Дарья Калинина.

Дайвинг для крокодила

(страница 5 из 24)

скачать книгу бесплатно

Глава четвертая

И в самом деле торопиться баба Клава не стала. Подруги уже давно устроились на жесткой крышке сундука, подстелив себе для мягкости старые бархатные портьеры. А баба Клава все еще сидела на старом плетеном кресле, из которого прутья торчали, как иглы из спины дикобраза. И наконец она заговорила.

– История эта такая странная, что вы даже можете подумать, будто бы я не в себе, – произнесла она.

Подруги попытались ее заверить, что они так вовсе не думают. Но баба Клава только отмахнулась от них:

– Выслушайте сначала, а потом судите.

При этом она не выпускала из рук того самого рисунка, который нашли подруги. И, протянув его в раскрытом виде подругам, спросила:

– Как вы думаете, что это такое?

– Думаем, что это чье-то лицо.

– Лицо какого-то монстра, потому что оно жутко уродливое.

– Верно, – кивнула головой баба Клава. – А теперь слушайте. Этого урода мой брат привез с войны.

Великая Отечественная война теперь кажется чем-то далеким и почти нереальным. Конечно, в каждой семье чтят память погибших на этой войне предков. И скорбят по ним. В День Победы обязательно вспоминают тех, кому не довелось посидеть за праздничным столом, отметить ее первую годовщину и все последующие. Вспоминают тех, кто не дошел до Берлина, оставшись где-то по дороге – в снегах России или в чистеньких городах Европы.

Но еще живы люди, которые помнят громовые раскаты той войны, унесшие с собой жизни, здоровье и надежду на счастье для многих. Этих людей мало, но они есть.

Дед Лаврентий был именно таким последним из могикан. Он пошел на войну безусым мальчишкой, набавив на призывном пункте себе лет. И в сорок третьем году уже ушел на фронт. Ему не было даже шестнадцати.

За долгие военные годы у него было время, чтобы много раз понять, какого дурака он свалял. Война оказалась совсем не тем, что он себе представлял. Оказалось, что фанфар и отчаянных вылазок в сторону врага не предвидится. А война – это грязь. Война – это боль. Война – это смерть.

К этим простым выводам Лаврентий пришел очень быстро. Но судьба его была такова, что сам он, похоронив многих своих менее удачливых товарищей, дошел до самого Берлина. Видел красный советский флаг на развалинах рейхстага. И при этом не только остался жив, но даже вернулся с войны с двумя пустячными ранениями – в ногу, где пуля просто оцарапала кожу, и в предплечье.

– Тебе, парень, просто повезло, – только и сказал врач Лаврентию. – Осколок такой маленький, что проживешь с ним всю жизнь, ни разу и не вспомнишь.

Уходя на войну, Лаврентий знал, что у него есть большая семья. Три брата и две младших сестры. Но братья погибли один за другим, одна из сестер погибла в бомбежку. Осталась только одна сестра, которую война занесла в Тулу, да там и оставила.

– Это сестра – вы? – спросила Кира у бабы Клавы.

– Да. Другой родни у нас с Лавром не осталось. Война унесла всех.

В Туле Клавдия вышла замуж и родила девочку.

Племянницу Лаврентий никогда не видел. Знал о ее рождении только из редких писем сестры. И, понимая, что из близких у него на всем свете остались только эти две девочки, очень рвался к ним.

– В каждом письме писал, что приедет, что любит, что помнит.

И Лаврентий приехал. Едва закончилась война, он поспешил к сестре. С тех пор прошло больше полувека. Но баба Клава помнила тот миг, когда ее брат вошел в их комнату, где она возилась с дочуркой.

Объятия, слезы, поцелуи. Крохотная Машенька, сидя на полу, недоумевающе смотрела на незнакомого бородатого дядю и маму, которая рыдала у него на плече. Видимо, ребенок подумал, что чужой дядя обижает маму, и внезапно зашлась криком.

– Машенька! Не плачь! Это же твой дядя! – кинулась к ней мать.

– А что у меня есть! – произнес Лаврентий и, желая порадовать племяшку, словно фокусник извлек из вещмешка маску какого-то неведомого зубастого страшилы. Клавдия вскрикнула. Машеньке жуткая маска, как ни странно, понравилась. Ребенок потянулся к ней своими ручонками. И, радостно хохоча, попытался напялить ее на себя.

– Не надо! – рванулась Клавдия к ребенку.

Но Лавр ее остановил.

– Смотри, как забавляется! – умиленно произнес он. – Весело ей! Пусть играет!

Вскоре пришел с работы муж Клавдии. Он тоже был рад встрече. Они хорошо посидели в тот вечер. Машенька им совершенно не мешала. Ребенка увлекла ее новая игрушка.

Но, укладывая дочурку спать в тот вечер, Клавдия заметила, что у девочки поднялась температура.

– Ну, бывает! – пробормотала про себя молодая мать. – Поспит, и пройдет.

Однако к утру девочке лучше не стало. Держалась температура и днем. А к вечеру ребенок уже весь горел. Вызвали врача. Но та лишь развела руками.

– Видимо, воспаление. Нужны антибиотики. Но в аптеках их нет. Попробуйте достать у спекулянтов, тогда у вас появится шанс спасти ребенка.

Лаврентий антибиотики достал. Но Машеньке они уже не помогли. И к исходу третьего дня ребенок просто сгорел от высокой температуры. Горе Клавдии не знало предела. Однако время шло. Клава через несколько лет родила мальчика. А за ним еще одну девочку, которую тоже назвали Машенькой. А потом случилось несчастье. Однажды, придя домой с работы, Клавдия увидела сына, который вертел в руках маску Урода, которую она спрятала после трагедии и никогда больше не доставала.

– Не трогай! – кинулась к мальчику мать. – Положи на место!

– Мама, а что это?

И не успела Клавдия ахнуть, как сын напялил маску на себя. У Клавдии случилась истерика. Она рассказала сыну о его рано умершей сестре. Об этой злосчастной маске.

– Не бойся, мамочка! – обнял ее за шею сын. – Со мной такого не случится.

– Буду надеяться, мой хороший!

И, заливаясь слезами, Клавдия обняла сына. Но в ту ночь она не спала, чутко прислушиваясь к дыханию ребенка за занавеской. Вроде бы все было нормально. Прошло около месяца. Мальчик и не думал болеть. И Клавдия понемногу совсем успокоилась. По настоянию сына она даже повесила маску на стену. Муж тоже был доволен. Все приходящие к ним гости восхищенно ахали при виде Урода, как окончательно прозвали маску в семье.

Несчастье случилось на Новый год. Клавдия всегда была хлебосольной хозяйкой. И любила принимать гостей. Вот и на этот Новый год она позвала много народу. В числе их был и один молодой человек, историк по профессии. Его привела подруга Клавдии, которая собиралась за него замуж.

Тот увидел маску и остолбенел.

– Куни-Уни! – бормотал он себе под нос. – Не может быть! Нет, может! Это в самом деле он. Потрясающе! Феноменально.

– Ты это чего? – подошла к нему Клавдия и сняла маску со стены. – На! Погляди получше!

– Откуда у вас маска Куни-Уни? – ахнул историк, протягивая к маске дрожащие руки.

– Брат привез. С войны.

– Поразительно! Этого просто не может быть. Не верю своим глазам!

Клавдия даже обиделась на молодого человека.

– А чем мы хуже других? – фыркнула она. – Есть и у нас реликвии. Страшновато, конечно, смотреть. Но мы привыкли.

– Нет, вы не понимаете! Это не просто украшение! Это культовая вещь! Жрецы использовали ее при жертвоприношениях!

– Чушь какая-то! – вмешался муж Клавдии. – Просто страшная физиономия!

– Дайте мне ее посмотреть!

И историк схватился за маску. Он даже приложил ее к своему лицу. Клавдия не вмешивалась. Взрослый человек, небось знает, что делает. Постепенно историк успокоился. Только сказал, что если это не подделка, то место маске в музее. А никак не в обычной тульской квартире, где ее даже никто толком увидеть не может.

Клавдия подумала про себя, что молодой человек слишком много воображает о себе и о своем музее, в котором работает. И занялась винегретом.

– А на сладкое у нас вишневое варенье! – торжественно произнесла она. – Еще моя свекровь варила!

Варенье было изумительным. И несмотря на то, что свекровь поленилась и не вытащила косточек из ягод, варенье попробовали все. Больше всего оно пришлось по душе сыну Клавдии. И она сама подкладывала и подкладывала ребенку сладенького, недовольно косясь на историка. Тот тоже распробовал лакомство. И накладывал себе его уже сам, совершенно не стесняясь.

Клавдия даже начала подумывать, а не убрать ли банку, чтобы спасти хотя бы остатки варенья от обжоры. Но тут варенье кончилось. А время было уже позднее, верней, раннее. Всем захотелось спать. И веселье пошло на убыль. Гости мало-помалу стали расходиться. И когда все ушли, Клавдия спохватилась, что не видит сына.

Он был у себя в комнате. Лоб у него был мокрый от холодного пота. И мальчика всего трясло.

– Что с тобой? – испугалась Клавдия.

– Нехорошо мне, мама, – простонал тот. – Это варенье! Оно у меня так и стоит перед глазами.

– Объелся!

К утру ребенку пришлось вызвать «Скорую помощь».

– Похоже на желудочные колики, – заявил безусый юнец, приехавший на машине. – Ничего страшного. Дайте ему раствор марганцовки. И все пройдет.

Но ничего не прошло. И уже вторая «Скорая» забрала ребенка в больницу. А вечером, когда мальчик был в больнице, к Клавдии прибежала ее подруга. Та самая невеста историка. Сначала Клавдия даже не поняла, что происходит. Подруга ревела белугой. И слов было не разобрать. Единственное, что поняла Клавдия, с историком случилось что-то нехорошее. И подруга почему-то обвиняет в этом Клавдию.

– Да отстань ты от меня! – обозлилась наконец Клавдия. – У меня вот мальчишка в больницу угодил. Не до тебя сейчас!

Подруга перестала реветь. И со страхом уставилась на Клавдию.

– Как? И твой мальчишка тоже? Что у него?

– Не знаю. Будто бы отравился!

– Все варенье твое! – заревела снова подруга.

Клавдия ощутила смутное беспокойство.

– Что с вареньем не так?

– Яд в нем был!

– Не может быть! Я сама ела. И как видишь, жива и здорова!

– Ты ложку съела, корова толстая! А они с Михасиком всю банку на двоих умяли!

Подруга снова заревела. А Клавдия поняла, что надвигается что-то ужасное и необратимое. То же чувство было у нее, когда болела ее Машенька. И теперь Клавдия уже знала, что будет дальше. И чутье женщину не обмануло. Историк и ее сын скончались в один и тот же день. С разницей в один час.

– Несчастный случай! – разводили руками врачи. – Ядро вишневых косточек содержит синильную кислоту. Варенье было закатано давно, использовать в пищу его было уже нельзя. Ведь яд из косточек постепенно перешел в сироп и сами ягоды. Он и отравил людей.

Клавдия была сама не своя от горя. Она сорвала со стены злополучную маску. И помчалась в Ленинград, где осел ее брат. Клавдия ворвалась к нему в дом среди ночи. Прямо с поезда, взлохмаченная и шатающаяся от горя.

– Возьми свой проклятый подарок! – закричала она, швыряя маску прямо под ноги брату. – Возьми эту маску! Она уже погубила двух моих детей! Оставь же мне хотя бы дочь!

Лаврентий был потрясен свалившимся на сестру очередным несчастьем. Но в то, что именно маска Урода виновата в том, что они погибли, не поверил.

– Ты сейчас в шоке, – уговаривал он сестру. – Придешь в себя и сама поймешь, что это все чушь!

– Нет, – мотала головой женщина. – Это маска их убила. Она любит кровь! И пьет ее у каждого, кто примерит ее!

Видя, что сестра не в себе, Лаврентий спорить не стал.

– Маску я заберу. Жаль, что она тебе не понравилась. Но я понимаю, у тебя связаны с ней самые дурные воспоминания. Она останется у меня.

– Да! – выкрикнула Клавдия, чувствуя, как с души словно камень свалился.

И точно. С тех пор беды словно забыли дорогу в их семью. Единственная оставшаяся в живых дочь Клавдии выросла. Хорошая девушка легко вышла замуж за такого же хорошего, работящего и непьющего парня. И была с ним очень счастлива. В положенное время на свет появились внуки, которые тоже радовали родителей и стареньких бабушку с дедушкой.

А вот у Лаврентия с тех пор, как маска поселилась в его доме, все пошло наперекосяк. После долгих раздумий он женился на женщине, с которой встречался уже третий год. Но брак оказался неудачным. Жена ему попалась сварливая, и вскоре Лаврентий с ней развелся. Потом была еще одна женитьба. От этого брака у Лаврентия осталась дочь, жена умерла совсем молодой. Больше он не женился. И вообще с возрастом стал как-то чураться женского общества, да и вообще людей.

– Нелюдимым Лавр стал, как в возраст вошел. Все один да один. Друзей, кого в дом приглашал, по пальцам перечесть можно было. Да и то все больше с кем по работе дело имел. Только с Марусей – с дочкой своей – и оттаивал.

Потом дочь родила ему внучку. Казалось бы, жить людям да радоваться. Но на Лавра свалилась новая беда. Обожаемая им дочь вдруг исчезла.

– Как это? – удивилась Кира, перебив бабу Клаву. – Как исчезла?

– А вот так! Как люди исчезают? Вышла в магазин и пропала.

Старый Лаврентий с трудом перенес этот удар. Держала его только маленькая внучка. Ведь грудной ребенок остался на руках у деда. А кто еще бы позаботился о внучке? Ведь мужа у дочери Лаврентия – Маруси – не было. От него только и осталось, что имя – Петр. И поэтому малолетняя внучка, нареченная Анастасией Петровной, осталась на попечении крепкого еще деда.

– Долго Лавр Марусю искал. И в милицию ходил. И до самого прокурора добрался. И даже к бабке-вещунье не побрезговал съездить, хотя сроду в такие вещи не верил.

Милиция Лаврентию не помогла. А вот гадалка сказала, что Маруся его жива. Только не она это больше, потому и не возвращается. Лавр из слов гадалки ничего не понял. Решил, что она просто вымогает из него деньги. Деньги ему были нужны для дела – маленький ребенок требовал ухода и средств.

– Лавр нашу Настьку и вырастил, – печально произнесла Клавдия Захаровна. – Только не на радость себе, а на горе.

Характером и повадками Настена пошла явно не в свою мать или деда. Жадность и себялюбие проявились в ней еще с младенчества. Получив лакомый кусок, она торопилась запихнуть его в рот целиком, не делясь ни с кем. Даже если ее очень просили, девочка только мотала головой и счастливо смеялась с набитым ртом. Баба Клава во всех недостатках своей двоюродной внучки винила ее отца. Она никогда не знала этого человека. Но была уверена, что он мерзавец и себялюбивый эгоист. А кто еще мог отказаться от родного ребенка и никогда не только не помогать ему, но даже не поинтересоваться, как живет его родная дочь.

У выросшей Насти эгоизм был как бы естественным проявлением ее натуры. Таким же естественным, как умение дышать и есть. Она была такой и другой быть просто не могла. Все ее поступки были продиктованы одним эгоизмом. И поделать с этим ничего было нельзя. И баба Клава даже опасалась, что и замуж такую девку никто не возьмет. Но какой-то простофиля по имени Петя все же нашелся. И тут уж Лавр не растерялся и, отлично сознавая, какое сокровище его внучка и как трудно будет ее пристроить, коли Петя передумает, быстро сыграл молодым свадьбу.

– Это все очень интересно, – перебила бабу Клаву Леся. – Но когда же мы доберемся до главного?

– Погоди, не торопись, – остановила ее баба Клава. – Я вот хоть человек старый и времени у меня осталось мало, а все равно никогда не тороплюсь. Это все присказка была. Сказка впереди будет.

Сказка началась с того, что, обустраивая собственное гнездышко, Настя захотела прихватить себе маску Урода.

– Это же раритет! – втолковывала она деду. – Старинная вещь! Да еще из золота! Мне все завидовать будут!

Долгое время Лавр не хотел давать Насте злополучную маску. Но внучка всегда умела вить из деда веревки. И тут добилась своего. Маску ей Лавр отдал. Тем более что он, уступив молодым городскую квартиру, теперь сам постоянно жил на даче.

Сначала у Насти с Петей все шло хорошо. Тихий Петя во всем слушался свою бойкую жену, беспрекословно признавая ее лидерство. Только в одном он не хотел идти на уступки.

– Я уступаю тебе во многом, – тихо, но твердо сказал муж. – Но с моими экспедициями тебе придется смириться.

Настя дурой не была. И отлично понимала, что хороший, покладистый, верный и работящий муж в наше время редкость. И одну маленькую слабость она ему позволить может. Петя уже считался опытным альпинистом, с ним советовались новички, когда случилось это несчастье.

– Какое несчастье?

– Сорвался наш Петенька! – печально вздохнула баба Клава. – А перед этим странное письмо оставил. Будто бы предчувствовал свою смерть, прощался в нем со всеми.

– Ну, и что дальше?

– А то, что перед своей смертью Петя примерял маску Урода! У них был какой-то вечер на работе. Все решили одеться в маскарадные костюмы.

Петя выпросил у жены маску Урода. И через месяц погиб.

– Постойте, – удивилась Леся. – А с кем же тогда Анастасия сейчас отправилась в Краснодарский край?

Оказалось, что после смерти первого мужа Настя горевала недолго. Сыскался еще один жених, за которого она быстренько и выскочила замуж.

– Жив и здоров ее Ванька. Тем более что и маску со дня смерти Пети никто не видел!

И подруги почувствовали, что баба Клава подошла к самому главному, и насторожились.

– Как никто не видел? Почему?

– Лавр в город на похороны Пети приезжал. А когда уехал, маски на ее обычном месте не оказалось.

– Он ее забрал себе?

– Сказал, что так.

– А зачем?

– Под старость Лавр сделался с причудами, – вздохнула баба Клава. – И стало ему мерещиться, будто бы в самом деле в маске Урода смерть скрывается. И всем, кто ее примерил, жить суждено не больше месяца.

После скоропостижной смерти мужа своей внучки, терпение Лавра лопнуло. Он приехал на похороны в город. Вошел в квартиру и первым делом вынул маску из специальной стеклянной витрины, где она красовалась. И забрал ее с собой.

– Я эту маску из земли вынул, я же ее туда и верну! – заявил старый Лавр в ответ на протесты внучки.

Сказал и сделал. И с тех пор маску больше никто не видел.

– А потом он умер, – произнесла Кира. – И маску не нашли?

– Настя, я думаю, весь дом перерыла. Очень уж ей хотелось маску обратно в свою витрину пристроить. А когда поняла, что маски ей не найти, сдала дом и уехала.

А ей на смену приехала другая кладоискательница – баба Клава. Она тоже, как и ее брат, верила, что маска приносит смерть или, во всяком случае, заключена в ней некая злая сила, которая разрушает жизни людей.

– Лавр хотел маску уничтожить. И хотя сам не сумел, но в своем последнем письме просил это сделать.

– Так, – произнесла Кира. – С вами, баба Клава, все понятно. Значит, вы не просто так приехали. Вы ищете маску вашего брата. По его собственной просьбе.

– Да.

– А эти двое? Нинусик и Федор? Они что ищут?

Баба Клава пожала сухонькими плечиками.

– Это же ваши друзья. Вам лучше знать.

Увы, подруги не знали и даже не догадывались. А потому Кира спросила у старушки:

– А в письме брат вам случайно не указал место, где искать маску?

Баба Клава вздохнула.

– Чудаковат Лавр стал под старость, я же вам говорила, – помедлив, произнесла она. – Все загадки ему разные вокруг мерещились. Тайны. И смерть свою предчувствовал. Так мне и написал, рядом она со мной ходит. А обличье я ее не узнаю!

– Жуть какая!

– Поживешь круглый год в пустом доме один-одинешенек, так и не такое чудиться начнет! – заступилась Кира за деда Лаврентия. – Внучка ведь, я так понимаю, деда своим вниманием не жаловала?

– Только летом изредка приезжала. Да и то если дед звонил, приезжайте, мол, варенье заберите. Да соленья не забудьте. Тогда уж Настя тут как тут. Покушать она всегда любила. А соленья Лавр научился мастерски закрывать. Ни одна банка не вздувалась у него. Хоть по нескольку лет его заготовки стоять могли!

– Это просто прекрасно, – пробормотала Кира, явно думая о чем-то другом. – А можно узнать, что конкретно написал Лавр в своем последнем письме?

– Пожалуйста. Даже могу вам его дать почитать!

Подруги согласились с восторгом. Еще бы! Жизнь на даче приобретала совершенно несвойственные ей черты. Никаких купаний и скучного лежания на пляже, где, обливаясь ручьями соленого пота, отдыхающие приобретают модный золотистый загар. Поиск неведомого клада – занятие куда привлекательней!

Письмо брата баба Клава держала в сумочке. Сумочка была в ее комнате. И потому подругам вместе со старушкой пришлось спуститься с чердака. Проделали они это тихо. И все равно Нинусик услышала их шаги по лестнице. Раз! И возле перил материализовалась ее любопытная мордочка.

– А что там?! – даже не скрывая сжирающего ее любопытства, спросила она. – Чердак, да?

– Да.

– А я думала, он закрыт на замок!

– Так и есть.

– Но вы же там были! Я же вижу, что были!

– Были.

– Я тоже хочу! Пустите!

Кира с Лесей прекратили спускаться, остановились прямо на лестничных ступенях и выразительно посмотрели на Нинусика. Мол, не забываешься ли ты, деточка?

– Ну, что вам стоит? – жалобно заныла Нинусик. – Я до того люблю в разной рухляди копошиться! Вы бы только знали! Неужели вам жалко пустить меня на чердак? Ведь он же не ваш!

– Вот именно!

– Но вы там были! Были! Были! Я видела, как вы спускались.

– Мы и не скрываем, мы там были.

– И я тоже хочу!

Первой не выдержала баба Клава.

– Дайте ей ключи! – прошептала она, на ухо Кире. – Пусть роется! Все равно ничего там хорошего больше нету.

Кира молча протянула ключи Нинусику. И та схватила их с такой жадностью, что едва не оторвала Кире палец, который она не успела вытащить из колечка. Даже не извинившись, Нинусик бросилась на чердак. Будить мужа она не стала. Все равно это было занятие бесполезное. После выпитого снотворного он должен был дрыхнуть еще как минимум часа два.

Итак, счастливая и гордая собой Нинусик умчалась наверх продолжать поиски. А баба Клава повела подруг в свою комнату. Порывшись в сумке, она извлекла помятый серый конверт. И, протягивая его подругам, сказала:

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное