Анна Бялко.

Счастливый слон

(страница 8 из 35)

скачать книгу бесплатно

   – Открой! Лиза! Открывай немедленно, иначе я взломаю дверь! Вызову полицию! Сейчас же открой!
   Голос у него при этом был не взволнованный, а очевидным образом злой, то есть он явно не беспокоился о моем состоянии, а чего-то от меня хотел, причем немедленно.
   В комнате было темно, и я не сразу вспомнила, что закрыла вечером ставни. До того как сообразила взглянуть на часы, я была уверена, что все происходит глубокой ночью. Представляете, вы просыпаетесь среди ночи от того, что к вам в комнату ломится с криками практически бывший муж, с которым у вас был накануне тяжелый разговор с финансовыми последствиями? Ну, и что с вами будет? Правильно, то же самое почувствовала и я. Я дико испугалась. До дрожи. До потери способности не только что-то делать, но даже соображать. Собственно, я и на часы-то посмотрела только после того, как Ник перестал орать и биться за дверью, затих и – я сильно на это надеялась – ушел. Все-таки ему хватило ума не ломать дверь и не врываться ко мне. Потому что это – уже совсем другая статья, в максимально буквальном смысле этого слова. Да и двери, к счастью, у нас такие, что их так просто не высадишь.
   В общем, я довольно долго приходила в себя. В конце концов, конечно, справилась кое-как, но все равно было неприятно. Главный вывод, который я, успокоившись, сумела для себя сделать, – надо уходить. Совсем. То есть не уходить, конечно, а уезжать из этого дома, всерьез и надолго, но при этом очень-очень быстро, прямо сегодня же, не дожидаясь возвращения Ника. При условии, конечно, что он вообще ушел, а не подстерегает меня где-нибудь внизу, вооружившись кочергой или каминными щипцами. При этой мысли, которая, при всей ее глупости, показалась мне в тот момент вполне реалистичной, меня снова затрясло.
   Я встала и оделась, но из комнаты решила пока не выходить – на всякий случай. Думать я могу и здесь, а чаю мне что-то не хочется. Сейчас главное – понять, куда я могу уехать. Вариантов, собственно, было не так уж и много. Стоящих, строго говоря, ни одного.
   Близких друзей, таких, к которым можно вот так, ни с того ни с сего уйдя из дому, свалиться на голову с чемоданом в зубах, у меня нет.
   Вариант уехать к родителям во Флориду вообще не рассматривается. Во-первых, они пожилые люди, и их нельзя пугать, а во-вторых, родители Ника живут там же, через квартал, и это совершенно не то, чего хотелось бы измученной душе. Не говоря уже о том, что и моя собственная мамочка в этой ситуации, мягко говоря… В общем, я и при более благоприятном раскладе с трудом у них в гостях неделю выдерживаю.
   Гостиница. Можно, конечно, и я, скорее всего, так и сделаю, но только… Как-то это уж очень неопределенно. Сколько я там проживу? Если долго, то это чертовски дорого, проще уж тогда снять квартиру или даже что-нибудь купить, но тогда непонятно – где? Тут же, в Бостоне, наверное, не подойдет – ради этого можно было бы и не дергаться, а больше я ничего не знаю.
То есть, конечно, где-то я бывала и что-то видела, но вот так, чтобы жить… Короче, никакой ясности нет, кроме одной – из дому нужно сваливать.
   Я внезапно ощутила себя голым человеком на голой земле и, чтобы успокоиться, попыталась найти в этой позиции свои преимущества. Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног. Возьму чемодан, сяду в машину и поеду, куда глаза глядят. Где захочу – там и переночую. Стану вольной птицей, начну радоваться настоящему, жить сегодняшним одним днем, будет день, будет пища и так далее. Почему-то, однако, эта перспектива меня не вдохновила. Наверное, старая стала, обуржуазилась, не могу быть перекати-полем. Хочется, знаете ли, какого-то уюта, определенности, привязанности к корням… Я и так уже однажды в жизни все бросала.
   Стоп! К корням! А если вдуматься, то корни-то мои где? Они ведь в Москве, откуда, собственно, я и уехала однажды, все бросив. И, между прочим, прекрасную двухкомнатную квартиру в кирпичном доме, на Ленинградском шоссе, прямо около метро «Аэропорт», предмет моей тогдашней гордости и повод для неоднократно пролитых горьких слез уже тут, в Америке, в нашем первом полуподвале. Потом-то, конечно, это все как-то подзабылось, отошло…
   Но ведь квартирка-то осталась! Ни я, ни родители так и не стали ее продавать, и рука как-то не поднялась, и хотелось оставить за собой что-нибудь такое, основательное, на черный день. Мама, уезжая, оформила доверенность на имя своего племянника, моего двоюродного брата, который и по сей день жил в Москве со всем своим семейством. Я сама время от времени отправляла им туда с оказией какие-то подарочки, поддерживая родственную связь. Квартиру же, насколько я знаю, он сдавал, обеспечивая своей семье прожиточный минимум, но главное – она цела! И она моя. Или, если уж быть совсем точной, то мамина, потому что записана квартира всегда была на ее имя, но все равно в глобальной перспективе моя. И это значит – у меня есть, куда преклонить колено, то есть главу, то есть все равно что. И, между прочим, не такая уж плохая идея – прокатиться в Москву. Я там сто лет не была, вернее, целых пятнадцать, это даже просто интересно, и Ник останется в другом полушарии, и я развеюсь, и время пройдет, и что-нибудь образуется. И потом, это просто классика, буду, как та сестра – в Москву, в Москву. Нет, очень правильно я все сообразила. Теперь только надо выяснить все подробности.
   В радостном оживлении я побежала в кабинет, к телефону, даже забыв про возможную опасность в лице Ника с кочергой. Впрочем, его нигде и не оказалось. Я схватила телефон и стала набирать длинный международный номер. И только набрав половину, вспомнила про разницу во времени. Сколько у них там, в Москве? А то перебужу всех среди ночи. Впрочем, нет. Там еще только вечер. Очень удачно.
   – Алло. Миша? Привет! Узнаешь меня? Это Лиза, из Америки. Ну да, ну да! Сколько лет… Как у вас там дела? Как ваши? У нас нормально. Да, и мама хорошо. Тепло, да, у них там всегда тепло. А как у вас? Уже картошку на даче сажали? Здорово! Мишенька, а я ведь на самом деле по делу. Да. Я тут собралась в Москву выбраться. Надолго? Еще не знаю пока точно, не решили, может быть, на месяцок примерно, как получится. Когда? Да скоро, может быть, дней через несколько. Конечно, а я-то как рада, я же сколько лет не была, все уж и позабыла. Мишенька, у меня вот какой вопрос – что там с моей квартирой? Ну, в смысле с маминой, на Ленинградке? Сдаете? Нет, это понятно, я знаю, что сдаете, а можно ли как-нибудь сделать, чтобы и мне в ней пожить? Я понимаю, что можно у вас, но если я задержусь, мне бы не хотелось вас стеснять. Я понимаю, и все-таки? Жильцов же можно попросить уехать, нет, я понимаю – не сразу, но сколько на это нужно времени? Две недели? Очень хорошо, Мишенька, ты им уже сейчас скажи, предупреди, а там я как раз и приеду. Миш, ну я же не маленькая, я понимаю, что это деньги, мы как-нибудь решим уж этот вопрос. Я очень тебя прошу. Конечно, мама в курсе, ты хочешь, чтобы она тебе позвонила? Ладно, я передам. Но вообще, Миш, я не вижу в моей просьбе ничего уж такого. Естественно, что я хочу жить в своей квартире, а как же? Ладно, договорились. Спасибо, Мишенька. Конечно, обязательно позвоню, когда уже буду точно знать. Спасибо. Привет девочкам, пока-пока.
   Ф-фух. С родственниками разговаривать, это я не знаю, чего надо… А если с ними еще и жить придется… Понятно, что он не хочет жильцов выселять, это же деньги, но, с другой стороны, квартира-то моя. Они и так с нее сколько лет живут, им никто и слова не сказал. Да. Но маме, между прочим, звонить придется. Причем немедленно – с Мишки станется от жадности нажаловаться, и тут уж я кровь из носу должна успеть раньше. Впрочем, чему быть, тому не миновать. Застать бы ее только дома, а то как убежит в бассейн с самого утра…
   – Алло? Мама? Привет, привет, как у вас дела? Ага, и у нас тоже. Почему не звонила? Извини, мам, я забегалась тут как-то последние дни, и потом – я звонила, тебя просто никогда дома не застать. И на мобильник звонила, ты его просто не слышишь. Ну, не знаю. И потом – вот же я тебе звоню, а ты со мной не разговариваешь, а только все про мобильник какой-то… Да, нормально, я же тебе сказала. И у меня нормально. И у Женьки. Недавно разговаривала, да. Нет, тоже нормально. Какой у меня голос? Обычный, как всегда. Не знаю, мам, погоди, у меня к тебе было дело. Мам, я тут собралась съездить в Москву. Взяла и собралась, а что такого-то? Я там сто лет не была, мне интересно. Мишку с семьей навещу. Да, именно об этом я тебе и хочу сказать, про квартиру. Я бы хотела пожить в ней, а не у Мишки на голове, мне кажется, это будет лучше. Вот я так ему и сказала – согнать жильцов на время, ничего страшного. Мамуля, ты у меня просто гений. Если он тебе позвонит, ты ему подтвердишь? Спасибо, я так и знала, что могу на тебя рассчитывать.
   И тут моя мать в очередной раз доказала мне и миру свою гениальность. Я, не очень-то рассчитывая так легко получить ее согласие согнать Мишкиных жильцов, от успеха слегка расслабилась и, не ожидая больше никаких сложностей, чуть не пропустила решающий удар.
   – Что у тебя случилось с Колей? – без всякой паузы спросила у меня мать тоном, не допускающим никаких уклонений.
   Я сперва даже не поняла, думала – ослышалась.
   – Чего-чего, мам?
   – Что у вас там происходит с Колей? – повторила она, чтобы у меня не оставалось больше уж никаких сомнений.
   – Да все нормально, мам, с чего ты взяла? – неубедительно промямлила я, проклиная свою расслабленность. Моя мать из тех, кто способен видеть сквозь камни, и я совершенно напрасно так быстро решила, что обошлось. Нет, куда там… Придется отдуваться.
   – Вот только не надо делать из меня идиотку. Сперва ты не звонишь неделю, потом ни с того ни с сего срываешься в Москву и хочешь, чтобы я все это проглотила? Вы поссорились? – Это был даже не вопрос.
   – Ну… В общем, да.
   – Настолько серьезно?
   – Насколько настолько, мам? Ну да, мы поссорились, уже несколько дней как, и я решила отвлечься, уехать ненадолго, на какое-то время, чтобы остыть и осмотреться. А что, нельзя? Чем Москва хуже любого другого места? Почему бы мне не отдохнуть?
   – Москва не хуже, а лучше, хотя бы потому, что у тебя там квартира. Ты, конечно, могла бы приехать и к нам, но я не думаю…
   – Мам, я обязательно к вам приеду, но…
   – Не перебивай! А насчет Коли – я так и знала, что этим кончится, не переживай из-за этого слишком сильно, я всегда говорила, что он того не стоит. И если хочешь знать…
   – Ма-ам! Перестань! Ну при чем тут Коля? Что кончится? Поссорились, с кем не бывает, как поссорились, так и помиримся. Не надо только мне рассказывать, что он меня не стоит, и как ты всю жизнь была против этого брака. Мы, между прочим, двадцать лет вместе прожили.
   Вот всегда так. Двадцать с лишним лет, и она, как в первый день, не перестает мне рассказывать, какой мой муж козел. Почему-то ничто за все это время так и не смогло убедить ее в обратном – ни внук, ни успехи в бизнесе, ни дом – ничего. У меня уже выработался условный рефлекс защиты собственного мужа от собственной матери, в рамках которого я и включилась, хотя это и глупо до ужаса. Защищать мужа, от которого бежишь на край света. Может быть, сказать ей все, как есть, пусть порадуется, что была права все эти годы? Но нет, ни фига. Зная мать, можно быть уверенной – не будет она радоваться, а услышав, что я наконец развожусь, станет объяснять мне, какой он хороший. Этого я уж точно не вынесу. Лучше попытаться перевести стрелки на какую-нибудь безопасную тему.
   – Да ладно, мам, что мы будем всякую ерунду обсуждать? Я сама справлюсь, ты не волнуйся. Скажи лучше, как там у папы дела? Выиграл свой турнир по гольфу? Нет? Ну ничего, передай, пусть не расстраивается. А как ты? Помирились с соседкой Фридой?
   Мама и в самом деле отвлеклась на обсуждение своих отношений с соседями, которых она не любила, пожалуй, все-таки больше, чем моего мужа, потому что они жили в непосредственной близости. Опасность временно миновала. Через полчаса, дав двадцать клятв, что я непременно буду держать ее в курсе всех дел и звонить хотя бы раз в два дня, я повесила трубку, выдохнула и, совершенно измотанная этой беседой, пошла на кухню, чувствуя неодолимую потребность немедленно что-нибудь съесть. Нервное, не иначе. Беседы с мамой всегда на меня так действуют. Проведя, к примеру, у нее в гостях три дня, я обычно поправляюсь на три килограмма. Потому что она меня все время воспитывает, а я все время ем, от нервов. Хотя в других обстоятельствах, вот как сейчас, я от тех же, казалось бы, самых нервов худею. Или это другие какие-то нервы?
   Но это ладно. С квартирой я выяснила, с мамой тоже, это замечательно, но расслабляться рано. Нужно собрать вещи и заказать билет. Вернее, в обратной последовательности.
   Открыв в интернете нужную страницу и просмотрев несколько сайтов продажи авиабилетов, я выяснила, что прямых рейсов из Бостона в Москву не существует, а надо лететь с пересадкой либо в Милане, либо в Лондоне, либо во Франкфурте и так далее. Почему-то мне в корне не понравилась идея всех этих пересадок – то время было неудобным, то стыковка слишком длинной, и вообще я не люблю лишний раз взлетать. В результате получасовых переборов удалось выяснить, что прямой рейс все-таки существует – из Нью-Йорка. Ну и отлично. Улечу из Нью-Йорка, подумаешь, большое дело, пять часов езды. Зато потом без лишних посадок.
   Билет мне удалось забронировать только на следующий понедельник, но это как раз меня не слишком огорчило. Наоборот, мои планы обрисовались яснее – уеду сейчас, как и хотела, а эту неделю проживу в Нью-Йорке в гостинице. И квартира московская тем временем освободится, и я сама все-таки не сразу улечу в другое полушарие, а то мало ли что… Да, точно, все очень грамотно.
   Я заплатила за билет, попросив прислать его для меня прямо в аэропорт Кеннеди, но компьютер нагло ответил мне, что этого вовсе не нужно, билет электронный. Вот тебе, Лиза, номер, распечатывай и лети. Мне это показалось сомнительной идеей, но спорить я не стала – в конце концов, наверное, так тоже можно, прогресс – штука неуловимая, мог и до этого дойти.
   Покончив с билетом, я снова погрузилась в интернет и нашла себе симпатичную гостиницу в центре Нью-Йорка, недалеко от Пятой авеню. Дороговато, конечно, по двести долларов за ночь, но не ютиться же мне целую неделю в сарае. А тут до всего пешком – и в музей, и в театр, и по магазинам. Миллионерша я или кто?
   Билет, гостиница, что еще? Паспорт! У меня сохранился российский загранпаспорт, уезжали мы на учебу, и гражданства нас не лишали. Более того, все эти годы я аккуратно раз в пять лет ездила в российское посольство обменивать паспорта. Коля ворчал, потому что каждый новый паспорт стоил все дороже и дороже, а пользы от них не было, но я ездила. И стояла в очереди, и общалась с чиновниками, стиснув зубы, заодно получая прививку от тоски по родине. Но паспорт у меня оставался действительным. И сейчас должен быть, хотя я не помню, когда меняла его в последний раз. Нет, пяти лет еще не прошло, так что все в порядке.
   Вытаскивая паспорт из сейфа в кабинете Ника, я бросила взгляд на коробочки с драгоценностями, хранившиеся там же. Взять их тоже? Они ведь мои, все это Ник дарил мне время от времени по всяким-разным поводам, вроде двадцатилетия свадьбы, которое мы отмечали всего лишь в прошлом году. Можно взять, только вот зачем? Держать в чемодане в гостинице и трястись, чтобы горничная не стянула? Носить их все равно практически некуда, как-то не принято расхаживать средь бела дня по городу увешанной бриллиантами, а больше я ведь никуда и не хожу. И даже та хилая светская жизнь, которую мне удавалось вести, была вся так или иначе связана с Ником и, соответственно, теперь тоже канула. Тем более что происходила она исключительно в Бостоне, из которого я уезжаю. Да, но если я их не возьму, Ник может отдать их зайчику? А и черт с ним. Хватит совести – пускай отдает, мне все равно.
   Подумав, я все же взяла оттуда одну коробочку. Кольцо, которое Ник подарил мне как раз на эту последнюю годовщину, было очень красивым. Огромный, квадратный, темно-зеленый изумруд не в белом, как это обычно принято, а в желтом золоте, тяжелый, массивный, какой-то даже языческий. Ник говорил мне, что это кольцо похоже на меня. Наверное, что-то в этом было, потому что кольцо нравилось мне самой просто до дрожи, и не носила я его только потому, что боялась повредить в ежедневной домашней возне.
   А теперь вот возьму и надену. Больше ничего брать не стану, а его возьму. И буду носить просто так, каждый день. Небольшую экстравагантность может себе позволить каждый!
   Кольцо удобно село на средний палец правой руки, как будто там родилось. Чего я, дура, раньше его не носила, кому берегла? Хорошо, что хоть сейчас догадалась. Я покрутила кистью, любуясь, а потом, опомнившись, быстро заперла сейф и вышла из кабинета. Собираться, собираться, время идет.
   Собиралась я всегда по одному и тому же методу. Раскрывала чемодан, вынимала из шкафа все вещи и распределяла их по мере надобности на две порции – одну в чемодан, другую обратно в шкаф. Обычно получалось очень быстро, но сейчас я, вывалив одежду кучей на кровать, забуксовала. Что брать, что не брать? Что может мне пригодиться в дальней дороге? Сейчас весна, почти лето, а если я задержусь до зимы? Нужны ли мне шуба и сапоги? А свитера? Когда мы уезжали, в Москве было невозможно купить ничего приличного, так что все может пригодиться.
   А с другой стороны – путешествовать надо налегке! Особенно начиная новую жизнь. И потом, Москва, по слухам, теперь самый роскошный и богатый город мира, найду уж я себе там какую-нибудь шубу.
   Я решительно покидала в чемодан вещи, руководствуясь девизом: «Умеренность и аккуратность. Остальное – купим!» Как раз уместилось все необходимое, и чемодан застегнулся. Отлично. Я еще в Нью-Йорке неделю проведу, так что, если что-то забылось, можно будет исправить.
   Потом, подумав, я снова зашла в кабинет Ника и упаковала маленький ноутбук. Я бы лучше взяла свой собственный компьютер, но куда мне такой большой. А этот будет в самый раз. У Ника он все равно не один, переживет.
   Довольная, я сволокла чемодан и сумку с компьютером в гараж и засунула в багажник машины. Тут до меня дошло, что ведь надо будет что-то решать и с ней. Хотя чего, собственно, решать-то? Она, в сущности, даже не моя. Машины в нашей семье менялись часто, и год назад Ник наконец уговорил меня, что покупать машину всего на три года – глупость. Гораздо удобнее заключить с дилером договор долгосрочной аренды. Платишь себе несколько сотен в месяц – и горя не знаешь. Сломалось что-нибудь – машину чинят бесплатно. И с продажей возиться потом не надо – сдал, взял новую. Вот и наклеечка с телефоном на стекле.
   – Шон Маклорен? Лиз Будберг. Шон, скажите, могу я к вам пригнать машину на профилактику? Да я что-то в тормозах не уверена. Мягкие они какие-то, да и масло пора менять, и инспекционная наклейка вот-вот истечет… Ну не могу же я так ездить. Давайте я вам ее пригоню на несколько дней, а вы мне пока в соседнем Рент-а-каре организуйте что-нибудь.
   Вот и славно. Пускай Коленька потом ее и забирает, а арендованную я по приезде в Нью-Йорк сдам в такое же агентство Рент-а-кар. В Нью-Йорке все равно лучше передвигаться на такси.
   Вернувшись в дом, я огляделась. Что я могла забыть, что нужно сделать напоследок? А, еще нужно предупредить Марсию, что я уехала. Я набрала номер.
   – Марсия? Добрый день, говорит Лиз Будберг. Марсия, я попыталась вчера вручить мужу бумаги. Вы были правы, ничего хорошего из этого не вышло. В общем, мы только поссорились, и я решила на время уехать из дома, чтобы не усложнять обстановку.
   Марсия совершенно спокойно подтвердила, что я приняла правильное решение и поинтересовалась, не применял ли муж ко мне какого-нибудь физического воздействия.
   – Нет, этого не было. Абсолютно нет.
   – Лиз, если все-таки что-то было, не надо это скрывать. Это только будет говорить в вашу пользу.
   – Нет, нет. – Ведь стук в дверь не является физическим воздействием, правда?
   – Лиз, но я вижу, вы напуганы, – настаивала Марсия. – Что же тогда? Он вам как-нибудь угрожал?
   Я подумала, прежде чем ответить.
   – Нет, Марсия, пожалуй, что и угроз прямых не было. Просто я показала ему бумаги, объяснила про алименты, про дом и про пакет акций, он, естественно, рассердился, вышел из себя и сказал, что не заплатит мне ничего. Мы покричали друг на друга, и я заперлась в спальне. Разговор так и остался незаконченным, и я уезжаю, потому что мне как-то не хочется его продолжать. Это неправильно?
   – Это совершенно правильно, – сказала Марсия. – Вам незачем трепать себе нервы, Лиз, и я говорила вам, что и бумаги вы понесли сами зря. Все должно происходить по установленной законом процедуре, и так всегда лучше для всех.
   – Марсия?
   – Да?
   – Скажите, пожалуйста, а все-таки… Может быть, то, что я сделала… Я до сих пор не уверена, что все это было правильным. Понимаете, муж… он говорил, что я его предала, что я трясу грязное белье, что мы могли все решить сами… Я думаю, может быть, он был прав? Ну, если не с точки зрения закона, то как-то… по человечески, что ли? Мне и самой кажется, что это не очень этично…
   Марсия рассмеялась в трубку.
   – Это фантастика, Лиз. Знаете, когда еще давно, в колледже, я читала Достоевского, это же ваш, русский, писатель, я совершенно не понимала характеров его персонажей. Мне постоянно казалось, что они делают что-то не то, особенно женщины, их поступки лишены всякой логики. Он ее бьет, а она на него молится. Но потом, когда я стала работать… У меня бывают и русские клиенты, и, глядя на них, я понимаю, что Достоевский был прав. Мне все равно это недоступно, но я вижу, что именно русскую душу он понимал очень правильно. Русским, особенно женщинам, так свойственна эта… Как бы сказать? Самопожертвенность. Вас обидели, унизили, обманули, вы убегаете из собственного дома, за который вам предстоит борьба – и вы спрашиваете меня, справедливо ли вы поступили с вашим обидчиком? И я вам скажу, Лиз, что ваш случай, к счастью, еще очень благоприятный, вы уходите не нищей с маленьким ребенком, и далеко не нищей, а бывает ведь и такое. И все равно – вас волнует, справедливо ли вы поступили? Поезжайте спокойно, Лиз, постарайтесь отвлечься и ни о чем не волнуйтесь. Все будет в порядке. Оставьте мне только на всякий случай свой телефон.
   – Он не менялся.
   – А вот это я посоветовала бы вам обдумать. Может быть, имеет смысл взять новый номер. Муж обязательно будет вас искать, зачем вам новые неприятности? Смените номер, скажите его мне, и вы будете в безопасности. В случае необходимости я сама вас с ним свяжу.
   Я обещала ей обдумать этот вопрос, поблагодарила и распрощалась.
   Ну вот. Теперь уж точно все. Я выкатила машину из гаража, вышла, чтобы закрыть за собой тяжелую дверь, обернулась на дом в последний раз. Неужели, действительно, в последний? А кто знает? Может быть, я и в самом деле больше сюда не вернусь. Жалко? Конечно. Тут прошло много моих лет, и все они были счастливыми до последнего времени. Но, может быть, это правильно – жизнь меняется, и мы должны не застывать в своих скорлупках, а меняться вместе с ней?
   На ум пришли строчки откуда-то из русской литературы: «Прощай, дом! Прощай, старая жизнь! Здравствуй, новая жизнь!» Откуда это? Кажется, из какой-то пьесы Чехова. Ну, я сегодня вся такая литературная – то Чехов, то Достоевский. Что характерно, и классики-то все русские. Значит, так тому и быть. В Москву, в Москву! И уж точно я постараюсь построить себе новую жизнь. Для начала постараюсь как можно меньше думать о старой. Даже если это будет нелегко.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное