Алексей Калугин.

На исходе ночи

(страница 7 из 33)

скачать книгу бесплатно

– Эй, Ону, – инспектор щелкнул пальцами перед носом Ше-Кентаро, – заказать тебе брог?

– Нет, – с отсутствующим видом Ше-Кентаро качнул головой. – Я вообще-то почти не пью…

– Ну да! – Ше-Марно совсем уж по-приятельски, а может быть, даже и немного развязно хлопнул Ону по плечу. – Видел я, как ты не пьешь! – Движением подбородка он указал в направлении сгрудившихся на столе пустых стаканов. – Мы с тобой на пару, как двое непьющих, за полчаса недельную дозу хорошего выпивохи уговорили.

Губы Ше-Кентаро сложились в вымученную улыбку. Он не хотел сейчас обсуждать эту тему. Он вообще не хотел ни о чем говорить. Ему нужно было подумать.

– Эй!

Чтобы обратить на себя внимание бармена за стойкой, Ше-Марно взмахнул поднятой над головой рукой, а когда бармен посмотрел на него, выставил два пальца и указал на стол. Бармен кивнул и взялся за бутылку.

Кабачок и в самом деле был неплох. Небольшой, всего на восемь столиков зал имел форму круга с обрезанным краем. Столики располагались у стен. В той стороне, где округлость стен была срезана, находилась стойка бара, длинная, обклеенная серебристой зеркальной пленкой, с огромным зеркалом за спиной у бармена. Чем больше зеркал, тем ярче свет. По контрасту с подсвеченным снизу танцевальным кругом в центре зала столики как будто погружались в тень. Но впечатление было обманчивым – сидя за столиком, Ше-Кентаро не испытывал ни малейшего дискомфорта. Или виной тому была выпивка? Как бы там ни было, тихий, уютный и, что совсем немаловажно, спокойный зал вызывал желание задержаться здесь подольше, попробовать какое-нибудь фирменное блюдо или еще раз заказать выпивку.

Подошедший к столику бармен в малиновой жилетке и ярко-желтом фартуке без единого пятнышка молча поставил на стол два стакана с брогом, быстро убрал на освободившийся поднос пустую посуду и, так ничего и не сказав, даже не взглянув на клиентов, удалился.

Милейшее местечко. А по словам Ше-Марно, и цены здесь более чем умеренные. Так почему же посетителей мало? Пожилая пара, неспешно пережевывающая салат из водорослей с сим-сыром, и мужчина средних лет – положил на спинку стула локоть руки, в которой держит высокий стакан с розовым ликером, закинул ногу на ногу и, полуприкрыв глаза, слегка подергивает носком ноги в такт негромко звучащей музыке, – вот и все. Ше-Кентаро это показалось странным.

– Нам повезло, – словно угадав мысли Ону – в который уже раз! – сказал инспектор. – Порой здесь бывает так многолюдно, что хозяева выносят дополнительные столики. Вот только, – Ше-Марно усмехнулся и двумя пальцами взял с тарелки ломтик сим-ветчины, – я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь здесь танцевал. – Инспектор сунул сим-ветчину в рот и вытер пальцы о салфетку.

– Да, – невпопад ответил Ше-Кентаро.

Инспектор посмотрел на Ону удивленно, но комментировать его реплику не стал, поднял стакан с брогом и коснулся донышком края стакана, что стоял перед Ше-Кентаро:

– Давай.

Ше-Кентаро машинально поднял стакан и тут же поставил его на место.

– Нет, – поморщившись, качнул он головой. – Я больше не буду.

– Давай, – еще раз, с нажимом произнес Ше-Марно. – За то, чтобы всем нам дожить до рассвета!

Проигнорировать такой тост значило смертельно обидеть собеседника.

Ше-Кентаро натянуто улыбнулся и поднял стакан.

Глядя на Ону поверх края своего стакана, инспектор поднес его к губам и сделал глоток.

Ше-Кентаро только слегка пригубил брог.

Пристально глядя на Ше-Кентаро, инспектор взял в руку вилку, медленно протянул ее и воткнул в кусочек сим-сыра.

– Я слушаю, продолжай.

– Что? – не понял Ону.

– Ты начал рассказывать о своей семье.

Ше-Марно наколол на вилку второй кусочек сим-сыра и откусил сразу от двух.

– Да?

Чтобы как-то скрыть растерянность, Ше-Кентаро тоже попробовал сим-сыр. Хотя, не исключено, что он уже закусывал им выпивку, просто в его воспоминаниях данный эпизод не сохранился. Точно так же, как и начало беседы «за жизнь» со старшим инспектором Ше-Марно. Сим-сыр оказался вкусным – острый, чуть кисловатый, с запахом дымка.

– И на чем же мы остановились? – не глядя на инспектора, как бы между прочим поинтересовался Ше-Кентаро.

– Ты сказал, что твои родители погибли, когда тебе исполнилось двенадцать, – напомнил инспектор.

– Да, – короткий жест кистью руки: ничего, мол, не попишешь, судьба. – На шестом большом цикле Ночи.

– Несчастливый цикл, – заметил Ше-Марно. – Статистика утверждает, что именно на шестой большой цикл каждой Ночи приходится наибольшее число самоубийств. Впрочем, – инспектор сделал глоток из стакана, – у шестого большого цикла Дня те же самые показатели. Именно к этому сроку неуравновешенную психику окончательно клинит, – Ше-Марно крутанул пальцем у виска. – Ну, а тот, кто через это проходит, живет себе дальше. Тебе, Ону, никогда не хотелось покончить с собой?

Вопрос был задан вроде как в шутку, но Ону все равно сделал вид, что не услышал его.

– Мои родители погибли в железнодорожной катастрофе, – с мрачным упорством произнес он. – Это не было и не могло быть самоубийством.

– А я разве что говорю? – повинно склонил голову инспектор.

Но Ше-Кентаро по-прежнему его не слышал.

– Поезд сошел с рельсов между Ду-Смарфом и Ду-Гор-Станом, – забубнил он, уставившись в тарелку с сим-сыром. – Погибли сто пятьдесят три человека. Об аварии тогда писали все газеты. У меня есть вырезки. И письмо с соболезнованиями от ва-цитика. Если нужно, я могу показать.

– Мне-то зачем? – недоуменно пожал плечами Ше-Марно.

Ше-Кентаро поднял на инспектора взгляд. Ону чувствовал, что от выпитого алкоголя его повело, но пока еще он мог держать себя в руках. Вот только разговорчивым сделался не в меру. Хотя в конечном итоге все зависит от того, у кого какая мерка. Ше-Кентаро вовсе не несло, он просто хотел разом выложить все, что, как он полагал, нужно было услышать инспектору.

– Ва-цитик лично выразил мне свои соболезнования, – повторил он. – В связи с трагической гибелью родителей.

Ше-Марно только бровями повел – вверх-вниз, неопределенно эдак. А что сказать-то – поздравляю, что ли? Или: прими также и мои соболезнования, которые, надеюсь, за давностью лет не утратили своей искренности и актуальности?

– А! – совсем уж как-то обреченно махнул рукой Ше-Кентаро. – Нашим родителям можно только позавидовать – они жили Днем, при свете солнца.


– Мы тоже увидим рассвет, – почти уверенно произнес Ше-Марно. – Сколько тебе тогда будет?

– Сорок три. – Ше-Кентаро подцепил на вилку кусочек вяленого сим-мяса и обмакнул его в соус.

– Мне – сорок восемь, – сообщил Ше-Марно. – Вся жизнь еще впереди.

– Да ну? – сделал вид, что удивился, Ону.

– А почему бы нет? – в тон ему отозвался инспектор. – Я, между прочим, собираюсь еще жениться и детьми обзавестись. Парочкой.

– Когда наступит рассвет? – скептически усмехнулся Ше-Кентаро.

– За три больших цикла до рассвета, – вполне серьезно ответил инспектор. – Чтобы дети не успели запомнить Ночь.

– Ночь… – Ше-Кентаро покрутил вилку с насаженным на нее кусочком сим-мяса, да так и кинул на тарелку. – Не всякому она позволит дожить до рассвета.

Ше-Марно положил локоть на стол и чуть подался вперед.

– Но мы-то с тобой доживем. – Он заговорщицки подмигнул Ше-Кентаро. – Так ведь, Ону? Ты ведь эту Ночь знаешь лучше, чем кто другой? Верно? А?

Слишком много вопросов сразу. К тому же Ше-Марно задавал их так, будто ему и не требовались ответы, которые он уже знал. А вопросы нужны для того, чтобы подтолкнуть Ше-Кентаро в нужном направлении.

Ону молча поднял стакан с брогом, понюхал и, поморщившись, снова поставил на стол.

– Я бы джафа выпил, – тяжело вздохнул он.

– Может быть, поедим как следует? – предложил инспектор. – Здесь готовят отличный дирбис.

– Нет, – сделал отрицательный знак Ше-Кентаро. – Есть я не хочу.

– Ну, тогда давай еще выпьем, а потом – джаф.

Ше-Марно поднял свой стакан, и Ону не осталось ничего другого, как только повторить его жест.

Чокнувшись, они выпили, на этот раз без тоста, закусили тем, что имелось на столе, после чего Ше-Марно попросил бармена приготовить джаф на двоих. Сделал он это снова при помощи жестов. Причем Ше-Кентаро готов был голову дать на отсечение, что бармен ничего не понял. Но, к величайшему его удивлению, спустя пару минут бармен поставил на их столик два парпара со вставленными в них соломинками. Должно быть, Ше-Марно и в самом деле был здесь постоянным клиентом. Настолько постоянным и настолько уважаемым – или, быть может, значимым? – что его понимали без слов.

– Почему ты начал собирать варков?

Ловцы не любят говорить о своей работе. И уж кому-кому, а старшему инспектору са-турата, постоянно контактирующему с ловцами, следовало об этом знать. Поэтому, прежде чем как-то отреагировать на вопрос, Ше-Кентаро взял со стола расписанный вручную – голубое небо, облака, птицы – парпар и сделал два глотка джафа. Крепкий, но сварен неумело – не чувствовалось в нем легкой вяжущей горечи, которая как раз и делает джаф не похожим ни на один другой напиток. Да и сахара многовато. Правильнее всего было бы просто проигнорировать вопрос Ше-Марно, но на этот раз инспектор, судя по всему, собирался дождаться ответа. Он сидел на стуле прямо, не касаясь спинки. Кончики пальцев цеплялись за край стола. Губы поджаты, взгляд словно примерз к щеке собеседника – сидя вполоборота к инспектору, Ону чувствовал его кожей, как колющее прикосновение кусочка льда.

– А что? – спросил Ше-Кентаро, обращаясь к торчащей из парпара соломинке.

– Почему?

Ше-Кентаро глотнул джафа и посмотрел в сторону зеркальной стойки. Бармен с безучастным видом протирал салфеткой стакан. Почему любой бармен, когда ему нечем заняться, непременно трет стакан? Мог бы, в конце концов, газету почитать. Или включил бы экран – все веселее.

– Нужно было как-то зарабатывать на жизнь.

– У тебя нет никакой специальности?

– Я закончил высшую школу с дипломом менеджера по торговле антиквариатом. – Ше-Кентаро усмехнулся мрачно и щелкнул ногтем по краю стакана. – Видно, тот год выдался урожайным на начинающих менеджеров. Найти работу по специальности мне так и не удалось.

– Но работа ловца… – Ше-Марно в недоумении развел руками. – Не всякий решится на такое.

– А что особенного? – пожал плечами Ше-Кентаро. – Работа как работа, не лучше и не хуже другой. И, главное, никакой конкуренции, – снова усмешка, на этот раз сардоническая. – Варков на всех хватает.

– А опасность заразиться тебя не пугает?

Ше-Кентаро ответил не сразу. Сначала он сделал бутерброд с сим-сыром, полил его валайским соусом, накрыл сверху красной долькой спелого каскора и положил на край тарелки. Есть бутерброд Ону не собирался.

– Боялся по первому времени. Потом привык. Заразиться можно, и не работая ловцом.

– Но постоянный контакт с варками…

– А антидот на что?

– Где ты берешь антидот?

– Какая разница, – недовольно поморщился Ше-Кентаро. – При желании и деньгах достать можно что угодно.

Прищурившись, Ше-Марно что-то быстро прикинул в уме.

– Сегодня я заплатил тебе за варка тысячу рабунов. Примерно четыреста уйдет у тебя на антидот и антисептический спрей.

Ше-Кентаро согласно кивнул. Он не стал объяснять инспектору, что покупает антиспрей не только для себя, но и чтобы оставить хотя бы один баллончик в доме, из которого забирал варка. Это была даже не расплата за содеянное, а своего рода визитная карточка. Зачем он это делал, по большому счету Ше-Кентаро и сам не знал. Он не чувствовал никаких угрызений совести из-за того, как ему приходилось зарабатывать на жизнь, – пусть са-туратов кошмары во сне мучают. Ону даже не помнил лиц тех, кто осыпал его проклятиями или безучастно наблюдал за тем, что он делал. Он научился быстро забывать лишнее, что, надо сказать, здорово помогало избегать многих противоречий, особенно в общении с самим собой. Вот так.

– Как ты находишь варков?

– Это моя работа.

– Да, но не так давно ты сказал, что не можешь опознать варка по внешнему виду.

– Не могу, – согласился Ону.

– Тогда как же?

Ше-Кентаро посмотрел на инспектора с осуждением и, не удержавшись, постучал указательным пальцем по краю стола. Ну разве можно задавать ловцу подобные вопросы? Следует все же иметь хотя бы самое общее представление о том, что такое деликатность. Даже если ты старший инспектор секторного управления са-турата.

Ше-Марно был далеко не глуп, а потому быстро сообразил, что перегнул палку. Протянув руку, он двумя пальцами коснулся запястья Ону. Ше-Кентаро резко отдернул руку и, совершенно сбитый с толку, непонимающе воззрился на инспектора. Тактильную форму извинения могли позволить себе только очень близкие люди. Да и то проявлять свои эмоции подобным образом в общественном месте считалось неприличным. В случае же малознакомых людей движение рукой, совершенное Ше-Марно, расценивалось не иначе как откровенное оскорбление. Но Торо Ше-Марно смотрел на Ше-Кентаро, и взгляд его был открыт настолько, что в сторону Ону едва не тянуло сквозняком, а на лице не было даже тени сомнения в правильности того, что он делал.

– Ты отличный специалист, Ону, – почему-то очень тихо, полушепотом произнес Ше-Марно. – И очень хороший человек.

– Ты меня совсем не знаешь. – Голова Ону медленно качнулась из стороны в сторону.

Улыбка, появившаяся на губах инспектора, казалась почти заискивающей.

– Я знаю тебя, Ону, лучше, чем ты думаешь.

Рука Ше-Кентаро нервно дернулась. Ему хотелось встать и уйти, чтобы не слышать больше ни слова из того, что еще собирался сказать Ше-Марно. Но пока Ону не знал, что сделает в следующий момент или спустя полчаса. Что интересного мог рассказать ему инспектор о нем самом? Ше-Кентаро не желал это знать, он не хотел делить с Ше-Марно ответственность за то, что могло после этого произойти. Зачем ему это? Можно подумать, у него мало других проблем.

– Сколько варков ты собираешь за средний цикл? – задал новый вопрос инспектор.

– Не считал. – Ше-Кентаро уже почти не скрывал раздражения.

– Зато я подсчитал, – ничуть не обиделся Ше-Марно. – Четыре-пять, редко шесть. Это максимум шесть тысяч рабунов за средний цикл. За вычетом трат на антидот и антиспрей остается не так уж много.

– Мне хватает, – буркнул Ону.

– Не сомневаюсь. – На этот раз улыбка Ше-Марно была откровенно насмешливой. – Но человек с твоими способностями мог бы получать значительно больше.

Ше-Кентаро озадаченно коснулся пальцами подбородка – однако пора бы и побриться.

– У меня нет никаких особых способностей.

– Ошибаешься, – Ше-Марно сначала поднял руку, как будто призывая проявить внимание, а затем опустил ее, направив на Ону указательный палец. – Ты умеешь находить варков.

– И что с того? – хмыкнул ловец.

– Я хочу воспользоваться твоим опытом.

Ше-Марно попытался было снова коснуться запястья Ону пальцами, но ловец предусмотрительно убрал руку. Откинувшись на спинку стула, Ше-Кентаро поднес ко рту соломинку и разом втянул остававшийся в парпаре джаф. Донышко парпара со стуком ударилось о диропласт треугольного столика. Ше-Кентаро насмешливо посмотрел на инспектора – ему уже было не интересно, что хотел выведать у него Ше-Марно. Пытаясь плести сеть интриги, старший инспектор секторного управления са-турата скорее всего даже не предполагал, что может сам в ней запутаться. Ше-Кентаро давно обратил внимание на то, что все са-тураты свято верят в собственную неуязвимость. С чего – непонятно. Ведь такие же люди, как и все, из плоти, которая может загнить, и крови, обладающей способностью свертываться во внешней среде.

– Ты ведь понимаешь, что варками должны заниматься са-тураты, а не ловцы.

– Варками должны заниматься врачи, – возразил инспектору Ше-Кентаро.

– Ну да, – поспешно, слишком уж поспешно согласился с ним Ше-Марно. – Но находить-то и доставлять варков в места изоляции должны са-тураты.

– У ловцов это лучше получается.

– Как ты находишь варков?

Губы Ше-Кентаро расплылись в улыбке.

– Не скажу.

– Я могу заплатить за информацию. – Ше-Марно с чувством приложил ладонь к груди. – Более того, я готов взять тебя на работу в управление.

– Нет, – насмешливо покачал головой Ше-Кентаро. – Я не могу вставать каждый малый цикл в одно и то же время.

– Мне не нужно, чтобы ты постоянно торчал в управлении, – экспрессивно взмахнул рукой Ше-Марно. – Мне требуется только информация о варках.

– А, понял. – Ше-Кентаро наклонил голову, так что подбородок прижался к груди. – Ты хочешь, чтобы я разыскивал для тебя варков, а са-тураты из твоего управления собирали их? Точно?

Ше-Марно сделал жест кистью руки – мол, тут и без слов все ясно.

– Ты будешь получать вдвое больше, чем работая в одиночку, – сказал инспектор. – Плюс никакой опасности заразиться.

Должно быть, Ше-Марно был уверен, что от такого предложения отказаться невозможно. Но, к вящему его удивлению, Ше-Кентаро ответил:

– Нет.

Ше-Марно резко подался назад и посмотрел на ловца так, будто впервые его видел.

– Почему?

Вместо того чтобы ответить, Ше-Кентаро взял со стола стакан с брогом и одним глотком допил то, что в нем оставалось.

– У нас закончилась выпивка, – он взглядом указал на пустой стакан инспектора.

Ше-Марно удивленно посмотрел сначала на стоявший перед ним стакан, затем – на Ону.

– Ты совершаешь ошибку, – сказал он.

– Вся моя жизнь – одна большая ошибка, – с усмешкой ответил Ше-Кентаро.

Повернувшись спиной к инспектору, Ону призывно взмахнул вскинутой над головой рукой. Когда бармен обратил на него внимание, Ше-Кентаро показал ему два пальца, а затем указал на стол. Бармен едва заметно кивнул и бросил на стойку салфетку, которой шлифовал идеально чистый стакан.

– Ты говорил, что больше не будешь пить, – напомнил Ше-Марно.

Поставив локоть на стол, Ше-Кентаро с сожалением, но при этом без особой боли, как на неизлечимо больного, но совершенно незнакомого человека, посмотрел на инспектора и очень серьезно произнес:

– Я сам плачу за свою выпивку.

В помещении с баром, танцевальным кругом и восемью треугольными столиками не было ни одного, пусть даже самого крошечного оконца. И это правильно. Во всяком случае, Ше-Кентаро с пониманием относился к подобным архитектурным решениям. Будь его воля, он бы и у себя дома оконные проемы заделал, но, увы, домовладелец был категорически против такой перестройки. За окнами таилась Ночь, тянущаяся, подобно бесконечному составу товарного поезда, вот уже тридцать четыре больших цикла кряду. До рассвета оставалось три больших цикла. Всего-то три, но многим ли суждено увидеть День? И пугающая всех вокруг болезнь Ше-Варко была не самым страшным из того, что могло случиться с человеком Ночью. Уж кто-кто, а Ше-Кентаро знал это точно. Страшнее была сама Ночь и порожденная ею тьма, способная пробраться в дом даже сквозь оконное стекло. Да-да, такое, хотя и не часто, все же случается. А вместе с мраком в дом пробираются призраки Ночи – зловещие твари, отвратительные порождения тьмы, холодные и бездушные, похожие на мелкие осколки стекла, рассыпанные по песчаному дну, которые замечаешь, только когда наступаешь босой ногой на один из них. Ше-Кентаро знал призраков Ночи не понаслышке. Тех из них, что постоянно преследовали его, он узнавал в лицо, знал по именам. И сегодня он собирался познакомить их с инспектором Ше-Марно.

Глава 4
Уйти в себя.

Что может быть лучше?

Но нет же!

– Открой немедля! – угрожающе грохотал за дверью голос бродячего ка-митара. – Открывай, кто бы ты ни был! Ты, прячущий лик свой от благочестивого служителя Ше-Шеола! Открывай, а не то я желтый крест на двери намалюю!

Подобно камнепаду, слова неслись в пропасть, сметая на своем пути все живое и уничтожая разумное.

Мейт Ут-Харт не причисляла себя к последователям культа Ше-Шеола, так же как не жаловала она и древних богов. Ей было безразлично, по чьей воле был создан мир, в котором ей приходилось жить, поскольку она точно знала – этот мир был и остается весьма далеким от совершенства. А ежели без эвфемизмов, то, с точки зрения Мейт, мир больше всего напоминал огромную кучу навоза с копошащимися в ней никчемными людишками, каждый из которых стремился забраться на самый верх. Причем если большинство из них, подчиняясь природному инстинкту, просто изо всех сил карабкались вверх, то отдельные особо выдающиеся умники видели в этом смысл своего существования. Мало того, они старались убедить в этом своих перемазанных дерьмом сограждан. Мейт Ут-Харт не считала себя умнее других, поэтому все ее жизненные устремления сводились к единственной цели – не влезть в дерьмо с головой, о том, чтобы вообще не запачкаться, не могло быть и речи. Так кому и за что она должна быть благодарна после этого? Кого восхвалять? Славить кого?

Но пытавшийся ворваться к ней в квартиру ка-митар оказался на редкость упорным и настойчивым.

– Открывай, тварь смердящая! – орал он, сопровождая затейливую ругань ударами кулака в дверь. – Я слышу, у тебя включен экран, шмак, в грязи копошащийся! Открой дверь, о затемненыш неразумный, и, пока еще не поздно, пока призраки Ночи не сожрали твою душу, мы изгоним их, пропев слова Ше-Шеола, сказанные им в Великий День Ран!

Ма-ше тахонас!

Мейт выключила экран и кинула пульт на диван. Разве можно чем-то заниматься, когда в дверь ломится безумец с религиозным исступлением в голосе? Мейт не имела ни малейшего желания жертвовать деньги на нужды церкви Ше-Шеола. Можно подумать, патернальный ка-митар хоть в чем-то испытывал нужду! Но еще минут пять таких песнопений под дверью, и она заведется настолько, что не сможет заснуть. Завтра у нее будет болеть голова, и начальник смены непременно сделает ей замечание за медлительность и невнимательность. На самом деле это будет его очередная месть за то, что Мейт упорно отказывается поужинать как-нибудь у него дома. Но в любом случае галочка напротив ее имени в блокноте начальника смены будет означать очередной вычет из зарплаты – десять, а то и пятнадцать рабунов. Проще отдать деньги ка-митару.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное