Дарья Калинина.

Шутки старых дев

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Это не то, – неизменно отвечал Вася. – Она должна быть белой.

На мое робкое замечание, что мы видели уже без малого две сотни футболок и среди них – множество белых, он ответил, что трикотаж не того качества и рисунок выполнен красками, которые смоются в водопровод после первой же стирки. Сумка с подарками уже изрядно оттянула мне руку, и я предложила Васе одному поискать футболку, сама же хотела посидеть в кафе и выкурить сигаретку. Васька охотно согласился и исчез в бесконечных рядах, где толклись без малого несколько тысяч человек.

А я осталась. Как ни странно, я чувствовала себя в полной безопасности. Народу вокруг была тьма, мне же казалось, что для убийства нужна интимная обстановка. Все должно быть обставлено романтично и не привлекать постороннего взгляда. Оказалось, что я ошибалась. Убедилась я в этом в тот момент, когда из-под меня вышибли стул и я вместе со своими подарками полетела на асфальт, покрытый еще очень весенней грязью.

– Черт! – только и успела возмутиться я, услышав характерный звук бьющегося стекла.

Мне сразу вспомнилось, что среди моих подарков была и симпатичная подставка для кактусов. И хотя продавец уверял меня с пеной у рта, что это пепельница, но я-то твердо знала, каков ее истинное предназначение, и ввести себя в заблуждение не позволила. Но наши разногласия с продавцом теперь уже не имели значения, потому что чертова вещица была сделана из тонкого стекла, которое вместе с нанесенными на него белыми разводами разлетелось вдребезги при моем падении. Этот факт и заставил меня вспомнить про того коварного типа, из-за которого я лишилась своего лучшего трофея.

Оторвавшись от земли, я повертела головой, ожидая увидеть злоумышленника. К моему удивлению, их оказалось двое. Стул из-под меня вышибла моя тетка, я всегда догадывалась, что она против меня что-то имеет, но не думала, что докатится до такого мелкого вредительства; а вторым оказалась моя мамочка, которая сейчас громадными для своего роста прыжками мчалась прочь от нас сквозь толпу. Разинув рот, я наблюдала за выкрутасами своих родственниц – для одной из них я всего несколько минут назад приобрела подарок.

– Лежи, – распорядилась тетка, оставшись стоять рядом мной. – А где Васька?

– За футболкой пошел, – сообщила я.

– Вот мерзавец, – помрачнела тетка. – А твоя мать так и сказала, что вы во что-нибудь вляпаетесь, поэтому мы за вами и отправились.

После падения я плохо соображала, но твердо знала: вляпалась я в чей-то недоеденный гамбургер, обильно сдобренный кетчупом и горчицей. Моему плащу это, безусловно, на пользу не пошло, но после вчерашнего моего ползания на животе нынешнее падение следовало считать удачей. Тут вернулся Васька и с удивлением уставился на меня. Потом посмотрел на свою мать, бдительно следящую, чтобы я не шевелилась.

– Что это у вас здесь? – задал братец вполне своевременный вопрос.

– Что у нас?! – взвилась тетка. – Дашу чуть не убили!

Я хотела сказать, что она сильно преувеличивает, потому что убиться, упав с высоты стула, на котором я сидела, невозможно, если только падать не на минное поле.

Но тетка продолжала:

– Я сама в последний момент вышибла стул из-под нее. Тот уже небось прицеливался как бы половчей попасть.

– Куда попасть? – спросила я.

– В тебя, конечно! – завопила тетка. – Зачем ты отправилась на рынок? Тут же полно всякого сброда и дикая толчея, в которой очень удобно кого-нибудь прикончить. Он за соседний столик уселся и пистолет прикрыл полой куртки. Я такое сто раз в фильмах видела. А перед этим, должно быть, следил за вами от самой работы. Иначе с чего бы ему тут оказаться? На случайность такая встреча не похожа. Неужели вы ничего не видели?

Но в это время вернулась моя слегка запыхавшаяся мама и разрешила мне подняться с асфальта. Осушив одним махом стакан минералки, она выдохнула:

– Представляете, я его не догнала!

Мы хором заметили, что ничего удивительного в этом нет, наоборот, было бы странно, если бы она догнала длинноногого и тренированного парня.

– Ты цела? – наконец-то вспомнил про меня Васька.

– Цела, – успокоила я его. – Он же не успел выстрелить. Только подарок разбился. Придется снова идти к тому противному продавцу.

– И думать не смей! – хором закричали мои родственники.

Противиться грубой силе я не могла, и они потащили меня и уцелевшие подарки домой, по пути объясняя, что просто чудом успели предотвратить преступление. Хорошо, что Вася догадался позвонить своей маме на работу и сообщить о предстоящей экскурсии. Они сразу же созвонились и примчались, потому что чувствовали: убийца тоже здесь появится. Он и появился, а они его спугнули и тем меня спасли.

Спасибо, конечно, но особого смысла я в этом не видела, так как по пути домой меня терзал вопрос: откуда убийца мог знать, где я работаю? Предположим, он проследил за мной утром от моего дома, но тогда выходило, что мой домашний адрес он тоже прекрасно знал. Это меня совсем расстроило. В таком случае получалось, что он и вчера вертелся где-то поблизости от бабушкиного дома и навел обо мне и, должно быть, обо всех нас справки. Только у кого он их наводил? Так как я его видела вчера впервые в жизни, логично было предположить, что и он со мной знаком не был. Откуда же он мог знать, где меня искать? Что это еще за общие знакомые выискались на мою голову? А если бы мои мама и тетя были не столь бдительны, то все вообще могло закончиться для меня так же быстро, как и для бедной тети Веры.

– Как там Леша? – поинтересовалась я по пути. – Переживает сильно?

– После визита к нему нашего майора он не столько переживает, сколько пребывает в бешенстве, – поделилась со мной тетка. – Твердит, что его никогда еще так не оскорбляли. И переводит стрелки на нашу семью и деловых знакомых своей мамы.

– А с ними что? – снова заинтересовалась я.

Леша в качестве вероятного заказчика убийства собственной матери. Такое не укладывалось у меня в голове, хотя бы в силу того, что в долг в подобной ситуации ему никто бы не поверил, а наличных у Леши никогда не было. Он все до копейки отдавал матери. А вот деловые знакомые тети Веры – достаточно обеспеченные люди, вполне могли бы в складчину или даже не в складчину нанять убийцу.

– Верка обладала удивительной способностью вредить людям, которые с ней имели дело. У нее просто мания какая-то с годами выработалась, – продолжала тетя. – Мне рассказывали: как только предоставлялась возможность, она кого-нибудь подставляла и делала это так ловко, что обманутые долго не догадывались о том, что их надули. Я этому не удивлялась, помнила о том, как она поступила со мной. И меня не удивляет, что нашелся человек, который не пожелал спустить обиду на тормозах. Не все же с ней дружили с университетской скамьи.

Я задумалась. По словам моей тетки, выходило, что самым вероятным подозреваемым должен быть кто-то из деловых знакомых Веры. Но меня продолжал терзать вопрос: как тот узкоглазый киллер узнал мой адрес? Может, он подстерегал именно меня, а тетю Веру прикончил, приняв ее за меня? Вообще-то теперь это было уже не столь существенно, так как теперь убийца твердо решил прикончить меня, видимо, за неимением других клиентов. Ситуация складывалась удручающая. Вдобавок в милиции нам в очередной раз не поверили. И никакой охраны, естественно, тоже не прислали, только посоветовали не высовываться из дома и посторонних к себе не пускать.

– Придется тебе взять на работе отпуск, – констатировала мама, повесив трубку, и горестно посмотрела на меня – словно не верила, что мне его дадут.

– Какие проблемы? – бодро воскликнула я, хотя перспектива провести свой отпуск в четырех стенах меня не вдохновляла. – Сейчас же звоню.

Позвонила я, разумеется, только на следующий день, и на работе моей просьбе не обрадовались, наоборот, директор намекнул, что намечается сокращение штатов, и выразительно замолчал. Пришлось спешно выдумывать какую-то престарелую родственницу в Тюмени, которая внезапно решила отдать концы и требует меня к себе для подписания завещания и ухода за ней. А так как старушка баснословно богата и к тому же обещает долго не тянуть со своей кончиной – и врачи это подтверждают, – то спорить с ней просто глупо. Все это я сообщила недовольно сопящему в трубку директору, и мне был выделен отпуск сроком на две недели и за свой счет.

– Надеюсь, что за это время твоя бабка скопытится, – так выразился этот черствый человек, и я начала всерьез подумывать об увольнении по собственному желанию – кому охота работать на такого типа?

Итак, оказавшись свободным от всех обязательств человеком, я сделала удручившее меня открытие: когда тебе абсолютно нечем заняться, начинаешь просто беситься от скуки. Казалось бы: если весь день заполнен какими-то делами, то только и мечтаешь о том сладком мгновении, когда сможешь завалиться на диван, взять в руки книгу или бутерброд или просто закрыть глаза и вытянуть ноги. А когда предоставляется такая возможность делать это в течение двадцати четырех часов, тоска одолевает.

Промучавшись от вынужденного безделья два дня, распоров три пары старых джинсов и перестирав все, что имелось в доме, включая залежи тряпья в чулане, я почувствовала, что просто не в состоянии вести затворнический образ жизни. Не готова я еще! Это озарение пришло ко мне в час дня, и я поняла, что просто взорвусь, если еще раз переставлю мебель в доме. Мыть потолок у меня рука не поднималась, так как он был совсем недавно побелен, а стены и кафель просто сверкали чистотой. Готовить обед смысла не было – всего наготовили на неделю вперед. Более того, испеченный накануне пирог грозил зачерстветь, а одной мне его не одолеть; мама же сидела на диете, а папа сладкое ел только раз в два месяца, правда, съедал он сладостей гору, но только, повторяю, раз в два месяца. Мой пирог с медом, орехами, цукатами и свежими фруктами выпадал из его графика, и папа куска в рот не взял.

– Надо кого-нибудь позвать в гости, – слоняясь в тоске по квартире, решила я и тут же бросилась к телефону. – В милиции не упоминали о том, что надо сидеть под домашним арестом, – убеждала я себя. – Они только говорили о посторонних. А кто же зовет в гости посторонних? Зовут друзей, подруг, родственников или, на худой конец, просто знакомых.

К тому времени, как я набрала первый номер, мне удалось внушить себе, что я чуть ли не выполняю рекомендации правоохранительных органов. К сожалению, почти все, кому я звонила, были на работе и обещали прийти только к вечеру, на следующий день или даже на следующей недельке. Ни то, ни другое, ни третье меня не устраивало. Гость требовался незамедлительно и без всяких отсрочек. И тут очень вовремя позвонила Инна.

Инна была своего рода уникумом. Она никогда и нигде не работала дольше двух месяцев, причем соблюдала между своими работами полугодовой интервал, который, по ее словам, был ей совершенно необходим, чтобы привести свои нервы и здоровье в порядок. На какие средства жила она в безработные месяцы – это для меня оставалось загадкой, ведь, даже работая, Инна испытывала жесточайшие финансовые муки. А вот безработная почему-то ни в чем себе не отказывала. Свою профессию Инка держала в тайне, оставалось только подозревать самое нехорошее. Однако среди ее знакомых – никто из них у нее на ночь не оставался – попадались люди самые разнообразные, начиная от музыкантов и кончая отпетыми бандитами и хирургами, на рожах которых было ясно указано число отправленных на тот свет клиентов.

Жила она со сводной сестрой, которая ходила в начальную школу, и с собакой, которая ходила только гулять. Сестра переехала жить к Инке после того, как умер ее отец, а следом за ним – и их общая с Инной мать. Отец Инны исчез в голубых далях много лет назад и с тех пор на глаза не показывался и знать о себе не давал. Особой привязанности между сестрами не было, Инка сестру третировала, а сестра била стекла в школе, рвала одежду свою и своих одноклассников, за что Инке волей или неволей приходилось платить, что теплых чувств к сестре не прибавляло. Инка, на мое счастье, была свободна и выразила готовность прийти в гости, из чего я заключила: она бросила очередную работу совсем недавно и еще не успела поправить свое материальное положение.

Буквально через четверть часа раздался звонок, и ввалилась Инка вместе со своей Люсей – рыжим сеттером с облезшим после зимы хвостом.

– Ехала к тебе на маршрутке, пришлось отдать последние пять рублей за себя, а Люсю пустили в долг. Обратно пойду пешком, если только ты мне не одолжишь пару десяток, – заявила она вместо приветствия.

– А зачем ты Люсю с собой потащила? – поинтересовалась я. – Оставила бы ее дома, сестре было бы не так одиноко после школы.

– Дома есть абсолютно нечего, – призналась Инна. – Сестру покормят в школе, а кто покормит Люсю?

Я поразмыслила и пришла к выводу: пожалуй, этим человеком окажусь я. Придя к такому выводу, я воодушевилась и выставила перед гостями полный обед, который венчал мой злосчастный пирог, не получивший в моей семье должного признания. Зато Люсе он пришелся по вкусу. Постный борщ она тоже умяла, даже не намекнув, что мяса в нем маловато. На второе, которое мы съели после торта, были котлеты и картофельный салат с майонезом – он в нас влезал уже с трудом.

– Ну, и что у тебя случилось? – поинтересовалась Инка, которой я уже успела по телефону пожаловаться, что у меня проблемы. – Парень бросил?

На ее физиономии появилась презрительная мина, и я с таким же презрением покачала головой. Подумаешь, парень бросил! Да об этом можно было бы только мечтать! От сердечных ран никто не умирает, а вот от пулевых ранений – еще как.

– Тогда что? – слопав какую-то витаминную капсулу (она всегда бережно относилась к своему здоровью), спросила Инна.

– Меня два раза пытались убить! – произнесла я свистящим шепотом, от которого в тревоге поднялись Люсины уши.

– Врешь! – Инка уронила на пол последний кусок пирога. Причем в ее голосе послышалось такое восхищение, что я поневоле загордилась. – Где?

– В детском садике, – сообщила я. – Вернее, не в самом садике, а на его территории. После того, как все разошлись по домам.

– А тебя туда зачем потянуло? – поинтересовалась Инка.

– Ну, ты же знаешь, что он стоит между остановкой автобуса и бабушкиным домом. Мы же с тобой сто раз ко мне после школы заходили, а потом я тебя до автобуса провожала, если ты хотела проехать пару остановок до Аньки. Помнишь, мы всегда шли через садик? Там даже специально дырка была сделана и тропинка протоптана.

– Так это случилось в том садике, в который ходил почти весь наш класс и вообще половина школы? – почему-то обрадовалась Инка. – И что же случилось?

Я подробно рассказала ей, что случилось, уделив особое внимание описанию убийцы.

– А я этого типа видела, – заявила Инка. – Он несколько дней назад возле моего дома проходил, когда я с собакой гуляла. Мы с ним даже немного поговорили. Он сказал, что работает в ресторане официантом. Знаешь этот грузинский ресторанчик, который через дорогу? Вот он там и работает. Меня приглашал зайти, зовут его Эдик. Это тот самый?

– Не знаю, он мне не представился, – съехидничала я, прикидывая про себя: как половчей и побыстрей натравить на этого Эдика милицию. – А ты могла бы мне его изобразить на бумаге?

Инка рисовала вполне прилично и, хотя нигде специально не училась, могла при желании изобразить на бумаге нечто, имеющее сходство с оригиналом. Я дала ей альбомный лист, несколько карандашей и приготовилась ждать. Через десять минут Инка выдохнула и протянула мне свое произведение.

– Вроде похож, – с некоторым сомнением признала я, не зная, чему приписать имеющиеся несоответствия.

– А можно пойти и посмотреть, чтобы знать точно, – предложила Инна.

– Я не могу выйти из дома, – призналась я. – И потом… Вдруг это не он? Или он, но сейчас как раз не в ресторане, а на своей основной работе… Что ему помешает в меня выстрелить, если я высунусь из дома?

– Тогда я могу пойти в ресторан и посмотреть, работает ли он. Если да, то я его сфотографирую, проявлю пленку, напечатаю фотографии и принесу тебе. Фотоаппарат у тебя есть?

– Есть, – ошеломленная ее натиском, призналась я. – «Кодак».

– Вот и отлично! – обрадовалась Инка. – А пленка в нем есть?

Я притащила фотоаппарат, и мы вместе выяснили, что пленка в нем есть и на ней осталось еще восемь кадров.

– Больше и не требуется. Вряд ли мне удастся уговорить его позировать, скорее, придется фотографировать его тайком. Потом я пойду в проявку, а потом буду ждать, когда напечатают. Поэтому меньше чем за четыре часа вряд ли управлюсь. Люсю я оставляю тебе. Готовь ужин.

С этими словами Инка испарилась, я едва успела всучить ей деньги. Однако Инка вернулась значительно раньше, чем я успела приготовить ужин. Причем вернулась с видом триумфатора.

– Удалось! – проинформировала она меня. – Он как раз вышел на улицу, в ларек за сигаретами. Тут я его и щелкнула первые три раза. Потом поднялась за ним наверх и спряталась за стойкой. Дождалась, когда он подойдет к столику у окна, и щелкнула еще пару раз. А потом уже не стала дожидаться лучшего и сфотографировала его просто так, на авось.

– Где фотографии-то? – не выдержав, простонала я, так как поняла, что подруга еще долго намеревается рассказывать о своих подвигах.

– Вот они! – Инка извлекла из кармана фирменный кодаковский конверт. – Все, которые получились.

Из двенадцати кадров получились только шесть. Причем четыре из них относились к более ранним и к Эдику никакого отношения не имели. А из тех восьми снимков, которые сделала Инка, в дело годились только два. Но и их было достаточно. Парень, запечатленный на них, очень смахивал на моего узкоглазого знакомого. Только на фотографии он был в черном костюме с «бабочкой» и в белой рубашкой, а в руках держал не пистолет, а поднос с шампанским.

– Пойдешь в милицию? – спросила Инка. – Он в ресторане будет часов до одиннадцати вечера. Я с ним поговорила. Он сказал, что работает сегодня и завтра будет работать.

– А ты не могла бы сходить?

– Куда? В милицию? – поразилась Инка, словно я ей предложила невесть что. – Ты с ума сошла. Я туда ни ногой, они и так ко мне по всякому поводу заявляются. Как найдут в мусоропроводе чью-нибудь ногу или голову, сразу ко мне.

Я всерьез заинтересовалась причиной такой пристрастности милиции к Инне.

– Не представляю, – призналась Инка. – Только они повадились ко мне наведываться после того, как меня выпустили из психушки.

– ??

– Идиотский случай, – пояснила Инка. – Я была влюблена в одного парня, а у него из-за наркотиков крыша съехала, он мне позвонил посреди ночи и заявил, что если я к нему немедленно не приеду, то он покончит с собой. Я, понятное дело, спросонок сказала, что никуда не поеду, и он бросил трубку. Я ему перезвонила, а он не снимает, тогда я быстро оделась и помчалась к нему. Что я за эти полчаса передумала, страшно вспомнить. Приехала к нему, звоню, стучу, а он не открывает. Тогда я решила, что с ним все кончено, вернулась домой и приняла снотворное. А утром, как на грех, моя мама заявилась и полезла ко мне со скандалом, что я опять не работаю. У меня драма, а она с пустяками. Я схватила нож и говорю, чтобы она шла подобру-поздорову, что мы с ней больше не увидимся. А она заперлась в ванной и начала звонить в «Скорую». А в ванной этот придурок, в которого я была влюблена, забыл шприц с каким-то уксусом. Врачи приехали, маменька им шприц под нос сунула и говорит, что я пыталась с помощью уксуса покончить с собой. Я при этом орала, чтобы все убирались, а жить или умереть – это мое частное дело, их не касается. Но они почему-то меня не послушали и забрали с собой. Правда, быстро выписали, но милиция с тех пор сразу ко мне. Потом с учета меня сняли, а милиция все так и ходит, должно быть, по старой памяти.

– А твой парень умер?

– Да, размечталась! – ответила Инка. – Он мне не из дома звонил. Проспался и к утру был жив и бодр. А я из-за него несколько недель в больнице промаялась. С тех пор больше в то, что кто-то из-за любви может покончить с собой, не верю. Последний раз такое случилось в шестнадцатом веке и то лишь в голове старины Вилли.

– Значит, в милицию ты не пойдешь? – уточнила я.

– И не проси, – ответила Инка и поспешила сбежать, даже не дождавшись ужина.

Пришлось брать инициативу в свои руки, вернее, взять, а потом сразу же передать ее в руки бабушки. Она и отвезла фотографии в милицию и добилась своего – майору пришлось поехать со мной в ресторан, арестовывать Эдика. Тот как раз подавал горячее, когда к нему сзади подкрался майор.

– Молодой человек, пройдемте-ка на минутку! – гаркнул он над ухом бедного парня. Тот от неожиданности вздрогнул и выронил поднос, облив обедающих жирным, должно быть, супом-харчо.

– Милиция! – снова гаркнул майор, предотвратив тем самым грозивший разразиться тайфун.

Облитые граждане позакрывали рты, поспешно расплатились и ретировались, оставив суп дымиться на столе.

– Что вы делали вечером двенадцатого мая? – спросил майор у официанта.

– Это была среда, – подсказала я, выглядывая из-за спины майора и ломая голову, похож этот парень на моего убийцу или все же не очень? На фотографии он был точная копия, а вот живьем…

– В среду я работал и в четверг тоже, – ответил Эдик. – А в чем дело?

– Дело в том, что в среду было совершено нападение, и эта молодая дама уверяет, что это были вы, – заявил майор.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное