Анастасия Валеева.

Семейный подряд

(страница 3 из 17)

скачать книгу бесплатно

В то время, как одни карты функционировали в обычном, так сказать, рабочем режиме, другие еще только творились, с каждым рисунком, деталью, линией, обращением к ним принимая все более четкие очертания, все более яркий узор, все более сильную энергетику. Они «оттачивались», подобно инструментам в руках мастера. Это творчество вполне могло выдержать сравнение с работой художника, день за днем наносящим на полотно серию мазков, пока холст не засияет во всю свою выразительную мощь. Сотни расчетов, прикидок, усилий, попыток…

Яна достала с полки колоду и вернулась в зал. Она застала Руденко за разглядыванием статуэтки китайской богини мудрости, стоявшей на книжной полке меж двумя толстыми, изборожденными иероглифами декоративными свечами. Он со смесью восхищения и крестьянского недоверия крутил в руках раскрашенную в тонкие пастельные тона фигурку.

– Что-то я раньше у тебя этой девчонки не видел, – улыбнулся он.

– Привезла из Парижа, – Милославская села на свое место, – я смотрю, она так тебя заинтересовала, что ты даже забыл кофе допить, – пошутила она. – Это керамика, покрытая эмалью. Воспроизводит статуэтку, относящуюся ко времени династии Тан.

– Чего? – поднял глаза Руденко. – А-а, – многозначительно протянул он, не желая выставлять себя необразованным простофилей. – Тан, говоришь?

Он поставил сувенир на полку и сел в кресло. Милославская положила колоду карт на столик.

– Постарайся быть кратким, – с легкой усмешкой сказала она, зная о часто посещавшем Руденко косноязычии. – Что ты хочешь узнать?

Руденко с сосредоточенным видом почесал в затылке. Потом потер подбородок, прошелся широкой ладонью по усам и заговорил, смущенно и доверительно понизив голос:

– Прежде всего я хочу выяснить, где сейчас находится эта Настасья, едрит ее налево…

– Понятно, – усмехнулась Милославская, доставая карту «Взгляд сквозь пространство».

Она накрыла своей сверхчувствительной ладонью глянцевый картонный прямоугольник, почти физически ощущая, как глубокие трещины во льду, изображенные на рисунке, жгут кожу. Она закрыла глаза, и озадаченная физиономия Руденко поплыла розовым облаком за горизонт, пока не исчезла, растворившись в сизом клубящемся тумане. Рваные края мглистых хлопьев начали вытягиваться в серые нити, оплетающие черное сквозное пространство. Постепенно они истончились до такой степени, что превратились в едва уловимую для взгляда паутину. И вот под ней стали проступать контуры иного топоса. Яна запрокинула голову, подчиняясь магнетизму новой яви, открывшейся перед ней и словно требующей иного положения для ее мгновенно побледневшего лица.

Сначала она увидела дымное кольцо холмов с темными искривленными силуэтами. Она поняла, что это деревья. Потом ее очам явилось черное пятно. Оно медленно наплывало, пока не «материализовалось» и не приняло очертаний дома. Яна сделала внутренне усилие и рассмотрела, что дом деревянный, одноэтажный, немного покосившийся, словно врытый в подтаявший снег.

Безлюдный двор с двумя аккуратными белыми прямоугольниками – Яна «узнала» в них огород – производил унылое впечатление. Тропинки не было. В снегу темнели следы.

Яну словно кто-то вел за дом, она погружала ноги в глубокие овалы, проторенные в снегу, и шла, огибая стены строения. Снег не хрустел, он был мокрым, в синих рытвинах хлюпала вода. Она дошла до угла и остановилась, чувствуя неимоверную усталость. Ноги ее точно увязли в строительном растворе. Он быстро схватывался, не оставляя возможности двинуться дальше. Яна оперлась на какой-то выступ, тяжело согнувшись и глядя в землю. Потом повернула голову – вдалеке теснились дачи. Она почувствовала страшную резь в глазах, головокружние и тошноту. Колени дрожали, по спине струился пот. Вскоре перед глазами повис темный непроницаемый полог.

Яна приоткрыла веки: комната с сидящим напротив нее Руденко медленно вращалась. Она шире открыла глаза, вращение прекратилось. Секунду она не узнавала Руденко.

– Ну что? – заинтересованно спросил он, увидев, что Яна вышла из транса.

– Она где-то за городом, – обессиленная, Яна снова прикрыла глаза. – Что-то со мной не так, – вздохнула она, – чувствую, вторую карту мне «открыть» не удастся. По крайней мере, сегодня.

– А поточнее не скажешь? – с надеждой посмотрел на нее Три Семерки.

– В городе ее нет, это точно, – Яна закурила, Руденко последовал ее примеру.

– Понимаешь, мне нужно больше времени… нужно войти в режим… Когда я включаюсь в какое-то дело, решаю какую-то задачу, постоянно думая над разгадкой, тогда внутри меня что-то просыпается. Подсознание даже, скажу тебе, больше задействовано в этом процессе. И вот когда я обращаюсь к карте, накопившаяся во мне энергия, не просто заряд или импульс, а энергия, уже текущая по нужному руслу, активизируется, позволяя карте «работать» на полную катушку. Понимаешь?

Руденко разочарованно мотнул головой.

– Дай мне передохнуть. Я попробую еще.

Три Семерки вздохнул, грустно улыбнулся, стараясь приободрить Яну и в то же время выражая здоровый скепсис. Несмотря на разочарование он чувствовал изрядное облегчение, думая про себя: «Ну уж если экстрасенс не может…»

– Настя в каком-то деревянном доме, кругом снег, холмы, дачи, – Милославская пускала кольцо дыма за кольцом, – больше пока ничего сказать не могу.

– Сбежала… определенно сбежала, – оживился Три Семерки. – Значит, это она.

– Может, и она.

– Интересно было бы узнать, как все это там, у Санталовых было, – Руденко вылил в рот остатки остывшего кофе.

– Постараюсь «заглянуть» в прошлое. Но не сейчас. И это последнее, что я сделаю для тебя, – она строго посмотрела на лейтенанта. – Это меня не касается. У меня завтра клиент, у него мать серьезно больна. Мне нужно беречь силы…

– Я тебя понимаю, – недоверчиво качнул головой Три Семерки, – дело-то ясное. Остается только эту су… – Руденко осекся.

Милославская укоризненно взглянула на него.

– Сема, ты же с дамой разговариваешь!

– Извини, Христа ради, – виновато улыбнулся Руденко. – Ты мне помогла.

– Да ничего такого я тебе не сказала, – с досадой произнесла Яна. – Если что-то прояснится в моей усталой голове, я тебе позвоню, идет?

– Ладушки, – лейтенант поднялся с кресла. – Только все-таки мотив мне не ясен…

– Опроси соседей, наведи справки, – снисходительно улыбнулась Милославская, – не мне тебя учить. И потом, ты же беседовал с этим, как его…

– Гулько?

– Да. Что он говорит?

– Говорит, что стрелял кто-то в маске, невысокого роста. Выскочил из коридора и давай палить!

– А где в это время находилась Настя?

– В комнате ее не было, – Руденко сощурил правый глаз, – или она сама стреляла, или ее сообщник, если таковой был.

– Если она сама стреляла, – закинула ногу на ногу Яна, – то зачем ей маску надевать?

– Черт ее знает! – чертыхнулся Руденко.

– Гулько ни о каком скандале или ссоре на вечеринке не рассказывал?

– Да нет. Сказал только, что Настя незадолго до этой пальбы с Санталовым в соседней комнате уединялись. Их не было примерно полчаса. Может, у них свои разборки какие-то?

– Да уж, с чего проститутке клиента убивать? Если только он сам не вынудил ее, – лукаво взглянула на Руденко Яна. – Может, он знал ее не один день, жестоко с ней обращался, у девушки накипело, и она решила его и его жену к стенке поставить?

– А хрен… ой, прошу прощения, – Руденко умоляюще посмотрел на Яну.

– А сам этот Гулько кто? – Яна уже простила Руденко.

– Говорит, случайно с Оксаной познакомился, и она спустя несколько дней пригласила его к себе в загородный дом.

– Он был ее любовником?

– Он это отрицает, – скептически улыбнулся Руденко, – но я-то думаю, что трахался он с ней.

Милославская поморщилась.

– То есть спал, – поправился Три Семерки.

– Иначе зачем знакомился? – намекающе улыбнулась Яна.

– Сказал, что Оксана пригласила его на вечеринку, не скрывая, что там будет групповуха, – поиграл округленными бровями Три Семерки.

– Вот как? – Яна затушила сигарету в пепельнице.

– Парень прореагировал нормально – видать, хотелось нервишки себе пощекотать. Как там его… а, адреналин! – ударил себя по лбу Руденко.

– А как он тебе, этот Гулько?

– Да ничего, перепуган малость, – хохотнул в усы Три Семерки. – Оно и понятно: расслабился, а тут выскакивает кто-то в маске и давай свинцом поливать!

– Ты его про Настю спрашивал? Как она себя вела и так далее?

– Представь себе, – состроил рожу Три Семерки, – нормально вела, только на полчаса с Санталовым уединялась. А так… – он пожал плечами.

– Значит, Гулько никого из присутствующих на этой вечеринке толком не знал. – Яна закурила новую сигарету.

– Выходит, что так.

– Он серьезно ранен?

– Да нет, скоро выпишут, – Руденко загасил сигарету в пепельнице и выпятил губы, медленно раскачивась из стороны в сторону. – Не пойму, зачем мужику ромашку устраивать, – вернулся он думами к Санталову, – ну, надоела тебе твоя жена, уединись с бабой, трахни ее… прости… да чего уж! – махнул он рукой, – ты ж не маленькая. Так вот, – вздохнул он, – проведи время, да к своей возвращайся. Какого хре… ну, какого черта надо было бля… разврат такой позволять? Извращенец! Вот и получил!

– Ты что же это, Сеня, злорадствуешь? – насмешливо спросила Милославская.

– Жа-ле-ю, – растягивая, произнес Руденко, – сам убит, жена ранена так, что боюсь, как бы коньки не отбросила, парень тоже ранен. А эта проститня куда-то сдернула! Мне бы только до нее добраться!

– Не такая уж это простая история, поверь моей интуиции, – резюмировала Яна, – ну…

Она бросила на лейтенанта выразительный взгляд.

– Должен тебя оставить.

Руденко шутливо отдал честь и ретировался, успев потрепать Джемму по высокой холке. Собака проводила его до прихожей и, после того, как Яна заперла за Руденко дверь, вернулась с хозяйкой в гостиную.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ее мысли, как только она опустилась в кресло, снова запрыгали вокруг этого убийства, весьма странного, надо признать. Она хотела дать себе отдых, ей необходимо было расслабиться и обо всем позабыть перед завтрашним приемом, но какая-то ее часть, помимо ее воли, полностью увязла в этой истории, показавшейся ей поначалу банальной. Ее взгляд непроизвольно скользнул по лежащей сверху колоды карты «Джокер». Карты была опалена, ущербна, порой она ставила Яну в тупик, преподнося ей сюрприз за сюрпризом. Но плюсом было то, что работая с этой картой, Яна тратила в два раза меньше энергии, чем при обращении к любой другой карте. Карта таинственно переливалась, искусительно мерцала глянцевитой поверхностью, обещая разгадку всех загадок. Яна улыбнулась, будто отвечала на хитрую усмешку полумесяца, с верхнего рога которого свисали шутовские бубенчики.

– Тебе не терпится удивить меня, – постучала она пальцем по карте, – опять что-нибудь невразумительное и мудрое. Снова хочешь поводить меня за нос?

Она накрыла карту ладонью. Закрыла глаза и, сосредоточив все свое внимание на рассказанной Руденко истории, откинулась на спинку кресла. Сначала перед ее глазами плыл только иссиня-черный мрак, потом он стал покрываться патиной золотистых кружков. Пространство высветлялось на глазах, к золотистой гамме добавилась разбрызганная лазурь. Вскоре голубой оттенок стал тускнеть, пока перед внутренним взором Яны не возникла серая завеса.

Она чувствовала, что это даже не завеса, а стена, ощущала недоступную твердь, каменное сопротивление материала. И тут на его бледно-сером цвете мелькнуло что-то белое, выпуклое и такое же твердое. Яна напряглась, стараясь «отмотать пленку» назад. Она стала медленно, затаив дыхание, пропускать фрагменты виденного сквозь временной желоб. Нет, это ей было не под силу. Она прикусила губу. Ее досада ослепила ее в буквальном смысле слова. Она уже ничего не видела, кроме белого сияния. Наконец она, точно на вагонетке, плавно и не торопясь «отъехала» в сторону.

И тут на неизменно сером фоне возникла крохотная ножка. Детская. В этом у Яны не было сомнения. Она едва не рассмеялась. Нога была согнута в колене. Пухлая, маленькая, хорошенькая коленка. Но в то же время Яна чувствовала, что пухлость эта обманчива, фальшива. Словно кто-то хотел посеять в Яне восприятие этой ножки, как чего-то мягкого и безобидного.

Одновременно с этим к Яне пришло чувство тревоги. Рука слабо поблескивала. Яне даже на миг показалось, что она машет ей. Яна невольно улыбнулась. Картинка исчезла.

– Бред какой-то, – вслух произнесла Яна, выйдя из забытья, – не может быть! Как детская ручка связана с этим убийством?

Она посмотрела на Джемму. Та тихонько повизгивала.

– На тебя это тоже подействовало? – усмехнулась Яна. – Или ты тревожишься за хозяйку?

Джемма кинула на Яну один из тех по-собачьи преданных взглядов, которые всегда вызывают у людей мурашки и заставляют их хотя бы на пару минут преисполниться любви и жалости к братьям меньшим.

Яна смешала карты. Ей не в первый раз приходилось довольствоваться завуалированным ответом «Джокера». Порой эти «подсказки» представлялись ей чистым бредом. И сейчас был один из тех случаев. «Мне действительно нужен отдых», – подумала она.

* * *

На следующее утро ей позвонил Руденко. Яна как раз готовилась принять посетителя. Она сказала лейтенанту, что ничего с картами не получается – не говорить же ему о том, что явил ей «Джокер». Он сочтет ее сумасшедшей! Поэтому она пожаловалась на полную неспособность быть ему полезной, по крайней мере сегодня. Руденко пробурчал что-то невразумительное, поблагодарил за готовность помочь и повесил трубку.

Яна приняла посетителя, сорокалетнего мужчину, мать которого страдала язвой желудка и которая находилась в клинике, покормила Джемму и принялась за чтение. Но не успела она прочесть и страницу, как в гостиной раздался надоедливый телефонный звонок.

– Да, – Яна сняла трубку.

– Яна Борисовна? – услышала Яна грудной женский голос.

– Да, а кто говорит?

– Санталова Любовь Ивановна, – признесла женщина, и Яна различила в ее голосе сдержанное рыдание.

– Чем могу быть полезна? – искренне удивилась Яна этому звонку.

– Я нашла у невестки ваш телефон и хочу обратиться к вам за помощью, – всхлипнула Санталова.

– Слушаю вас.

– Мой сын… погиб… – дрожащим голосом произнесла Санталова.

– Я знаю. Дело ведет лейтенант Руденко. Он вчера был у меня. Я вам очень сочувствую, но…

– Он сказал, что знаком с вами. Я знаю, что вы расследуете преступления, – Санталова подавила всхлип. – Могу я на вас положиться?

– Я, конечно, очень благодарна господину Руденко за рекламу, но боюсь, что разочарую вас.

– Прошу вас, не отказывайте мне, – взмолилась Санталова, – я щедро оплачу ваши услуги.

– Но этим делом занимается милиция. Мне кажется, лейтенант Руденко на верном пути, или вы иного мнения? – Яна была не склонна предпринимать расследование, она чувствовала себя не готовой к этому.

Вчерашнее разочарование, постигшее ее в связи с тем, что карты не могли активизировать скрытые в ней энергетические ресурсы, давало о себе знать. В настоящее время она лечила людей и была вполне довольна результатами. Две ее пациентки избавились от ревматических болей, лечение язвы третьей шло хорошими темпами. Язва рубцевалась. А тут это убийство!

– Помогите мне! – воскликнула Санталова, – мне нужно с вами поговорить. Вы все поймете!

Яна еще пару минут колебалась. В течение этого времени трубка рыдала и умоляла. Наконец Яна произнесла довольно сухо и деловито:

– Хорошо, приезжайте. Знаете мой адрес?

– Разумеется, – ответила Санталова, все еще всхлипывающая и подавленная.

Яна положила трубку на рычаг со смешанным чувством раздражения и удивления. Ее распирало от желания помочь, но становиться объектом манипулирования она не хотела. Нет, не то чтобы манипулирования, – вздохнула Яна, – скорее она не терпела быть понуждаемой как приказами, так и назойливыми просьбами. Ей хватало всех этих взбалмошных женщин, приезжавших к ней с требованиями и мольбами приворожить неверных мужей, насолить сопернице, вернуть возлюбленных, пославших их куда подальше, она устала встречать обманутых мужей дежурными репликами, вкладывая в них максимум терапевтического тепла, успокаивать великовозрастных любовников, сетующих на то, что молодые любовницы предпочитаю им смазливых ветренных жиголо. Она вынуждена была себя защищать. Нет, не пистолетом или кинжалом, не газовым баллончиком или кастетом, а психофизическими методами, призванными не допустить откачивание у нее полезной, положительной энергии.

И тем не менее Яна согласилась. Размышляя над своим скоропалительным решением, она пришла к выводу, что сделала это исключительно из эгоистических соображений. Сейчас к ней приедет заплаканная, горюющая женщина, которая потеряла сына, она, Яна ее утешит, скажет ей несколько теплых слов, посочувствует и мягко откажется от этого дела. Часто людям просто необходимо выплакаться или высказаться перед кем-то.

Яна взяла на себя нелегкую миссию психоаналитика, руководствуясь определенным расчетом: она сделает все от нее зависящее и сохранит себя для своих пациентов. Если Яна отказала бы Санталовой по телефону, она бы, возможно, в течение долгих часов мучалась угрызениями совести, досадуя на собственную черствость и невнимательность. Приняв же женщину у себя и спокойно объяснив, что ей, Яне, сейчас не до расследования, что у нее полно проблем и больных, она убедит ее довериться милиции, похвалит лишний раз Руденко, заверит ее в правильности действий последнего и так далее и тому подобное.

Яна закусила губу. «Вот так эгоизм понуждает нас быть альтруистами, – невесело подумала она. – А, может быть, альтруизм – не что иное, как щит, за которым прячется наш эгоизм?»

Яна размышляла обо всем этом и о многом другом, так глубоко погрузившись в свои мысли, что раздавшийся в прихожей звонок показался ей расплывчатой серенадой ленивого шмеля. Звонок повторился. Яна вздрогнула. Поспешила открыть дверь. Джемма проявила живой интерес и, настороженно рыкнув, проследовала за хозяйкой.

На пороге стояла дородная дама средних лет в роскошной дубленке и песцовой шапке. Волос видно не было. Лицо женщины, одутловатое, с обвисшими щеками, изборожденное морщинами, изрядно наштукатуренное, выражало боль и растерянность. При виде собаки растерянность на ее онемевшем лице только возросла. Она немного отпрянула и выжидательно посмотрела на Яну.

– Джемма, фу! – скомандовала Яна. – Не бойтесь, она вас не тронет. – Свои, Джемма.

– Здравствуйте еще раз, – процедила дама, – это я вам звонила.

– Проходите, пожалуйста, – посторонилась Яна, пропуская посетительницу в прихожую и жестом приказывая любопытной Джемме освободить дорогу.

Собака по-прежнему загораживала проход.

– Я кому сказала! – прикрикнула на нее Яна.

Джемма подняла на хозяйку виноватый взгляд, в котором все же сквозила тайная укоризна. Я, мол, волнуюсь за тебя, а ты…

– Спасибо, – со вздохом ответила та и протиснулась между Яной и косяком.

– Разуваться не надо, – предупредила Яна, – проходите в гостиную.

Санталова сняла дубленку, повесила ее на вешалку, потом – шапку. Ее короткие светлые волосы были завиты и уложены в прическу. Она, правда, изрядно примялась под шапкой. Джемма, демонстрируя само смирение, наблюдала за вошедшей.

Санталова неловким суетливым движением одернула черную юбку, поправила такой же черный пиджак и, бросив торопливый взгляд в зеркало, прошла в зал. Села в кресло. Яна устроилась напротив. Джемма растянулась у ее ног. Санталова робко улыбнулась, скосив глаза на собаку и тут же вновь стала подчеркнуто серьезной, если не скорбной.

– Чай, кофе? Может, что-нибудь покрепче?

– Нет, спасибо, я за рулем. А вот от чая не откажусь, – пробормотала Санталова.

Яна прошла на кухню, включила электрочайник и вернулась в гостиную.

– У вас курить можно? – осведомилась Санталова.

– Пожалуйста, – Яна пододвинула гостье пепельницу и сама достала из лежавшей на столе пачки «Винстона» сигарету.

– Мне нелегко говорить об этом, – Санталова нервно затянулась, – но я должна…

Ее маленькие серо-голубые глазки подернулись влажным туманом. Яна заметила, что губы и руки посетительницы дрожат, но та усиленно стремится сдержаться и не рухнуть в океан рыданий.

– Извините, – торопливо произнесла Санталова, – так вот… Мой сын погиб. Глупо и бессмысленно. Я никогда не одобряла его брака с этой… – она скривилась.

И тут Яна поняла, что перед ней вовсе не истеричка и не сверхчувствительная особа. Санталова, подумала Яна, властная и жесткая женщина, и только смерть сына смогла исторгнуть из ее глаз потоки слез. И словно в унисон Яниным мыслям глаза Санталовой просветлели, высохли, став похожими на два прозрачных кристалла. Их ледяное сияние неприятно ударило Яне в глаза.

– Все это из-за нее. Нет, не улыбайтесь! – чуть не возмущенно воскликнула Санталова. – Это не обычная неприязнь свекрови! И то, что произошло… – она словно задохнулась.

– Я вас очень хорошо понимаю, – мягко сказала Яна, – вы потеряли сына…

– Никто не может этого понять, пока сам не потяряет сына или дочь!

– Я, представьте себе, в один день потеряла сына и мужа, – стараясь не показывать своего волнения, произнесла Яна, – они погибли в автокатастрофе. Я чудом осталась жива.

– Простите, – снизила обороты Санталова, – нервы ни к черту. Но это не отменяет ее вины. Она допустила у себя в доме такое! Господи, какой позор! Да ни одна порядочная женщина не пошла бы на это. Этот… парень, которого она привела…

– Мне неудобно об этом говорить, но осмелюсь напомнить вам, что на вечеринке было две пары. Ваш сын вызвал проститутку, – Яна выдержала грозный взгляд Санталовой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное