Анна Бялко.

Счастливый слон

(страница 7 из 35)

скачать книгу бесплатно

   Не буду сейчас об этом думать, а то опять начнется. Буду думать о другом. Чем же я там еще занималась? Ах да, как же я позабыла. В последние годы я освоила интернет, и это оказалось вполне себе времяпожирающим занятием. Нет, я, конечно, и раньше умела им пользоваться, но исключительно в утилитарных целях – оплатить счет и заказать гостиницу, а тут я научилась с помощью него развлекаться. Взять хотя бы тот же е-бэй. Кстати, надо бы пойти и проверить почту. Что-то было такое важное, что я…
   Я не спеша поднялась к себе в кабинет, включила компьютер, открыла почтовый ящик. На меня высыпалось с десяток новых сообщений, половина из которых оказалась, естественно, рекламным спамом. Я стала вытирать его, и тут…
   «Мы рады сообщить вам, что сообщенные вами сведения были признаны удовлетворительными, в связи с чем наш банк счел возможным открыть для вас кредитную линию на запрошенных вами условиях…» Что за черт? Какую кредитную линию? Ну-ка, ну-ка… Трам-пам-пам… Выделены в счет указанной недвижимости… По оценкам наших экспертов… за будущим вычетом процентов… при условиях… сумма к выплате… Два миллиона долларов США!
   В голове немедленно прояснилось. Расплавленные мозги щелчком вернулись на место. Это же мой кредит! Который я вчера запросила, кажется, в полной невменяйке. Они его утвердили! Под стоимость дома! И открыли кредитную линию. Или все-таки еще нет?
   Я лихорадочно перечитала сообщение еще раз. Нет, пока все-таки не до конца открыли, ждут моего последнего подтверждения с номером счета. Но все уже согласовано. Мамочка! Что я наделала! Что мне теперь делать? Ник меня убьет. Это же кошмар, это не шутки, это… Это очень серьезно и почти необратимо, и…
   Я вскочила из-за стола и постаралась успокоиться. Не убьет. В конце концов, он сам первый начал, так ему и надо. Побегав по комнате, я снова села и перечитала еще раз. Нет, все точно. Я подняла свою вчерашнюю переписку. Это надо же! Все заполнила и не ошиблась ни разу. Даже банк счел меня благонадежной личностью, достойной выдачи кредита. Между прочим, не хухры-мухры. Два миллиона долларов.
   Вот только теперь надо понять, что с ними делать. Прежде всего – брать или не брать. Но вообще-то, как говорится, «the harm was done», дело сделано, вред совершен, и хуже уже не будет. Что толку, если я их не возьму и мои два миллиона зависнут неизвестно где? Может, это все была и глупость, но так Ник… В отличие от него я, по крайней мере, никого не предаю. Я ему сказала, что дом надо продать, но он сам отказался. И его подпись стоит на этом кредите раньше моей. И уж всяко то, что я делаю, не хуже того, что сделал он. Я ведь не таскалась по мотелям с гадкими зайчиками. И не говорила ему в лицо, что мне нужен другой человек. А дом, в конце концов, и мой тоже.
   С отчаянной мгновенной решимостью я проверила цифры номера счета и кликнула на строчку «Подтвердить». Все.
Рубикон перейден.
   А теперь надо быстро-быстро решить, что мне делать. Оставаться здесь больше нельзя, это ясно. Но вот куда мне деваться? Уехать? В гостиницу, в другой город, в другую страну? А как же тогда развод? Хотя что я, дурочка, мечусь, у меня же сейчас встреча с моим адвокатом, у нее и спрошу. Как же хорошо, что у меня есть Марсия. Надо скорее ехать к ней.
   С несколько даже панической скоростью я собралась, похватала бумажки и выкатилась из дому, как будто за мной гнались. За рулем, правда, мне удалось слегка успокоиться, так что в офис Марсии я вошла уже почти человеком, а не испуганным кроликом. Тьфу. Вообще никаким не кроликом, не желаю иметь ничего общего с отрядом зайцеобразных.
   Я приехала немного раньше назначенного времени, но Марсия приняла меня сразу. Усадив меня в удобное кресло, она, не спрашивая, велела секретарше принести мне чай, а сама села напротив и протянула мне стопку бумаг.
   – Вот, Лиз, прочтите все внимательно. Это черновой проект вашего соглашения о Legal separation. Естественно, мы сейчас вместе впишем везде нужные данные, но, если у вас есть еще какие-то вопросы и дополнения, мы должны обсудить их сейчас.
   Я начала читать, но текст был изощренно сложным, как и все юридические тексты, а у меня из головы почему-то начали выпадать английские слова, и я не могла связать в уме даже двух строчек. Перевернув страницу и убедившись, что там все ничуть не легче, я отложила бумаги в сторону и виновато поглядела на Марсию.
   – Марсия, я… Я прошу меня извинить, я только ваше время зря трачу, но… Я не понимаю ни слова, я слишком волнуюсь и, наверное, вообще никуда не гожусь.
   Марсия восприняла мои слова так, как будто ничего другого и не ожидала от меня услышать. Она кивнула, взяла с подноса как раз вошедшей секретарши чашку с чаем, не спрашивая, высыпала туда пару пакетиков сахара, размешала и протянула мне.
   – Все в порядке, Лиз. Выпейте это, вам станет легче. И расскажите, что именно вас волнует. Я думаю, мы сумеем все решить.
   Отхлебнув чай, который и впрямь обладал успокоительным действием, я рассказала Марсии о том, что Ник отказался обсуждать продажу дома и что я, не поставив его в известность, получила под дом кредит.
   – Но в этом нет ничего страшного, – кивнула Марсия. – Кредитная линия под стоимость чистого от залогов дома – это ваше право. Кроме того, вы не сделали ничего, что бы могло повлечь возражения со стороны закона. Ведь на заявлении с просьбой о кредите стоит подпись вашего мужа. Значит, все в порядке. А в ситуации, когда другая сторона отказывается разделить собственность путем продажи, я бы сказала, что это вообще единственный возможный путь. Более того, это единственный способ вынудить противную сторону к продаже. Вы понимаете, что, когда вы будете пользоваться деньгами с кредита, все процентные выплаты будут приходить на адрес заложенного дома? И, поскольку дом общий, оплачивать их придется вашему мужу? И это, в принципе, должно очень быстро изменить его точку зрения на продажу.
   – Да, это я понимаю. Наверное, если бы это было не так, мне не удалось бы получить кредит так быстро. Но меня волнует, как бы сказать… человеческая сторона вопроса. Мой муж не знает о кредите, а дом ведь совместная собственность, а я ему даже не сказала ничего. Мне все время кажется, что я его обманула.
   – Нисколько. Ведь это он сам заполнил заявление о кредите. Вы только не дали ему обмануть себя. Строго говоря, вы вообще почти ничего пока не сделали. И потом – проценты по кредиту начинают считаться с того момента, когда деньги оттуда потрачены, а пока их не трогают, и выплат-то никаких нет. Раз банк предложил открыть вам кредитную линию, значит, с вашей стороны все абсолютно чисто, иначе бы вам отказали. Банк ведь все проверяет, ему не нужны неприятности.
   – Банк открыл мне кредит на два миллиона, это больше, чем половина цены, которую мне назвал риэлтер.
   – Это несущественно. У банка свои оценщики. Значит, они просто оценивают ваш дом дороже, чем риэлтер. Это вполне понятно, банк ведь на самом деле хочет дать вам кредит, и ему выгодно, чтобы ваша залоговая собственность была дороже. Но вам это тоже выгодно, вы понимаете, Лиз? В той ситуации, которая сложилась на данный момент, это просто ваша страховка, запас, накопления на черный день, понимаете? Ну, и немножко способ давления. Вот у вас в руках бумаги, там это изложено черным по белому. Половина стоимости дома. Накопления. Алименты. Все в рамках закона, и уверяю вас, Лиз, что вы еще обходитесь с ним исключительно мягко, если учитывать, что именно вы являетесь пострадавшей стороной. Если бы у вас, скажем, были маленькие дети, то вы бы легко могли получить весь дом. Я бы и сейчас за него поборолась, но, если вы считаете свою часть достаточной… Кроме того, вы не обязаны сами добиваться, чтобы ваш муж одобрил это соглашение. Оно будет отослано ему с уведомлением о вручении, и как только он распишется в получении, автоматически пойдет исчисляться срок, в течение которого он имеет право что-то оспорить. Тогда он или начнет встречный процесс, и мы будем это обсуждать с его адвокатом, или же согласится на ваши условия, и тогда вы…
   Я перебила ее.
   – Но, Марсия, вы же сами сказали, что дети не имеют отношения… А почему тогда алименты?
   – Вы не работаете и не работали. Вы женаты более десяти лет. По законам нашего штата и по федеральным законам тоже, он обязан, расставаясь с вами, обеспечить вам тот же уровень жизни, который вы вели в браке последние пять лет. Кстати, какую цифру мы с вами поставим в этом месте? Десять тысяч в месяц?
   В испуге я замахала руками.
   – Что вы, что вы. Это почти весь наш месячный доход. Нет, мне столько не нужно, тем более, еще этот дом… Я думаю, тысячи три…
   – Вы абсолютно неправы, Лиз. Он же наверняка будет оспаривать алименты. Я почти не встречала случаев, чтобы этого не происходило. Просите больше, получите столько, сколько нужно. Ну, пишем десять.
   – Нет, это все равно слишком. Давайте напишем шесть. На самом деле, Марсия, мне ведь столько не нужно, я одна… Если мальчик будет обеспечен… Там ведь есть пункт об оплате его обучения?
   – Это в любом случае оговаривается отдельно, – кивнула Марсия.
   – Ну вот. Это самое главное. А я проживу. Я бы могла и сама…
   – Я поняла. Предоставьте это мне. Что-нибудь еще?
   – Да нет… Впрочем, может быть, еще акции?
   Марсия сделала стойку.
   – Какие акции?
   – Ну, мой пакет акций в фирме мужа. Двадцать процентов. Они записаны на меня давным-давно, я их и не касаюсь, муж все делает сам, а я просто каждый год оформляю на него доверенность на управление.
   – Так. Это очень интересно. Лиз, вы не помните, когда истекает срок последней доверенности?
   – Точно не помню, но я могу дома посмотреть. Месяца два, три…
   – А сколько партнеров в фирме вашего мужа? И как распределены остальные акции?
   – Два. Ну, если без меня. Он и его компаньон. И все остальное поровну, по сорок процентов каждому.
   – В таком случае, Лиз, вы должны понимать, что ваши двадцать процентов являются определяющими в смысле составления контрольного пакета акций. То есть пока ваш муж распоряжается вашим пакетом, именно он, грубо говоря, принимает все решения относительно политики фирмы.
   – Конечно, Марсия, я это понимаю. Собственно, именно поэтому муж и выторговал для меня эти двадцать процентов в самом начале. Я только не вижу, что конкретно для меня за этим стоит.
   – За этим стоят ваши деньги, Лиз. Ну, или, по крайней мере, дополнительный, но очень сильный способ воздействия на вашего мужа в смысле принятия им решений относительно условий вашего разделения. Имейте это в виду. Вообще, Лиз, чем больше я углубляюсь в ваше дело, тем больше оно мне нравится. Просто образцово-показательный процесс, одно удовольствие работать. Итак, продолжим…
   Через два часа я вышла из адвокатской конторы в гораздо более бодром состоянии духа. Я полноправный американский гражданин, и мои права должны соблюдаться в любом случае, пока я сама не попираю чужих прав и не нарушаю законов. Что же касается мужа, то мои действия не приносят ему никакого ущерба, во всяком случае морального, так как это он первый нарушил супружеские соглашения и должен понести штрафные финансовые санкции, предусмотренные…
   В общем, все это было, конечно, правильно, хотя мне и казалось, что как-то слегка не про нас. Это же мы, я и Ник, живые обычные люди, а не ходячие циркуляры американского кодекса. Впрочем, осознание того, что ты находишься под защитой закона, в значительной мере укрепляет моральный дух.
   Времени было три часа. Домой идти не хотелось. Я зашла в ближайшее кафе и заказала дежурный ланч. Мне принесли какую-то еду на тарелке, я съела немного, совершенно не чувствуя вкуса, расплатилась и вышла. Села в машину и медленно поехала, сама не очень зная куда.

   Я не помню, как именно и куда я ехала, помню только, что на одном из мостов – в Бостоне много мостов, высоких дорожных развязок, парящих одна над другой и заворачивающихся в огромные воздушные белые дуги, – я, разогнавшись, вдруг почувствовала, что лечу, что ухожу куда-то в высоту по гибкой параболе, и что стоит мне вот сейчас только закрыть глаза, отпустить чуть-чуть руль, немного сильнее нажать ногой на газ, и я воспарю, уйду прямо в это открытое небо, и мне будет там так легко и хорошо…
   Я затрясла головой, крепче сжала руль и сняла ногу с педали газа. Нет уж. Не дождетесь!
   Что-то, наверное, все же вело меня куда надо, потому что спустя полчаса я с легким удивлением обнаружила, что еду по хайвэю, ведущему в Рокпорт. Это небольшой городишко на самом берегу океана, очень красивый, его обожают туристы, его улицы сплошь застроены художественными галереями, а в его маленьких ресторанчиках готовят самых вкусных на свете лобстеров, потому что их только что выловили из воды. Мы с Ником тоже иногда выбирались туда на выходных, гуляли по скользким камням и покупали у рыбаков свежую рыбу.
   Ехать до Рокпорта чуть больше часа. Бросив машину на стоянке в центре города, я прошла мимо всех галерей и туристов окольными дорожками к океану, пробралась к самому берегу между оградами частных владений, села на скользкий здоровый камень, стала смотреть на белые хвостатые волны и стараться ни о чем не думать.
   В общем, у меня получилось. Когда вокруг начало слегка смеркаться, а океан посерел, я поднялась, отряхнула слегка подмокшую юбку, обнаружила, что жутко закоченела, и бодрой рысью потрусила к машине.
   Ник снова вернулся раньше меня. Он сидел в кухне, опершись руками о стол, на котором стояла яркая коробка с взятой на вынос едой из китайского ресторана, которому мы оба симпатизировали. Сегодня он не спрашивал, где я была, и вообще не кричал, а молча поднялся, кивнул мне, указывая на стол, и пошел доставать тарелки. Я тоже кивнула и села, ничего не говоря в ответ. Из коробки пахло китайскими сладковато-кислыми резкими специями, и я вдруг поняла, что страшно голодна.
   Мы так и ели в молчании, быстро и даже, пожалуй, жадно. Возможно, мы просто оба были действительно голодны – я, во всяком случае, точно, а возможно, набитый рот был просто удобным предлогом, чтобы не начинать никаких бесед. Что для меня, опять же, являлось правдой.
   Но еда кончилась, и все предлоги для молчания тоже. Я поднялась из-за стола, вышла в прихожую, где бросила, войдя, свою сумку, вынула из нее папку с бумагами и вернулась к столу.
   Несмотря на все уговоры Марсии отправить Нику документы для Legal separation официальной почтой, я все же решила сперва сделать это самостоятельно. По крайней мере попытаться.
   Все так же молча я протянула ему эту папку со штампами юридической конторы. Он взял ее у меня, автоматически открыл и произнес первые за весь вечер слова.
   – Что это?
   – Это документы, о которых я говорила. Я подала на Legal separation. Посмотри.
   Он захлопнул папку и бросил ее на стол.
   – Я тебе уже говорил, что ты спятила. Я не буду ничего смотреть и ничего подписывать. Я ни с кем не развожусь.
   Я снова села за стол напротив него, поглядела внимательно ему в глаза.
   – Ты – там – все закончил?
   Ник не понял.
   – Закончил – что?
   – Свои отношения с этой… как ее… китайской прос… практиканткой? – пояснила я.
   – Нет. Я тебе уже говорил, мне нужно время.
   – А я тоже тебе говорила, что так я жить с тобой не буду, мне противно. Собственно, даже если бы ты все закончил, я не уверена, что смогла бы оставить все, как было, а уж так нам с тобой вообще нечего обсуждать. Если ты еще не понял – это не ты, это я с тобой развожусь. Вернее, легально разделяюсь. Вот документы. Хочешь – смотри, не хочешь – мой юрист вручит их тебе официально чуть позже. Меня это больше не касается. Я устала.
   Я начала подниматься из-за стола, когда Ник, преодолевая видимое отвращение, снова взял папку, раскрыл ее и начал читать. Я снова опустилась на стул – чтобы не бегать туда-сюда двадцать раз, когда у него возникнут вопросы или возражения.
   И они возникли, будьте спокойны.
   – Алименты? – возопил он, перевернув очередную страницу. – Какие еще, к черту, алименты?! У нас и детей-то нет!
   – У нас с тобой сын, – вежливо напомнила я.
   – Это я знаю, – нелогично огрызнулся он. – Про оплату университета я уже прочитал, с этим я и не спорю. Я имел в виду – маленьких детей нет. Какие могут быть алименты?
   – Ты невнимательно читаешь. По закону, принятому в штате Массачусетс, в случае, если один из супругов не работает и не работал на протяжении более чем десяти лет пребывания в браке, второй, работающий, супруг обязан при расторжении брака обеспечить ему уровень жизни, адекватный тому, который первый супруг вел в течение жизни совместной. Там же все это изложено. Очень правильный закон.
   Ник снова уткнулся в бумаги.
   – Шесть тысяч в месяц? Нет, ну ладно, я еще понимаю, что в принципе это может иметь какой-то смысл, но чтобы столько? Нет, ты определенно спятила! Совсем совести нет! Я не согласен!
   А я еще за него заступалась. Права Марсия, надо было все десять просить. И это он еще про дом не прочитал.
   – Не согласен – оспаривай. Имеешь право. Хотя это меньше, чем половина твоего среднего заработка.
   – Моего! Моего – заметь – заработка. Я на этой фирме сутками гроблюсь, а ты, между прочим, все это время на моей шее сидишь и палец о палец не ударила!
   Вот, значит, как оно бывает. Я, конечно, слышала о случаях попрекания куском хлеба, но представить себе, чтобы вот так… Чтобы меня… Чтобы Ник…
   Но, с другой стороны, я, хотя и была, безусловно, неприятно удивлена и обижена, но, как ни странно, далеко не так сильно, как могла бы, если бы… В общем, скажи Ник мне что-нибудь подобное, скажем, неделю назад – я бы его убила. Или, как вариант, умерла бы сама. Просто тут же, на месте. А сейчас… Даже странно. Нет, в первый момент вдохнула, конечно, глубоко, но уже во второй – выдохнула, собралась и была готова к отражению атаки.
   – Ну, насчет суток напролет ты явно преувеличиваешь, времени заводить романы и шляться по мотелям тебе все-таки хватает. И силы, что очевидно, еще на многое остаются, не прибедняйся. Да и насчет меня ты, по-моему, слегка зарываешься. Тебе самому-то не стыдно, Ник?
   – А тебе? Устроила тут, понимаешь, энтерпрайз! Адвокат, договор! Бегаешь, сама не знаешь, чем заняться. Я это не подпишу и делать ничего не буду, так и знай.
   – Сколько влезет. И без тебя все сделают, я тебе уже говорила.
   – И денег я тебе не дам ни копейки! Плати своему адвокату, чем хочешь.
   Ладно, Ники. Сам нарвался. Я хотела по-хорошему.
   – Очень хорошо, – насколько могла ласково сказала я. – Не давай. Не плати мне алиментов, попрекай меня деньгами, трать отнятое у меня на зайчиков, закладывай мой дом, сколько тебе угодно, замечательно. Кстати, обрати внимание – дом я теперь заложила сама, и кредитная линия будет оформлена на мое имя.
   – Что-о? – взревел Ник. – Дом? Да как ты посмела?
   – Это не я посмела, Ники. Ты вспомни получше. Я только подтвердила свое согласие на твоем заявлении.
   – Это… Да это… Это тут вообще ни при чем! – захлебнулся он.
   – Да? Очень странно. А я-то думала… Нахожу, понимаешь, твои телефонные разговоры неизвестно с кем, и тут же залоговое письмо лежит… А оно, оказывается, и ни при чем совсем…
   – Ни при чем! – Ник, кажется, обрел возможность разговаривать. – Это у меня на фирме… Для дела… Надо было быстро перехватить денег, там по контракту дыру заткнуть…
   – Так что же ты мне не сказал? Про дыру?
   – Чтобы ты крик подняла? А то я не знаю, как ты над этим домом тряслась. Все равно бы ты не согласилась.
   – И поэтому ты заложил его втихаря. Сюрприз такой, да?
   – Я ничего не закладывал! Они же мне отказали! А потом я перекрутился и думать про это письмо забыл, замотался, а ты, за моей спиной…
   Интересно, врет он или нет? Может ли быть, что нет? Что действительно надо было для дела, что замотался… Хотя – какая разница? Закладывать мой – наш – дом за моей спиной все равно мерзко, и одного этого достаточно, а уж в сочетании с зайчиком… Не верю! Не могу, не буду больше верить. Единожды совравший… И не единожды. Как я могу теперь верить хоть чему-то, что ты мне говоришь?
   – Ну извини. За спиной. Это потому, что твой перед был так прочно занят разными зайчиками, мне было не подступиться.
   – Это твои проблемы. Ни копейки ты от меня не получишь!
   Ну конечно. Мой дом, моя жизнь – и твои драгоценные деньги. Фиг тебе.
   – Да не надо мне твоих копеек, успокойся, Ники. Только напомни мне, пожалуйста, сколько процентов акций компании записано на меня? Двадцать, правильно?
   – Ну… да, – согласился он. – Дурак я был, что на тебя их оформил.
   – Когда ты это делал, ты рассуждал слегка по-другому, – улыбнулась я. – Ты хотел, чтобы твой пакет был больше, чем у твоего компаньона. А так как я участвовала, можно сказать, в процессе зарождения фирмы буквально и непосредственно, в виде супов и жареной картошки, да и не только, и все это сознавали, тебе удалось его уговорить принять меня в учредители. Но это неважно, Ники. Акции записаны на меня, и у меня, тем самым, есть право голоса в совете директоров?
   Это, в общем, был даже не вопрос, и Ник только мрачно кивнул.
   – И я каждый год выписываю тебе доверенность на управление от моего имени, – продолжала я. – Срок последней доверенности истекает в сентябре, Ники, я проверила. Сейчас у нас май. Ты можешь не давать мне ни цента, Ники, но будь уверен – следующую доверенность я не подпишу. И делай тогда, что хочешь.
   – Дура! – закричал он. – Что тебе толку с этих акций, ты не сможешь их продать, ты же все равно ни черта не понимаешь в этих делах. Ну даже если ты явишься на совет директоров, что ты будешь там делать-то?
   – А это уже неважно, Ники. Я ничего делать не буду, но и ты без моей подписи много не сделаешь. Вы без моего согласия ни одного решения провести не сможете, ни одного финансового мероприятия провернуть. Фирму можно будет продавать, а вернее, объявлять банкротом, только я и на это могу не согласиться. Кроме того, я же могу еще проще. Просто выдам такую же доверенность, но не тебе, а твоему партнеру, вот и все дела.
   – Ты совсем спятила! Он же идиот! Вы все дело угробите! Я и кредит на дом запросил, потому что этот козел не мог понять… И ты еще туда же!
   – Очень может быть, Ники. Все кругом идиоты, один ты умнее всех. Вот ты, раз такой умный, и подумай про мои алименты, Ники, и хорошо подумай. Время у тебя пока есть. Мой адвокат с тобой свяжется.
   С этими словами я встала, ушла в свою комнату и заперла за собой дверь. Впрочем, я не ожидала, что после этого нашего разговора Ник будет делать попытки ко мне прийти. Разве только чтобы придушить меня во сне. В шутку подумав об этом, я вдруг испугалась всерьез. Фирма для Ника всегда значила очень много, а еще и дом, и счета… Это он подзабыл про них в горячке ругани, но скоро вспомнит, Ник далеко не дурак, а уж когда речь заходит о деньгах… До удушения, конечно, вряд ли дойдет, но дело явно вышло из разряда шуток и развлечений. На всякий случай я еще раз проверила дверь. Заперто. Тогда я заперла еще и ставни на окне, вздохнула и стала ложиться спать.
   Измотанная всеми предыдущими переживаниями и полубессонными ночами, я заснула неожиданно быстро и крепко, как выключилась. Собственно, наверное, так и было – организм просто дошел до предела физических возможностей, послал на фиг мозги с сознанием и потушил свет. Проснулась я от стука в дверь и голоса Ника, кричавшего за дверью:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное