Анна Гурова.

Громовая жемчужина

(страница 4 из 31)

скачать книгу бесплатно

   – Здесь заканчивается территория монастыря, – сказал Чумон. – Видишь часовенку в тех кустах? Тут – невидимая граница, непроницаемая для внешнего зла. А нам с тобой путь дальше, в ту долину…
   От часовенки тропа раздваивалась и уходила в разные стороны. Влево – хорошая, утоптанная, на которую и указал старец Чумон. Вправо, куда-то к самому обрыву – заросшая, едва заметная.
   – А вторая тропинка куда ведет? – заинтересовался Ким.
   Чумон поморщился.
   – Туда, – сказал он, указывая вниз, где теснились зеленые лесистые горы с красноватыми проплешинами гранитных скал. – В Горы Цветов.
   Облака ползли по самым макушкам зеленых гор, словно овечьи стада, перетекая с одной вершины на другую. Ветер вдруг принес снизу странный мелодичный стон, похожий на обрывок хорового пения. Но сколько Ким ни прислушивался, больше звук не повторился. «Показалось», – решил он.
   – Вообще-то, по этой тропе можно кружным путем пройти до самого Юлима, – говорил тем временем Чумон. – Дней восемь-десять – и попадешь в обитаемые места. Но мы туда не ходим.
   – Почему? – рассеянно спросил Ким, вслушиваясь в шелест ветра.
   – Нельзя. Запрещено.
   Ким встрепенулся.
   – Как это – запрещено?
   – В этих прекрасных горах, – сказал скитник, – живет… некое зло. Горы Цветов вроде как необитаемы. Деревень там нет, только птицы, кабаны да олени. Но иногда путник уходит этой тропой – и больше его никто никогда не видит.
   – Почему?
   – Потому что не надо туда ходить.
   – Но должны же быть причины! Демоны, оборотни, людоеды… да просто хищные звери? Тигры, например?
   Чумон хмыкнул.
   – Единственный на весь Чирисан тигр живет у нас, на Каменной Иголке. И потом, после хищника хоть что-нибудь, да останется. Следы крови, обрывки одежды, кости… Но там не остается ничего. Человек исчезает бесследно.
   Ким с удвоенным интересом уставился на лесистые вершины. Чумону этот интерес очень не понравился.
   – Ладно, – сказал он, – вижу, ты не осознал. Давай я тебе кое-что покажу. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
   Они подобрались к самому краю обрыва и легли в колючей траве. Тропинка круто устремлялась вниз и исчезала в зарослях. Далеко внизу серебрилась и шумела текучая вода.
   – Видишь ручей? За ним – полянка. Вот там, возле самых деревьев…
   – Ага, вижу! Межевой столб.
   – А на столбе… ты приглядись, приглядись.
   Ким нахмурился.
   – Кажется, там кто-то привязан. Какой-то зверь, что ли…
   – Не какой-то, а мертвый. Его принесли в жертву – скорее всего, демону, охраняющему границу.
Демоны любят кровь и страдания жертвы… особенно если они были долгими.
   – Это всего лишь зверь, – неуверенно сказал Ким.
   – А если там человек? Ребенок?
   Ким пожал плечами. Расстояние было слишком велико, чтобы утверждать что-то наверняка.
   – Человеческая жертва гораздо ценнее, ты должен это понимать – ведь ты родом с варварского Кирима. Да, кстати. Особенно опасны эти горы для монахов с Иголки. Обычный путник, может, еще и пройдет, а монах – никогда…
   Последние слова старца Ким не расслышал. Горы Цветов вдруг показались ему живым существом, огромным мохнатым зеленым зверем с золотистыми глазами, затаившимся в облачном тумане.
   – Пошли, – старец дернул его за руку, возвращая к реальности. – Осиное гнездо ждет тебя.
   Ким поднялся, отряхнул колени и послушно пошел за ним. Только напоследок, не удержавшись, еще разок оглянулся.


   Однажды ясным осенним утром старца Чумона пригласили в монастырь, на разговор к настоятелю. Вернулся скитник не в духе, уселся на крыльце и долго там сидел, что-то бормоча себе под нос и загибая пальцы. Ким на всякий случай старался не попадаться ему на глаза. Он уже достаточно хорошо знал своего наставника и распорядок его жизни, чтобы догадаться: у Чумона что-то не ладится.
   – Хватит тут мелькать! – рявкнул Чумон, когда Ким попытался мимо него проскользнуть к лестнице, ведущей в долину. – Бездельник! Лучше бы придумал, откуда мне взять тигриные усы!
   – Зачем? – опешил Ким.
   – Чтобы воткнуть себе в верхнюю губу и бегать по лесу!
   Скитник встал, ушел в хижину и принялся копаться в мешочках и ящичках с ингредиентами.
   – Учитель, и все-таки, зачем вам усы? – осторожно спросил Ким, заглядывая в дверь. – И непременно тигриные?
   – Нужно срочно приготовить средство от проказы.
   – Для кого?
   – Для новой наложницы юлимского губернатора. Что ты выпучил глаза? Пытаешься понять, зачем губернатор взял в наложницы прокаженную?
   – Нет. Просто думаю, что губернатору скоро тоже понадобится это средство.
   – Вот именно. Скорее всего, ту девицу заразили умышленно. Но вот в чем беда…
   Чумон окинул задумчивым взглядом перевернутые вверх дном запасы.
   – Нужны жженые тигриные усы, и ничем их не заменить.
   – Откуда мы возьмем усы? Здесь и тигры-то не водятся. Может, губернатору проще было послать за снадобьем на юг?
   – Ты что, не понимаешь? Пока еще удается держать это дело в тайне, но каждый день промедления подобен смерти…
   Чумон почесал клочковатую бороду и неожиданно хмыкнул:
   – Ладно! Хорошо хоть не тигриная желчь. Иначе губернатору пришлось бы искать себе новую наложницу… а потом и новую должность. Собирайся, Ким. Пойдем охотиться на тигра.
   – Какого еще тигра? Здесь же нет других тигров, кроме духа Иголки!
   – Вот он-то нам и нужен.

   В сосняке пахло грибами, солнце играло на паутинках. Чумон шагал по едва заметной лесной тропке с таким беспечным видом, будто ему предстояла прогулка по монастырскому саду. Ким плелся сзади и ворчал:
   – Полагаете, что дух Иголки подпустит вас к своим усам? Учитель, вы, конечно, пошутили?
   – И не думал.
   – Но мы даже оружия с собой не взяли!
   – Оно нам не понадобится. Я охочусь на тигров голыми руками.
   – Но ведь он не простой тигр! Это сверхъестественное существо в зверином обличье!
   – И что? Какая разница?
   – Да такая, что мы его никогда в жизни не найдем. Знаете, как горная ведьма, его жена, ловко отводит глаза и кружит по лесу? Я много раз пытался найти их логово, но все было напра…
   Ким осекся под насмешливым взглядом скитника.
   – Да, припоминаю. Настоятель вскользь упоминал, что по дороге в монастырь ты встретился с Ямэн. Видать, крепко она тебя околдовала, если ты так упорно ее ищешь. Не хочешь рассказать, как было дело?
   – Чего там рассказывать? – буркнул Ким. – Десять лет назад мы с Реем пришли на Иголку и…
   – Кстати, почему ты зовешь его братом?
   – Ну, он мне не родной брат… А как вы догадались?
   – Догадаться несложно. Не могут родные братья быть из разных сословий.
   – Неужели так заметно?
   – Конечно.
   – Ха, а Рей-то надеялся всех обмануть. На самом деле мы друзья и побратимы. Мне было пятнадцать, а ему двадцать, когда мы пришли к монастырским воротам и на камне у ручья увидели тигра – теперь-то я знаю, что это был дух Иголки. На спине у него в медитации сидела горная ведьма. «Смотри! Бессмертный!» – начал орать Рей. Я решил подобраться к тигру поближе, и вышло вот что…
   Ким принялся рассказывать давнюю историю, которую Рей настоятельно просил его держать от всех в строжайшей тайне. Чумон слушал, не скрывая интереса.
   – Почему ты считаешь, что эти десять лет старица у тебя именно укарала? – спросил он под конец. – Сдается мне, она их тебе подарила. Кстати, тебе не казалось, что после той пещеры ты как-то изменился?
   – Вроде бы, нет.
   – Подожди, время покажет…
   Неожиданно Чумон умолк и остановился. Несколько мгновений они стояли неподвижно. Тишину нарушало только жужжание насекомых.
   – Тигр? Он рядом? – прошептал Ким.
   – Нет. Но он здесь проходил, – негромко ответил Чумон. – Сегодня на заре. Да видишь, вот его след.
   Ким с сомнением поглядел на небольшую вмятину в земле, которая могла быть чем угодно, в том числе и тигриным следом.
   – А сейчас мы посмотрим, куда он пошел дальше, – пробормотал скитник, становясь на четвереньки. – Смотри внимательно… в следующий раз будешь искать сам…
   Старик прищурил глаза, крылья его носа по-звериному зашевелились. Лицо старца неуловимо изменилось: вроде бы все по прежнему, но Киму почему-то стало неприятно и даже жутковато смотреть на него. Верхняя губа старца приподнялась и задрожала. Дыхание стало громким и хриплым, больше напоминающим негромкое рычание. Ким отвел глаза, опустил взгляд и вдруг тихо ахнул, быстро отступил на шаг. Он совершенно отчетливо увидел: ладонь Чумона, накрывшая след, превращалась в тигриную лапу. Ким моргнул, прогоняя наваждение, но лапа не исчезла. Темно-рыжая шерсть, черные кривые когти…
   – Перестаньте! – вырвалось у Кима. – Не надо!
   Чумон с недовольным видом обернулся и выпрямился. Когтистая лапа плавно перетекла в сморщенную ладонь. У Кима мурашки побежали по спине. Нет, это непохоже не видение!
   – Что «не надо»? Как ты смеешь мне мешать!
   – Вы… вы меня оборотничеству учите?
   – Балда, – устало заявил Чумон, вставая на ноги. – Подражание животному не есть оборотничество. Ты осваиваешь и подчиняешь себе звериное начало, а не оно подчиняет твой разум и волю. Помнишь цаплю? У зверей есть чему поучиться. У них нет разума, но любой зверь от рождения умеет пользоваться своим внутренним источником силы лучше, чем самый опытный монах. Ты видел – точнее, не успел увидеть, – совершенное подражание животному. Кстати, тебе предстоит освоить это умение.
   – А любой монах на моем месте тоже подумал бы, что вы оборотень.
   – Вот поэтому я и стараюсь лишний раз в монастыре не появляться. Люди часто не понимают того, что нам кажется очевидным.
   – Понятно, – кивнул Ким, глядя на старца с некоторой опаской.
   Вот так шутка – прийти в монастырь, чтобы попасть в ученики к оборотню!
   – Раз уж ты мне все испортил, не хочешь ли попробовать сам? – предложил Чумон. – Давай! Здесь был тигр, и это место его еще помнит. Почувствуй его, стань им!
   Ким нехотя опустился на колени и положил руку в след.
   – Ты даже не пытаешься! – недовольно сказал Чумон через несколько мгновений. – Ты просто не хочешь его искать!
   – Да, не хочу. Учитель, давайте вернемся! Безоружными выходить против тигра – глупо и опасно…
   – Как бы я прожил сто лет без твоих ценных советов! Не пойму я тебя, Ким. Ты ведь не думал о тигре, когда один и безоружный искал логово горной ведьмы, между прочим, его жены. Почему тебя так влечет к этой старухе?
   – Да не к старухе, – раздраженно ответил Ким. И прикусил язык, но поздно.
   Глаза скитника ехидно блеснули.
   – Ах, вот оно что! Я и забыл – у старой ведьмы ведь есть дочка! Что ж, если не хочешь искать тигра – попробуй найти ее…
   – Не буду я никого искать. Ищите сами.
   – Значит, «сам», – угрожающе повторил Чумон. – Ну, спасибо за позволение!
   Ким подумал, что старец снова попытается превратиться в тигра, и решил больше не мешать ему. Но Чумон, как всегда, поступил непредсказуемо. Он поднес ко рту ладони и испустил могучий раскатистый рев, от которого сердце Кима провалилось в желудок. Горы притихли, словно вымерли – казалось, все окрестные звери и птицы перестали дышать от ужаса.
   – Теперь мы подождем. И если тигр сейчас в долине, а не ушел куда-нибудь в южный Чирисан, то он обязательно отзо…
   Его слова потонули в ответном реве – он, словно эхо, вернулся сразу со всех сторон, повторяясь и усиливаясь. И тут же среди сосновых стволов пугающе близко мелькнуло ярко-рыжее тело. Поразительно, как огромный зверь ухитрялся так незаметно передвигаться, прячась за скудными можжевеловыми кустиками и желтеющей листвой подлеска.
   – Похоже, хозяин Иголки уже давно следил за нами, – шепнул Чумон оторопевшему ученику, глядя, как тигр выходит перед ними на тропу. Хозяин Каменной Иголки двигался плавно и лениво. Казалось, мышцы перетекают под его полосатой шкурой. Тигр остановился перед ними шагах в десяти и уставился на старца золотыми глазами. Чумон сложил ладони у груди и церемонно ему поклонился, как равный – равному.
   – Приветствую тебя, бессмертный дух, – сказал он.
   В его голосе не было и намека на страх.
   Ким, глядя, как постукивает по земле кончик тигриного хвоста, тоже отвесил духу Иголки поклон. Говорить ничего не стал. «Чумон это затеял, пусть сам и выкручивается», – подумал он.
   – Позволь выразить почтение тебе и твоей семье, – продолжал Чумон. – Надеюсь, твоя прекрасная супруга и добродетельная дочь пребывают в добром здравии…
   Тигр всё так же смотрел на скитника круглыми глазами, только подергивал хвостом. Ким начал беспокоиться. Неожиданно пришел ответ, но совсем не оттуда, откуда его ожидали.
   – У добродетельной дочери все чудесно, – раздался мелодичный голос, и рядом с тигром на тропе возникла Мисук. – Она гуляла по лесу, услышала перебранку – и сразу угадала, кого здесь встретит.
   – В самом деле, этот юнец бывает просто невыносимым, – приветствуя ее поклоном, сказал Чумон. – Строптив, упрям…
   – Я, вообще-то, имела в виду одного склочного сварливого скитника, – возразила Мисук. – Рада вас видеть, почтенный Чумон… И тебя, Ким. Не часто вы радуете нас своими посещениями.
   – То же самое мне всё время повторяют в монастыре…
   От волнения Ким даже не обратил внимания, что Мисук и Чумон разговаривают так, будто знают друг друга сто лет. В то мгновение, когда фея появилась на тропинке – выскользнула из-за кустов? возникла из воздуха? – весь мир для него исчез, осталась только она. С той последней встречи у ночного костра дочка горной ведьмы явно стала еще прекраснее, чем прежде. И никаких встрепанных волос или крестьянских обносков: на этот раз она была одето тщательно и нарядно. Видно было, что готовилась принимать гостей: брови подведены, щеки нарумянены, сложная прическа украшена синими перьями зимородка. Платье из текучего шелка вышито пышными золотыми хризантемами, в руках веер, глаза насмешливые.
   – Отец, преподобный Чумон… и ты, Ким, – сказала Мисук, – мама просила всех поторопиться. Еда уже на столе.

   Конечно, не на столе, а на покатом травянистом берегу своего пруда ведьма Ямэн устроила на удивление роскошный обед. Ким диву давался, откуда у нее все это взялось – и столовая утварь, и скатери, и полотенца; не то прятали в пещере, не то доставили из самого Юлима. Мяса, конечно, не было, а всё остальное – чем только богаты осенние горные леса. Множество видов грибов и ягод, пряные травы и дикий рис… И всё это – в десятках изысканных сочетаний. «Шли на охоту, а попали на семейную трапезу», – думал Ким, стараясь не особенно жадно накидываться на пищу. Он отвык от вкусной обильной еды, и с удовольствием смел бы всё, до чего мог дотянуться, но его останавливал взгляд Мисук. Фея в изящной позе устроилась на траве, изображая томную аристократку, которая впервые в жизни выбралась на природу – видно было, что развлекается от души. Старица Ямэн тоже принарядилась. Причесала седые космы, заколола их зубчатым гребнем, обрядила свои мощи в тяжелое парчовое платье. Облокотившись на дремлющего тигра-супруга, она оживленно болтала с Чумоном.
   – … и с каждым днем все больше и больше. В одном вашем монастыре за сотню монахов перевалило, а гости? А паломники? Зачем монахи построили подъемник? Раньше человек глянет на монастырскую тропу – и десять раз подумает, стоим ли ему сюда лезть, а теперь – сел в бадейку, и тебя тащат вверх на веревке! Скоро в долине станет мало места – и придется уходить. Мы с мужем для здешних жителей как бельмо на глазу, я-то знаю. В пропасть путник сорвался, попал под лавину – так непременно либо тигр виноват, либо ведьма заворожила. Нет, скоро выкурят нас отсюда…
   – Ну, ваш супруг такого не допустит, не так ли? – возразил Чумон, задумчиво посматривая на тяжелую морду спящего тигра.
   – А что он может сделать? Сожрать пару-тройку самых назойливых гостей? Вот тогда сам увидишь – за нас примутся по настоящему. К тому же съеденный монах плохо скажется на его духовном совершенствовании.
   Тигр зевнул во всю пасть и снова погрузился в сон. Чумон одобрительно посмотрел на его усы и придвинулся еще чуть-чуть ближе.
   – Но монахи – это еще полбеды! – продолжала жаловаться бабка. – Гораздо хуже мерзавцы– охотники!
   – Да что ты говоришь! – посочувствовал Чумон. – Негодяи!
   – Когда я последний раз гоняла отсюда этих звероловов, один из них потерял список. Ты бы видел его! Все тело моего драгоценного супруга было у них поделено заранее. Мясо, потроха, само собой, а также отдельно: тигриные кости, – старуха принялась загибать пальцы, – когти, усы, глаза, хвост, печень, и даже – при девице неловко сказать что!
   – Да, эта часть туши справедливо славится как великолепное укрепляющее средство, – с ученым видом покивал Чумон. – Также помогает от бесплодия и…
   Смутившись, он умолк, покосился на тигра, но тот не обратил на его слова никакого внимания.
   – А сколько от них беспокойства, от этих охотников! – сокрушалась бабка. – В прошлом году в долину пробралась целая шайка. Вырыли на тропе ловчую яму, прикрыли ветками… Потом туда провалились двое монахов, а кого обвинили? Конечно, меня!
   Ямэн возмущенно фыркнула и принялась разливать брусничный чай.
   Из-за спины Кима едва заметно повеяло духами. Его руки коснулись легкие пальцы, и тихий голос прошептал:
   – Пусть себе болтают. Пошли отсюда…

   Мисук увела Кима довольно далеко вверх по ручью, как будто нарочно стараясь уйти подальше от ведьминой заводи. Ким едва поспевал за ней. Выйдя на прогалину, она неожиданно она отпустила его руку и повернулась к нему лицом. Куда делась томная аристократка? Перед Кимом снова стояла прежняя неукротимая Мисук. Тигриные глаза дерзко смотрели на него в упор.
   – Ну, может, поприветствуешь меня наконец? Пока ты мне и слова не сказал! Хватит вести себя словно монах! И не вздумай говорить, что ты и есть монах!
   – Скажу сразу же, как ты замолчишь, – удалось встрять Киму.
   – Давай, лучше скажи что-нибудь светское. Например, что я прелестна… или что-нибудь такое.
   – Ты прелестна, – серъезно повторил Ким. Мгновение подумал и продолжил цитатой из старинной любовной поэмы: – «Смотрю и глазам не верю. Разве может быть таким прелестным смертный?»
   Мисук усмехнулась с довольным видом, заиграла веером.
   – Ха, это уже интереснее! Не веришь своим глазам? «Но вот что слышал я – в старину фею этой реки называли Мисук. Там не она ли»?
   – Ну, если хорошенько приглядеться…
   – Могу поспорить, что дальше не помнишь! Ну-ка перечисли свойства феи!
   Ким посмотрел на Мисук так пристально, что она невольно зарделась.

     – «Как вспугнутый лебедь парит
     С летящим драконом изяществом схожа,
     Хризантемы осенней прекрасней она,
     Сосна весенняя ей сродни».

   Все истинная правда, – закончил он. – По всем признакам – не видение.
   – Сам ты видение, – проворчала Мисук. – Или сюда, давай посидим тут на берегу.
   Они уселись рядом и несколько мгновений молча слушали плеск и бульканье ручья.
   – Я рад тебя видеть, – тихо сказал Ким. – Часто о тебе думал. Скучал по тебе.
   – Хороши речи монаха! Ладно, я тоже о тебе частенько вспоминала…
   Мисук протянула руку и легко погладила его по голове.
   – Ужас какой-то! Ты мне больше нравился с воинской прической. Не могу смотреть без смеха на эту щетину и твои оттопыренные уши.
   Ким зажмурился.
   – Сейчас замурлычу…
   Мисук вдруг отодвинулась и стала очень серьезной.
   – Не хотелось говорить о плохом за столом. У меня есть одна новость, которая тебя совсем не порадует, Ким, но держать тебя в неведении нечестно и опасно. Мокквисин Кагеру снова жив.
   Ким растерялся. Все что угодно ожидал он услышать, только не это.
   – Что ты сказала?
   – Помнишь, что творилось десять лет назад, когда ты только собирался сюда? Все эти намеки, тот человек в черном, который тебя преследовал…Гибель предсказателя… Я-то сразу подумала о кознях Кагеру. Никогда не верила, что он так просто сумеет умереть. Надо вернуться на острова Кирим, решила я тогда. Найти его обгорелые кости и посмотреть на них своими глазами. Но что-то мне подказывало, что не кости я там найду…
   Мисук тяжко вздохнула.
   – Я очень долго собиралась с духом. Я ведь боюсь мокквисина, и не стыжусь в этом признаться – просто знаю, на что он способен. Со временем отец показал мне пути небожителей, научил внезапно исчезать и появляться. Когда я сочла, что готова, то отправилась на север Кирима. И там, в Сасоримуре, встретила его, как и опасалась – живого…
   Ким побледнел.
   – А Тошнотник?
   – Он по-прежнему с ним. Но насчет волка не беспокойся. В отличие от хозяина, демон утратил телесную оболочку. Сейчас он всего лишь призрак.
   Киму вдруг вспомнились кое-какие рассказы Ямэн.
   – Правда, что сихан превратил тебя в кошку, потому что… Чтобы ты от него не сбежала? – хмуро спросил он.
   – Не совсем. Я и так не могла от него сбежать, Тошнотник охранял меня строже всех вас. В кошку Кагеру меня превратил, чтобы поиздеваться.
   – Но твоя мать сказала, что он влюбился в тебя…
   Лицо Мисук перекосилось.
   – Давай я тебе лучше сама расскажу, как обстояло дело. Кагеру был моим учителем. Настоящим – он ведь в самом деле учил меня не так как вас, своих мальчишек-рабов. Мама тревожилась из-за того, что мой отец – не человек. Она не знала, какие его свойства во мне проявятся, и хотела, чтобы Кагеру научил меня управлять собственными возможностями, предела которых никто не знал, и меньше всего – я сама…
   Мисук вдруг расхохоталась.
   – Обнажды мы с сиханом повздорили, и я разнесла ему полдома – сама не знаю, как это получилось. Как же он перепугался! Но виду не подал – он ведь гордый, как демон…
   – Так почему он превратил тебя в кошку? – упрямо повторил Ким.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное