Филип Дик.

Всевышнее вторжение

(страница 2 из 21)

скачать книгу бесплатно

   – Не надо мною командовать, – ощетинился Ашер, – не за этим я сбежал сюда из Солнечной системы. Я не рассказывал вам, к чему принуждала меня моя вторая жена? Я должен был подавать ей завтрак в постель, я должен был…
   – Когда я пришел к ней со своим контейнером, она плакала.
   Ашер встал, постучал по клавиатуре, а затем прочитал на дисплее ответ.
   – При рассеянном склерозе вероятность благополучного исхода от тридцати до сорока процентов.
   – Только не в здешних условиях, – терпеливо объяснил доставщик. – Здесь MED для нее недоступен. Я посоветовал ей, чтобы попросилась вернуться домой, даже потребовала. Я на ее месте так бы и сделал, ни секунды не раздумывая. А она почему-то отказывается.
   – Крыша у нее съехала, – сказал Ашер.
   – Вот уж точно, съехала вместе с карнизом. Да здесь и вообще все свихнутые.
   – Мне уже это говорили, и не далее как сегодня.
   – Если вам еще нужны какие-нибудь доказательства, взгляните на эту женщину. Срази вас какая-нибудь опасная болезнь, разве не стали бы вы проситься домой?
   – В общем-то считалось, что мы никогда не оставим своих куполов. Более того, есть даже закон, запрещающий нам вернуться на Землю. Нет, – поправился он, – не совсем запрещающий, для больных сделано исключение. Однако наша работа…
   – Ну да, кто бы сомневался – то, что вы здесь записываете, до крайности важно. Ну, скажем, песенки Линды Фокс. А кто вам такое сказал?
   – Да какой-то клем, – пожал плечами Ашер. – Клем пришел сюда и сказал, что я сошел с ума, а теперь вы спускаетесь по лестнице и говорите мне то же самое. Меня диагностировал консилиум клемов и доставщиков продовольствия. А вот вы, вы слышите эти слюнявые скрипочки или не слышите? Эта музыка везде, в каждой щелке моего купола. Я не могу понять, откуда она идет, и готов от этого свихнуться. Хорошо, будем считать, что я уже свихнулся, так чем же тогда смогу я помочь миссис Ромми? А ведь вы просили меня об этом. Я и сам весь издерганный и свихнутый, какой от меня толк.
   – Мне пора двигаться, – сказал доставщик, отодвигая чашку.
   – Понятно, – кивнул Ашер. – Эта история про миссис Ромми стала для меня полной неожиданностью.
   – А вы бы зашли к ней в гости. Ей нужно с кем-нибудь поговорить, а с кем еще, если не с ближайшим соседом? Даже странно, что она ничего вам не рассказывала.
   Я ничего не спрашивал, подумал Херб Ашер, вот она ничего и не рассказывала.
   – Да и вообще, – продолжил доставщик, – на этот счет есть закон.
   – Какой закон?
   – Если обитатель купола находится в опасности, его ближайший сосед…
   – Вот вы про что… Понимаете, мне никогда еще не приходилось сталкиваться с подобной ситуацией.
И мне как-то в голову… Ну да, есть такой закон. Я просто забыл. А это она вам сказала, чтобы вы мне напомнили?
   – Нет, – покачал головой доставщик.
   После его ухода Херб Ашер набрал код соседнего купола, начал вводить его в передатчик, но взглянул на стенные часы и остановился. Стрелки приближались к половине седьмого, а именно в этот момент построенного по сорокадвухчасовому циклу расписания один из спутников планеты CY30 III должен был передать ему сжатый и ускоренный пакет развлекательных программ. В обязанности Ашера входило записать эти программы, прогнать их на нормальной скорости и отобрать по своему вкусу материал, пригодный для использования во всей купольной системе CY30 II.
   Херб Ашер заглянул в расписание. Концерт Линды Фокс продолжительностью в два часа. Линда Фокс, думал он. Ты и твой синтез старомодного рока, современного стренга и лютневой музыки Джона Дауленда. Господи, думал он, если я не запишу, не обработаю и не передам дальше ее концерт, все ку пальники этой планетки сбегутся на эту горушку и зашибут меня насмерть. Если не считать непредвиденные случаи, которые никогда не случаются, в этом и только в этом состоят мои здешние обязанности: поддерживать межпланетный информационный трафик. Информация связывает нас с домом, сохраняет в нас хоть что-то человеческое. Магнитофонные бобины должны вращаться [2 - Аллюзия на название рассказа Р. Хайнлайна «Дороги должны катиться» («The roads must roll»).].
   Он настроился на частоту спутника, проверил по визуальному индикатору, что несущая частота проходит сильно и без искажений, запустил ускоренную запись, а затем включил прослушивание принятого сигнала на нормальной скорости.
   Из подвешенных над пультом колонок зазвучал голос Линды Фокс. Приборы показывали полное отсутствие шума и искажений, баланс по каналам был близок к идеальному. Иногда я слушаю ее, думал он, и почти что плачу. А Линда Фокс пела:

     Скитается по свету с давних пор
     Мой хор.
     В надмирных далях вновь и вновь
     Моя любовь.
     Пойте мне, о духи без плоти и обличья,
     Я хочу испить вашего величья.
     Мой хор.

   А подкладкой к пению Линды Фокс – акустические лютни, бывшие ее фирменным блюдом. Странным образом, до нее никому и в голову не приходило вернуть к жизни этот древний музыкальный инструмент, столь успешно использованный Даулендом в его изумительных песнях.

     Преследовать? О милости просить?
     Доказывать словами? или делом?
     Алкать в любви земной восторгов неземных,
     Забыв, что неземная отлетела?
     Плывут ли в небесах миры, кружат ли луны,
     Дающие приют утраченному здесь?
     Найду ли сердце, чистое, как снег…

   Эти переложения старых лютневых песен, сказал он себе, они нас объединяют. Нечто новое и общее для людей, беспорядочно и словно в какой-то спешке разбросанных по Вселенной, ютящихся в куполах на задворках жалких миров, на спутниках и на космических станциях, ставших жертвами насильственного переселения, не видящих впереди ни малейшего проблеска.
   Теперь звучала одна из самых любимых его песен:

     Иди, убогий путник,
     Куда глаза глядят.
     Святому делу нужен…

   Внезапный шквал помех. Херб Ашер болезненно сморщился и сказал нецензурное слово – пропала целая строчка, а то и больше. И ведь именно на этой песне, подумал он.
   Но как-то так вышло, что Линда оборвала песню и начала ее сначала:

     Иди, убогий путник,
     Куда глаза глядят.
     Святому делу нужен…

   И снова помехи. Он прекрасно знал пропущенную строчку, она звучала следующим образом:

     Нежданный вклад.

   Вконец разъяренный, Ашер приказал деке проиграть последние десять секунд записи наново; пленка послушно отмоталась назад, остановилась, и куплет прозвучал снова. Последняя строчка утонула в треске помех, однако на этот раз ее слова можно было все-таки разобрать:

     Иди, убогий путник,
     Куда глаза глядят.
     Святому делу нужен
     Твой тощий зад.

   – Господи! – сказал Ашер и остановил пленку. – Неужели она и вправду так спела? «Твой тощий зад»?
   Конечно же, это Ях. Хулиганит, уродует принимаемый сигнал. И далеко не в первый раз.
   Это объяснили ему местные клемы, объяснили несколько месяцев тому назад, когда впервые появились странные помехи. В прошлом, до того как в звездной системе CY30-CY30B появились люди, туземцы поклонялись некоему горному божеству, обитавшему, как они с уверенностью утверждали, в том самом холме, на котором стоял теперь купол Херба Ашера. Ях периодически досаждал Ашеру, уродуя адресованные ему сигналы ультракоротковолновых и психотронных передатчиков. Когда передач долго не было, Ях высвечивал на экранах малопонятные, но явным образом разумные огрызки информации. Херб Ашер часами возился со своим оборудованием, пытаясь отстроиться или защититься от этих помех, он читал и перечитывал инструкции, ставил разнообразные экраны, но не добился ровно ничего.
   Однако прежде не было случая, чтобы Ях посягал на песни Линды Фокс. То, что произошло сегодня, далеко выходило за рамки терпимого, во всяком случае, так считал Ашер.
   Дело в том, что он находился в полной зависимости от Линды Фокс.
   Он давно уже жил воображаемой жизнью, напрямую с нею связанной. Эта жизнь протекала на Земле, в Калифорнии, в одном из прибрежных городков юга (местность не совсем определенная). Херб Ашер занимался серфингом, а Линда Фокс восхищалась его ловкостью. Все это сильно смахивало на рекламный ролик какого-нибудь пива. Они целыми днями околачивались на пляже вместе со множеством друзей и подруг; все девушки из их компании смело разгуливали с голой грудью, а переносный приемник был постоянно настроен на радиостанцию, круглосуточно гонявшую рок, без перебоев на рекламу.
   Но главное – это истинная духовность; гологрудые девушки на пляже были обстоятельством приятным, но не жизненно важным. Важнее всего была высокая духовность. Это просто поразительно, насколько духовной может быть хорошо построенная реклама пива.
   А как венец этой духовности – Даулендовы песни. Красота и величие Вселенной таились не в звездах, изначально ей присущих, но в музыке, порожденной умами людей, руками людей, голосами людей. Звуки лютней, смикшированные на хитроумном стенде командой специалистов, и голос Линды Фокс. Я знаю, думал он, что мне никак нельзя раскисать. Моя работа просто восхитительна: я просмотрю весь этот материал, обработаю его, передам всем вокруг, а мне за это еще и заплатят.
   – Вы видите Фокс, – сказала Линда Фокс.
   Херб Ашер переключил видео на голографию; возник призрачный куб, посреди которого улыбалась Линда Фокс. Тем временем бобины вращались с бешеной скоростью, переводя час за часом передачи в его постоянное владение.
   – Ты с Линдой Фокс, – объявила Линда Фокс, – и Линда Фокс с тобой.
   Она пронзила его взглядом, взглядом жестких, ярко-голубых глаз. Ромбовидное лицо, диковатое и мудрое, диковатое и преданное.
   – С тобой говорит Фокс, – сказала она и улыбнулась.
   – Привет, Фокс, – улыбнулся Ашер.
   – Твой тощий зад, – сказала Фокс.

   Ну что ж, вот и объяснение слащавой оркестровой музыки, бесконечного «Скрипача на крыше». Во всем виноват Ях. В купол Херба Ашера просочился местный божок, явно имевший зуб на землян-колонистов за их шумную активность на ультракоротких волнах. Как только я перехожу на прием, думал Херб Ашер, в мою приемную толпой вваливаются боги. Мотать нужно с этой горы, да поскорее. Да и тоже мне называется гора, бугор какой-то, и не более. Пусть Ях возьмет ее назад и подавится. И пусть местные снова подают ему на обед козлиное жаркое. Если отвлечься от того обстоятельства, что местные козлы давно передохли, а вместе с ними сдох и ритуал.
   А хуже всего то, что принятый пакет развлекательных программ безнадежно загублен. Ашеру не нужно было даже что-то там просматривать, чтобы в этом убедиться. Ях изуродовал сигнал еще до того, как тот достиг записывающих головок; этот случай был далеко не первым, и искажение всегда попадало на пленку.
   Так что я могу спокойно сказать «ну и хрен с ним», сказал себе Херб Ашер. И позвонить больной соседке.
   Он чуть ли не силой заставил себя набрать ее код.
   Время шло, а Райбис Ромми все не спешила и не спешила отозваться на сигнал; кончилась она, что ли? – думал Херб Ашер, глядя на микроэкран своего пульта. А может, ее принудительно эвакуировали?
   Микроэкран рябил смутными цветовыми пятнами, а сигнала все не было и не было. А затем появилась Райбис.
   – Я вас, часом, не разбудил? – спросил Ашер.
   Девушка казалась какой-то вялой, заторможенной. Может, таблетки какие-нибудь глотает, подумал он.
   – Нет. Я колола себя в задницу.
   – Что? – вздрогнул Ашер. Это что же, снова Ях хулиганит, снова химичит с сигналом? Да нет, она действительно так сказала.
   – Хемотерапия, – сказала Райбис. – Последнее время мне что-то плохо.
   Какое дикое совпадение, подумал Ашер. «Твой тощий зад» и «колола себя в задницу». Я живу в каком-то странном, перекошенном мире, думал он. Все вокруг выкидывает фортели.
   – Я только что записал потрясающий концерт Линды Фокс, – сказал он вслух. – Через день-другой передам его в общую сеть. Это вас немного приободрит.
   Заметно распухшее лицо девушки не выказало никакой реакции.
   – Жаль, – сказала Райбис, – что мы вынуждены сидеть в своих куполах как приклеенные и не ходим друг к другу в гости. Ко мне сегодня заходил доставщик продовольствия. К слову, это он и принес мне лекарство. Хорошее лекарство, только меня от него тошнит.
   Не нужно мне было звонить, подумал Херб Ашер.
   – А вы не могли бы ко мне зайти? – спросила Райбис.
   – У меня нет воздушных баллонов для скафандра, ни одного нет.
   Что было, конечно же, наглой ложью.
   – А у меня есть, – сказала Райбис.
   – Но если вы больны… – испуганно начал Ашер.
   – Уж до вашего купола я как-нибудь доползу.
   – Но как же ваше дежурство? Если начнет поступать информация…
   – А я возьму с собой переносной сигнализатор.
   – Ну хорошо, – сдался Херб Ашер.
   – Мне бы очень помогло, если бы кто-нибудь со мной посидел. Доставщик задержался у меня на полчаса, а дальше ему нужно было спешить. И вы знаете, что он мне рассказал? На CY30 VI была вспышка латерального миотрофического склероза. Похоже, что какой-то вирус. И моя болезнь тоже похожа на вирусную. Господи, мне бы очень не хотелось подхватить латеральный миотрофический склероз. Это похоже на марианский синдром.
   – А он не заразный? – опасливо поинтересовался Херб Ашер.
   – Моя болезнь вполне поддается лечению, – сказала Райбис, явно пытаясь его успокоить. – Но если тут разгуливает вирус… Ладно уж, лучше я к вам не пойду. А пока что мне стоило бы лечь и поспать, – добавила она и протянула руку к пульту, чтобы выключить передатчик. – Говорят, при этой болезни нужно спать как можно больше. Я свяжусь с вами завтра. До свидания.
   – А может, все-таки придете? – спросил Херб Ашер.
   – Спасибо, – просветлела Райбис.
   – Только не забудьте захватить с собой сигнализатор. У меня есть предчувствие, что скоро пройдет блок телеметрической…
   – А ну ее на хрен, всю эту ихнюю телеметрию, – вскинулась Райбис. – Меня уже тошнит от этого проклятого купола. Сидеть тут как на привязи, глядя, как крутятся бобины, на все эти циферки и стрелочки и прочее говно, от этого совсем свихнуться можно.
   – Думаю, – сказал Херб Ашер, – вам бы следовало вернуться домой, в Солнечную систему.
   – Нет, – качнула головой Райбис. – Я буду лечиться, в точности следуя инструкциям MED, и как-нибудь справлюсь с этим долбаным склерозом. Домой я не поеду, а лучше зайду к вам и приготовлю обед. Я ведь это умею. Мать у меня была итальянка, а отец мексиканец, поэтому я привыкла бухать во всю свою стряпню уйму перца, а здесь никаких специй не достанешь ни за любовь, ни за деньги. Но я поэкспериментировала и научилась кое-как обходиться синтетикой.
   – В этом концерте, который я скоро буду передавать, Линда Фокс исполняет новую версию Даулендовой «Преследовать».
   – Песня о возбуждении судебного иска?
   – Нет, здесь «преследовать» в смысле волочиться, ухаживать за женщиной… – начал было Херб и осекся, запоздало сообразив, что она над ним изгаляется. Над ним и над Линдой.
   – А хотите знать, что я думаю об этой Фокс? – спросила Райбис. – Вторичная, заемная сентиментальность, которая во сто раз хуже сентиментальности простодушной. И лицо у нее словно вверх ногами перевернутое. И губы злые.
   – А мне она нравится, – отрезал Ашер, чувствуя подступающее к горлу бешенство. И я, значит, должен этой стерве помочь? – спросил он себя. С риском подхватить этот самый вирус, и все для того, чтобы она вот так вот оскорбляла Линду?
   – Я накормлю вас бефстрогановом с лапшой и петрушкой, – сказала Райбис.
   – В общем-то, я и сам справляюсь с хозяйством, – сухо откликнулся Ашер.
   – Так значит, вы не хотите, чтобы я приходила?
   – Я…
   – Я очень напугана, мистер Ашер, очень напугана, – продолжила Райбис. – Я точно знаю, что минут через пятнадцать меня стошнит, и все от этого укола. Но я боюсь сидеть в одиночестве. Я не хочу покидать свой купол, и я не хочу сидеть в нем как в камере-одиночке. Простите, если я вас обидела, просто я не могу относиться к этой Фокс серьезно. Она ведь пустое место, придуманное и раскрученное телевидением. И я вам точно обещаю, что больше ни слова о ней не скажу.
   – Но неужели вам обязательно… – Он осекся и сказал совсем не то, что хотел сказать: – А вы уверены, что приготовление обеда не слишком вас затруднит?
   – Сейчас я сильнее, чем буду потом, – грустно улыбнулась Райбис. – Теперь я долго буду слабеть и слабеть.
   – Долго? А как долго?
   – Это никому не известно.
   Ты умираешь, подумал Херб Ашер. Он это знал, и она это тоже знала, так что не было смысла об этом говорить. Между ними возник некоего рода молчаливый уговор избегать этой темы. Умирающая девушка хочет приготовить мне обед, думал Ашер. Обед, который не полезет мне в горло. Мне следовало бы отказаться. Мне следовало бы не пускать ее в этот купол. Настойчивость слабых, думал он, их неодолимая сила. Насколько же проще скрутить в бараний рог кого-нибудь сильного и здорового.
   – Спасибо, – сказал он, – я буду очень рад пообедать в вашем обществе. Только обещайте мне поддерживать со мной радиоконтакт все время, пока вы будете идти от купола к куполу, чтобы я знал, что с вами ничего не случилось. Обещаете?
   – Ну конечно же обещаю. Но если там что, – улыбнулась она, – меня найдут тут где-нибудь по соседству через сотню лет, нагруженную едой, посудой и синтетическими специями и промерзшую, как ледышка. А у вас ведь есть воздушные баллоны?
   – Нет, ну правда же нет.
   И он понимал, что его ложь белыми нитками шита.


   Еда была вкусная и вкусно пахла, однако Райбис Ромми едва успела ее попробовать; извинившись перед Ашером, она прошла, цепляясь за стенки, из центрального блока купола – его персонального купола – в ванную. Ашер старался не слушать, он настроил свое восприятие, чтобы ничего не слышать, а мысли так, чтобы не знать. Ушедшая в ванную девушка стонала от муки, рвота выворачивала ее наизнанку. Херб Ашер скрипнул зубами, оттолкнул от себя тарелку, а затем встал и включил аудиосистему; купол наполнили звуки раннего альбома Линды Фокс:

     Вернись!
     К тебе взываю я опять,
     Не заставляй меня страдать,
     Приди и дай тебя обнять,
     Вернись.

   Дверь ванной открылась.
   – А у вас нет, случаем, молока? – спросила Райбис. На ее бледное, измученное лицо было страшно смотреть.
   Ашер молча налил стакан молока, вернее – жидкости, проходившей под названием «молоко» на этой планете.
   – У меня есть антирвотное, – сказала Райбис, принимая стакан, – но я забыла захватить с собой. Все таблетки остались там, в моем куполе.
   – Я могу посмотреть в аптечке, – сказал Ашер. – Может, что и найдется.
   – А вы знаете, что сказал этот MED, – возмущенно продолжила Райбис. – Он сказал, что лекарство безвредное, что волосы выпадать не будут, а они у меня уже пучками лезут…
   – Хватит, – оборвал ее Ашер. – Хватит, ладно? – И тут же добавил: – Извините.
   – Хорошо, – кивнула Райбис. – Я понимаю, что это выводит вас из себя. Обед испорчен, и вы на меня… Ну да ладно. Если бы я не забыла эти таблетки, то смогла бы, наверное, удержаться от… – Она на секунду смолкла. – В следующий раз такого не случится, я вам обещаю. А это один из немногих альбомов Фокс, которые мне нравятся. Начинала она очень хорошо, вы согласны?
   – Да, – сухо откликнулся Ашер.
   – Линда Бокс, – сказала Райбис.
   – Что?
   – Линда Бокс. Мы с сестрой только так ее и называли. – Райбис попыталась улыбнуться.
   – Вернитесь, пожалуйста, в свой купол, – процедил Херб Ашер.
   – Да?.. – Райбис машинально поправила волосы, ее рука дрожала. – А вы не могли бы меня проводить? Самой мне, пожалуй, и не дойти, я совсем ослабела. Такая уж это болезнь.
   Ты заманиваешь меня к себе, думал Ашер. Именно это сейчас и происходит. Ты не уйдешь одна, ты возьмешь с собой и меня, даже если я с тобою не пойду. И ты это знаешь. Ты это знаешь точно так же, как ты знаешь название своего лекарства, и ты ненавидишь меня точно так же, как ты ненавидишь это лекарство, как ты ненавидишь MED и свою болезнь; ненависть, сплошная ненависть ко всему, что только есть под этими двумя солнцами. Я знаю тебя, я понимаю тебя, я вижу, к чему все идет, вижу начало конца.
   И, думал он, я ничуть тебя не осуждаю. Но я буду держаться Линды Фокс, Фокс тебя переживет. И я, я тоже тебя переживу. Ты не подстрелишь влет светоносный эфир, вдохновляющий наши души.
   Я не отступлюсь от Линды Фокс, и Линда будет держать меня в объятиях и тоже от меня не отступится. Нас не разделят никакие силы. У меня есть десятки часов, десятки часов видео– и аудиозаписей, и эти записи нужны не мне одному, они нужны всем. И ты надеешься, что сможешь все это убить? Такие попытки уже были, и не раз. Сила слабых, думал Херб Ашер, несовершенна, в конечном итоге она терпит поражение. Отсюда и ее имя. Потому мы и зовем ее слабостью.
   – Сентиментальность, – сказала Райбис.
   – Ну да, – саркастически подтвердил Херб Ашер. – Конечно.
   – И вдобавок заемная.
   – И путаные метафоры.
   – В ее текстах?
   – Нет, в том, что я думаю. Когда меня доводят до белого каления, я начинаю путаться…
   – Позвольте мне сказать вам одну вещь, – оборвала его Райбис. – Одну-единственную. Если я собираюсь выжить, сентиментальность для меня не только излишняя роскошь, но и прямая помеха. Я должна быть очень жесткой. Простите меня, если я вас взбесила, но иначе мне было никак. Такая уж у меня жизнь. Если вам придется когда-нибудь попасть в такое же положение, в каком нахожусь сейчас я, вы сами это поймете. Подождите такого случая, а затем уж меня судите. И молитесь, чтобы этого случая не было. А пока что все эти записи, которые вы гоняете через стереосистему, суть не что иное, как дерьмо. Они должны быть дерьмом, для меня. Вам это понятно? Вы можете забыть про меня, можете отослать меня в мой купол, где мне, наверное, и самое место, но если вас хоть что-нибудь со мною связывает…
   – О’кей, – кивнул Ашер, – я понимаю.
   – Спасибо. А можно мне еще молока? Убавьте звук, и мы закончим наш обед. Хорошо?
   – Так вы, – поразился Ашер, – хотите и дальше пытаться…
   – Все существа – и виды, – которым надоело пытаться питаться, давно уже покинули этот мир.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное