Ирина Мельникова.

Ржавый Рыцарь и Пистолетов

(страница 6 из 30)

скачать книгу бесплатно

У Даши пропуска не было, поэтому оставшееся до музея расстояние она преодолела пешком, сгибаясь под ударами ветра и прикрывая лицо шарфом. Несмотря на пронзительный холод и обжигающий хиус, возле музея бурлила многотысячная толпа. Усталые милиционеры пытались направить ее в нужное русло, им это удавалось, но с трудом. Лишь ближе к высокому крыльцу музея толпа сбивалась в плотную ленту, которая змеилась от самого моста, исчезала во входных дверях и вытекала на улицу с противоположного конца здания.

Даже речи не было, чтобы пробиться сквозь эту массу народа к вожделенному крыльцу рядом с черным ходом, которое защищали металлические перильца и четыре бравых омоновца при полной боевой выкладке. Скорее всего, там тоже требовали пропуск, поэтому не стоило даже пытаться.

Ей стало противно до омерзения. Узнай Дмитрий Олегович, что его смерть превратили в сборище «чистых» и «нечистых», непременно бы восстал из гроба… Но не в Дашиных силах было что-то изменить, к тому же в числе тех, кто шел в общей очереди проститься с ее Ржавым Рыцарем, она заметила всем знакомые лица знаменитых москвичей и питерцев: актеров и режиссеров, художников и писателей. Мелькнуло лицо Паши Лайнера. Угрюмый, в надвинутой на глаза кожаной кепке, он продвигался следом за известным кинорежиссером, ныне депутатом Госдумы, и нетерпеливо подпихивал его в спину, если тот замедлял шаг.

Даша отвернулась. Сейчас ей ни с кем не хотелось встречаться, ни с кем разговаривать. И все же ее взгляд мгновенно выхватил из толпы небольшую группу людей. С четырех сторон, как Ростральные колонны, возвышались фигуры телохранителей в длинных кожаных пальто, а за их спинами маячил Вадик Марьяш. Одетый во все черное, новоявленный олигарх смотрел скорбно в объективы телекамер и что-то вещал, явно объяснял причину, по которой он покинул важный экономический форум в Альпах.

Даша могла бы проникнуться уважением к подобному поступку, не догадывайся она о тайных помыслах Хенде Хоха, который просматривал перспективу на добрые десять лет вперед. И поэтому заранее заботился о своем имидже. Ведь когда-нибудь этот подвиг обязательно всплывет и напомнит россиянам об истинных пристрастиях Вадима Марьяша, ставящего человеческие ценности выше материальных.

От этого на душе стало еще противнее. Ведь если Марьяш братается с народом, значит, где-то в толпе находятся Макаров и его люди, не хватало только столкнуться с Владом лоб в лоб.

На ее счастье, люди мало обращали внимание друг на друга. И, стиснутая в толпе, Даша почти забыла о своих личных неприятностях. Медленно переставляя ноги, она двигалась вместе со всеми к зданию музея. На душе было пусто. Никого не хотелось видеть и слышать. Слез тоже не было, хотя многие вокруг плакали.

Наконец длинная лента сгорбившихся от горя людей обогнула автомобиль телестудии с операторским краном, люлька которого содрогалась от ударов ветра. Вдобавок опять пошел мелкий снег, который залеплял лицо, но стало чуть теплее. Показалось крыльцо музея.

Даша вздрогнула и остановилась. И стояла некоторое время, пока на нее не стали ворчать и толкать в спину. Она оглянулась. Пожилая женщина с бледным лицом недовольно пробормотала: «Вы что, милочка, застыли? Не мешайте людям…» Даша словно очнулась и стала торопливо выбираться из толпы. Нет, ни в коем случае она не должна видеть Ржавого Рыцаря мертвым. Она обязана запомнить его веселым, с живыми, ясными глазами, точно такими, как на огромном портрете над входом в музей. На ней Арефьев в морской форме. Ему лет двадцать, не больше…

Она зажимала кулаком рот, чтобы не закричать от горя, не впасть на виду у всех в истерику, и не отвечала на недовольные реплики тех, кого толкала или отстраняла с дороги. Порой не слишком вежливо, но ей казалось, что она задохнется сейчас, упадет замертво прямо под ноги милиционерам, которые отнюдь не приветливо наблюдали за ее попытками выбраться из толпы наперекор общему движению.

К счастью, ее заметил Оляля. Он буквально выхватил ее за шиворот и протащил мимо милицейских кордонов.

– Дашка, что за паника? – проворчал он сердито, вытирая ей щеки платком, от которого несло застарелым запахом табака. – Куда тебя повело?

– Ляля, – она ухватилась за него, как утопающий за буек, – я боюсь, я не хочу видеть Арефьева мертвым. Уведи меня отсюда.

– Не сходи с ума, – Гриша заставил ее высморкаться и сунул платок в руки. – Держи! – И огляделся по сторонам.

Море людей запрудило все ближайшие улицы. Оляля искал, куда им лучше направиться. На фоне черно-серых одеяний пуховик Даши смотрелся слишком ярко, и она уже поймала несколько осуждающих взглядов. Тем более многие заметили, что она не дошла до музея… Напрасно было надеяться на то, что ее не узнали…

Честно сказать, сейчас это заботило Дашу меньше всего. И тем не менее надо было срочно искать пути отступления. Кроме того, она хотела найти Татьяну, чтобы попросить машину. Даша надеялась уехать в Сафьяновскую после обеда, чтобы ни с кем не встречаться до завтрашнего дня. До села было чуть более двухсот километров. И даже при плохой погоде она рассчитывала добраться до него довольно быстро. Хорошо бы выехать из Краснокаменска в два-три часа пополудни, чтобы поспеть до того, как стемнеет. Она знала от Оляли, что гроб с телом Арефьева привезут туда часам к десяти вечера, чтобы последнюю ночь он провел в доме своих родителей. И надеялась, что тогда уж никто не помешает ей проститься с Ржавым Рыцарем и провести ночь возле его гроба.

– Ляля, – она тронула Гришу за плечо, – мне надо как-то позвонить Таньке или Маньке на сотовый. Я хочу попросить у Гусевых машину.

– Зачем тебе машина? – удивился Оляля. – Завтра с утра пойдут автобусы. Я тебе приберегу местечко. А то поезжай с Пашей. Он обрадуется. Только свистни!

– Не хочу я свистеть и в автобусе не хочу, – насупилась Даша. – Мне надо сегодня уехать.

– Смотри, – Оляля покачал головой, – а если пурга еще сильнее зарядит?

– Не пугай, что мне, впервой… – Даша не успела закончить фразу.

Чья-то рука легла ей на плечо. Она оглянулась. Это оказался Влад. Лицо его было бледным, а взгляд – непроницаемым.

– Дарья Витальевна, – голос его звучал подчеркнуто официально, – Вадим Анатольевич желает выразить вам свою признательность за те теплые слова, которые вы сказали о нем в своем интервью.

– Какие слова? – опешила Даша. Меньше всего она думала сейчас о своих интервью и тем более теплых, сказанных в чей-либо адрес словах.

– Он вам напомнит.

Влад отвернулся и махнул кому-то рукой. Как по мановению волшебной палочки, толпа расступилась, и Вадик Марьяш явился ее взору с подобающим случаю печальным взглядом и слегка виноватой улыбкой.

– Дарья Витальевна, дорогая, – олигарх приложился губами к ее руке и участливо вздохнул: – Примите мои соболезнования. Я искренне сочувствую вашему горю. Смерть Арефьева – величайшая утрата для России.

– Скажите, Вадим, – Даша намеренно не назвала его по отчеству, – вы читали что-нибудь из книг Арефьева?

– А как же, – тот снисходительно усмехнулся, – у меня есть «Забытые под снегом» с личным автографом Дмитрия Олеговича. К тому же, если вы не в курсе, я финансировал издание его собрания сочинений.

– Значит, не читали, – Даша насмешливо посмотрела на Марьяша. И тот покраснел под ее взглядом. «Выходит, не совсем еще расплевался с совестью», – подумала она, но вслух сказала другое: – Какие ваши годы, еще прочитаете. А может, и нет. Его книги нельзя читать между делом, в метро или в самолете.

– Я понимаю, – Марьяш явно чувствовал себя не в своей тарелке, но разве он мог сдать свои позиции первым и потому продолжал с должной почтительностью во взоре: – Молодежь не успела обрести моральной закалки старшего поколения и поэтому так быстро очерствела и обездушела. Жаль, что Арефьевы уходят, а с ними уходит то, что помогает России держаться на плаву.

Даша вылупила на него глаза, удивившись слишком правильным фразам. И тотчас поняла, почему Вадим Марьяш заговорил столь высокопарно. На них уставились объективы нескольких телекамер. Неважно, что она стояла к ним спиной, главное – олигарх находился в ракурсе. Молодой да ранний, с хорошо подвешенным языком и обаятельной улыбкой, от которой таяла вся лучшая половина российского общества.

– Я вполне с вами согласна, – Даша вежливо улыбнулась. – Вы очень метко охарактеризовали роль старой русской интеллигенции. Если б вы еще читали их книги, то Россия не плавала бы в дерьме, а крепко стояла на своих ногах.

Она не видела реакции Марьяша, но по лицам телевизионщиков поняла, что ее слова попали в цель. Отвернувшись от олигарха и его свиты, Даша стала выбираться из толпы. Расстроенный ее выходкой, Оляля сердито гудел за спиной:

– Ты что, с катушек слетела? Поганок объелась? Зачем Марьяша обидела? Он ничего плохого тебе не сделал!

– Отстань! – рявкнула она. – Марьяши плачут крокодильими слезами, а сами рвут страну на куски. Это для нас Арефьев – Ржавый Рыцарь, а для них он всего лишь объект наживы.

– Что ты порешь? Какой наживы? – опешил Оляля. – Чего он мог нажить с Олеговича?

– Образ он мог нажить, образ! Образ благодетеля и радетеля! Неужели непонятно, что это даже не волчонок, а самый настоящий волчара в овечьей шкуре, ты же сам меня недавно в этом убеждал.

– Ну и что? – изумился Оляля. – При чем тут Олегович?

– Ты совсем тупой? Или прикидываешься? – Даша покачала головой и махнула рукой. – Ладно, проехали, не хватало нам подраться из-за этого Марьяша. Все ты прекрасно понимаешь, только решил меня по какой-то причине разозлить.

– Это гораздо лучше, чем твои сопли, – неожиданно улыбнулся Оляля. – Я не люблю, когда бабы ревут. От этого я слабею и самому завыть хочется.

Они выбрались на набережную, где ветер и вовсе разбушевался, как пьяный в стельку «новый русский». Согнувшись под его ударами, они, точно партизаны, перебегали от одного скопления деревьев к другому, пока не достигли Речного вокзала. Здесь они нашли наконец убежище в крошечном кафе, где им подали горячий чай с лимоном и пиццу. Но кусок не лез Даше в горло. Она по-прежнему не находила себе места, а на вопросы Оляли отвечала не сразу и невпопад.

И тогда Гришино терпение лопнуло.

– А, чтоб тебя, раззява! – выругался он в сердцах и достал из кармана мобильник. – Звони хоть Таньке, хоть Маньке, но запомни, я тебя уговаривал поехать завтра утром. Если не хочешь видеться с этой сворой, я звякну Лайнеру. Он через минуту примчится, я тебя уверяю!

– Дай трубку! – Она почти вырвала телефон из рук Оляли. И набрала номер Таньки, чтобы узнать, что абонент временно недоступен. Тогда пришел черед Маньки.

– Слушаю, – произнес Гусев нежно, но она почувствовала, как он подобрался, когда понял, кто ему звонит на самом деле.

– Миша, мне нужна машина, – начала Даша без долгих подходов к теме. – Я хочу уехать в Сафьяновскую сегодня после обеда. Ты меня знаешь, твою колымагу я не обижу… Бензин, естественно, мой.

– Видишь ли, – Гусев замялся на мгновение, – у нас все колеса в деле, особенно сегодня и завтра.

– Но я прошу вашу старую машину, – произнесла она с досадой.

– Я понимаю, – протянул Гусев. Даше показалось, что он прикидывает, как ему поступить. И прикинул очень быстро: – К сожалению, она стоит у меня без колес и аккумулятора, да и карбюратор барахлит.

– Спасибо, мне все понятно, – Даша отключила телефон и беспомощно посмотрела на Олялю. – Отказал. Говорит, что разобрана. Я не ожидала…

Гриша исподлобья посмотрел на нее, затем затолкал в рот оставшийся кусок пиццы и принялся сосредоточенно жевать. Даша сжимала в руках трубку мобильника, смотрела в окно, а по щекам ручьем текли слезы.

– Кончай реветь! – приказал Оляля и потянул из ее рук трубку. – Верни добро, а то грохнешь о стенку, а он мне кучу тугриков стоил. – Он подал ей пуховик и вдруг весело подмигнул: – Давай одевайся, едем ко мне! Так и быть, дам тебе свой «москвичонок». Неделю назад старикан по всей программе техосмотр проскочил, думаю, до Сафьяновки не развалится.

Даша вскочила на ноги. Не бог весть что, но все же горбатый Лялькин «москвичонок» гораздо лучший вариант, чем идти на поклон к Лайнеру. Она поцеловала Олялю в щеку, а он пробурчал сурово:

– То сопли, то вопли, то поцелуйчики! С вами, бабами, своей смертью не сдохнешь!

Глава 7

Сначала ей повезло. По дороге недавно прошлись снегоочистители, присыпали полотно песком, и хотя мела поземка, «москвичонок» легко шел под восемьдесят километров. Даша подумала, что еще засветло успеет в Сафьяновскую. На душе у нее сразу полегчало, стоило последним домам Краснокаменска исчезнуть за ее спиной. Верховой ветер разогнал облака, и небо сияло немыслимой и по-весеннему яркой голубизной.

Конечно, она могла бы спрямить дорогу и добраться до Сафьяновской через водохранилище. Но Оляля взял с нее честное слово, что она не полезет на лед. Море в этом году замерзло поздно, и под снежными заносами могли скрываться предательские полыньи и наледи.

Она и сама не решилась бы на столь опрометчивый шаг. Проселочные дороги грозили другой бедой. Можно было загнать машину по самое брюхо в сугроб и выбираться из него до морковкиных заговен.

Первая сотня километров шла через лес, сказочный в своей красоте. Огромные ели в горностаевых шубах и шапках стояли вдоль дороги, склонив верхушки под тяжестью снега, словно важные сивобородые бояре, с любопытством ожидавшие выхода государя с молодой государыней. Малолетние елочки толпились стайками у дороги, и Даша вспомнила, что скоро Новый год, единственный праздник, который она любила. Но каждый прибавлял ей грусти: за спиной копились года, а впереди их становилось все меньше и меньше. И крошечный этот запас таял и таял, как снежок на детской ладошке.

Снова Ржавый Рыцарь ворвался в ее мысли. Чуть больше года прошло после его второго, особо страшного инфаркта. Она примчалась в Краснокаменск из Англии, но Паша успел, как всегда, первым. Встретил ее на пороге госпиталя, весь какой-то осунувшийся, словно после глубокого запоя, и, подхватив под руку, долго вел ее по этажам и коридорам к кабинету начальника кардиологического отделения и что-то бормотал про двустороннее поражение миокарда, и что он достал какое-то лекарство за две тысячи долларов, и что Олеговичу после него полегчало… В панике они где-то оставили Дашину шубу, а после долго не могли ее отыскать. Оказалось, что шубу забрал из Пашиных рук его водитель Митя и даже успел выспаться на ней. Но они оба ничего не помнили, перепуганные и почти отчаявшиеся…

Однако благодаря то ли Пашиному чудо-лекарству, то ли доброй наследственности предков, одаривших его неплохим здоровьем, Арефьев снова выкарабкался. А через несколько дней им позволили пройти к нему в палату. Дмитрий Олегович сверкал новыми зубами и весело бахвалился: «Смотрите, прямо-таки голливудский оскал, льгота репрессированному». И подмигивал: «Осталось последней воспользоваться – бесплатными похоронами». Они с Пашей бурно запротестовали, но Арефьев серьезно посмотрел ей в глаза и взял за руку: «Даша, дай слово, что обязательно приедешь ко мне на похороны!»

Она не выдержала и отвернулась. В его взгляде ясно читалось, что Ржавый Рыцарь не шутит и, возможно, знает, какой срок отмерен ему судьбой. Совсем невеликий срок. Сердце откликнулось болью, и она не сумела отшутиться, как это бывало прежде. Спас положение Паша. Он обнял ее за плечи и пробурчал сердито:

– О чем разговор, Олегович? Кто ж откажется на дурняк киселя похлебать…

Вот и пришел этот «дурняк». Скоро наступит Новый год, но уже без него, Дмитрия Олеговича Арефьева, никогда не унывающего Ржавого Рыцаря. Без его шуток и веселых подковырок. «Ну, где мои молодые годы, Даша?» – частенько спрашивал он, и эти слова были самым большим подарком для нее. Потому что давно догадалась о том, о чем он ни разу не сказал напрямую: как он жалеет об их огромной разнице в возрасте. «Там, где я под стол пешком ходила», – привычно отшучивалась она, и оба прекрасно понимали, что Даша никогда не воспримет его как мужчину в прямом смысле этого слова. Для нее он значил гораздо больше. Кумир, фетиш, идол, которому она поклонялась не менее истово, чем язычники древним божествам.


Мотор вдруг чихнул, и сердце екнуло в унисон с ним. Но «москвичонок» продолжал как ни в чем не бывало бежать по дороге, и Даша успокоилась. И только сейчас она заметила, что тайга расступилась. Бескрайняя степь распахнулась перед ней, как полы огромной бараньей шубы. С той и другой стороны дорожного полотна разлеглись похожие на горбы верблюдов, бурые от мертвой травы сопки. Пурга снесла с них тонкий покров снега, но в ложбинах таились глубокие по пояс сугробы, покрытые толстым, выдерживающим вес взрослого человека настом.

И на всем этом бескрайнем, ограниченном только горизонтом пространстве ни одной живой души: ни тебе овечьих отар на склонах холмов, ни одинокой птицы, парящей высоко в небе, ни улепетывающего со всех ног зайца, ни рыжей лисы, мышкующей в лесополосе. Всех разогнал злобный ветер, даже камыши вокруг небольшого озерца прибил к земле.

Машин на дороге встречалось мало, и лишь единожды попался пост ГАИ, безжизненный, как и все вокруг. Хиус оказался сильнее даже служебного долга.

Но в машине, несмотря на ее преклонный возраст, было тепло, и Даша расстегнула пуховик и сняла с головы шапочку.

Дорога пошла в гору, миновала перевал и спустилась в новую долину, ровную, как тарелка. Изредка то слева, то справа от шоссе мелькали и пропадали за спиной почти идеальные по форме, но размытые временем земляные пирамиды. Это знаменитые усыпальницы динлинских князей, рыжеволосых и голубоглазых жителей тагасукских степей, до той поры, пока на эти земли не пришли конные орды Чингисхана. Где-то она читала, что здешние пирамиды намного древнее египетских. И не зря, видно, эта долина в последние годы, когда открыли границы, стала настоящей Меккой для археологов, как своих, российских, так и зарубежных тюркологов.

Даше всегда не хватало времени, чтобы посетить Долину Царей, так ее немного высокопарно называли ученые. Где-то недалеко, говорят, обнаружили неплохо сохранившийся домонгольский еще дворец, чуть дальше, в урочище Пляшущих Теней, с древних времен проводят камлание хемы – местные шаманы, а в одном из хитрых тайников в разрушенном кургане обнаружили настоящий клад из золотых и бронзовых украшений. Пришлось вызывать СОБР, чтобы уберечь его от грабителей, которые дважды пытались напасть на лагерь археологов. Все это она узнавала из газет и тем не менее оставляла знакомство с Долиной Царей на потом – ведь то, что под боком, никуда не убежит, и не подозревала, что совершает одну из самых распространенных ошибок. Гоняясь за журавлем в небе, мы зачастую выпускаем из рук синицу.

Впереди замаячили горы. На их спинах лежали мрачные снеговые тучи, которые как на полозьях скатывались вниз, затягивая рваной грязной пеленой подножие пятиглавого исполина, гольца Абдраган,[3]3
  Ужас, страх (местн.).


[Закрыть]
который навис над долиной. Согласно местным легендам, именно к его вершинам пристал в доисторические времена ковчег со спасшимися после Всемирного потопа людьми и животными. Первым на землю ступил ирбис – снежный барс, особо почитаемый в этих краях хищник. Редкий и очень опасный. Его фигурка украшает герб маленькой республики, границы которой охраняет грозный Абдраган…

Но голову Даши сейчас занимали не пристрастия местных жителей, не их обычаи и не их история. Она поняла, что слишком поторопилась радоваться ясной погоде и ухоженному дорожному полотну. До Сафьяновки оставалось с полсотни километров, не больше, когда мощный снеговой заряд торпедой ударил точно в лоб ее «москвичонку». Машину подбросило, как жестянку, и Даша тотчас пожалела, что не положила в пустой багажник хотя бы с десяток кирпичей, как советовал ей Оляля.

Страшные тучи клубились почти у самой земли, резко стемнело. И через пару мгновений машина оказалась в центре котла, в котором пурга варила свое адское зелье. Свет фар едва пробивался сквозь сплошную стену снега, колыхавшуюся в их бледных лучах, как огромный занавес под порывами сквозняка. Дворники забило снегом, и они едва ползали по стеклу, а вскоре и вовсе застыли, словно поставили крест на ее попытках двигаться дальше. Даша снизила скорость до минимума и некоторое время ехала вслепую. Но сколько такая езда могла продолжаться? До первого поворота или мостика через реку? Не хватало еще слететь в кювет или, хуже того, свалиться в обрыв. В одиночку она не выберется, а надеяться на то, что какой-нибудь дурень вроде нее отважится отправиться в дорогу по такой лихоманке, не приходилось.

Она выругалась и тут же въехала в сугроб, наметенный поперек дороги. Выжала сцепление, но задние колеса крутились вхолостую, мотор ревел, наполняя кабину выхлопными газами, и она сдалась. Натянув шапочку и застегнув пуховик, Даша попробовала открыть дверцу, но ее придавило снегом. Кроме того, порывы ветра были настолько сильными, что когда она, увязнув в сугробе по колено, все-таки выбралась наружу, то не смогла удержаться на ногах и повалилась в снег. Уже на расстоянии вытянутой руки невозможно было разглядеть, что происходит вокруг. Задние огни тоже забило снегом, и лишь свет фар продолжал пробиваться сквозь дикую свистопляску взбесившейся природы. «Москвичонок» прямо на глазах засыпало снегом, и все попытки Даши очистить рукавичкой лобовое стекло не увенчались успехом.

Даша вернулась в салон. Через плохо прикрытую дверцу снег набился на сиденья, а в ногах и вовсе образовался сугроб.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное