Евгений Сухов.

Завет лихого пацана

(страница 3 из 24)

скачать книгу бесплатно

Журавлев аккуратно уложил фотографии в большой бумажник, стараясь не помять уголки. Мертвые требуют бережного обращения.

– Их уже нет. Нашли застреленными в затопленном карьере недалеко от поселка Изумрудный.

Лицо старика не изменилось. Нечто подобное он и предполагал. Слишком долгую прожил жизнь, чтобы чему-то удивляться.

– Молодые совсем. Жить бы да жить еще. А оно вот как сложилось.

– А может, сумеете что-нибудь вспомнить? Может быть, что-то бросилось в глаза или показалось подозрительным?

Рыбак уже аккуратно сложил удочку, сунул ее в длинный брезентовый чехол. Судя по всему, он был вполне доволен сегодняшним уловом.

Тарасов пожал плечами.

– Что-то определенное сказать трудно. Хотя вот что мне показалось странным – с ними были два милиционера.

Журавлев внутренне напрягся. И здесь два милиционера!

– Они были в форме?

– То-то и оно, что в гражданке, – озадаченно протянул старик. – Это меня и удивило.

– А может, это и не милиция вовсе?

– Милиция, это точно! Я ведь с ними всю жизнь бок о бок проработал. Взгляд-то у меня наметанный. Я их даже по походке и по глазам узнаю. А еще у одного из них под пиджаком пистолет выпирал, – дотронулся дед ладонью до пояса. – Вот здесь. Иному-то незаметно будет, но я-то сразу увидел. Кто же будет пистолет так носить, если не милиционер?

– Тоже верно, – невесело согласился Журавлев.

Возвращались прежней дорогой, проходившей вдоль берега. Место было красивое, берега густо заросли ивняком, а потому порой приходилось спускаться к воде, чтобы обойти разросшиеся кусты.

Неожиданно зелень раздвинулась, и Журавлев увидел мужчину крепкого телосложения в камуфляже, с кобурой на поясе.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, – отозвался Журавлев. У него возникли самые нехорошие предчувствия.

– Предъявите, пожалуйста, документы.

В строгом взгляде не было ничего враждебного. Лицо простоватое, но с правильными чертами.

– Мы что-нибудь нарушили? – доброжелательным тоном поинтересовался Журавлев.

О настроении собеседника можно судить по глазам и по тональности, с которой он разговаривает. Виталий вслушивался в голос незнакомца, стараясь уловить в нем фальшивые нотки, но тщетно. Парень был спокоен. Угрозы от него не исходило.

– Здесь запретная зона, – показал он взглядом в сторону ограждений.

Приближаться к ним человек в камуфляже не спешил. Держался на значительном расстоянии, не спуская с них внимательного взгляда.

– Но здесь-то не огорожено.

– Это неважно, – отозвался охранник. На сей раз его голос прозвучал отчужденно. – Тут всюду запретная зона. Там есть щит, а на нем написано, что ходить сюда нельзя.

Люди с оружием не склонны к долгим переговорам, подобную особенность следовало учитывать. Журавлев вытащил служебное удостоверение и развернул его перед незнакомцем.

– Майор милиции Журавлев. Областное УВД.

– Не самое подходящее место для прогулки вы выбрали, товарищ майор, – покачал головой человек в камуфляже. – Здесь специальное разрешение нужно.

Лучше уходите отсюда.

– Уже идем. Ну что, Михаил Глебович, – обратился Виталий к старику. – Поторопимся?

Старик встрепенулся.

– Поторопимся. Находились уже, да и холодать что-то стало. Боюсь, опять спину прихватит.

Осторожно ступая с камня на камень, Журавлев выбрался на высокий берег. Помог старику, подтянув его за руку, и пошел вниз по течению уже быстрее. До ближайшей излучины шагать метров пятьсот, и Журавлева даже на значительном расстоянии не оставляло ощущение, что боец в камуфляже сверлит его затылок колючим недоверчивым взглядом.

Глава 4
ПОЧЕМУ ТЫ СКРЫВАЕШЬСЯ?

Вероника так и осталась загадкой до сих пор. Она не была похожа ни на одну из женщин, которых Никита знал прежде. Порывистая, резкая, зачастую эксцентричная, Вероника не переставала его удивлять. Но с ней было интересно как в постели, где она проявляла себя незаурядной умелицей, так и в общении. Она могла пошутить, рассказать что-нибудь занятное, а когда нужно, так и помолчать. Вероника умела чувствовать его так, как до нее не удавалось ни одной девушке, и по первому же требованию, в любое время суток могла примчаться к нему домой с противоположного конца города.

Причем нельзя было сказать, что она была легкодоступной. Никите пришлось целых три месяца обивать ее порог, прежде чем удалось наконец уложить барышню в постель.

Никита с некоторым предубеждением относился к тем женщинам, которые отдавались уже после первого часа знакомства. О любви здесь говорить не приходилось, лишь обыкновенный животный интерес, который немедленно хотелось утолить. Однако после таких случайных встреч у Никиты иной раз завязывались самые бурные романы с такими женщинами, с чередой встреч и расставаний, со слезами радости и взаимными упреками. Но как бы ни складывались их отношения, он никогда не мог простить дамочке своей слишком легкой победы. Женщину следовало завоевывать. Пусть поупирается хотя бы для вида.

Долгих ухаживаний Зиновьев тоже не переносил. Потому что после затяжных взаимных маневров обязательно возникал некий критический момент, когда отношения начинали пробуксовывать, а придать им дополнительный импульс было способно только соприкосновение двух обнаженных тел. Что бы там ни говорили, но при тесном контакте возникает сильнейший электрический заряд, который ведет к еще более плотному соитию. А если объект обожаем, то от физической близости запросто сносит башню. Все происходящее постоянно воспринимается как в тумане.

Никита частенько вспоминал свою первую любовницу, девушку из параллельной группы – Ларису, которой он сумел добиться сразу после того, как привел ее в родительскую квартиру. Странность заключалась в том, что их сексуальный экскурс проходил несколько часов кряду, но сам Никита из происходящего практически ничего не помнил, разве только несвязанные фрагменты: кафельную стену кухни, паркет в зале, перепачканный пододеяльник и, что самое интересное, металлические прутья ограды на балконе. Он так и не сумел припомнить, какого дьявола потащился на балкон в голом виде. Но на следующий день соседи провожали его лукавыми и одновременно понимающими улыбками.

С самого начала их отношений Вероника не держала жесткую круговую оборону, была в меру доступна и даже позволяла иной раз запустить руку под узкие трусики, но когда дело подходило к главному, неизменно оставалась твердыней. За три месяца ухаживаний, к собственному изумлению, Никита сумел проявить себя как тонкий ловелас и ни разу не пришел на свидание без букета. Правильнее было сказать, что он стремился завоевать Веронику, старался ей понравиться, показать себя с самой лучшей стороны. И впоследствии Вика признала, что это ему удалось в полной мере.

От процесса ухаживания он испытывал удовольствие не меньше, чем сама Вероника, а потому, когда их отношения все-таки дошли до постели, эта близость вызвала такой физический и духовный восторг, от которого невольно перехватывало дыхание. Может, именно поэтому они и остались интересны друг другу даже после трех лет разлуки. Их воссоединение произошло так же естественно, словно они не разлучались совсем.

В первую встречу после их долгой разлуки Никиту мучила мысль, что совсем недавно Вика принадлежала другому мужчине, и в голове его возникали сцены одна безобразнее другой. Но после их близости, после того, как она была нежна с ним, отчуждение как-то рассосалось, и Вероника будто вросла в него, сделавшись одной из составных частей его существа.

Возможно, что в скором времени они окончательно соединились бы, стали бы одним целым, но помешал разговор об алмазах, который она завела в их последнюю встречу. Откуда ей было знать о контейнере с алмазами? Может, стоило принять ее предложение и, объяснившись с Бармалеем, разбежаться в разные стороны? А там – как бог рассудит!

Сама по себе Вероника неопасна, следовало остерегаться тех людей, которые сообщили ей об алмазах. Это во-первых. А во-вторых, у него действительно пропал фотоальбом, о котором она обмолвилась. Сам Зиновьев называл его донжуанским списком, в нем хранились фотографии женщин, с которыми он когда-то был близок. Некоторые из этих снимков были настолько откровенны, что даже фотографии в стиле «ню» выглядели по сравнению с ними картинками из «Мурзилки». Причем для того, чтобы сфотографировать дамочек, Никите не приходилось даже проявлять особой инициативы, сплошь и рядом она исходила от них, и ему приходилось только нажимать на кнопку фотоаппарата. Наиболее стеснительные натуры при этом закрывали лица руками, оставляя для обозрения все остальное.

Подобную раскованность Никита воспринимал как желание девушек раскрыть свои нереализованные возможности. Проявить себя в качестве фотомоделей. Потерянный альбом, конечно, было жаль. Кроме творческого начала, воспоминаний, в него были вложены чувства.

Так что, по большому счету, было о чем жалеть. Тем более странным было то, что об исчезновении альбома узнала Вероника. Никита показывал ей этот альбом. Она сдержанно перелистывала его страницы и, посмотрев последнюю фотографию, поинтересовалась с некоторым вызовом:

– А меня ты тоже будешь фотографировать?

Слегка смутившись, Зиновьев пообещал этого не делать. Но однажды, когда она осталась у него ночевать, в нем неожиданно проснулся фотохудожник, и он сделал три снимка. Причем на одной из фотографий запечатлел и себя, обнажившись по пояс. Никакой пошлости, все в пределах приличия. Ноги Вероники он закрыл легким покрывалом, а для большей художественности слегка приоткрыл грудь. Проявив пленку и отпечатав фотографии, Никита признал, что эти снимки были вершиной его мастерства, и после некоторого колебания поместил их в альбом.

Однажды, не удержавшись, он показал ей эти фотографии. Вероника посмотрела снимки и сухо потребовала:

– Я хочу, чтобы ты их уничтожил.

– Обещаю, – кивнул Зиновьев, совершив над собой определенное насилие.

Но разорвать или сжечь фотографии он так и не смог, не хватило сил. И вот теперь они пропали.

Никита остановил машину, но выходить не спешил. Следовало получше осмотреться, пренебрегать безопасностью никак было нельзя. На первый взгляд вокруг не замечалось ничего настораживающего. Теплый вечер выгнал половину жильцов дома на улицу, да и место располагало к приятному времяпрепровождению. Двор утопал в зелени, привычно галдели под деревьями дети, у подъездов на лавочках сидели старухи, а сторонники активного образа жизни, заложив руки за спину, фланировали вдоль подъездов.

Вроде бы все в порядке. Никита уже было взялся за ручку, чтобы распахнуть дверцу машины, как в оконце предстало лицо старика с непричесанными, неопрятными патлами, торчащими в разные стороны. Еще один российский типаж. Сейчас начнет просить рубль за охрану тачки, и попробуй не дай! Возьмет да ковырнет втихаря гвоздем по боковине, и товарному виду конец!

И, только всмотревшись, он узнал в этом старике родного деда. Старик уже в который раз удивил Никиту – надо же, какой мастер перевоплощений, блин!

Никита распахнул дверцу. Дед, подобрав полы старенького плаща, устроился в кабине и, неприязненно поморщившись, объявил:

– У тебя здесь бензином пахнет.

Выглядел дед непривычно. Из-под серой клетчатой кепки во все стороны торчали волосы соломенного цвета.

– Есть немного, – обескураженно признался Никита. – Надо бы карбюратор посмотреть, да как-то все некогда.

– Ты уж посмотри, – захлопнул дверцу старик, – а то ведь так и задохнуться можно.

– Почему ты не объявишься?

Старик невесело хмыкнул:

– А ты думаешь, что мне жить надоело? Не угадал, поживу еще, но пока в одиночестве.

– И где же ты остановился?

– Есть одна хата, – неопределенно протянул старик.

Взгляд у деда был цепкий, от его внимания не пряталась даже малейшая деталь. Он не доверял даже старухам, сидящим около подъездов.

– Так что ты скажешь?

По просьбе деда встречу со скупщиком алмазов Арсеном Зиновьев перенес. Получив такое известие, Арсен постарался держаться спокойно, но в его тоне невольно прорывалось раздражение.

– Пробил я твоих армян, – наконец сообщил старик. – Для них ты подарок. Подобных камней у них никогда не было. Судя по тому, что я о них узнал, могу сказать, что с ними можно иметь дело.

У Никиты где-то под ложечкой радостно заныло.

– Назначить встречу?

– Да. Можно продать и более крупную партию алмазов. Для встречи выбери пустырь около парка. Это место просматривается со всех сторон. Если что, затаиться будет сложно, а если кто-то будет подходить, так я тебя предупрежу.

Внук согласно кивнул:

– Понял.

– Мне надо идти.

– Как тебя найти?

– Это лишнее. Подойдешь к нашему тайнику. Там узнаешь, когда именно встретимся.

– Хорошо.

Дед вышел из машины и, не оборачиваясь, пошел по тротуару.

Глава 5
ИНФОРМАТОР САВЕЛЬЕВ

Возглавив областное управление ФСБ, Виктор Ларионович Яковлев не отказался от работы с информаторами. В этом не было ничего удивительного, у каждого опытного оперативника имеются свои источники, связи, наработанные годами, а потому глупо было бы передавать их какому-то третьему лицу. Кроме того, всегда существовал риск, что новый человек не сумеет должным образом распорядиться связями, да и люди эти не будут доверять неизвестному. А доверие это и есть самое существенное.

Как бы там ни было, но между оперативниками и информаторами часто возникает нечто вроде душевной привязанности, у которой есть перспективы перерасти в самую настоящую дружбу. Так получается, что оперативники часто решают какие-то проблемы своего информатора, и тот работает уже не только за вознаграждение, хотя деньги в этих взаимоотношениях тоже представляют весьма существенный момент, а еще из чисто дружеских чувств.

Своих информаторов Яковлев не передавал никому. И по мере того, как рос по служебной лестнице, он обрастал агентами, как дерево листвой. В этом Виктор Ларионович не видел ничего дурного, у него всегда была возможность продублировать полученную информацию, проверить, не ведет ли его информатор двойную игру, ведь всегда важно составить собственное мнение по какому-то вопросу.

Ценность сложившейся ситуации заключалась еще в том, что вместе с ним росли и его информаторы, занимая со временем руководящие посты в своих ведомствах, а это означало, что получаемые от них сведения носили еще более ценный и уникальный характер.

Подчас на совещаниях, вызывая немалое удивление подчиненных, Виктор Ларионович, к слову, мимоходом подбрасывал такие факты, которые нередко способствовали разрешению сложного дела. Присутствующим оставалось только удивляться осведомленности генерала и гадать, откуда он берет такие факты.

Так что агентов полагалось ценить и даже по-своему любить их. А с некоторыми из них он даже обмывал свои звездочки и очередные назначения.

Повесив генеральскую форму в шкаф, Яковлев отправился на встречу с информатором. Узнай коллеги о его страстишке встречаться с агентами во внеурочное время, так наверняка выразили бы недоумение. В конце концов, у него в руках такие рычаги власти, что только прикажи, так даже жар-птицу из-за семи морей в пять минут приволокут. А он, как рядовой опер, торопится в безлюдный скверик, чтобы наедине переговорить с информатором.

В этот раз генерал шел на встречу с Леонидом Петровичем Савельевым, начальником летного отряда.

Сотрудничество их началось двенадцать лет назад, когда Яковлеву, тогда еще капитану КГБ, было поручено расследовать дело о валютных сделках. Вот тогда-то в поле зрения оказался второй пилот «Ту-154» Леонид Савельев, частенько совершавший рейсы в столицы некоторых стран Западной Европы. В результате оперативных мероприятий было установлено, что, кроме бытовой аппаратуры, которую привозил с собой каждый летчик, Савельев подрабатывал еще и тем, что занимался валютным обменом и, судя по оперативным данным, уже сумел сколотить нешуточное состояние.

Это в нынешнее время доллары можно обменять едва ли не на каждом углу, а тогда за подобную деятельность могли запросто поставить к стенке. И нужно было до самозабвения любить деньги, чтобы заниматься столь рискованным бизнесом.

Савельев попался на банальной подставе, которые контора тогда проводила десятками. Однажды к нему за помощью, демонстрируя легкий прибалтийский акцент, обратился молодой человек. Как только Леонид Петрович забрал разменянную тысячу долларов, так мнимый прибалт с иезуитской улыбкой, представившись сотрудником контрразведки, раскрыл перед его глазами удостоверение и попросил проследовать в машину.

Савельев в тот момент испытал самый настоящий шок и в первые минуты даже ничего не мог сказать. Внутренне он уже был полностью сломан и представлял себя на нарах в компании золотозубых уркаганов. Яковлеву оставалось в тиши служебного кабинета лишь довершить дело и склонить его к сотрудничеству.

Как только капитан Яковлев расписал грядущие перспективы, ненавязчиво упомянув о том, что жить парню остается теперь совсем немного, Савельев покрылся таким обильным потом, словно только что выскочил из-под сильного душа. Сделав задумчивое лицо, Яковлев сказал, что в его силах помочь Леониду Петровичу выкрутиться из нехорошего положения, но для этого тот должен будет каждый месяц в письменной форме докладывать ему обо всем, что происходит в авиаотряде. Разумеется, это будет учтено, Савельев даже будет поощряться материально и по возможности его будут продвигать по службе. А еще через минуту Яковлев уже диктовал текст, в котором второй пилот «Ту-154» Леонид Петрович Савельев добровольно, без всякого принуждения, изъявлял желание сотрудничать с органами госбезопасности.

С тех пор прошло немалое время. Их встречи уже давно переросли официальный характер, если так можно выразиться. В какой-то степени они даже стали хорошими приятелями. Сдерживая свое слово, Яковлев, как мог, протежировал своему агенту в продвижении по служебной лестнице. У Савельева обнаружился самый настоящий талант информатора, его донесения отличались четкостью, насыщенностью фактами, а главное, были невероятно полезными в работе. Поначалу Яковлев планировал использовать Леонида Петровича по мере надобности, но впоследствии их контакты стали постоянными.

Теперь Яковлев имел информацию практически обо всех людях, которые так или иначе вступали с пилотом в контакт. Савельев благодаря своей незаурядной наблюдательности умел подмечать сильные и слабые стороны сотрудников авиаотряда, а потому нередко подсказывал, как их стоит использовать.

За долгие годы их общения докладные, написанные Савельевым, составили несколько томов, которые Виктор Ларионович хранил в одном из своих сейфов. Но особенно тщательно он оберегал первую бумагу, в которой летчик изъявлял желание к сотрудничеству.

Дважды Савельев заговаривал о том, что ему хотелось бы получить назад эту бумагу, – в конце концов она уже не играет особой роли! – но всякий раз Яковлев деликатно переводил разговор в другое русло. Подобная просьба даже немного умиляла теперешнего генерал-майора, его деловые отношения с Савельевым зашли настолько далеко, что тот был вправе требовать, чтобы его включили в штат ФСБ с присвоением очередного воинского звания, а он настаивал всего лишь на какой-то бумаге, с которой началось их сотрудничество.

Открыв сейф, Виктор Ларионович взял совсем тонкую папку. В ней было десятка два листочков, в которых выражалось желание о сотрудничестве. Некоторые из них чуть пожелтели от времени, уголки листов слегка поистрепались и свернулись. Но эти листки по-прежнему являлись весьма серьезными документами. Некоторые из его информаторов за это время сделались ведущими специалистами в своих организациях, другие просто продвинулись по службе.

У каждого был свой путь в информаторы. Четверо захотели поиграть в разведчиков и вышли на контакт сами, а потому Яковлев называл их идейными или романтиками. Часто донесения этих людей нуждались в дополнительной перепроверке, что существенно снижало их ценность как агентов. Но большая часть шла в информаторы из-за денег. К таким людям Яковлев всегда относился с особой настороженностью. Если они любят деньги, то существует вариант получить двойного агента, а то и тройного. Наиболее надежными он считал тех, кого удалось зацепить на чем-то существенном, кто работал не из-за эмоциональных душевных красок, не из-за материальных благ, а из страха быть разоблаченным.

Савельев как раз был из этой вот третьей группы.

Взяв нужный листок, уже изрядно истрепавшийся по углам, Яковлев сложил его вчетверо и сунул во внутренний карман.

На окраине города у него была конспиративная квартира, где он встречался со своими информаторами. Место неприметное, вдали от трасс, рядом парк, здесь при желании можно было не только самому спрятаться, но и укрыть автомобиль. Не менее важным обстоятельством являлись соседи – полуспившийся контингент. Все они поголовно считали, что Виктор Яковлев работает в вымирающем НИИ, и при встрече всякий раз советовали ему устроиться рабочим на соседний мясокомбинат, где можно будет иметь существенный приварок к столу. Яковлев понимающе кивал, но всякий раз откладывал свое трудоустройство.

С Савельевым Виктор Ларионович договорился встретиться даже не в помещении, а на углу дома. Долгого разговора не планировалось, а потому, выкурив по сигарете, можно будет разбежаться в разные стороны.

Подойдя к дому, Яковлев увидел, что Савельев уже ждет его. Прислонившись к шершавому стволу старого клена, он мирно попыхивал сигаретой. Виктор Ларионович никогда не шел на встречу сразу, не оглядевшись. Минуту-другую он наблюдал за информатором, стараясь определить его настроение, после чего выстраивал предстоящий разговор в зависимости от состояния собеседника.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное