Ирина Мельникова.

Агент сыскной полиции

(страница 4 из 28)

скачать книгу бесплатно

– Не думаю, что убийца забрался в дом, чтобы прихватить подобные безделушки, за которые он вряд ли много выручит, – ответил сухо Тартищев, – вернее всего, предметом его вожделения был сундук с деньгами и документами. Он даже пытался оторвать его от пола, и это уже говорит о его недюжинной силе. И он вырвал все-таки одно кольцо, но что-то помешало ему, и он вынужден был бежать…

– Но зачем ему, помимо Дильмаца, надо было убивать еще и этого горемыку? Может, это его сообщник и они что-то не поделили?

– Нет, Аркадий Маркович, отношения поначалу выясняют не таким способом, а сверху прыгают, чтобы напасть на противника. С сообщниками так не поступают.

Они вновь вышли в переулок и задрали головы вверх. Алексей показался на крыше.

– Позвольте! – крикнул он и, присев на краю крыши, сиганул вниз.

– О, дьявол! – вырвалось у Божко, резво отскочившего в сторону. – Предупреждать надо, молодой человек…

– Так я и предупредил, – сконфузился Алексей, – крикнул: «Позвольте!»

– Просто Аркадий Маркович представить себе не могли, что ты махнешь с подобной высоты, – с ангельской улыбкой на устах, но с ядовитой интонацией в голосе произнес Тартищев и тут же склонился к следу, оставленному Алексеем. – Смотрите, господин следователь, а следы, однако, один к одному, только что последние несколько меньше!

Тот недовольно хмыкнул в усы, но присел рядом с Тартищевым и Алексеем.

– Хорошо, частично вы меня убедили, что убийца спрыгнул с крыши, но доказать, что он причастен к убийству Дильмаца, думаю, будет трудновато.

– Федор Михайлович! – подал голос Алексей. – На крыше дома, где проживал Дильмац, я отыскал место, где трубу обвязывали веревкой. Совсем свежий след. Трубу белили, по-видимому, недавно, известка еще мажется, и след хорошо заметен. На краю крыши, – уточнил Алексей, – я нашел волокна от пеньковой веревки, которые зацепились за проволоку ограждения. Вот они! – показал он несколько грязновато-серых нитей, намотанных на указательный палец. – Веревка, судя по всему, тоже старая, разлохмаченная…

– Выходит, он проник в дом через окно? – с негодованием произнес Божко. – Но в комнате, где лежит убитый, все окна заперты.

– Я думаю…

– Ишь ты, они еще думают, – прервал Алексея Божко и, повернувшись к Тартищеву, пробрюзжал: – Где вы откопали этого умника?

– Сей тайны не выдаем! – рассмеялся Тартищев и подмигнул Алексею: – Давай свои соображения, сынку!

– Я думаю, – сухо повторил Алексей, – убийца пролез через окно туалетной комнаты. Камердинер, помните, сказал, что летом его всегда держат открытым для вентиляции…

– Но окно достаточно узкое, – недовольно скривился Божко, – а судя по следам, неизвестный крупного телосложения.

– Просто это подтверждает, что он ловок и силен, – произнес сухо Тартищев и посмотрел на Алексея: – Ну, следопыт, пошли посмотрим, есть ли следы на стене туалетной комнаты…


Злополучное окно выходило на задний двор, аккурат на дровяные сараи, но они не прилегали к стене, поэтому подобраться с них к окну не представлялось никакой возможности.

Под самим окном никаких следов тоже не обнаружили. Стена же, судя по всему, давно не белилась и не штукатурилась, но Алексей, подставив к ней предложенную дворником лестницу, внимательно исследовал ее вокруг окна и выше, изрядно испачкав при этом сюртук и брюки. Наконец он спрыгнул с лестницы и, не замечая того скепсиса, с которым Божко окинул его взглядом, подошел, довольно улыбаясь, к Тартищеву.

– Подлинно так, Федор Михайлович, что убийца спускался по веревке. В двух местах, можете сами убедиться, – кивнул он на лестницу, – хорошо заметны свежие нарушения штукатурки, след скольжения носка сапога при спуске и четко отпечатанные каблук и часть подошвы. Последнее подтверждает, что поднялся на крышу он тоже по веревке. – Не удержавшись, он с явным торжеством взглянул на Божко. И тут же отвел взгляд. Судебный следователь смотрел на него с откровенной злостью, почти с ненавистью.

Тартищев натянул потуже фуражку и приказал околоточному:

– Покажи убитого слугам Дильмаца. Авось узнают его…

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие! – поднес руку к козырьку Задиреев. – А протокол писать?

– Мне тебя учить? – вопросом на вопрос ответил Тартищев и поднял голову на звук открывающегося окна. Сверху вниз на него смотрел начальник местного охранного отделения Ольховский. Ласково улыбаясь, он спросил:

– Есть ли у вас какие-то распоряжения насчет мертвого тела князя, Федор Михайлович? А то уже из мертвецкой за ним приехали.

– Сейчас буду, – сухо ответил Тартищев и справился: – Надеюсь, ваши агенты, Бронислав Карлович, все оставили на своих местах, пока мы занимались наружными исследованиями?

– Обижаете, – еще более ласково, почти нежно пропел Ольховский. – Мои агенты действуют точно-с по инструкции. Все описали, оформили должным образом. Не изволите ознакомиться?

– Изволю, – ответил Тартищев и кивнул головой Алексею: – Пошли, умник, в комнаты.

– Но мы же их уже осматривали?

– Ничего, – похлопал его по плечу Тартищев, – повторение – мать учения! Осмотрим еще раз с учетом открывшихся обстоятельств да попутно охранке фитиль вставим, потому что сей немаловажный факт проникновения убийцы через окно агенты Ольховского как раз и не усмотрели. Руку даю на отсечение, что не усмотрели! – уточнил он с довольным видом и, твердо ступая, преодолел шесть ступеней парадного крыльца и с тем же хозяйским видом вошел в распахнутые двери особняка, где несколько часов назад известного путешественника, австрийского подданного, князя Отто Людвига фон Дильмаца удавили подушкой в собственной постели.

Глава 4

Они прошли в гостиную, в которой собрались по причине важности случившегося вице-губернатор Хворостьянов, окружной прокурор Драгомыслов, шеф местных жандармов штаб-офицер Лямпе и полицмейстер Батьянов. Тут же пребывал и Ольховский, который в момент появления Тартищева наливал себе чаю из самовара.

Комнату заволакивали клубы густого табачного дыма. Высокопоставленная компания сидела здесь с самого утра в надежде дождаться результатов дознания, которое одновременно вели агенты сыскного и охранного отделений, жандармский и судебный следователи. Губернатор велел докладывать ежечасно о ходе предварительного следствия. Но пока докладывать было нечего, и господа нервничали, предвидя те неприятности, которые посыплются на их головы после вечернего рандеву с губернатором.

Появление Тартищева они встретили с надеждой, но весьма умело скрыли это за маской капризного недовольства.

– Где вас черти носят, Федор Михайлович? – проворчал Хворостьянов. – Уже два часа прошло с момента обнаружения тела, а вы все топчетесь на месте!

Тартищев решил привычно огрызнуться, заявив, что не только его агенты занимаются дознанием, но, посмотрев на Лямпе и Ольховского, решил промолчать, чтобы не обострять отношений.

– В соседнем переулке обнаружено еще одно мертвое тело, и есть все основания полагать, что это тоже убийство и оно связано каким-то образом с убийством Дильмаца.

– Подробнее, пожалуйста, – приказал Хворостьянов и, отставив в сторону бокал с вином, с помощью которого компания приводила в порядок расшатанные нервы, поднялся на ноги и, заложив руки за спину, принялся ходить по гостиной.

– Я считаю, что нужно представить всю картину убийства Дильмаца целиком, прежде чем делать какие-то выводы, – заметил Лямпе. – И обратите внимание, Федор Михайлович, что убит иностранный подданный, знаменитый на весь мир путешественник, а это может привести к печальным последствиям, даже дипломатическому скандалу со стороны Вены.

«Что ж, они войной пойдут на нашу Тмутаракань?» – хотел отпарировать Тартищев, но промолчал, заметив тяжелый взгляд Хворостьянова.

– Хорошо, – он повернулся к Алексею, – подай сюда протоколы и твои записи.

Продолжая оставаться на ногах и не снимая шинели, он пробежался носовым платком по бритому затылку, следом столь же быстрым взглядом по бумагам, откашлялся и в упор посмотрел на Хворостьянова. Тот нервно дернул уголком рта, но прошел к креслу и опустился в него.

– Слушаем вас, – произнес он официальным тоном и, сцепив пальцы на животе, изобразил на лице полнейшее внимание.

Тартищев вновь прокашлялся и, не заглядывая более в бумаги, принялся докладывать:

– Австрийский поданный князь Отто Людвиг фон Дильмац, шестидесяти лет от роду, проживал на Тагарской улице в бывшем доме купца Ширяева, в котором мы сейчас имеем возможность находиться. Князь занимал весь первый этаж, на втором этаже никто не проживал, и ход туда перекрыт дверями на постоянном запоре. Ключи от замка находятся у дворника. В квартире два выхода, парадный с подъездом – на Тагарскую и черный – на задний двор. Парадные комнаты сообщаются с людской длинным, около десяти саженей, коридором, который заканчивается небольшими сенями. В доме проживает шесть человек прислуги: камердинер, повар, кухонный мужик, берейтор и два кучера. На ночь в квартире остается лишь кухонный мужик. Он ночует в каморке рядом с черным выходом. Камердинер и повар на ночь уходят к своим семьям, берейтор Иван Стрекалов тоже зачастую отлучается на ночь – по достоверным сведениям, это время он проводит в объятиях купчихи Марии Евграфовны Миловидовой, супруг которой Матвей Афанасьевич Миловидов большую часть года находится на принадлежащих ему рудниках и железоделательном заводе…

– Давайте ближе к делу, – с негодованием в голосе перебил его Батьянов, который, по слухам, тоже пользовался особым расположением чернобровой красавицы купчихи, – история похождений берейтора в данном случае не столь важна…

– Ну это как посмотреть, – отрезал Тартищев, понимая, что вновь вызовет гнев начальства. Но он уже закусил удила, что проделывал всякий раз, когда приходилось тянуться перед начальством в струнку и, как сейчас, разъяснять и доказывать простые истины. – Нам необходимо досконально проверить причины отлучки каждого из слуг и возможности их незаметного возвращения в дом с целью убийства своего нанимателя.

– Не отвлекайтесь, Федор Михайлович, – прервал его Хворостьянов. – С берейтором все ясно. От Миловидовой никто раньше утра не уходит. Давайте, что там касательно кучера? Или их, кажется, два?

– Оба кучера живут при конюшне в отдельном помещении. Но в ночь убийства они отпросились на крестины сына своего приятеля, лавочника Перфильева. Мои агенты проверили, они до сих пор в его доме, отсыпаются после вчерашних торжеств. – Тартищев на мгновение поднес к глазам один из листков бумаги. – Как явствует из допросов прислуги, все они, кроме кухонного работника, жили в доме фон Дильмаца с момента его приезда в Североеланск. Местом своим дорожили, пользовались большой свободой, к тому же князь платил им довольно крупное по нынешним временам жалованье. Кухонный работник Степан Фокин поступил на службу три месяца назад, но, как удалось выяснить, у него прекрасная аттестация от его прежнего хозяина – попечителя учебных заведений Васильева, у которого он прослужил десять лет вплоть до перевода господина Васильева в Иркутск.

– Кто жил у князя до него? – спросил Батьянов.

– Сам Фокин этого не знает. Но из бесед с прислугой выяснилось, что это Гурий Казначеев, который только что отсидел в тюрьме за кражу. Мои агенты пытаются разыскать его в городе, так как не прошло еще и недели, как он освободился из-под стражи. Я направил своих людей в адресный стол и в тюрьму, чтобы выяснить, кто посещал его во время заключения.

– Так вы склоняетесь к мысли, что возможным убийцей князя был этот Казначеев? – изумился Лямпе. – У вас имеются на это веские основания?

– Пока никаких оснований, но мы обязаны проверить каждого, – ответил Тартищев устало.

– Присядьте, Федор Михайлович, – неожиданно заботливо сказал Хворостьянов, – а то на вас лица нет.

– Спасибо, мне так удобнее, – ответил Тартищев и оглянулся на дверь. Задиреев заглядывал в приоткрытую створку и делал ему какие-то знаки. – Простите, господа, я вынужден покинуть вас на некоторое время. Очевидно, открылись какие-то новые обстоятельства. – Кивком головы он приказал Алексею следовать за ним и вышел из гостиной.

– Ваше высокоблагородие, – вытянулся перед ним Задиреев, – дворник по одежке опознал в убитом бывшего кухонного мужика его светлости. Вчерась вечером он заходил к нему в дворницкую и хвастался новым кафтаном и сапогами. Говорил, что прикупил их на жалованье, которое ему выплатили.

– Давай сюда дворника, – сказал быстро Тартищев и строго уставился на кудлатого мужика, мнущего в руках облезлую заячью шапку. – Ты, что ли, дворник?

– Я, вашскобродие, я, – дворник виновато развел руками, – кто ж знал, что Гурий – убивец…

– Это не твоего ума дело! – прикрикнул на него Тартищев. – Давай рассказывай, когда ты видел в последний раз Казначеева, о чем говорили при встрече?

– Да, почитай, ни о чем! – произнес растерянно дворник. – В первый раз это дня три назад было как будто…

– Как будто или точно? – переспросил рассерженно Тартищев.

– Точно, три дня назад, как раз в пятницу… Его светлость приказали выезд заложить. Оне с утра намеревались за город выехать, по делам, так сказать, но потом отложили на понедельник… Видно, не судьба ему была! – вздохнул по-бабьи жалостливо дворник и, заметив яростный взгляд Тартищева, зачастил: – Впервые, значитца, Гурий появился в пятницу, хотел получить расчет за прежнюю службу, но его светлость были заняты и его не приняли-с, велели прийти в субботу. Приходил ли он в субботу, об этом мне неведомо, но вот в воскресенье появился сразу после обедни, хвастался, что князь ему хорошо заплатил. Сказывал, что даже на часы с цепочкой хватит. Сам-то Гурий уже и жилет с карманом по такому случаю прикупил…

– Про хозяина что-нибудь спрашивал?

– Никак нет-с, вашскобродие, не спрашивал! Мы с ним недолго говорили. Я-то, по правде, не слишком его и раньше привечал. Злобный он по натуре человек. Кошка у меня вот-вот окотиться должна была, а он ее сапогом под живот. Умерла ведь кошечка, а такая ласковая была. Детки долго плакали потом…

– Ладно, все ясно. – Тартищев повернулся к Алексею: – Запиши его показания. – И обратился к Задирееву: – Кто еще опознал Казначеева?

– Никто боле, ваше высокоблагородие, шибко уж его скособочило. Дворник ведь тоже его только по одежке опознал. А остальные его в ней не видели, потому затруднялись сказать что-нибудь…

– Кто еще видел его в доме князя?

– В субботу его видел камельдинер… Но о чем он беседовал с барином, не ведает, потому что в кабинет не заходил. Правда, подтверждает, что Гурий из кабинета вышел веселый, пальцами щелкал и насвистывал…

– А в воскресенье?

– Нет, в воскресенье и в пятницу, окромя дворника, его никто не заметил.

– Господин надворный советник, – на пороге появился агент Вавилов, посланный с утра в адресный стол и тюрьму, – разрешите доложить?

– Докладывай, только быстро! Удалось что выяснить или нет? А то начальство уже икру мечет, что на месте без толку топчемся.

– По свидетельству адресного стола, Казначеев на жительстве в Североеланске не значится. В тюрьме сидевшие с ним арестанты сообщили, что ни с кем он дружбу не водил, кроме, пожалуй, Мозалевского, который вышел на волю за неделю до Казначеева. Его приметы: роста высокого, плечистый. Лицо светлое, растительность на нем слабая. Глаза серые, маленькие, смотрит исподлобья. Навещать Казначеева в тюрьме навещали, но редко. Пару раз за те полгода, что он в остроге провел, женщина приходила, надзиратель говорит, что назвалась его женой, Екатериной Казначеевой. Живет она в кормилицах на Покровке, в доме капитана парохода «Витязь» Страшилова. Но, как удалось выяснить через проживающих в доме слуг, Казначеев у жены после отсидки не появлялся. Сама она из дома тоже в эти дни не отлучалась.

– Та-ак-с! – пробарабанил пальцами по спинке кресла Тартищев. – Кажется, запахло жареным! Алексей, – он весело подмигнул ему, – придется нам маскарад учинить. Оденься кем попроще, лакеем, полотером, да хоть чертом прикинься, но найди эту Екатерину и разузнай у нее в подробностях все о ее муже. Скажи, мол, приятель его давний и якобы присмотрел для него хорошее место. Возможно, она знает, кто его мог приютить на время. Только смотри не проговорись, что его уже в живых нет.

– А если ничего не скажет, доставить ее к вам?

– Нет, пока не стоит, посмотрим по обстоятельствам, – махнул рукой Тартищев и повернулся к Вавилову: – А тебе, Иван, будет задание пройтись по трактирам. Возможно, уже сегодня кто-то расплачивался французскими золотыми. Возможно, кто-то похожий на Мозалевского. Судя по приметам, он вполне мог спрыгнуть с крыши. Только зачем ему это надо было, ума не приложу! – Он озадаченно хмыкнул и опять направился в гостиную, где нетерпеливое начальство, похоже, рыло копытами землю от негодования.

Глава 5

В два часа пополудни к дому капитана Страшилова подошел высокий человек в старом плаще, разбитых сапогах и картузе, надвинутом на глаза. В нем с трудом можно было узнать Алексея, тем более что нижнюю часть лица он прятал за толстым шарфом, обмотанным вокруг шеи.

Сначала он спустился в дворницкую, поговорил некоторое время с дворником, потом подошел к черному ходу и позвонил. Дверь отворила кухарка.

– Позови-ка мамку Катерину, мне с ней повидаться надо на пару минут, – сказал Алексей и окинул кухарку не совсем приветливым взглядом.

Она недовольно поджала губы и прикрыла за собой двери. Правда, оставила небольшую щель, что позволило визитеру надеяться, что его просьба не пропадет даром.

Через несколько минут на пороге появилась дородная белобрысая баба в красном платье и светлом переднике с орущим младенцем на руках. Она резво перебрасывала его с руки на руку, отчего младенец на какое-то время затихал и таращился на мир маленькими круглыми глазенками.

– Чего надобно? – спросила Екатерина не слишком дружелюбно.

– Мужа твоего, Гурия, – в тон ей ответил Алексей, – я его давний приятель.

Екатерина окинула его подозрительным взглядом и нахмурилась.

– Знать не знаю, где он ошивается. Срок освободиться ему уже поболе недели как вышел, но тута он не появлялся.

– Ну, язви его в душу, – произнес с сожалением в голосе молодой человек, – а я для него место держу в мясной лавке. Пятнадцать рублей жалованья и на всем готовом. Пойду искать другого земляка. Хотелось, конечно, оставить это место для Гурия, но время не терпит.

– Постой, мил человек, – схватила его за рукав Катерина, – он у дядьки своего Кондратия завсегда останавливается, когда без места.

– Адрес скажешь?

– Вторая Разъезжая, дом Огурцова. Кондратий Лексеич там в кухонных мужиках служит…


Почти в то же самое время на грязной половине трактира «Три великана» появился один из лучших агентов Тартищева Иван Вавилов, юркий человечек с маленькими черными усиками и такой же бородкой. В старой фуражке со сломанной кокардой, в засаленном сюртуке и дешевых штучных брюках, он смахивал на мелкого чиновника, любящего заложить за воротник, и по этой причине внимания к своей особе не привлекал.

В зале дым стоял коромыслом. За столиками со сбившимися грязными скатертями, на которых перемешались тарелки с закусками, пустые бутылки и пьяные рожи особо рьяных завсегдатаев, сидели и полулежали на стульях посетители, чей вид не оставлял никакого сомнения, каким образом они зарабатывают себе на жизнь. Проститутки успешно марьяжили[3]3
  Завлекали.


[Закрыть]
своих клиентов, «коты»[4]4
  Сутенеры.


[Закрыть]
и хипесники[5]5
  Воры, грабившие мужчин, которых приводили к себе проститутки.


[Закрыть]
караулили проституток, тырбанили слам[6]6
  Делили добычу.


[Закрыть]
«фортачи»[7]7
  Воры, проникавшие в квартиры через форточки.


[Закрыть]
и «поездушники»,[8]8
  Воры, промышлявшие кражами с проезжающих экипажей.


[Закрыть]
ширмачи[9]9
  Воры-карманники.


[Закрыть]
и портяночники.[10]10
  Воры, срывавшие шапки или вырывавшие сумки из рук.


[Закрыть]
Между столиками с подносами в руках сновали и огрызались на посетителей половые в длинных красных рубахах, в черных жилетах и таких же брюках с напуском на высокие сапоги. Из бильярдной доносились стук шаров и пьяные возгласы. Здесь вовсю шла игра в пирамиду и карамболь.

Вавилов протолкался в бильярдную, сел за столик и заказал бутылку пива.

Пьяный сброд все прибывал. Вонь от давно не мытых тел, запахи перегара и мочи, табачный дым, непрерывный мат и визги шлюх не помешали Вавилову справиться с одной бутылкой пива и заказать вторую. Одновременно он успевал держать в поле зрения и входную дверь в зал, и следить за перемещениями публики внутри бильярдной. Некоторые из вновь прибывших, не задерживаясь, проходили в незаметную, прикрытую занавеской дверь в противоположном от стойки углу комнаты. Вавилов знал: за ней начиналась лестница, ведущая на второй этаж соседнего с трактиром дома, где в крошечной комнате катрана[11]11
  Карточный притон.


[Закрыть]
крутили мельницу[12]12
  Игра шулеров между собой.


[Закрыть]
или разводили лоха[13]13
  Вовлечь намеченную жертву в картежную игру.


[Закрыть]
известные в округе чесальщики[14]14
  Шулеры.


[Закрыть]
Злоказов и Пилюкин.

Сам катранщик[15]15
  Содержатель карточного притона.


[Закрыть]
был давним агентом Тартищева, и поэтому сыскари заглядывали сюда редко, но точно знали, кого и когда раздели до кишок[16]16
  Выиграть у жертвы все, вплоть до одежды.


[Закрыть]
и кто из «иванов»[17]17
  Вор, работающий по-крупному, авторитетный вор.


[Закрыть]
вовсю сорил деньгами…

Перебрав взглядом одного за другим всех посетителей этого зала, Вавилов удостоверился, что никого похожего на Мозалевского здесь нет, поэтому вернулся в общий зал и устроился за столиком недалеко от буфета. Все столы были заняты, и в соседях с ним оказались две проститутки – ярко крашенные девки, которые были уже изрядно навеселе. Возле них увивались кавалеры – Гмызь и Чернуха, мелкие карманные воры, не брезговавшие ограбить пьяного или сорвать шапку с припозднившегося прохожего.

Окинув взглядом гуляющую публику, Вавилов натянул фуражку и подошел к буфетчику.

– Что скажешь?

– Никого похожего, ваше благородие! – Буфетчик опасливо зыркнул глазами по сторонам и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. – Никого-с в помине!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное