Игорь Ковальчук.

Клановое проклятие

(страница 7 из 30)

скачать книгу бесплатно

   – Вспоминай. Ты знаешь, что это такое? – светлый комочек снова мелькнул в его руке. – Это твой ребенок. Вернее, не он сам, а его энергетическая составляющая. Если я сейчас раздавлю эту маленькую штучку, у тебя случится выкидыш. И, учти, муж больше никогда не сможет сделать тебе другого… Лежать, сучка. Говори быстро, иначе я устану и уроню на пол. И сапогом наступлю. Ронять?
   – Нет, – простонала Катрина.
   – Где бумаги?
   – В кабинете… У него есть сейф, но у меня нет ключа, а еще есть сейф-подпространство. Он кочующий.
   – Где он сейчас?
   – Но я не знаю! – Катрину трясло, и слова звучали неясно. – Я правда не знаю. Я не маг…
   Чужак повернулся к своему товарищу, тому, которого молодая женщина узнала.
   – Это так? – спросил он.
   – Я ее давно не видел. Но когда мы были знакомы, с магией у нее было плохо, – подтвердил тот. – Не трогай ее, ладно?
   – Тебе оставить? Лови, – налетчик перекинул светящийся шарик знакомцу молодой женщины, и тот ловко поймал его. Шарик исчез.
   – Отдайте! – раздирающе закричала Катрина. Один из нападающих ударил ее и замахнулся было второй раз, но тот, что спрятал у себя энергетическую составляющую нерожденного ребенка, перехватил его руку. Молодая женщина не обратила на это внимания. Она рвалась, будто пойманная птица, не обращая внимания ни на боль от чужой хватки, ни на угрозы. – Отдай!
   – Тихо! Вернон, следи.
   Знакомец Катрины присел рядом с нею и прижал ее к дивану: сильно, но не болезненно.
   – Лежи и не шевелись.
   – Отдай мне ребенка…
   – Мы поговорим об этом позже.
   – Отдай мне ребенка…
   – Молчи, Катрина. Не раздражай этих людей. Твой муж сунулся туда, куда ему соваться не следовало, и сейчас он вполне может потянуть тебя за собой. Я попытаюсь тебя спасти.
   – Отпусти меня!
   – Не шевелись и молчи, – он навалился на нее и стал целовать. Катрина пыталась кричать, но у нее получался лишь сдавленный писк.
   На этот звук обернулся один из напавших и досадливо поморщился.
   – Брось, не время заниматься ерундой.
   – Ничего я ей не буду делать. Пока.
   – А может, все-таки поделать с ней кое-что? – спросил чужак, правда, почти не грубо: он торопился. На женщину он смотрел совершенно равнодушно. – Может, трахать, пока не скажет?
   – Что не скажет? – всполошился Вернон.
   – Эй, как тебя… Где твой муж хранил оригиналы документов?
   Катрина посмотрела на него с недоумением. Проницательный взгляд налетчика впился в ее лицо, и, оглядев ее очень пристально, он обернулся к своему товарищу, обшаривавшему ящики стола.
   – Видимо, действительно не знает.
Наверное, муж ей ничего не говорил.
   – Ничего странного, – пыхтя, ответил второй. Он как раз наклонился в три погибели и вышвыривал из шкафа все, что там было. – Мужик, видимо, держал от жены в тайне все свои дела. Обычная вещь.
   – Но она же должна догадываться, где он может хранить бумаги. Живет она с ним давно, его повадки знает. Слушай меня, шлюха. Пока не достанешь и не вернешь нам оригиналы документов, не получишь обратно своего детеныша.
   – Откуда ей знать, – возразил Вернон, накидывая на Катрину платье. – Он же клановый. Бумаги наверняка уже в руках патриарха.
   – Мэрлота?
   – А то.
   – А если взять ее в заложницы?
   – Толку никакого. За нее он, разумеется, ничего не отдаст. Ведь Катрина – не его потомица. Ему на нее наплевать.
   – Но на своего-то потомка не наплевать, наверное? Она ж вынашивает Мортимера.
   – А может, не Мортимера. Да и потом, разве это потомок? Даже еще не плод.
   Чужаки замолчали, переглядываясь.
   – Что же делать? – хмуро спросил один из двоих, не известных Катрине мужчин. – Копать метрополию?
   – Наверняка бумаги именно там.
   – Естественно. Эй, ты, в метрополии клана Мортимер есть лаборатории?
   – Что ты ее спрашиваешь? И так понятно, что есть.
   – Но где они – вот вопрос.
   – Откуда это знать бабе? – запротестовал Вернон. – Тайные лаборатории, конечно же, расположены в ухоронках, а об их месторасположении девица из чужого семейства знать не может.
   – Ладно, – один из двоих чужаков мотнул головой и, еще раз взглянув на кучку пепла на полу, повернулся к двери. – С этим был еще второй. Он тоже может что-нибудь знать. Надо и его встряхнуть. Идем. Может, он сумеет притащить нам документы. Потому что так вот просто лезть в клановую метрополию… Сам понимаешь.
   – Ага, – второй налетчик обернулся и взглянул на Вернона. – Заканчивай с ней быстрее, – и тоже вышел.
   Катрина огромными глазами смотрела на своего былого знакомца.
   Их знакомство не было добрым. Вернон появился в жизни Катрины, когда она, закончив школу и курсы компьютерной грамотности, нашла работу и, возжелав самостоятельности, сняла комнатушку в огромной коммунальной квартире. Тогда Вернон буквально свалился на нее и стал ухаживать за нею так настойчиво, так требовательно, что уже одно это могло серьезно обеспокоить разумную девушку. Этот молодой человек, отличающийся подлинно бандитской красотой и такой же несдержанностью, просто в какой-то момент решил, что эта девушка должна принадлежать ему. Мнение девушки его, казалось, нисколько не интересовало.
   Он преследовал ее так настойчиво, что жизнь скоро стала казаться Катрине тесной клеткой. Как загнанная лань, она пыталась куда-нибудь спрятаться от него, но Вернон постоянно был рядом. Он просил, требовал, потом стал угрожать, и никаких отказов не желал слушать. Стоило какому-нибудь молодому человеку оказать девушке внимание, как следовало жестокое избиение и предупреждение, что упрямого может ждать нечто более серьезное.
   Закончилось все печально. Решив, что иначе не заставить непокорную красавицу понять, насколько ей повезло, Вернон выследил ее после работы, затолкал в машину и, насильно привезя в свой дом, изнасиловал. Пожалуй, и тогда запуганная Катрина не стала бы обращаться к помощи закона, но оказалось, что полиция давно уже выслеживала ее неуемного «жениха». Арестовали его в тот момент, когда он, достаточно покуражившись над пленницей, решил-таки отпустить ее.
   На крыльце пошатывающаяся Катрина столкнулась с группой захвата. Ее привезли в штаб-квартиру отряда спецназначения и там подсунули заявление, которое оставалось только подписать. Девушка подписала – в ту минуту ей было все равно. Страдалицу совершенно не интересовало, в чем обвиняют ее «ухажера», она мечтала только об одном – чтобы ее наконец оставили в покое и дали, свернувшись где-нибудь клубочком, забыться. Полиция вскоре так и сделала – Катрину отвезли в кризисный центр для женщин, где девушка прожила почти месяц.
   Родителям она тогда ничего не рассказала, а они ни о чем не узнали. Вернон был обвинен в целой серии преступлений, на фоне которых изнасилование выглядело бедновато. Как ни странно, преступника приговорили не к Звездным каторгам, а всего лишь к длительному заключению и самым обычным исправительным работам. Катрину, впрочем, это нисколько не занимало. Она была счастлива, что назойливый ухажер наконец-то испарился с ее горизонта.
   И вот теперь он снова перед ней. Молодая женщина не могла ни о чем думать, ничего не хотела понимать. Ступор, который сковал ее тело и сознание, был милосердным даром природной особенности каждого человеческого организма: большая боль ведь не сразу вступает в свои права. От нее защищается и тело – обмороком, и душа – непониманием.
   – Я знаю, что это не ты меня предала тогда, – сказал Вернон. – Но даже если бы и ты заявила в полицию, я бы простил тебя. Я, пожалуй, был тогда грубоват, перегнул палку. Но я слишком люблю тебя, чтоб так просто от тебя отказаться.
   – Ты меня убьешь? – устало, едва шевеля губами, спросила Катрина.
   – Нет, конечно. Ведь я тебя люблю.
   – Это ты называешь любовью?
   – В любви хороши любые средства. Катрина, ты все равно будешь моей женой. И тогда ты поймешь, что лучшего супруга тебе не найти.
   – Это после того, как ты убил моего мужа?
   – Он втравил тебя в беду. Этого уже достаточно для того, чтоб считать его плохим мужем. Довольно, Катрина. Ты сама не понимаешь своего блага. Раз так, придется тебя убеждать. Понимаю, пока ты испугана и растеряна. Это пройдет. Я еще загляну к тебе чуть позже, когда ты немного придешь в себя и сможешь отдавать отчет в своих действиях. И учти одну деталь – ребенка я верну тебе только в том случае, если ты выйдешь за меня замуж. Впрочем, может быть, теперь тебе этот ребенок не очень и нужен?
   Катрина побелела.
   – Отдай, – прошептала она.
   – Отдам. Как только в храме ты скажешь мне «да». И, уж поверь, смогу стать для твоего ребенка хорошим отцом. Даже усыновлю его, так уж и быть. Видишь, как я тебя люблю! Ладно, размышляй.
   И ушел. А молодая женщина, на время оглохшая и ослепшая от ужаса, который навалился на нее, повалилась лицом вниз на диван и замерла.


   Супружеская жизнь Гэра Некроманта из клана Драконов Ночи и Окады, внучки патриарха клана Накамура, с самого начала производила впечатление образцовой. Супруги никогда не ругались. Они никогда ничего не делили, и весь уклад жизни этой странной семьи, казалось, совершенно устраивает обоих. Гэр, заполучив в жены поразившую его женщину, продолжил свои магические изыскания, и, как ни удивительно, новобрачная нисколько не возражала, что порой несколько дней подряд не видит своего супруга. Правда, она могла быть уверена – он безвылазно сидит в свой лаборатории – оттуда постоянно доносился звон переставляемых предметов, грохот, шелест магии и даже приглушенная ругань хозяина кабинета.
   Словом, жизнь с таким мужем могла бы удовлетворить лишь самую спокойную и невзыскательную женщину. Но Окада как раз и была такой. Она оставалась невозмутимой в любой ситуации, с мужем разговаривала неизменно сдержанно, даже в минуты, когда любому человеку положено слегка терять выдержку, на скорлупке ее сдержанности не появлялось ни одной трещинки. Иному мужчине могло бы показаться, что он имеет дело с фарфоровой куклой, а не с женщиной, и привести к смятению, а может, и к бессилию. Но Гэра подобные ощущении никогда не посещали.
   Ради супруги архимаг привел в порядок свой дом, и, хоть даже после того он оставался мрачным и неуютным, Окада без возражений поселилась там. Она же через некоторое время превратила его в комфортное пристанище и даже придала ему чисто накамуровский колорит. Хозяин жилища нисколько не возражал. Он, наверное, просто не замечал никаких изменений. Он также не заметил, что начал носить белоснежные рубашки, стал бриться каждое утро и даже заниматься спортом. Он не обращал внимания на то, как охотно и незаметно выполняет все просьбы жены.
   Брак внуков странным образом сблизил патриархов двух сильных кланов. Положение Эндо Дракона Ночи считалось более стабильным, более высоким, хотя его клан был одним из самых немногочисленных в Асгердане. Накамура, несмотря на меньшее влияние и опасное положение (земли Накамура лежали на самой границе Черной и Белой стороны, и любая война, любая стычка с черными начиналась именно в их владениях), считался в Центре влиятельным патриархом. Разумеется, лишний сторонник не помешает ни одному, самому могущественному человеку.
   Просто никто не ожидал, что Эндо и Эдано сблизятся.
   Началось все с брачного контракта и с произошедшего на следующий день обсуждения «черной проблемы». От своего потомка, Илвара Варлэйра, уже успевшего получить в своем клане прозвище Солнечный Пес, глава дома Драконов Ночи толком ничего не добился. Юноша не понял, кто именно переправил его на Черную сторону, что с ним там делали и чего добивались. Его ни о чем не спрашивали, лишь брали кровь и энергию и приказывали не задавать вопросов. Он и не задавал.
   Он прекрасно понимал, что это небезопасно. Впрочем, очевидно было, что, закончив исследования, юношу бы непременно убили. Эндо интересовало пока только одно – каким образом неким центритским злоумышленникам удалось переправить пленника на Черную сторону, а также – как именно группам «черных» боевиков удалось напасть на Мортимеров и безопасно уйти обратно. По логике, Дракону Ночи странно было бы так упорно интересоваться невзгодами Мортимеров, но все его прекрасно понимали. Если черные «вчера» напали на белобрысый клан, поохотились за блондинками, то почему бы «завтра» им не предпочесть брюнеток?
   Эндо понимал, что Накамура не может открыть ему тайну магов Черной стороны, но искренне надеялся, что Эдано придет в голову какой-нибудь способ перекрыть черным путь на Белую сторону или хотя бы отследить их перемещения. К тому же, выдав ему главную тайну Илвара Варлэйра – что на Черную сторону его продали представители Блюстителей Закона, – он не бесплодно рассчитывал расшевелить главу клана Накамура.
   Он нисколько не ошибся в своих расчетах. Глаза невозмутимого, как алебастровая статуя, человека впервые в жизни просияли каким-то особенным светом. Эдано все прекрасно понял, и даже отвечать не стал, да Эндо ответа не ждал. Он ждал реакции.
   Реакция последовала. Таясь от законников (патриархи, которые по конституции Асгердана являлись законодателями, старательно прятали каждый свой шаг от представителей исполнительной власти, по логике, им подчиненной), Накамура встретился с Мэрлотом Мортимером. О чем они беседовали, не узнал даже Дракон Ночи.
   Незримая оппозиция постепенно обретала форму.
   А тем временем Окада Накамура, совершенно забросившая дела своего клана, объявила супругу, а потом и деду-патриарху, что ждет ребенка. Это известие разнеслось по светским кругам с молниеносной быстротой и вызвало немалое изумление. Мало кто верил, что одержимый наукой Гэр способен сотворить жене ребенка, однако мнение сплетников никого не интересовало. Так уж получилось, что самой любимой темой для споров между представителями породнившихся кланов стало: какого же малыша родит Окада. Будет ли он Драконом Ночи или Накамура – вот что имело значение.
   Здесь существовал нюанс. Накамура рождались только двойнями, причем непременно разнополыми. Исключений за всю историю существования клана было только два: один из младшеньких, Сангоро Накамура, мать которого, кстати, принадлежала к Дому Мортимер, и сам патриарх. Когда срок беременности Окады был уже достаточно велик, и врач смог определить, что она ждет двойню, родственники будущей матери взвыли от восторга.
   Когда дети появились на свет, обнаружилось, что у молодой пары родились сын и дочь, «золотая парочка». Однако радость Накамура, решивших было, что тут все ясно, оказалась преждевременной. Стоило Эдано взять на руки одного из них, он обнаружил, что малыш скорее белокож, чем желт, и, хоть глазки его закрыты, они вряд ли узки, как у обычного Накамура. Немедленно был сделан анализ на типаж, и выяснилось, что оба ребенка – маленькие Дракончики.
   Разинули рты оба патриарха. Эндо объяснил, что в его клане это первый случай, когда на свет появляется двойня. Эдано, который прекрасно помнил родовое древо клана своего собеседника, впервые всерьез задумался о том, почему же Блюстители Закона так настаивали на браке его внучки с Некромантом. Не потому же, что от него она способна рожать в два раза больше Драконят, чем обычно. Поколебавшись, он предложил проверить способности новорожденных.
   Наверное, стороннему человеку это показалось бы бредовой идеей – проверять «на способности» младенцев, только-только выбравшихся из лона матери и бессильно уснувших в теплых кувезах. Но Эндо, поколебавшись, согласился, и у малышей были взяты кровь и небольшое количество энергии.
   – Итак? – осведомился Эдано, когда молчание главы клана Драконов Ночи над полученными результатами сильно затянулось.
   – Нет смысла спорить, энергетика у обоих сильная, – признал Эндо. – Заметно, что детки будут обладать недюжинными магическими способностями.
   – Но?
   – Но ничего особенного я в них не вижу. У обоих отличная кровь, с генетическим наследством все в порядке, со здоровьем тоже, и, как бы там ни сложилось, можно признать, что Гэр и Окада подходят друг другу как супруги и потомство у них здоровое во всех смыслах.
   – Но это мы и так предвидели.
   – Вот именно.
   Молодому отцу эти волнения озадаченных патриархов были, что называется, до лампочки. Он, счастливый вдвойне, продежурил под дверью детского отделения несколько часов, пока ему наконец не разрешили взглянуть на отпрысков, и, когда жена пришла в себя, в порыве благодарности предложил ей, пусть даже дети по типажу явно принадлежат к клану Драконов Ночи, наречь их вместе. Как предложил Гэр, они с супругой оба придумывают по одному имени своим отпрыскам, и в дальнейшем те будут носить двойные имена.
   По меркам Асгердана это был на редкость широкий жест. Кланы скрупулезно блюли свои традиции, и одной из важнейших была традиция называния. Имя ведь говорит о многом. Невозможно себе представить Алзара, который бы носил имя Нгомбо, равно и не может появиться в Асгердане Одзэро, который звался бы, к примеру, Джеймсом. Равно и Накамура давали своим детям имена, даже отдаленно не похожие на имена в традициях Драконов Ночи. Впервые за время брака глаза Окады наполнились изумлением и почти совсем округлились.
   – Но ты же понимаешь, – помолчав, произнесла она, – что я назвала бы детей только так, как их называют у нас.
   – Конечно, понимаю, – Гэр осторожно присел на край постели, где лежала его супруга, изможденная и очень бледная. – Но ты ведь уже думала, как назвала бы деток, я уверен.
   – Думала.
   – И как же?
   – Если б дети родились Накамура, сына я б назвала Игахиро, а дочь – Катэорой.
   – Ну что ж, – Гэр несколько мгновений помолчал, размышляя. – Я хочу назвать сына в честь прадеда, а дочку – в честь мамы. Значит, это получится… Эндо Игахиро – я ничего не спутал?
   – Нет, – в усталых глазах Окады появилась тень улыбки.
   – Вот. А дочь назовем Онэле Катэора. Красиво же, а?
   – Но ведь твою матушку зовут Нэрка.
   – Да. Но наш клан двуязычен, – спокойно пояснил Гэр Некромант. – На одном языке она Нэрка, на другом – Онэле. Правда, второе имя она никогда не использует, но язык-то существует. Кстати, очень красивый язык. Тебе нравится?
   – Да, – вздохнула Окада и тут же зевнула. Молодой отец сразу заторопился к выходу.
   Пожалуй, именно после этого случая их отношения незаметно изменились. Окада испытала к мужу настоящую благодарность, которая необъяснимым образом превратилась в привязанность. Этой готовностью поступиться своим правом, причем важнейшим правом кланового, Гэр покорил ее больше, чем мог бы покорить своей любовью или заботой. Она поняла, что на этого мужчину сможет положиться в любом деле, когда угодно, а это считалось едва ли не самым главным качеством идеального мужчины у женщин-Накамура. Что страсть – она приходит и уходит. Ее, в конце концов, можно взрастить.
   Окада отличалась твердокаменной волей, незаурядной даже по меркам своих родственников. Она была уверена, что сможет полюбить, лишь захотев этого, а подобной уверенности порой бывает вполне достаточно. И если раньше она думала о чем угодно, только не о чувствах, то теперь чувства заслонили в ее душе все остальное. Женщина, казалось, неспособная любить, почувствовала, что любит.
   Гэр, обзаведясь сразу двумя детьми, был совершенно счастлив. Ненадолго он даже забросил свои занятия – учился гладить пеленки и пеленать малышей, хотя дом был полон служанок, и всю работу в общем-то можно было бы перевалить на них. В дальнейшем Некромант сильно сократил то время, которое тратил на свои изыскания – теперь гораздо больше внимания он уделял супруге и отпрыскам.
   А супруга куда больше внимания уделяла мужу. Она с удивлением ощущала в себе потребность видеть этого мужчину, общаться с ним, заботиться о нем, чувствовать его рядом. Оказалось, что с ним можно поговорить не только о магии, но и об уйме других вещей. В частности, он не так уж плохо разбирается в традициях и культуре Накамура, и это было Окаде очень приятно. Женщина начала ощущать, что брак – это не такая уж плохая штука.
   А если женщина любит мужчину не намного меньше, чем он ее, и оба уделяют своим чувствам достаточно времени, это с неизбежностью влечет к определенным последствиям. Эндо и Онэле еще не исполнилось десяти лет, когда их мать ощутила определенные признаки и, обратившись к врачу, убедилась, что снова в положении.
   На этот раз Гэр заволновался. Он опасался, что столь скоро наступившая вторая беременность может быть опасна для жены. Но врачи, обследовав Окаду Накамура, дали заключение, что женщина совершенно здорова и вполне способна снова стать матерью. Правда, они же сообщили, что беременность многоплодная, и Некромант снова заволновался, стал предлагать супруге сделать операцию и пересадить хоть одного эмбриона суррогатной матери, но женщина воспротивилась и даже посмеялась над Гэром, объяснив, что для нее, Накамура, совершенно нормально вынашивать и рожать двойни.
   Но через три месяца им обоим стало не до смеха. Исследование было самое обычное, плановое, но именно теперь врачи смогли определить, сколько же именно малышей предстоит рожать Окаде. Выяснилось – пятерых.
   Пятерня! Дело невиданное. Конечно, случалось, хоть и крайне редко, чтобы смертные женщины рожали пятерню (причем, как правило, хоть один или два ребенка да обязательно гибли либо в утробе матери, либо при родах, либо уже после них). Но чтобы бессмертная! Самое большое количество детей, которых за раз сумела произвести на свет бессмертная женщина – четверо, но над нею почти все девять месяцев хлопотали трое архимагов (причем за государственный счет, потому что женщина эта не относилась ни к одному центритскому клану или семейству). Притом вскоре после родов выяснилось, что больше иметь детей эта женщина уже не сможет, пусть бы даже она прожила на свете миллион лет.
   У Гэра не было необходимости обращаться к органам социального обеспечения за материальной помощью. Он проверил состояние своего счета и отвез жену в Магическую Академию. Однако и здесь Некроманту сообщили, что жена его совершенно здорова, а беременность проходит на удивление хорошо. Слегка побледневшей Окаде предложили полежать в отделении гинекологии – для обследования и получения гарантий – а перепуганному супругу посоветовали не беспокоиться раньше времени.
   – Но кто же будет заботиться о детях? – слабо запротестовала женщина.
   Но Некромант, как истинный мужчина, и слышать не желал ни о каких возражениях.
   – Ты ни о чем не должна волноваться – только о своем здоровье, – решительно сказал он. – Дети не такие уж маленькие, служанок полон дом, да и я, интересно, на что?
   – А ты справишься?
   – Интересно, как это я не справлюсь? – даже обиделся мужчина. – О чем ты говоришь?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное