Илья Новак.

Планета под контролем

(страница 2 из 29)

скачать книгу бесплатно

– Я и не надеялся на космопол, – вновь перебил мальт. – Объясните конкретную задачу. Мы имеем… практически карантинную планету с шатким, искусственно поддерживаемым климатом. Капризное растение, плохо реагирующее даже на радиопереговоры в атмосфере. Орбитальную базу, набитую сверхдорогими «ничейными» клубнями и готовую либо ответить огнем на поражение, либо взорваться, если ее дроны-охранники ощутят хотя бы намек на то, что кто-то собирается проникнуть внутрь. Боевые полуразумные дроны уже, кстати, запрещены для использования, но это так, к слову. Халгане, командующие глупыми половинками-кренчиками в Парнике. За границей Парника – дикие глифаны… Хорошо, данных уже более чем достаточно. Каков план? Раз уж сразу после беседы вы переведете на наши счета аванс, так давайте быстрее эту беседу заканчивать. Что надо делать?

Хозяин выключил проектор и кинул быстрый взгляд на третьего гостя. Тот сидел неподвижно и вопросов не задавал. Не ясно было, осознает ли он вообще, что происходит.

– Заказчик дает вам полную свободу действий, – сказал хозяин. – Вы вольны выбирать любые средства, можете делать вообще все, что угодно. На подготовку операции отведены сутки. Затем вы должны будете добиться того, чтобы не позже, я повторяю, не позже чем через семь часов…

Семь

Сообщение о катастрофе на «Альте» было принято космополом, патрули которого с недавних пор бессменно дежурили на орбите планеты Глиф. Одновременно его получили и на платформе «Плюмаж», откуда представитель Миссии Объединения гидроник Болий Капп – на панречи его имя означало «Жажду Утоляющий» – немедленно связался с главой космопола, командором Ибером Дакваном. Вообще-то командор находился сейчас в другом конце галактики, но буйки сот транссвязи, висящие в космическом пространстве, позволяли из любой точки федерации Оси связываться практически с любой другой точкой. Узнав, что происходит, Дакван отдал необходимые распоряжения.

«Пираньи» космопола оцепили баржу, вышедшую к тому времени на орбиту Глифа, и задержали три спас-модуля, на которых находились члены экипажа. В течение пятнадцати часов их тщательно обследовали, но следов бактерий-креаторов не обнаружили и пропустили команду на «Плюмаж». Выяснилось, что на борту находился еще подвергнутый мнемореанимации пиччули, а также два лекаря-сопровождающих. Приживала, судя по всему, в суматохе сбежал и покинул баржу раньше команды, но его модуль не засекли. Получалось, что он сумел проникнуть сквозь орбитальную блокаду и опустился на Глиф. Модуль с двумя лекарями на связь не вышел, хотя и на барже теперь никого не осталось. Скорее всего, решили космополовцы, лекари вернулись в пенаты Клубка.

Некоторое время заинтересованные в безопасности планеты стороны спорили, что делать с баржей. Все склонялись к тому, что лучше всего взять дистанционный контроль над двигателями и уничтожить «Альту», направив ее на звезду, но вскоре возле планеты появился корабль с идентификационными метками Клубка лекарей. Оттуда связались с «Плюмажем» и сообщили, что симбиот-змеерак хочет встретиться с гидроником Болием Каппом.

А еще позже патрулирующая глифский Парник фаланга дзена Заана Ушастого наткнулась на стратостат пиратов.

* * *

Стратостат обнаружили случайно.

Контрольный облет должен был завершиться уже два часа назад, но патрульные задержались для помощи врачу-киборгу, попавшему в непростую ситуацию.

Поначалу для управления погодой халгане использовали высотные дирижабли из ткани, преобразующей солнечный свет в электроэнергию, но затем купили у занзибежцев Живосеть – технологию разумного климата. Дирижабли были заменены на биологические атмосферные поплавки. Те имели газовые пузыри, генераторы влаги, термоорганы для нагрева и охлаждения окружающего воздуха. Поплавки являлись, по сути, единым существом, псевдосознание которого состояло из разбросанных в атмосфере кластеров. Ментальной законченностью в обычном понимании Живосеть не обладала, вместо этого биотехники халган прошили в нее сложный набор рефлексов и, кроме прочего, инстинкт самосохранения. Ею можно было управлять с одного терминала; впрочем, в метаболизм поплавков еще при создании ввели команду на поддержание определенного климата: сохранение строго заданных погодных параметров являлось одновременно и способом жизнедеятельности, и целью всего их существования.

Органические блины, висящие в верхних слоях атмосферы, сами себя настраивали, но все же иногда требовалось вмешательство извне. Периодически с «Плюмажа» вылетали врачи-ремонтники, которые приводили поплавки в порядок – то есть лечили их и подстраивали систему внутренней корреляции погодной сетки. Это требовалось для поддержания в районе Парника нужного климата, и всем было наплевать, что для других районов планеты вмешательство оборачивалось невиданными здесь ураганами и бурями.

У врача-киборга не имелось встроенного реактивного ранца, он использовал обычную малогабаритную модель. Прицепившись к поплавку, он отстегнулся, зафиксировал ранец при помощи мономолекулярного тросика и занялся калибровкой органического излучателя аэроионов.

Карабин тросика сорвался, и выключенный ранец канул в облачном слое.

А киборг остался на поплавке.

Так бы ему и висеть: ведь у врача не имелось даже аварийного передатчика. Радиопереговоры в атмосфере были запрещены, но по неведомой причине тропосферная связь, при которой использовалось отражение радиоволн тропосферным слоем, меньше влияла на «самочувствие» кренча. В качестве передатчиков для давно всеми забытой радиорелейной связи использовались очень длинные и тонкие пенометаллические мачты, от которых вверх тянулись тросы-антенны, прикрепленные верхним концом к атмосферным буйкам. Так что у патрульных имелись аварийные передатчики – обычно молчащие, но они могли в критический момент выплеснуть в эфир тревожный сигнал вкупе с координатами места, где находится отбившаяся от фаланги «мурена».

Несмотря на все старания Магазина, к киборгам многие все еще относились как к существам второго сорта, и врачей аварийными передатчиками не снабжали.

Но на удачу киборга сидящий в первой «мурене» пилот каким-то чудом углядел фигурку, прилепившуюся к бледно-желтому телу поплавка. Пока «мурены» совершали сложный маневр, пока на борт одной перетаскивали ошалевшего от испуга и радости заиндевевшего врача, прошло довольно много времени. Из-за этого фаланга задержалась на одном месте дольше обычного, и спустя час сидящий за консолью управления второй «мурены» капитан Заан Ушастый заметил стратостат пиратов.

После того как халган потеснили, а кренч стали делить более справедливо, из всех заинтересованных сторон свою долю не получил лишь Конклав Света. Заан Ушастый помнил, что в последний раз челнок с очередным урожаем достиг орбиты позже, чем положено. Вскоре с «Плюмажа» космополу сообщили, что на Глифе обнаружились пираты, которые, судя по всему, и пытались задержать челнок. Дело было в том, что за два века на планету разными путями успело проникнуть некоторое количество гуманоидов, не прошедших мнемообработку халган. Называли их глифанами. Для халган они всегда были помехой, геноцид против них проводился постоянно – в результате у жителей Глифа, обитающих за границей Парника, теперь не было ни одного постоянного поселения, которое можно было бы с успехом отследить и уничтожить. Сложилась так называемая кочевая культура: небольшие таборы, состоящие из семи-восьми семей, постоянно передвигающиеся по планете. Скорее всего, Конклав Света, стремясь урвать свою долю от урожая кренча, смог договориться с одним из таборов и снабдил его стратостатом, чтобы глифаны попытались ограбить челнок, дистанционно остановив его в атмосфере, состыковавшись и сняв груз клубней.

На фоне перламутровых облаков, прошитых лучами Бенетеша, неподвижно висел вытянутый морщинистый куль с темной цилиндрической кабиной. Расплывчатая тень извивалась по поверхности сплошного облачного слоя далеко внизу. Рядом парил гигантский «спрут», одно его щупальце-переходник почти касалось открытого люка кабины. Космический корабль был раз в десять больше стратостата.

Корабли класса «спрут» намного превосходили своими габаритами и мощностью «мурены», но это были исключительно «штатские» аппараты – транспортные и пассажирские. На них часто оборудовали научные лаборатории, их даже можно было снабдить оружием – но в любом случае конструкция их не предназначалась для быстрых передвижений в атмосфере планет, для стремительных ускорений и маневрирования.

После того как киборг был снят с поплавка, Ушастый на своей «мурене» остался в одиночестве. Он не мог отдавать команды по радио, но, отключив автопилот, проделал несколько воздушных кульбитов. Фаланга давно разработала соответствующую сигнальную систему, так что для его подчиненных движения «мурены» означали приказ о немедленной атаке.

«Спрут» уже всплывал, отцепив терминальное щупальце от стратостата, когда два экипажа открыли огонь из бортовых пулеметов. Часть игольчатых зарядов достигла цели, и «спрут», не успевший включить защиту, взорвался. Огонь накрыл стратостат и мгновенно воспламенил газ, но за секунду до этого цилиндрическая кабина-модуль, отстрелив стропы, начала падать.

«Мурена» Ушастого рванулась следом, мгновенно оставив напарников и горящий космический корабль далеко вверху.

Капитан, как явствовало из его имени, принадлежал к универсалу Заанов с ледовитого побережья планеты Дзен. В Оси за дзенскими универсалами закрепилась репутация школ, воспитывающих лучших бойцов и оперативников, продающих свои таланты тем, кто готов хорошо заплатить. Заан еще со времен Бунта Глифа работал на космопол. Прозвище ему дали после Бунта, из кровавой мясорубки которого он выбрался хотя и в чине капитана, но с начисто отсутствовавшим левым ухом и жалким огрызком, оставшимся от правого.

«Мурена» пронеслась сквозь незримую пелену тропопаузы и в считаные мгновения достигла облачного слоя. Наполненное солнечными лучами голубое пространство исчезло, сменившись серыми красками Глифа. Модуль скрылся в хаосе кучевых облаков, где и выпустил резонансный разрядник, а Заан допустил ошибку, следуя за пиратами строго по вертикали. Направленная волна резонанса предназначалась для мелких целей и не могла принести «мурене» заметного ущерба. Но Ушастый, весь экран обзора перед которым заполняла плотная пелена бушующих ледяных кристаллов и капель влаги, врезался в разрядник.

Взрыв на некоторое время ослепил внешнюю оптику. Когда Заан вновь обрел возможность видеть окружающее – фрагментарно, потому что часть систем так и не заработала, – корабль уже миновал облака и продолжал падать. Кабина стратостата, снабженная, как выяснилось, простейшим реактивным двигателем, снижалась по касательной к поверхности планеты далеко в стороне. Руки Ушастого замелькали над консолью, пробуждая вспомогательные контуры. Приборы донесли, что двигатель горит и противопожарная система не работает. Заан кое-как стабилизировал курс, направив корабль вслед за модулем, и попытался задействовать бортовой пулемет.

В ролике подвижной турели застрял обломок взорвавшегося разрядника: пулемет функционировал, но не мог двигаться. Ушастый позволил автоматике вспрыснуть в догорающий двигатель большую часть оставшегося топлива, затем изменил направление полета так, чтобы нос «мурены» обратился в сторону пиратов. У «мурены» все-таки отличные летные качества, а цилиндрическая кабина – штука громоздкая, так что расстояние между ними постепенно уменьшалось.

Тонкие зеленые линии координатной сетки и карта полушария на экране слева от дзена уже безмолвно сообщили ему, куда стремятся пираты.

Они понимали, что, даже если удастся уйти от «мурены», их все равно найдут и уничтожат после того, как об инциденте узнают на «Плюмаже». И потому пираты направили модуль к единственной ценности планеты – к горам Стигес и Парнику.

Ушастый нахмурился. Именно ради сохранности Парника он и его подчиненные уже несколько третейских лет совершали ежедневные рейды в атмосфере Глифа. Заан локтем выдавил защитный колпак и дернул короткий рычаг, открывая боковой аварийный люк.

В кабину ударил ветер, но шлем защитил глаза. Дзен, схватившись за края люка, до пояса высунулся наружу. Пулемет был рядом, виднелись сглаженные очертания стойки и рваный кусок металла, торчащий из роликов турели. Ноги оставались в кабине; дзен распластался по обшивке, понимая, что воздушный поток в любое мгновение может сдуть его, протащить вдоль борта и бросить прямо в огненные объятия реактивных струй, вырывающихся из дюз. Дотянувшись до турели, он кулаком ударил по металлическому обломку. Ничего не произошло; в этот миг пронзительный сигнал донесся до него сквозь распахнутый аварийный люк.

Сжав зубы, Ушастый выпрямился, с трудом преодолевая сопротивление смерча, что закручивался вокруг «мурены», нагнулся и обрушил на металл оба кулака. Одна перчатка порвалась, когда в нее впился зазубренный край, но обломок вылетел из-под ролика, ударил дзена в плечо и исчез. Заан втянул тело в кабину, упав в кресло, глянул на консоль. Содрав перчатку с руки, протянул ее к оружейному пульту.

Мелькающие цифры показывали примерное время до взрыва двигателя. Проснувшийся процессор пулемета, определив, что препятствие исчезло, переместил ствол. В электронном прицеле перекрестье совпало с символом движущегося далеко впереди объекта. Ушастый пристегивался торчащими из подлокотников и спинки ремнями, потому процессор оружия самостоятельно дал сигнал, и пулемет открыл огонь.

Когда последняя скоба страховочных ремней вошла в паз, в крыше кабины разошлись сегменты и кресло катапультировалось. Мир стремительно завращался, в поле зрения промелькнул обтекаемый корпус «мурены», от которой к горизонту тянулись светящиеся черточки игольчатых зарядов. Свинцовый панцирь облачного слоя, серая поверхность планеты… Потом кресло включило стабилизационно-тормозную систему, и вращение прекратилось.

Над головой распахнулся купол парашюта; Заан повис между небом и землей. Далеко впереди пулемет продолжал стрелять, пока «мурена» не взорвалась.

Кресло опускалось медленно, чуть покачиваясь. Ушастый полусидел-полулежал, потирая раненое плечо. Механический паук-лекарь, до того спящий в специальном кармане его брони, активировался и пополз к плечу, чтобы оценить нанесенный плоти ущерб и вспрыснуть лекарства.

Огонь исчез, а дым – все, что осталось от «мурены», – ветер медленно относил в сторону гор у горизонта.

Там виднелось тусклое световое пятно. Оставляя за собой размытую молочную полосу инверсионного следа, модуль пиратов, поврежденный, но до конца не уничтоженный, по пологой дуге падал в сторону этого пятна.

– Парник… – пробормотал Ушастый, поморщившись, когда паук вколол болеутоляющее. – Принимай гостей.

Три десятка живших в Парнике половинок являлись прапраправнуками первой группы, завезенной на планету халганами. В плане развития они окончательно отстали от федератов. Их общественный строй был подобен древнему общинному, о настоящей космологии Вселенной они не знали ничего. Для них была специально создана примитивная псевдорелигия: кренчики – избранный народ, в противоположность диким глифанам, обитающим за Вечной Стеной. Еще есть Властные – боги, живущие на небе, поля с золотым кренчем, куда каждый послушный кренчик-избранный попадает после смерти… Избранные должны любить – друг друга и всех без разбору, даже диких, но особенно они должны любить кренч, который для чего-то требуется Властным. Вся их жизнь и срок смерти были строго регламентированы, за всем следил Мастер-жрец, на самом деле – халганин, переправляющий каждый вновь собранный кренчиками урожай на орбиту.

Раньше дикие глифаны никогда не приближались к Парнику, потому что почти сразу после того, как наступило Затемнение, халгане провели беспрецедентную в своем роде акцию. С орбиты на планету запустили несколько тысяч миниатюрных зондов. Некоторые зонды угодили в места, где никто не жил, но другие замерли над кочевыми таборами глифанов.

Низкорослые аборигены услышали, как хорошо поставленный звучный голос торжественно и холодно оповестил, что если кто-то попытается проникнуть в горы Стигес, то будет уничтожен. Властительная Халге, сказал голос из маленьких блестящих шариков, терпит таборы, пока их не видно. Но стоит им пересечь границу – и в течение одного сезона все кочевники планеты погибнут в мучениях. Глифаны осыпали шарики бранью на искаженной панречи, стали бросать в них палки и комья влажной земли… А зонды взорвались – все вместе, одновременно.

Ученые халган долго выводили газ, который был бы опасен для глифан и безвреден для сверхчувствительного кренчика. Часть белкового яда бесследно рассеялась в атмосфере, но другая опустилась на таборы. Прионная взвесь проникала в нервные ткани, белки атаковали нейроны, изменяя их и превращая в свою копию, что приводило к ускоренному старению и гибели мозга.

Подобные акции повторялись шесть раз с промежутком в пятнадцать глифанских циклов. Халгане могли бы и продолжать, но, во-первых, это дорого обходилось, во-вторых, Ибер Дакван, став главой космопола, пообещал лиге солнцепоклонников, которая правила планетой Халге, что лично направит крейсер-«касатку» на эту планету, – и неизвестно, сможет ли орбитальная оборона противостоять мощи корабля класса «планетарный разрушитель». Однако халгане добились своего. За четыре поколения, каждое из которых несколько раз подвергалось прионной атаке, убивающей треть населения, у остатков кочевого народа выработался стойкий условный рефлекс. Кроме того, вокруг Парника установили излучатели. Они окружили поселение кренчиков стеной репрессивного поля.

Глифаны никогда не приближались к Парнику – но для пиратов он был единственной возможностью спастись.


Когда инверсионный след падающего модуля уже почти растворился в атмосфере, внимание Заана привлек какой-то предмет, ворвавшийся сквозь облака в серый мир Глифа. Оставляя за собой шлейф дыма, этот предмет упал примерно на половине расстояния между катапультировавшимся креслом и горным массивом Стигес. По некоторым признакам дзен определил, что стал свидетелем аварийной посадки спасательного модуля. Гораздо позже он узнал, что модуль нес в себе последнего пиччули федерации Оси.

* * *

Общественная орбитальная платформа «Плюмаж» состояла из базового корпуса – Шлема – и трех отходящих от него стержней-коридоров – Перьев. На каждом из Перьев располагались наружные взлетно-посадочные площадки в форме плоских овалов. Стержни назывались Центральным, Первым боковым и Вторым боковым. Базовый корпус сконструировали в форме широкого конуса, который сужался там, где от него отходили стержни. Тому, кто был знаком с историей Земли, конструкция действительно могла напомнить увенчанный перьями шлем.

Председатель Миссии Объединения, гидроник Болий Капп с водной планеты Гидроника как всегда вне родного мира обитал в емкости, которую наполняла насыщенная минеральными солями и планктонной массой вода. Емкость, удерживаемая генератором гравитации, висела над полом. Гидроник выставил наружу голову, его короткие ласты опирались на край емкости. Перед ним стоял Виши, властный хан домена Хелицеров, коренной халганин. Он говорил – громко и возбужденно, – но мысли гидроника витали далеко от словоформ халганского хана.

Нации и расы – вот о чем размышлял Болий Капп. Гидроники не делились на нации. На их планете, состоящей из гигантского океана, небольших атоллов и лишь одного крупного острова в районе полюса, аборигены принадлежали к какой-нибудь одной из множества водных обителей, и это являлось единственным различием между ними.

В свою очередь, акрулосы-птицоиды имели гнезда, сульканцы – стаи, симбиоты змеераки – клубки, но все это было разделением по профессиональным и сословным принципам. На нации себя не делил никто, нации – изобретение землян. Когда Болий Капп занялся изучением истории Земли, то с некоторым удивлением обнаружил, что по национальным признакам земляне разделялись еще до выхода в пангалактику, и основную роль в этом почему-то играли не генные различия, которые варьировались не слишком значительно, но внешние признаки: пигментация кожи, форма зрительных органов и даже цвет волосяного покрова. После первого и второго Роев эмиграции национальное деление на самой Земле постепенно сошло на нет. Образовалась единая раса гуманоидов-людей, в которую входили нации землян и потомков тех, кто окончательно осел на других планетах. Их физиология несколько изменилась из-за иной среды обитания. Были мальты, низкорослые, ширококостные – тяготение их планеты почти в два раза превышало земное. Были гуманоиды с Дзена – эти, наоборот, отличались высоким ростом и худобой. Жители Максвелла… особые шишковидные отростки на их головах служили естественным приемником радиоволн; максвелониты давно зарекомендовали себя как лучшие в Оси изобретатели-конструкторы. А еще либерийские культуры Эко, Алголь, Сканца. Наконец, халгане…

Те же мальты, внешне суровые и бескомпромиссные, или дзены, давно занявшиеся взращиванием наемников для всей Оси, разве способны были они на протяжении почти двух столетий уничтожать глифанов? Или осуществить беспрецедентную в своей холодной жестокости мнемообработку, а потом насильно поддерживать в группе кренчиков инфантильную недоразвитость, почти слабоумие? А халганские рудники с их стопроцентной смертностью? А умерщвление тех детей глифанов, которых кочевники попытались в свое время отправить с планеты на барже, той самой, что сейчас подверглась атаке бактерий-креаторов?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное