Федор Раззаков.

Дин Рид: трагедия красного ковбоя

(страница 16 из 86)

скачать книгу бесплатно

– Вы одни дома?

– Одни, – ответил Дин. – А в чем дело?

– Можно, я приведу к вам на ночь одного человека? Ему негде остановиться.

– Конечно, можно, – не раздумывая ответил Дин, который давно был знаком с Хавьером и полностью ему доверял.

Известие о том, что сейчас к ним в дом придет неизвестный мужчина, Патрисия встретила без особого энтузиазма. Но Дин ее успокоил: мол, ты можешь не выходить к нему и спокойно спать. Но Патрисия, секунду помедлив, все же поднялась с постели.

– Это неприлично, когда хозяйка в доме, а гостя встречает один хозяин, – сказала она.

Дин ничего не сказал жене, но мысленно поблагодарил ее за благородство.

Гости пришли примерно через час. Первым в дом вошел Хавьер, а следом за ним и гость – мужчина с седыми волосами и в очках. Протягивая хозяевам руку, мужчина представился:

– Рамон Бенитес, уругвайский коммерсант.

Сказав это, мужчина внезапно закашлялся и тут же поспешил достать из кармана своего пиджака носовой платок. По этому сильному кашлю Патрисия сразу определила, что у гостя астма.

– Одним платком здесь не поможешь, – сказала Патрисия и ушла в комнату.

Она вернулась спустя минуту и протянула гостю лекарство, снимающее приступы астмы. Принимая его, гость спросил:

– Вы доктор?

– Домашний, – улыбнулась Патрисия.

– Спасибо, сеньора, – поблагодарил хозяйку гость, после чего предложил: – В знак благодарности я готов разделить с вами ваши хлопоты и помочь вам приготовить ужин. Что вы стряпаете?

– Пиццу.

– Прекрасно. Я знаю рецепт неаполитанских спагетти, которые, уверен, вам понравятся. Куда идти?

Вместо ответа Патрисия развернулась и первой отправилась на кухню. Гость прошел следом. Когда они скрылись, Хавьер засобирался в обратный путь. Но прежде чем уйти, он решил открыться Дину. Когда они вышли на улицу и Дин прикрыл за собой дверь, Хавьер сказал:

– Я знаю, Дин, что ты надежный человек, иначе не привел бы к тебе этого человека. Ты его прекрасно знаешь, но тебя ввела в заблуждение его внешность. Но это обычные чудеса гримерного искусства.

– Ты меня заинтриговал, – честно признался Дин.

– Я сам был заинтригован, когда узнал, кого мне предстоит сопровождать. Этот человек – Че Гевара.

– Эрнесто? – вскрикнул от удивления Дин.

– Тише! – воскликнул в ответ Хавьер и даже непроизвольно прикрыл рот друга ладонью. – Я сообщил это тебе не для того, чтобы ты разбудил пол-улицы. Просто с моей стороны было бы не по-дружески оставлять тебя в неведении. Повторяю, мы верим тебе и надеемся, что ты сделаешь все возможное, чтобы команданте было у тебя уютно и спокойно. А завтра утром я заберу его.

Дин был потрясен этим сообщением. Шутка ли: в его доме остановился сам Эрнесто Че Гевара – легендарный команданте, соратник самого Фиделя Кастро! Как и большинство латиноамериканцев, Дин преклонялся перед этими людьми, не только не побоявшимися бросить вызов Америке, но и претворившими свои революционные идеи в жизнь.

Из различных источников Дин хорошо знал биографию Гевары.

И эта биография его пленила. Гевара был на десять лет старше Дина и по профессии был врачом – он окончил медицинский факультет Национального университета. Еще в ранней молодости увлекся левыми идеями и вместе со своим отцом состоял в подпольной организации, а потом принял участие в гватемальской революции. Летом 1955 года, когда Гевара с женой жил в Мексике, судьба свела его с Раулем Кастро – младшим братом Фиделя Кастро (в Мехико и находился штаб фиделистов). Чуть позже Рауль сообщил брату о знакомстве с молодым аргентинским врачом, защищавшим гватемальскую революцию, и посоветовал с ним встретиться. Эта встреча произошла в Мехико, в доме 49 по улице Эмпаран. Во время той встречи Гевара произвел на Фиделя прекрасное впечатление. Чуть позднее лидер кубинской революции скажет, что в тот период Гевара «имел более зрелые по сравнению со мной революционные идеи. В идеологическом, теоретическом плане он был более подкован. По сравнению со мной он был более передовым революционером».

Спустя год – в декабре 1956 года – Гевара и Фидель с группой бойцов предприняли попытку вооруженного проникновения на Кубу, высадившись на шхуне «Гранма». Однако спецслужбы диктатора Батисты разгромили повстанцев: из 80 человек погибла половина, 20 человек были арестованы. Геваре и Фиделю удалось спастись с небольшой группой бойцов.

Эта неудача не испугала революционеров, и они, собравшись с силами, продолжили свою борьбу. Гевара участвовал в нескольких сражениях в кубинской провинции Сьерра-Маэстра и дважды был ранен: в шею и ногу. В конце концов усилия повстанцев не прошли даром: 1 января 1959 года режим Батисты был свергнут. Премьер-министром страны стал Фидель Кастро, его брат Рауль возглавил Повстанческую армию, а Гевара сел в кресло президента Национального банка. Назначая его на эту должность, Фидель заметил: «Я тебе доверяю ключевую должность в кубинской экономике, потому что неограниченно верю тебе, Че…»

Между тем на Геваре была не только экономика – он продолжал оставаться одним из главных идеологов нового режима (в свое время он руководил идейно-воспитательной работой в среде повстанцев). Правда, на некоторые вещи их взгляды с Фиделем расходились. Например, Гевара считал, что нельзя безрассудно бросаться в объятия коммунистической Москвы, а нужно уметь отстаивать собственное мнение, даже если оно не нравится русским. По словам Гевары: «Нет, я не ортодоксальный марксист: предпочитаю определять себя как революционного прагматика. Мне нравится анализировать факты по мере их появления. Я не сторонник жестких схем…» Фидель же считал, что Москва – единственный союзник Кубы на данном этапе, поэтому критиковать какие-то ее неверные методы неразумно. «Можно и промолчать», – говорил Фидель. Но Гевара всегда говорил то, что думал. Однако в спорах с Фиделем ему не всегда удавалось отстоять свою точку зрения. Так, в ноябре 1960 года он участвовал в совещании 81 компартии в Москве и позволил себе заявить, что к Заявлению, принятому там (в нем шла речь и о поддержке кубинской революции), их делегация отношения не имеет, но всем сердцем его поддерживает. Фиделю это высказывание крайне не понравилось, и он потребовал от Гевары его дезавуировать. Что Гевара и сделал, публично заявив, что переводчик неправильно перевел его слова: мол, он имел в виду не все Заявление, а только то место, где речь шла о кубинской революции.

Гевара несколько раз был в Москве, и увиденное там ему не очень понравилось. Особенно в части того, как живет тамошняя партийная и хозяйственная элита. Все эти представительские лимузины «Чайка», спецраспределители для номенклатуры, дачи за высокими заборами шли вразрез с его понятиями о справедливом обществе. Он считал, что элита не должна жить лучше своего народа. Тем более элита первой в мире страны, где победил социализм. Вот почему на Кубе он проводил совсем другую политику. Именно Гевара был инициатором того, что вся революционная элита Кубы не только декларировала свою близость с народом, но и на деле доказывала это.

На острове в те годы не было никаких специальных распределителей для номенклатуры, и она испытывала те же тяготы, что и простой народ (например, отоваривалась в обычных магазинах). А по выходным все кубинские руководители в качестве добровольцев шли на плантации сахарного тростника или в порт, где вкалывали наравне со всеми: рубили мачете тростник или разгружали сухогрузы. Причем Гевара не делал для себя никаких скидок, хотя с детства страдал приступами астмы. А когда Гевару наградили профсоюзной медалью «Ударник добровольного труда», он смущенно сказал журналистам: «Это недоразумение, так как руководители должны без всяких поощрений показывать пример во всем» (эту медаль он потом подарил своей старшей дочери за отличную учебу). В своих публичных выступлениях Гевара призывал руководителей проявлять «скромность, простоту и правдолюбие; не считать себя единственными обладателями истины; постоянно учиться и правильно воспринимать критику: правда не бывает плохой. Не соблюдающего всего этого руководителя надо просто прогонять».

На посту президента Национального банка Гевара пробыл всего четыре месяца, после чего занял кресло министра промышленности. На новое место работы он пришел с тем же энтузиазмом, что и на предыдущее. Но этот энтузиазм постепенно улетучился. И хотя уже в первый год работы Гевары на этом посту промышленное производство на Кубе выросло в сравнении с предыдущим годом на 6 процентов, однако полного удовлетворения от этого Гевара не испытывал. Как скажет чуть позже Ф. Кастро: «Порою Че чувствовал себя неудачником в этот период, полный неопределенности и ошибок, когда в стране возобладали некоторые критерии, подходы и пороки в социалистическом строительстве. Все это стало причиной глубоких и ужасных огорчений для Че, так как являлось отрицанием идей, революционного мышления, стиля, духа и примера Че».

Чем больше Гевара занимал руководящее кресло, тем отчетливее он понимал, что многие его порывы не находят должного воплощения. Взять ту же идею о воспитании руководителя нового типа. На Кубе происходило то же самое, что и у «старшего брата», в СССР: создание номенклатурной касты, которая все сильнее и сильнее дистанцируется от народа. Как заметит один кубинский поэт: «Этот Человек с большой буквы (Гевара. – Ф. Р.) является нашей гордостью, но и нашим стыдом, так как каждое мгновение он напоминает, каким может быть человек и какими мы все являемся».

Поскольку Гевара продолжал открыто говорить то, что он думает, отношение к нему советских руководителей окончательно испортилось. Но Гевара уже мало обращал на это внимания. В феврале 1965 года на совещании в Алжире он заявил следующее: «Не может быть социализма без такого изменения в сознании, которое бы привело к новому, братскому отношению к человечеству, как, например, в отношении всех народов мира, страдающих от империалистического гнета, а не к разглагольствованиям о взаимовыгодной торговле. Если дело ограничится последними, то можно будет утверждать, в известном смысле, что соцстраны – соучастники империалистической эксплуатации».

Еще больше обострила неприязнь Москвы к команданте Че его поездка в Китай, который Советский Союз считал своим врагом № 2 (после США). Гевара отправился туда просить китайское руководство помочь ему оружием, чтобы разжечь пожар партизанской войны в одной из латиноамериканских стран. Но китайцы ему отказали.

Определив местом своей партизанской войны Боливию, Гевара написал своему другу Фиделю прощальное письмо. В нем он так объяснил свое решение покинуть остров Свободы: «Сейчас требуется моя скромная помощь в других странах земного шара. Я могу сделать то, в чем тебе отказано, потому что ты несешь ответственность перед Кубой, и поэтому настал час расставанья…»

Кубу Гевара покинул в начале 1966 года. Он собирался под разными именами и с измененной внешностью посетить несколько латиноамериканских стран. И первой в этом списке стояла его родная Аргентина. Гевара приехал туда в начале марта и должен был пробыть около двадцати дней. Большую часть времени он собирался провести в провинции Кордоба, но не обошлось и без посещения столицы. Именно во время этого краткосрочного визита Гевара и заехал к Дину Риду. Этого человека команданте знал исключительно заочно – по его пластинкам и телевизионной передаче. И был сильно удивлен, когда аргентинские товарищи сообщили ему, что Рид – их активный помощник. Узнав об этом, Гевара решил навестить Рида в его доме.

Проводив Хавьера, Дин вернулся в дом и заглянул на кухню. Увиденная им там картина его умилила: Патрисия скромно стояла в сторонке, а почетный гость показывал ей, как надо делать неаполитанскую пиццу. Процесс к тому времени двигался к своему завершению, поэтому спустя несколько минут все трое уже сидели за столом в большой комнате. К пицце хозяйка хотела подать мексиканскую водку мецкаль, но гость внезапно отказался от спиртного и попросил поставить на стол более простой напиток – зеленый чай матэ, сказав, что он помогает ему перенести приступы удушья. Услышав это, Патрисия поинтересовалась:

– Давно у вас эта болезнь?

– Мне было всего два года, когда родители взяли меня купаться в открытом бассейне, – отпивая из чашки горячий чай, начал свой рассказ гость. – Я хорошо запомнил этот день – 2 мая 1930 года. День выдался холодным, но родителей это не испугало. Буквально на следующий день я стал сильно кашлять. Мать тут же повела меня к врачу, который определил астму. Вскоре по его же совету мы переехали поближе к горам – в Кордобу.

– Но как же вы можете ходить без ингалятора? – вновь спросила Патрисия.

– А я и не хожу, – засмеялся гость. – Просто я забыл его у друзей, когда собирался к вам. Со мной это иногда случается. Однажды я чуть не умер из-за этого. Мы путешествовали с моим другом по Аргентине, и у меня начался приступ на теплоходе во время прогулки по палубе. А ингалятор был в сумке. По счастью, мой друг оказался расторопным малым и сумел не только найти ингалятор, но и быстро принести его мне.

Все это время Дин молчал, потягивая свой чай и внимательно разглядывая гостя. И постоянно ловил себя на мысли, что сидящий перед ним человек ни одной черточкой своего лица не похож на того Че Гевару, которого Дин неоднократно видел по телевизору и знал по фотографиям в газетах. Видно, человек, который колдовал над обликом команданте, был настоящим виртуозом своего дела. «Да, сильно бы удивилась Пэтси, если бы внезапно узнала, кто сидит перед ней и выдает себя за уругвайского коммерсанта», – думал Дин, слушая, как Патрисия мучает гостя очередным своим вопросом.

Посидев еще какое-то время с мужчинами, Патрисия затем засобиралась спать. Едва она удалилась, гость спросил у собеседника начистоту, как привык это делать всегда:

– Судя по тому, как вы внимательно меня разглядывали, Хавьер сообщил вам мое настоящее имя?

– Да, команданте, – честно ответил Дин.

– Ну что ж, это к лучшему – не надо будет юлить. – Сказав это, Гевара допил свой чай и отставил чашку в сторону. После чего продолжил: – Я много слышал о вас, компаньеро, потому и решил посетить ваш дом. Хотя были люди, которые отговаривали меня от этого.

– Почему? – удивился Дин.

– А разве вам неизвестно отношение здешних коммунистов к Фиделю Кастро и его соратникам?

Действительно, Дин знал, что аргентинская компартия скептически относилась к революционной Кубе, считая ее путь вооруженного противостояния Америке не самым лучшим. Но он знал также, что в отличие от своих старших товарищей Коммунистическая федерация молодежи считала иначе и для нее кубинские революционеры были настоящими кумирами. Очевидно, кто-то из них и организовал приезд Гевары в Аргентину.

– Но вы ведь знали, что я тесно общаюсь с местными коммунистами? – после короткой паузы спросил Дин.

– Конечно, знал. Но ведь у вас иное отношение к кубинским событиям. Разве не так?

– Так, – подтвердил Дин.

– Значит, в вашем пацифистском мировоззрении что-то произошло? Значит, вы поняли, что справедливые освободительные войны все-таки существуют?

– Выходит, что так, – улыбнулся Дин.

– Вот этим, компаньеро, вы мне и интересны. Мы ведь с вами чем-то похожи. Вы тоже вышли из благополучной семьи, но не испугались поставить на кон свое сытое будущее и хороший достаток. В вас так же, как и в меня, уже стреляли и так же, как меня, избивали в тюрьме. К тому же у вас такая звонкая и ко многому обязывающая фамилия – Рид.

Последняя фраза гостя заставила Дина вновь улыбнуться.

– Да, в последнее время меня все чаще сравнивают с Джоном, хотя мне до него еще далеко, – сказал Дин.

– Это не главное, – возразил Гевара. – Мне тоже далеко до моих кумиров – Симона Боливара, Хосе Марти или Хосе Карлоса Мариатеги, но я выбрал их дорогу и буду идти по ней до конца. Моя мечта – сделать не только мою родину, но и всю Латинскую Америку национально независимой. Сколько можно гнуть спину на чужого дядю? Ведь тот уровень благосостояния, который имеет та же Америка, стал возможен именно потому, что она нещадно эксплуатирует другие народы. Вспомните, когда в прошлом веке в Америке возникла нехватка рабочей силы для возделывания земель, откуда была завезена рабочая сила? Из Африки! Миллионы молодых африканцев были обращены в рабство и привезены в Америку, чтобы своим потом и кровью создать величие этой страны. И что получили взамен эти люди? Пули и плети надсмотрщиков. Поэтому я полностью согласен с тем историком, который писал, что «капитализм является порождением неравенства в мире и он не смог бы развиваться без услужливой помощи чужого труда».

– Как зовут этого историка? – поинтересовался Дин.

– Бродель. Запомните это имя и обязательно почитайте его труды. Впрочем, читать надо не только его, но и Маркса, Ленина, Леви-Стросса, которые тоже писали, что Запад построил себя из материала колоний. Вот сейчас Америка озабочена созданием «межамериканских вооруженных сил». Вот скажите мне, компаньеро, для чего нужны такие силы?

– Я думаю, это то же НАТО, только для Латинской Америки, – ответил Дин.

– Правильно мыслите. Они создали Организацию американских государств со штаб-квартирой в Вашингтоне, теперь собираются создать здешнее НАТО. Они не смогли в одиночку расправиться с Кубой и теперь вынашивают планы задушить ее руками латиноамериканцев. Но по какому праву Америка вообще претендует на господство над этим континентом? Вы задумывались над этим?

– Наверное, это ближе, – предположил Дин, который до этого ни разу об этом не думал.

– Ерунда, – отмахнулся Гевара. – Огромная часть Латинской Америки расположена в южном полушарии, и расстояние по прямой от Нью-Йорка до Буэнос-Айреса такое же, как, к примеру, от Осло до Дели, а путь из Сан-Франциско до чилийского Пунта-Аренаса в полтора раза длиннее, чем в Иокогаму. Да что там говорить: Бразилия значительно ближе к побережью Африки, чем к побережью США. Так что дело здесь не в расстоянии.

Вот вы, компаньеро, учились в американской школе. Как характеризовалась в ваших учебниках политика Америки в отношении европейских и других стран?

– Политика изоляционизма, – практически с ходу ответил Дин, который всегда имел по этому предмету хорошие оценки.

– А в чем заключалась эта политика? – продолжал допытываться Гевара.

Дин на несколько секунд задумался, после чего ответил:

– Америка до Первой мировой войны не участвовала в европейских войнах и до Второй мировой войны не вступала в союз с какой-либо европейской державой.

– Я вижу, компаньеро, что вы хорошо учились в школе, – похвалил собеседника Гевара. – Но как тогда объяснить, что в эти же годы Америка только в одну Латинскую Америку вторгалась порядка шестидесяти раз? Это что, изоляционизм? Вспомните Мексику, от которой Америка отторгла почти половину территории, оккупировала ее столицу, однако поставить ее на колени так и не смогла, о чем хорошо написал ваш тезка и земляк Джон Рид. Но почему мексиканцы так упорно сопротивлялись? Потому что понимали, что Америка несет им отнюдь не свободу, а кабалу. Это было понятно тогда, понятно и сейчас.

Почему, например, сегодняшний латиноамериканец имеет доход в девять раз меньше, чем гражданин США? А ведь здешний житель работает не меньше американского, да еще поставляет Штатам сырье: нефть, медь, золото, руду, никель и так далее. Вот вы, я слышал, недавно были в Венесуэле и наверняка обратили внимание на то, что нефть оттуда вывозят в основном американцы и англичане. А вы знаете, что в этой самой богатой по части нефти стране всего лишь одна, подчеркиваю, одна венесуэльская нефтяная компания. Причем она появилась каких-нибудь пять лет назад, то есть через сорок лет после того, как нефть Венесуэлы заняла такое важное место в мировой добыче. Это компания «Венесуэла петролеум корпорейшн». Так вот, из всей добываемой нефти в Венесуэле лишь пять процентов потребляется внутри страны, и на долю этой компании приходятся ничтожные семь сотых процента. И эта цифра вполне устраивает иностранных хозяев.

К этому моменту Гевара так распалился, что его голос буквально звенел под сводами жилища Рида. А поскольку Дин был целиком и полностью согласен с выводами гостя, он сделал пусть робкую, но все же попытку объяснить ему это.

– Вы зря пытаетесь убедить меня, компаньеро, что Америка играет в мире роль мирового жандарма и эксплуататора, – сказал Дин. – Я и сам это давно понял.

Гевара в ответ улыбнулся и похлопал Дина по плечу:

– Действительно, я несколько увлекся. Это во мне проснулся пропагандист: я ведь в отрядах барбудос отвечал за идеологию.

Сказав это, Гевара отрезал от уже остывшей пиццы маленький кусок и отправил его себе в рот. Затем, прожевав пиццу, продолжил:

– Вы ведь, компаньеро, и в Москве тоже успели побывать?

– Да, в прошлом году.

– Ну, и каковы впечатления?

– Они не слишком глубокие, поскольку я пробыл там всего лишь пару дней. Но мне там понравилось. Я почувствовал, что люди там очень доброжелательные и совсем не агрессивные. И то, что пишут про них в американских газетах, – по большей части вранье.

– Да, русские – хорошие люди, – согласился с Дином гость. – Но они, мне кажется, самоуспокоились. А это опасно.

Дин бросил удивленный взгляд на гостя. Поймав этот взгляд, Гевара пояснил:

– В этом году они отмечают двадцать лет своей победы над фашизмом, и у этого поколения еще есть запас прочности. Но у следующего поколения его уже может не быть. В этом отношении Кубе легче: враг всего в 90 милях от нее, что не позволяет расслабляться.



скачать книгу бесплатно


Поделиться ссылкой на выделенное