Екатерина Савина.

Ищите женщину

(страница 4 из 17)

скачать книгу бесплатно

Глава 4

– Это было не так давно, – печально заговорил Васик, – как-то тоска ко мне подступила – такая, хоть в петлю лезь. Не могу я разобраться ни в своей душе, ни в наших с Ниной отношениях. Ну, пошел я и напился.

– Ты же не…

– Ну да, – кивнул Васик, – теперь не пью. Но все-таки иногда надо. Чтобы немного снять напряжение. Совсем чуть-чуть выпьешь – и уже легче…

Он замолчал и молчал все время, пока неповоротливый и молчаливый, как пингвин, официант не расставил на столе чашки с кофе, салфетки и вазу с фруктами.

– Так вот, – заново начал Васик, – я сейчас о выпивке говорил…

– Не отвлекайся, – попросила я, – ближе к делу.

– Выпил я тогда, – продолжал Васик, – немного… Тут немного, там немного, короче, нажрался, как свинья. Прихожу домой – Нина печальная сидит у окна, вроде и не замечает моего прихода. Я, конечно, к ней. Почему-то решил вдруг тогда раз и навсегда выяснить отношения… Начал вопросы ей задавать – как, да что… А она мне вдруг такое наговорила. Я утром проснулся и подумал, что это мне с пьяных глаз причудилось или вообще – приснилось. К Нине за объяснениями полез, а она пальцами у виска крутит… Но я-то похмелился и понял, что не сон это был и не пьяное видение…

– Так что же все-таки тебе Нина сказала, – я начала уже терять терпение, – какой ты, Васик, многословный на самом деле.

– А сказала она мне вот что…

Васик оглянулся по сторонам, хотя в кафе из-за раннего времени не было никого, перегнулся ко мне через стол и тихим шепотом проговорил:

– Нина мне рассказала, что ее предки по женской линии были прокляты. Никто из женщин ее рода не мог выйти замуж.

– Но она же была замужем, – напомнила я.

– Я хотел сказать – удачно не мог выйти замуж, – поправился Васик, – а подробности брака Нины ты не хуже меня знаешь…

– Да, – качнула я головой, – приятного мало.

– Вот именно, – подтвердил Васик, – приятного мало. И теперь, как ты можешь догадаться, Нина боиться выходить за меня замуж. Чтобы со мной ничего не случилось и так далее…

– Понятно, – сказала я, – то есть, ничего не понятно. Ты можешь поподробнее рассказать, в чем выражалось это родовое проклятие?

– Насколько помню, – проговорил Васик, – я ведь пьяный был… Но в общих чертах это звучало так…

Васик отпил глоток кофе и заговорил.

* * *

– Прапрабабушка Нины – Полина – была родом из глухой деревни, – рассказывал Васик, – но тем не менее с радостью и воодушевлением встретила пришедшую в их края советскую власть. Я так понял, потому, что эта власть давала своим сторонникам неограниченные полномочия. А Полина эти полномочия были ой как нужны. Дело в том, что Полина почти с детских лет была влюблена в одного деревенского парня – своего соседа… Николай, кажется, его звали. Так вот этот Николай родительского благословения на брак с Полиной не получил… То ли Полина на селе хорошей девушкой не считалась, то ли хозяйственности ей не хватало, то ли сыграло роль то, что Полина была сирота и никакого приданого за ней не полагалось, кроме низенькой хибарки на окраине села… то ли что-то еще сыграло роль – не помню точно.

Короче говоря, неразделенная любовь.

– Обычная история, – поддакнула я.

– Да, – кивнул Васик и продолжал:

– Николай, конечно, никаких чувств к Полине не испытывал, несмотря на то, что ее любовь к нему стала для односельчан излюбленной темой для шуток. Но шутили они недолго – когда Полина исчезла из села и через год вернулась к кожанке, с маузером и мандатом комиссара, многим стало не до шуток. Потому что все село целиком оказалось во власти Полины – той самой девчонки-сироты, над которой все потешались. А особенно кисло пришлось Николаю, успевшему за этот год жениться и зачать ребенка. Полина установила в селе совершенно драконовские порядки – больше всех, конечно, доставалось Николаю и его беременной жене, которые просто возненавидели Полину-комиссара. Да у нее самой чувства изменились – любовь, как это довольно часто бывает – переросла в ненависть. И самое страшное, что все это разворачивалось на виду у всех сельчан и никто ничего не мог сделать. Все молчали. Молчали тогда, когда у Николая и его жены увели последнюю корову и лошадь. Молчали, когда родителей Николая и родителей жены под видом раскулаченных угнали в Сибирь (самого Николая и его только что разрешившуюся от бремени семью Полина никуда угнать не могла – в таком случае она лишилась бы объекта своей ненависти, которой жила все эти годы). Молчали сельчане и тогда, когда жену Николая нашли как-то поутру с перерезанным горлом и выпотрошенным, точно у рыбы, животом. Николай остался один с ребенком и ребенку отдавал всю ту любовь и нежность, которая должна была предназначаться жене. И только когда младенца нашли мертвым, а рядом с ним в люльке ядовитую змею, обвившую холодное тельце, а в сарае обнаружили труп Николая, с нечеловеческой силой пригвожденный вилами к стене, Полину сожгли на костре, как ведьму. Конечно, вдохновителей казни после этого случая репрессировали, но… это, как говорится, частности…

– Погоди, – вставила я слово, – а как же проклятие? И что-то из твоего рассказа не ясно, как Полина могла родить ребенка для продолжения проклятого рода?

– Тот самый год, который она провела в городе, – напомнил Васик, – Полина уехала уже беременная, причем от Николая, которого она все-таки соблазнила, но знала, что он на ней ни при каких условиях не женится. Да и шантажировать она не собиралась и просить – девушка была гордая. Ребенка своего Полина оставила в городе – в детдоме – оставила на время, поэтому подробно указала свое имя-фамилие и адрес села. А когда подросший ребенок Полины – это была девочка, ее тоже Полиной назвали – начала искать родителей – история и всплыла… Там еще что-то дальше было, но я уже не помню. Помню очень хорошо, что когда Полина-младшая явилась в село своей матери, чтобы мстить, по всему селу прокатилась паника – Полина-младшая была как две капли воды похожа на Полину-старшую, да еще и одевалась – так, как было принято по роду службы – кожанка, галифе, наган… Красная тряпица на груди. Вот тогда-то старухи и прокляли род Полины. А суть проклятия, как я помню, заключалась в том, что ни один мужчина не будет счастлив с женщиной, в жилах которой течет кровь той Полины, ради своей любви-ненависти убившей жену Николая и его сына и той Полины, которая пытаясь отомстить за мать, собственноручно прикончила из своего нагана половину села…

– Да, – сказала я, когда Васик замолчал, – страшная история. В общем, все умерли…

– Ничего тут смешного нет! – вспылил Васик. – Все это чистая правда и… к тому же нить от этой истории тянется ко мне…

Он ткнул себя пальцем в грудь.

– Мне угрожает реальная опасность, – сказал он, – и это не самое главное… Самое главное – то, что Нина пропала… Хоть бы написала, куда ушла. А куда ей идти? Родных у нее нет. Друзей, кажется, тоже… По крайней мере, таких, о которых я бы знал… Любовник? Даже думать смешно…

– Да, – задумчиво проговорила я, рассматривая в своей чашечке остатки остывшего кофе, – родовое проклятие – вещь очень серьезная. Насыщенные энергией психо-импульсы вызывают мутацию в генных клетках объекта, на который направлено проклятие… И это самое просто объяснение… которое не охватывает всего масштаба такого сложного явления, как родовое проклятие.

– Значит, – прокашлявшись, осторожно проговорил Васик, – родовое проклятие все-таки существует?

– Конечно, – кивнула я, – я, как специалист в области паранормальных явлений, могу это с уверенностью подтвердить. И не ты ли мне сейчас целый час про родовое проклятие рассказывал?

– Я, – кивнул Васик, – но я ведь это… честно говоря, считал, что ты скажешь мне… как специалист в области паранормальных явлений, что никакого проклятия нет, что все это дедовские сказки…

– К сожалению, это не так, – сказала я.

То, что рассказал мне Васик, глубоко захватило меня. Особенно та часть истории, когда Полина-младшая приезжала мстить за смерть Полины-старшей. Абсолютное внешнее сходство двух Полин… Как это похоже на меня, когда я приезжала расследовать смерть моей сестры-близняшки! Расхождение только в деталях.

Да, черт возьми, у Васика действительно серьезная проблема. Это не студенческие галлюциногенные грибочки. Надо как-то помочь моему другу.

Но как?

– И вот еще что… – проговорил Васик, как мне показалось, с неохотой, – не особенно хотелось тебе это говорить, но… надо. Потому что важно.

– Говори, – попросила я, – если важно.

– В общем, так… – Васик замялся, – короче говоря… Нина хочет снять это свое проклятие, ну и она… Она прямо мне ничего не говорила и в записке не писала… Но я так понял… Это не от того, что она тебе не доверяет! – воскликнул вдруг Васик, будто я хотела ему возразить.

– Говори яснее, пожалуйста, – сказала я, – при чем здесь доверие ко мне?

Васик вздохнул.

– А при том, – проговорил он, – что Нина решила снять с себя родовое проклятье. То самое, про которое я тебе рассказывал. Ты удивлена, почему она к тебе не обратилась за помощью?

– Н-ну… – в общем-то – да, – сказала я, – все-таки, когда под боком квалифицированный специалист, искать кого-то еще… Кстати, она нашла кого-нибудь, кто бы обещал ей справиться с ее проблемой?

– Нет, – качнул головой Васик, – но она говорила, что у нее кто-то на примете есть. Так вот я подумал, что она к этому кому-то и отправилась… А почему она не обратилась к тебе… Понимаешь, тут сложно все. Но лично я думаю, что Нина просто не хочет тесно с тобой общаться, потому что ты… как бы это… напоминаешь ей о тех страшных временах, когда… ты вытащила ее из сетей того старика-колдуна дяди Мони, который высасывал из людей жизненные силы, словно паук высасывает мух.

– Я помню, – сказала я, – да… Честно говоря мне и самой эту историю вспоминать не хочется. Я ведь и сама попалась на удочку дяди Мони и едва не пропала… И теперь понимаю, почему Нина никогда не вспоминает о той страшной истории и… все-таки мало со мной и с Дашей общается. Конечно, Нина некоторое время назад обратилась за помощью ко мне – просила проследить за тобой, но ты помнишь, что из этого получилось?

– Кошмар получился, – вспомнил Васик, – меня использовали как приманку – а тебя хотели убить. Я, между прочим, чуть дуба не врезал из-за тебя.

– Я же не виновата, – сказала я, – и тем более – все закончилось хорошо.

– Ты, конечно, не виновата, – пожав плечами, проговорил Васик, – но Нина почему-то думает, что ты подвергаешь смертельной опасности каждого человека, который с тобой рядом находится. Нет, она тебя любит! То есть – уважает… Но – опасается.

– Ладно, – сказала я, – с этим вопросом разобрались. Осталось выяснить – куда могла уйти Нина.

Васик снова пожал плечами.

– Понятия не имею, – произнес он, – может быть, ее уход связан с желанием снять проклятие, а может быть, она уверена, что из-за проклятия не может быть со мной и… не хочет меня мучить, так сказать… Если бы она в записке написала толком… А то одно только слово – «прости»… И все.

Я задумалась. Зацепочки в этом деле все-таки кое-какие есть, но… как будто их нет. Слишком уж все… На уровне догадок. А что там подсказывает мне моя интуиция?

Я замерла, прислушиваясь к своему внутреннему голосу – и… ничего не услышала.

* * *

– Долго он там будет торчать? Спать хочется, сил нет… – пожаловался грузный мужчина в длинной кожаной куртке, накинутой, но не вдетой в рукава – поверх длинного и плотного свитера.

– Спать хочется – иди в машину и спи, – предложил ему меланхоличный детина в зимнем спортивном костюме. Он что-то жевал – с хрустом перемалывал массивными челюстями, словно каменными жерновами.

– Ага – в машину… – проворчал грузный, – шеф выйдет – даст мне прикурить… Один раз уже так было – ждал его с презентации да прикорнул в вестибюле на кресле. А меня какой-то мудак из газеты сфотографировал. Так шеф меня чуть не убил… Сказал – еще раз такое повторится – вылетишь на хрен из охраны. А того мудака с фотоаппаратом из редакции на следующий день поперли. Молодой еще был… корреспондент, блин. Не показали ему своевременно – чьих охранников можно фотографировать, чьих нельзя… И статьи, конечно, никакой не было.

– А в какую газету твою фотку хотели поместить? – поинтересовался детина и сплюнул себе под ноги черную тягучую слюну.

– В какую… Неважно в какую… Я слышал – статью хотели назвать – «Что видел во сне охранник депутата госдумы?» – и фамилию шефа вклепать хотели…

– Хреновое название, – заметил детина.

– И я говорю…

Они еще немного помялись на пятачке перед подъездом. Грузный мужчина снова зевнул.

– Нет, спать-то как хочется… Три часа ночи уже.

– Иди и поспи! – разозлился детина и снова сплюнул черную слюну, – я тебя разбужу.

– Меня не добудишься, – вздохнул грузный, – я как усну, так все… Хоть из пушки стреляй. Мне жена иной раз говорит с утра…

– Тихо! – скомандовал детина и выплюнул изо рта большой черный комок с хлюпаньем шлепнувшийся на асфальт, – свет включился. Через полчаса уже и появится… Наш родной и любимый депутат государственной думы… Домой его отвезем, борова жирного и все. Можно отдыхать.

– Два часа пластался, – заметил грузный, – что-то он Светку не балует. Я его к Наташке возил, он ее всю ночь дрючил. А я всю ночь в машине просидел, боялся заснуть. Чуть с ума не сошел к утру…

– Да… – протянул детина, разворачивая бумажный пакет, – собачья наша работа… Возить шефа по бабам. И не дай бог кому слово ляпнешь… Тут же на улицу вылетишь. Да он еще и посадить может.

Детина тремя пальцами достал из пакета темный резко пахнущий комочек и отправил его в рот. И тут же звучно зачавкал.

– Как ты это дерьмо жевать можешь? – неприязненно поинтересовался грузный.

– А что? Жевательный табак. Я в детстве куриной слепотой болел – у меня глаза слабые. А табак, говорят, помогает.

Грузный неопределенно хмыкнул и задрал голову к единственному в во всем пятиэтажном доме светящемуся окну – там маячили размытые силуэты.

– Одевается… – пробормотал грузный, – к жене поедет. Эх, а еще – депутат…

– Да название одно – что депутат, – проговорил детина, – раньше был – барыга барыгой, а теперь на виду у всех… Так барыгой и остался, только скрываться стал. А заметил, как он в последнее время начал байду толкать про необходимость правового государства? И прическу сменил, и костюмчик носит только серенький. Мне Манька-повариха говорила, что он себе хотел даже искусственную лысинку на затылке забабахать… Парикмахер отговорил.

Они надолго замолчали.

– Сейчас домой приеду, – заговорил грузный, – завалюсь на целые сутки. Хорошо, что завтра выходной.

– А я посплю немного и к вечеру в баню пойду, – заявил детина, – потом чекушку-другую раздавим с пацанами. Посиди-им… Ты чего?

Грузный, резко отвернувшийся от него, напряженно всматривался во тьму.

– Чего ты? – повторил детина.

– Да мне показалось… кто-то шмыгнул в подъезд…

– Да? Я ничего не видел.

– Да и я-то… краем глаза успел заметить, – признался грузный.

– Может, показалось спросонья?

– Может… – неуверенно проговорил грузный, – а может, и не показалось… Вроде бы… вроде бы человек прошмыгнул. Маленький такой… юркий.

– Надо пойти проверить, – высказался детина, – шеф уже сейчас выйдет, а там бомж какой-нибудь… Если он есть там… напугает шефа до смерти, он нас тогда вообще прибьет… Надо проверить.

– Надо, – вздохнув, согласился грузный, но с места не двинулся.

Детина посмотрел на него, тот пожал плечами и снова проговорил:

– Может, и не было никого. Скорее всего – не было. Мне показалось.

Видно было, что очень ему не хотелось слоняться по темному подъезду и искать… неизвестно что.

– У тебя фонарик есть?

– Нет. Зажигалка…

– Давай!

Грузный поискал в карманах, достал дорогую «Zippo» и передал детине.

– Не очень-то бензин там трать, – предупредил он, – заправлять загребешься – фирменный бензин дорого стоит… И смотри не потеряй. Она подарочная – мне жена на юбилей подарила…

– Сейчас вообще сам пойдешь, толстая сволочь! – снова рассердился на него детина. – Зануда чертов. Что мне – в темноте теперь шарить там? И так ни хрена не вижу… Почти во всех домах какие-то сволочи лампочки повыкручивали – с патронами вместе… Хоть бы уж наш шеф облагораживал немного дома, куда по бабам ходит, а то…

Грузный хотел было обидеться, но передумал.

– Ладно, Санек, – сказал он, – чего там…

* * *

Санек сплюнул табачную жвачку и вошел в подъезд. Тихо было так, что он слышал, как скрипит пыль под его ногами. Он щелкнул зажигалкой, поднял ее над головой и, щуря глаза, при колеблющемся свете осмотрелся.

Узкая лестница уходила вниз – в подвал. Широкая вела вверх – на второй этаж.

Не опуская зажигалку, Санек прошел на несколько пролетов вверх и остановился.

Прислушался – ничего не было слышно.

«Да нет тут никого, – подумал он, – если бы кто-то был, то слышно было бы… А может быть, это вообще пес какой-нибудь прошмыгнул? Бездомный»…

Санек беззвучно усмехнулся.

Зажигалка в его руках нагрелась так сильно, что он был вынужден потушить ее и положить в карман, пока натянет на ладонь рукав рубашки.

Сверху послышался какой-то шорох. Санек задрал голову и ему показалось, что на следующей лестничной площадке мелькнул какой-то огонек.

«Что за черт»?.. – подумал он и, на вынимая зажигалку из кармана двинулся вперед, осторожно ступая.

На лестничной площадке никого не было.

Санек снова чиркнул зажигалку, она осветила голые обшарпанные стены. «Четвертый этаж», – было размашисто намалеванно на одной из стен.

«Лахудра шефа на пятом живет…» – успел подумать Санек прежде чем щелкнул замок и со скрипом отворилась дверь на пятом этаже.

– Пока, дорогой мой, – тоненький женский голосок, – ты уж не забывай меня…

– Не забуду, – пообещали ей.

Санек вздрогнул. Это был голос его шефа – известного в столице бизнесмена и общественного деятеля, депутата государственной думы.

«Вниз бежать? – лихорадочно соображал Санек. – Он еще услышит. Скажет – следит за мной, чтобы потом слухи по городу пускать… Фотографировать»…

Шеф настрого запретил подниматься за ним в подъезд – стерегся, хотя вся его челядь прекрасно знала, куда он ездит ночами.

«Посветить зажигалкой? – подумал Санек, облизав пересохшие губы, – разорется, с работы выгонит. Скажу – услышал шум в подъезде, решил проверить… Ч-черт, что же делать?»

Дверь закрылась, снова щелкнул замок. На лестничной площадке появился и заерзал по стенам луч желтого света – шеф включил карманный фонарик.

«Покажусь ему, – решился Санек, – объясню все… В конце концов – о нем же беспокоился. Только бы не напугать»…

Он шагнул было на ступеньку выше, но тут желтый луч карманного фонарика взмыл к потолку и исчез, что-то глухо стукнуло об пол – послышался тихий шелест разбивающегося пластикового стекла.

Потом остолбеневший от неожиданности Санек услышал сдавленный крик, тотчас перешедший в страшный хрип и – скоро смолкший.

– Валерий Владимирович! – хотел крикнуть Санек, но сдавленное спазмом страха его горло не произнесло ни малейшего звука.

По полу лестничной площадки пятого этажа что-то прошуршало, как будто тащили волоком тяжелое тело. Потом все смолкло.

«Что это было? – вяло шевельнулось в голове у Санька, – как же мне быть теперь?»

Снова щелкнул замок и коротко проскрипела нешироко приоткрывающаяся дверь.

– Валерий Владимирович! – позвал тоненький женский голос, – что случилось?

– А что могло случиться? – Санек слабо улыбнулся, узнав глуховатый голос своего шефа, – фонарик я разбил, блин…

– А-а… А то я какой-то шум слышала… Думала, что-то случилось. У нас совсем недавно жилец пропал с лестничной клетки – таксистом работал. Вызвали его за город – в какой-то дом отдыха. Он поехал, забрал оттуда кого-то – поехали в аэропорт. Но в аэропорт не доехали – машину на дороге нашли с проколотыми колесами – вокруг кровь и никого нет. Даже трупов нет… Мне так страшно. Я теперь в этом подъезде боюсь одна ходить…

– Ничего. Спи.

– Тебе дать фонарик? У меня есть.

– Да не надо мне. И так нормально. Спущусь, меня внизу машина ждет…

Дверь закрылась.

Санек вытер со лба холодный пот. Предстоящее объяснение с шефом его теперь не пугало.

«Самое главное, – подумал он, – что ничего страшного не случилось. Он просто фонарик уронил и разбил. Всего-навсего. А уж мне почудилось»…

Санек начал подниматься по лестнице.

– Валерий Владимирович, это я! – начал заранее он, чтобы не напугать своего шефа внезапным появлением, – Валерий Владимирович!

Темный силуэт, качнувшийся на верху лестницы вдруг исчез. Санек остановился, удивленно раскрыв рот. На лестничной площадке вспыхнул огонек. Санек вспомнил, что уже видел такой огонек не так давно в этом подъезде. Присмотревшись, Санек понял, что огоньков – два. Как будто чьи-то горящие глаза. Красные, словно раскаленные угли.

Санек даже не успел поднять руки, когда кто-то невидимый в темноте прыгнул ему на грудь и вцепился клыками в горло. Под тяжестью неизвестного, напавшего на него, Санек сполз по стене вниз. Он схватился за одежду незнакомца, пытаясь оторвать его от себя, но не смог – быстро ослабли руки.

Терзавший горло Санька, последний раз сомкнул клыки – и какой-то темный круглый предмет покатился вниз по лестнице и остановился ткнувшись в противоположную лестнице стену.

Убийца мгновенно склонился на еще теплым телом и, безошибочно действуя в темноте, нащупал пальцами перерваную сонную артерию, из которой фонтаном хлестала кровь – и тут же припал к ней губами. Покончив со своим делом, убийца сыто заурчал и ни секунды больше не стоял над обезглавленным телом. Он прыгнул в сторону и бесшумно исчез в кромешной темноте, как только закончил дело.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное