров Лилия не была похожа на добродушную пенсионерку. Она тут же принялась наводить порядок. («Хотя бы к концу учебного года сделаю из вас людей!») Начала она «очеловечивание» почему-то с того, что запретила кроссовки с застежками-липучками.
   Был уже теплый (как в нынешнем году) май, почти все мальчишки ходили на уроки в кроссовках. Новенькие кроссовки не всегда плотно держались на ногах, приходилось иногда на ходу их застегивать потуже. Липучки – тр-р-р, тр-р-р… Это нравилось. Случалось, что и на уроках: спустит заскучавший от математики третьеклассник руку под парту, дотянется до хлястика и давай потрескивать.
   Лилию Кузьминичну этот треск выводил из себя (наверно у нее был такой сорт аллергии, а кнамьего шарика не было; к тому же, взрослым шарики не всегда помогают). Наконец она заявила:
   – С завтрашнего дня – никаких кроссовок. Кто явится в них еще раз, пойдет домой с двойкой по поведению в дневнике!
   Класс, где мальчишек было две трети, забузил:
   – А в чем ходить-то?!
   – А если больше ничего нет?!..
   – В чем угодно! Только не в этом трескучем безобразии! – И Лилия Кузьминична с размаха припечатала к столу крепкую ладонь. Народ боязливо притих, но кто-то все же пискнул в тишине:
   – Хоть в лаптях?
   – Хоть в лаптях!
   Назавтра пришли кто в сандалиях, кто в полуботинках, кто в кедах. А Стасик Полуэктов…
   Народ восторженно ахнул. Стройненький большеглазый Стасик – этакий образцовый третьеклассник в отглаженном летнем костюмчике с белым воротничком и черным бантиком – оказывается, воспринял слова строгой учительницы буквально. Его тонкие ноги были до колен обмотаны белоснежными вафельными полотенцами, а полотенца крест-накрест перехвачены мочальным лыком. На ступнях красовались новенькие желтые лапти. Небольшие, хотя для Стасика и великоватые (слегка хлюпали).
   Стасик невозмутимо пошел в класс. Одноклассники двинулись следом, замирая от догадок: чем это кончится?
   Кончилось тем, чем полагается. Лилия Кузьминична увидела третьеклассника Полуэктова еще в коридоре, и внутри у нее забурлило. Она устремила к лаптям палец:
   – Это! Как! Понимать!?
   – Но вы же сами вчера сказали…
   Она ухватила Стасика за плечо и повлекла к директорскому кабинету. Шлепая лаптями о паркет и придыхая, Стасик заявил:
   – Будьте добры, отпустите, пожалуйста, мое плечо. Школьников нельзя хватать и толкать, это запрещено Конституцией…
   – Я… тебе… покажу… Конституцию! – Она рванула дверь и впихнула несчастного Стасика в кабинет. – Вера Евгеньевна! Вот! Видите?!
   Директор Вера Евгеньевна аккуратно воздвигла на лоб очки.
Она работала в Малорепьёвской школе номер два сорок лет и привыкла ничему не удивляться. Седая, похожая на пожилую актрису, она вздохнула:
   – Здравствуйте, Лилия Кузьминична.
   – Здравствуйте!.. И взгляните… на это!
   – Это , по-моему, Стасик Полуэктов из третьего «Б». Здравствуй, Стасик…
   – Здрасте, Вера Евгеньевна…
   – Но разве вы не видите, что у этого Стасика на ногах?!
   – По-моему, лапти… Стасик, что это ты вдруг так обулся?
   – Извините, но в кроссовках нельзя, а больше ничего нет. Лилия Кузьминична сама вчера сказала, что можно в лаптях!
   – Но нельзя же так идиотски воспринимать гиперболу! – взвинтилась его наставница.
   – Гм… третьеклассники, по-моему, еще не проходили гиперболы… А, собственно, в чем проблема?
   – Отправьте его немедленно домой!
   – Но, Лилия Кузьминична, скоро урок. И к тому же… я не имею права. В школьном уставе не сказано, что нельзя ходить в лаптях. Да и что такого? Пусть ходит, если нравится. Дело вкуса…
   – Но если все начнут…
   – Все не начнут, – успокоила Вера Евгеньевна. – Лилия Кузьминична, задержитесь еще на минутку, а ты, Полуэктов, иди на урок…
   Всю последнюю неделю мая Стасик Полуэктов ходил по школе в лаптях. Все привыкли к этому довольно быстро. Наградили Стасика прозвищем «Лапоть» и больше не обращали внимания. Только Славка Пузырев и Коля Соломин, продолжали поглядывать на Стасика с уважительным интересом. Иногда задавали вопросы:
   – Где ты их взял-то?
   – У папы в коллекции. У него там много всякого: прялки, решета, туески из бересты, скалки… Вот и лапти нашлись, новенькие, – охотно объяснял Стасик.
   – И папа разрешил?
   – Сказал: носи, раз такая ситуация. Оботрутся – станут похожи на старинные…
   – А мама?
   – Мама сказала: Ломоносов в Москву тоже в лаптях пришел, и ничего, человеком стал…
   – Мама с папой у тебя что надо, – пришел к выводу Коля. А Славка добавил:
   – Ты сам – тоже. Хочешь с нами строить автомобиль на воздушной подушке?
   Стасик хотел…
   Когда учебный год закончился, Лилия Кузьминична вздумала снизить ученику Полуэктову оценку по поведению за четверть. Но педсовет это решение не утвердил. А Стасик, в заключение всей истории, в своих лаптях занял первое место в беге на шестьдесят метров – на спартакиаде младших классов, посвященной началу каникул. Когда Стасика поздравлял и расспрашивал корреспондент школьной газеты, тот честно сказал, что накануне увидел на озерном берегу след атлета Жоры и натер песком из следа лапти. Вмешалась судейская коллегия, хотели отменить результат. Мол, такое колдовство – все равно, что допинг. Но и участники, и болельщики возмутились. Во первых, как оказалось, Жорин след использовал не один Стасик Полуэктов. А во-вторых, где это сказано, что натирание ступней песком (пусть даже не простым) запрещено!
   Летом лапти Стасика выпросил руководитель театральной студии «Семеро козлят». Не насовсем, а для спектакля «Сказка о Балде» в детском лагере «Тополята». Спектакль занял первое место в губернском конкурсе. А потом Стасик – с папиного согласия – отдал обветшавшие лапти в школьный музей. Там они висят на стенде и сейчас – рядом с указкой учителя Павла Акимовича, который никогда не ставил двоек, и обломком летающей тарелки, который отыскал в Ярушинском овраге первоклассник Ванечка Лабужинский. А под лаптями – табличка, на которой написано про лапти все: их история и заслуги…
   Весь июнь Славка Пузырев, Коля Соломин и Стасик Полуэктов строили «воздухомобиль». К сожалению, испытания не удались: не хватило мощности. В двигателе было всего три велосипедных насоса и волейбольная камера, на которую – предварительно надув ее – все садились с размаха. Получался «толкательный выброс», но слишком слабый Неудача не обескуражила. К машине приделали педали, превратив ее в «веломобиль». На этом сооружении катались по Колиному двору и ближним переулкам, пока не потерпели аварию в канаве (никто не пострадал). Потом занялись раскопками в овраге и нашли несколько медных монет времен Павла Первого. А в августе на стареньком Колином компьютере с принтером взялись выпускать газету с фантастическим рассказами про НЛО и храброго квама по имени Речная Ставрида. В этой же газете были напечатаны первые стихи Генки Репьёва, который жил по соседству с Колей (и был тогда еще дошкольником):

     Пузырь, Соломинка и Лапоть,
     Они друг с другом заодно.
     А кто протянет вражьи лапы,
     Тех сразу выкинут в окно! 

   Вражьих лап к друзьям никто не протягивал, но стихи понравились своей мужественной энергией. И после этого газету «Три с плюсом» переименовали. Так и назвали: «Пузырь, Соломинка и Лапоть». Прозвище Соломинка сперва не очень радовало Колю Соломина, казалось девчоночьим, но скоро он привык.
   В школе к коллективному прозвищу трех друзей тоже привыкли. Хотя вместо «Соломинка» иногда говорили «Солома» – так короче…
 //-- 2 --// 
   Сейчас неразлучная тройка двигалась навстречу. Пузырь и Солома тащили растопыренную клеенчатую сумку (как недавно Анна Львовна с Игой). В сумке звякал металл. Наверно, друзья опять что-то строили – судя по их «мастеровому» виду. Пузырь любил солидность, был он в просторной рубахе с карманами и мешковатых джинсах до пят с проделанными на коленях дырами для вентиляции. Солома солидность тоже ценил, но иную – научную. Поэтому часто надевал профессорские очки с простыми стеклами. И теперь на нем были эти очки, а еще – лиловые трусики и похожая на полосатое платьице тельняшка с прорехой на пузе. А как там выглядит Лапоть, было не понять – он двигался позади и тащил надетую через плечо надутую автомобильную камеру. Не такую большущую, как недавняя шина, но все же «ого-го» (как сказал бы Казимир Гансович). Стасика она скрывала почти целиком. Этакий великанский черный бублик на поцарапанных ногах в сандаликах и аккуратных желтых носочках с мультяшными лягушатами.
   Ига остановился (и Степка). Три друга тоже остановились. Те и другие были рады передохнуть.
   – Репивет, – с удовольствием сказал Ига. Хороших людей встретить всегда приятно (хотя виделись не так уж давно, в классе).
   – Репивет, Ига, – сказали Пузырь и Соломинка. Лапоть высунул из-за надутого калача голову в растрепанных локонах:
   – Здравствуй, Ига!
   Все трое со сдержанным любопытством смотрели на Степку. Ига и она опустили в траву палку с утюгом. Степка встала к Иге поближе.
   – Это Степка, – сказал он, ощутив ее локоть. – То есть Степанида. Она приехала сюда недавно. Мы сегодня познакомились, и вот… сразу куча общих дел.
   – Репивет, Степка, – кивнул Пузырь, незаметно поддернув штаны с дырами.
   – Репивет, Степка, – Соломинка интеллигентно поправил очки.
   – Здравствуй, Степа, – сказал из-за пухлой резины самый вежливый, Лапоть. – Какое у тебя впечатление от Малых Репейников?
   Степка тихо, но без робости ответила, что впечатление хорошее, только она еще не совсем привыкла.
   – Ее оса ужалила, – объяснил Ига. – Пришлось к бабке Насте идти…
   – Как это оса ужалила? – очень удивился Лапоть. – Разве у тебя, Степа, нет кнамьего шарика? Ты походи по траве, обязательно найдешь. Он от всяких укусов защищает.
   – Мне обещали подарить…
   – Дареные не помогают, – объяснил Лапоть, – Надо, чтобы человек сам нашел…
   Степка быстро глянула на Игу, но он отвел глаза.
   Степка помолчала и чуть улыбнулась:
   – Наверно, оса сразу разглядела, что я не здешняя. Уши не лопухастые.
   Трое деликатно, без лишней пристальности, глянули на Степкины уши.
   – Дело поправимое, – успокоил Пузырь.
   – К середине лета станут как надо, – утешил Степку и Соломинка. Лапоть же посоветовал:
   – А если хочешь скорее, подгибай их, когда ложишься спать, и прижимай к подушке. То одно, то другое. В прошлом году у нас в классе появился новичок, и он поступал именно так. Уши стали нормальными буквально через неделю.
   Два его друга и с ними Ига покивали: чистая, мол, правда.
   – Я попробую, – по-прежнему тихонько пообещала Степка. – А сережки снимать надо?
   – Если не мешают, не снимай, – сказал Пузырь. И подбородком показал на утюг. – Это у вас что? В смысле зачем?
   Ига не стал вдаваться в подробности.
   – Валентиныч попросил отнести в музей, в подарок директору.
   – Музей закрыт, – равнодушно сообщил Пузырь и снова поправил штаны. – Мы только что туда заходили… по одному делу.
   – Написано «смена экспозиции», – уточнил Соломинка.
   – А директор уехал на три дня в Ново-Груздев, – добавил подробностей Лапоть. – Нам сказала это его заместительница Моника Евдокимовна.
   – Еще не легче… – сказал Ига.
   Пузырь сел на корточки (колени с любопытством высунулись из дыр). Потрогал утюг, прочитал надпись.
   – В музее таких – целый склад. Зачем в нем еще один? Отдайте лучше нам.
   – А вам зачем? – удивился Ига.
   – Вместо якоря. Мы у соседей старую плоскодонку выпросили, теперь корабль оборудуем…
   – Да якорю-то острые лапы нужны!
   – Такая штука и без лап удержит, своей тяжестью, – разъяснил Соломинка и тоже присел над утюгом. Тоже потрогал, с уважением.
   Лапоть наконец сбросил упругую камеру и сел на нее верхом (и оказался голым по пояс, опоясанным, как юбочкой, снятой зеленой майкой; на груди его была нарисована зубной пастой крючконосая птица с растопыренными крыльями). Он сказал:
   – Лапы можно приделать, деревянные, как на древних якорях… Давай, Ига, поменяемся. Вы нам утюг, а мы… что-нибудь интересное. А?
   Ига поскреб кудлатое темя.
   – Нет, ребята, нехорошо. Мы же обещали…
   – Оно конечно… – как-то по-старинному вздохнул Пузырь. А Степка вдруг дернула Игу за футболку.
   – Ига, давай отдадим. У нас в кладовке еще один такой есть. Никто не отличит.
   – А тебе не попадет?
   – Он же никому не нужен…
   – Ладно, магелланы, забирайте, – решил Ига. С облегчением. Потому что переть чугунный груз опять в Земляничный проезд не очень-то хотелось.
   – Мы вас прокатим на корабле! – пообещал Соломинка. Наверно, он был капитаном (недаром в тельняшке). – Он будет называться «Репейный беркут».
   – Хорошее название, – одобрил Ига. – А вы вот еще что сделайте… Генка Репьев ведь рядом с вами живет? Мы достали лекарство для Ёжика, отнесите его, ладно? Вам по пути, а мы уже умотались…
   – О чем разговор! – Пузырь бережно уложил антибредин в нагрудный карман. Потом они с Соломинкой опять ухватили сумку, а Лапоть влез в резиновый калач. Кроме того, Пузырь и Лапоть взялись за концы палки с утюгом, а Соломинка помахал свободной рукой.
   Когда они ушли, Степка нерешительно глянула на Игу:
   – А они точно отнесут лекарство, не забудут?
   – Да ты что!
   Наконец они добрались до Мельничной улицы. Это было совсем рядом с Земляничным проездом.
   – Вот он, мой дом, – сказал Ига. – Я пошел… А ты… заходи, если что. – (О том, что надо будет нести в музей другой утюг, он уже забыл.) – У нас квартира четыре, второй этаж…
   – Ага…
   Стало почему-то неловко. Но Степка вдруг повернулась и побежала не оглядываясь, быстрая, похожая на мальчишку. Только бинт мелькал, да дергались под желтой футболкой лопатки.


 //-- 1 --// 
   Двухэтажный дом на Мельничной улице, в котором жил Ига, простроили полсотни лет назад. Он был деревянный, оштукатуренный и в меру облезлый – как и те, что по соседству. Зато чем хороши старые дома, так это большими комнатами, высокими потолками и просторными кухнями.
   В квартире Иги кухня была такая, что мама сумела там выгородить угол для своей мастерской – с электропечкой и большим, крытым фанерой столом. В этом углу мама лепила из глины кукол. Красавиц в пышных юбках и кокошниках, разудалых парней с гармошками, мальчишек с рогатками, девчонок с кошками на руках. А еще – кнамов, квамов, книмов и прочих обитателей Репейных мест. Она обжигала их в печке, покрывала специальными белилами, а затем раскрашивала. Готовые игрушки мама сдавала в лавки, что на рынке в Малых Репейниках, и в художественный салон Ново-Груздева. Туристы и прочие любители сувениров покупали такой товар охотно.
   Мама была довольна своей работой. Во-первых, ей нравилось лепить и разрисовывать (недаром кончила факультет народных промыслов), а во-вторых, это дело не заставляло ее надолго уходить из дома. Дому (то есть квартире), где обитают двое безалаберных мальчишек, требуется, говорила мама, глаз да глаз. Кто был одним из безалаберных мальчишек, понятно сразу. А вторым – папа. Это несмотря на его профессорские очки, бородку и солидную должность главного инженера водозаборной станции.
   Когда Ига наконец явился домой, мама разрисовывала толстенького чернобородого книма ростом с огурец. На малиновом комбинезоне рисовала желтые пуговицы. Мама поставила книма на ладонь и показала Иге:
   – Ну, как?
   Ига показал большой палец.
   – Как настоящий!
   – Кто их видел, настоящих-то, – вздохнула мама. – Сейчас даже травяные кнамы и то редкость…
   – Ох уж редкость! Я сегодня одглшл чуть-чуть не раздавил! – вспомнил Ига. И сразу опять огорчился. – Я не виноват. Прыгнул через ручей, а он откуда-то прямо под руку. Я еле увернулся…
   – Где это ты и зачем прыгал через ручей? – слегка обеспокоилась мама.
   – Помог Анне Львовне дотащить сумку до автобуса, а оттуда домой через овраг…
   Мама поставила книма на фанеру.
   – Кстати, об Анне Львовне. Как это она пускает тебя на уроки, такого обормота?
   – Почему это я обормот? – оскорбился Ига.
   Мама была, конечно, права. Но не совсем. Потому что Ига, если и выглядел обормотом, то не больше других. Он так и сказал. Мама же сказала, что про других не знает, а вот ее горячо любимый и единственный сын…
   – Не школьник, а найденыш из лондонских трущоб. Посмотри, чучело, на себя в зеркало.
   Ига не стал смотреть (чего он там на видал?).
   – А что делать, если мы такие? Это в Ново-Груздевском лицее все ходят в галстучках, а мы лопухастые… А ты тоже была лопухастая двадцать лет назад! Сама говорила! Ага? И папа…
   Мама сказала, что она все же не ходила с репьями в волосах, а папа – в измочаленных штанах с бахромой.
   Ига, шипя и морщась, вытащил из похожих на перепутанные стружки волос два репья. А про бахрому объяснил, что нынче такая мода.
   – А грязь на майке тоже мода, хиппи ты мой ненаглядный?
   Ига скосил глаза. Ух ты, в самом деле…
   – Но это уже после школы!
   – Когда героически спасал несчастного кнама?
   – Нет. Наверно, когда мы со Степкой поднимали шину. Мы нашли ее посреди проезда…
   – Кстати, о шине! Значит, это ты чуть не отправил на тот свет бедную Маргариту Геннадьевну? Я встретила ее полчаса назад в овощном магазине, она и говорит: «Ах, голубушка, мне очень неприятно сообщать вам это, но ваш сын недавно пустил на меня тяжеленное колесо от какой-то громадной машины. Я еле увернулась, при моей комплекции это не просто. Я узнала вашего Игоря, хотя он с сообщником спешно удалился с места происшествия». Отвечай честно: было?
   Ига честно взвыл:
   – Я нарочно, что ли? Мы поставили шину ребром, а тут оса ее как клюнет! Она как взвоет!
   – Шина?!
   – Да не шина! Степка!
   – А почему «она»? Если Степка…
   – Потому что девочка! Степанида… Шина поехала вниз, а эта башня вдруг выплывает ей навстречу!
   – И-горь…
   – Ну, не башня… дама. То есть Маргарита Геннадьевна… Ей бы шагнуть назад, а она встала и верещит… А сбежали мы со Степкой, когда увидели, что никто не пострадал.
   – И слава Богу, что никто… Ты должен пойти к ней и как следует извиниться.
   – Ну, мама! Ну… как-нибудь потом, ладно?
   – Она, бедная, призналась, что после этого случая будет икать от ужаса до конца своих дней…
   – Ох уж… Да если бы шина и попала в нее! Все равно, что бубликом по водокачке.
   – Игорь, как тебе не стыдно!.. Кстати, о водокачке. Папа приходил обедать и рассказал, что у них на станции ЧП.
   – Небось, опять трубу разорвало?
   – Не о том речь! В систему очистки попали два ручейковых квама! Этакие мореходы-путешественники! Надумали в лодке из сушеной тыквы отправиться по озеру на Малый Лопуховый остров, к друзьям! Не рассчитали силы, течением их затянуло в приемный шлюз, они застряли у первого фильтра. Пришлось выключать насосы, доставать…
   – Вот растяпы! А дальше что?
   – А дальше ничего интересного. Отругали, отвезли вместе с лодкой к ручью, велели больше не соваться на открытую воду…
   – Кстати, о воде, – быстро сказал Степка, чтобы мама не вспомнила об извинениях. – Квамы запрудили Говорлинку. А на берегу я встретил Генку Репьёва. Он хотел бродить в речке, да я отговорил…
   – Ты его как-нибудь приведи к нам. Вместе с Ёжиком. Я их вылеплю. Будет сувенир: «Юный поэт из Малых Репейников и его говорящий Ёжик».
   – Ладно! Только позже, когда Ёжик выздоровеет. У него то ли пневмония, то ли ОРЗ. Мы со Степкой бегали, искали лекарство…
   – Кстати, что это за Степка? Я такой личности в кругу твоих приятелей не помню.
   – Она недавно приехала, к деду с бабкой. Случайно познакомились, когда… – он чуть не брякнул «когда она уронила на меня утюг», но представил мамины большие глаза. – Когда я шел по Земляничному проезду.
   – Вот так шел и познакомился? Весьма отрадно.
   – А… прочему отрадно?
   – Значит, растешь, раз появился интерес к девочкам…
   – Ой, да какой там интерес! – опять взвыл Ига. – Она малявка, ей девяти лет нет! У нее еще не все зубы выросли!
   – Это неважно. Знакомство с девочкой всегда облагораживает мальчика.
   – Ага, она облагородит. Вот ты увидишь, когда придет. Она еще больше чучело и «найденыш», чем я… Мама, а что у нас есть в холодильнике?
   – Борщ и котлеты. Сейчас разогрею… Или сам?
   – Я не хочу есть!
   – Ты никогда не хочешь есть. А кто обещал соблюдать режим?
   – Кто бы это? – Ига поднял глаза к потолку.
   – Молодой человек, вы сейчас получите по загривку.
   – Но режим же нужен в учебное время, а сейчас почти каникулы!
   – «Почти» не считается.
   – Считается, считается! Мам, а соку случайно нет?
   Мама внимательно посмотрела на неисправимого «найденыша».
   – Сок случайно есть. Апельсиновый. Возьми в холодильнике коробочку. Но не забудь, что тебе надо извиниться перед Маргаритой Геннадьевной.
   – Ну, ма-а… Потом, ладно? Когда она перестанет икать… А сок с трубочкой?!
   – С трубочкой, несчастье ты мое, с трубочкой…
 //-- 2 --// 
   Тонкие пластмассовые трубочки для «сокососания» Ига собирал где только мог. Это был строительный материал. Ига уже целый год сооружал из трубочек ни на что не похожую конструкцию. Он так и называл это свое создание – «Конструкция».


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное