Марианна Алферова.

Соперник Цезаря

(страница 2 из 37)

скачать книгу бесплатно

Теперь можно было перевести дух. Вольноотпущенника разбирала злость. Так глупо попались! Умники, решили устроить ловушку Милону. А вышло, западню подготовил сам Милон.

В таверне было темно, дымно и жарко. Печь топилась. Из четырех больших горшков, вделанных в прилавок, шел пар. Пахло свиными колбасками и чечевичной похлебкой. Зосим облизнул губы. Ему вдруг страшно захотелось есть.

– Во имя Судьбы! Что случилось? Доминус, что случилось… – бормотал хозяин таверны, круглолицый рыжеволосый толстяк, протягивая к гостям руки.

– Ничего хорошего, – буркнул Зосим. – Обычная предвыборная кампания.

Посетители сбились у стены, позабыв о плошках с дымящимся супом. Клодий сидел на лавке, зажимая рану рукой. Плотно сжатые пальцы были ярко-красные. Сенатор тяжело дышал, по лбу крупными каплями катился пот.

– Это же наш Публий Клодий! – воскликнул один из погонщиков и, обернувшись к Зосиму, проговорил: – Если что, я с вами. У меня и меч есть. – Он выставил из-под плаща рукоять. Надо же, удивил! Нынче без оружия никто не отправляется в путь.

Зосим кивнул, давая понять, что помощь принимает.

– Клодий… Сенатор Клодий Пульхр… – повторил изумленно хозяин. – Да что ж такое… Да это же… наш будущий претор. А там кто? – Он указал на заложенную брусом дверь.

– Кандидат в консулы Тит Анний Милон, – сказал Зосим.

В таверне повисла тягостная тишина – лишь слышалось, как булькает в котле похлебка. Всем было ясно, что дело – смертельное в смысле самом прямом.

Зосим внезапно ощутил слабость и острую боль в боку. Тронул тунику. Ладонь тут же сделалась мокрой. Он ранен! Вроде как не опасно. Кожу только порезали. Но это ерунда. Только бы с патроном все было хорошо.

– Что теперь? – спросил Полибий, отирая лицо, – из раны на скуле шустро бежала кровь.

– Надеюсь, они уберутся в свой Ланувий, – проговорил Зосим.

– Что за ссань! Объясни! – сплюнул Полибий. – Зачем мы с ними сцепились? Видели, сколько у Милона гладиаторов? Да чтоб их посвятили подземных богам!

– В письме все дело. Патрону написали, что Милон выехал из Рима, с ним только тридцать человек, и эти тридцать – ни на что не годные домашние рабы.

– Тридцать! Да их там три сотни, клянусь Геркулесом! – Гладиатор, как всегда, преувеличивал. – А кто письмо привез? От кого?

– От народного трибуна Тита Мунация Планка, – сообщил Зосим. – Привез клиент Гай. Я еще с ним поругался из-за того, что он приказ нарушил и уехал из Города.

– Ну и где этот фекальный клиент? – Полибий огляделся. Ни Гая, ни Схолы в таверне не было – единственные, кроме Клодия, конные, они наверняка ускакали. – Гай! Собака! Отброс арены! Убью! Задушу голыми руками!

– Зосим! Помоги! – Клодий вытащил из ножен кинжал и протянул вольноотпущеннику. – Разрежь тунику.

Резать было несподручно, хотя кинжал был из хорошей стали и острый. Но ткань пропиталась кровью, щегольская бахрома слиплась сосульками. Кое-как расправившись с плотным сукном и обнажив рану, Зосим направился к очагу, погрузил клинок в огонь.

Когда лезвие накалилось, Зосим вернулся к патрону. Клодий молча кивнул, стиснул зубы и вцепился пальцами в край скамьи. Зосим прижал раскаленный клинок к ране. Послышалось шипение, едкий запах горелого мяса смешался с аппетитным запахом похлебки…

– Теперь перевяжи! – прохрипел раненый, переводя дыхание.

Зосим оторвал от нижней сенаторской туники полосу и перетянул плечо.

Хозяин таверны подал Клодию чашу с неразбавленным вином. Тот сделал пару глотков и выговорил вдруг:

– Секст Тедий.

Ну конечно, сенатор Секст Тедий! Еще утром сенатор, встретив Клодия в Ариции, сказал, что к вечеру собирается в Город со своими людьми.

– Эй, слушайте! – повысил голос Зосим. К нему оборотились. – По дороге в Город должен ехать сенатор Тедий с охраной. Надо продержаться до его появления. Всем ясно?

– Продержимся, – пообещал Полибий.

Клодий сделал знак кабатчику:

– Вина. Всем.

Кувшин с неразбавленным лесбосским вином стал переходить из рук в руки.

– Добрая богиня, – прошептал Зосим, – коли живыми уйдем, посвящу тебе золотую чашу.

– О чем ты болтаешь? – удивился Полибий. – Молишься женскому божеству? С чего бы это?…

Зосим не ответил, подошел к окошку и глянул наружу. Люди Милона по-прежнему держались плотной стаей. Сам Милон вышел из повозки. Гладиатор Биррия что-то ему говорил, указывая в сторону таверны. Кто-то из людей Милона принялся барабанить в дверь, но ему, разумеется, не открыли. Однако парень попался настойчивый, все колотил и колотил, будто надеялся разбить дубовую доску.

– В Тартар вас всех, – пробормотал Зосим сквозь зубы.

– Зосим, иди сюда! – Патрон поманил Зосима пальцем, тот подошел, нагнулся.

– Милон с людьми ушел?

– Пока нет, сиятельный.

– Пока. – Клодий криво усмехнулся. – Злишься на меня?

– Нет, доминус. Такого нельзя было угадать. Ведь Гай столько лет твой клиент.

– Да, печать была как настоящая. Почерк при письме на воске подделать ничего не стоит.

Они, не сговариваясь, повернулись и посмотрели на Этруска.

– А ну, иди сюда! – Голос Клодия звучал тихо, но был как лед, даже Зосиму стало не по себе.

Этруск подошел. К полным его губам прилипла фальшивая улыбка.

– Ты подделал печать?

– О чем ты, доминус? – Этруск растянул рот еще шире. – Да я никогда…

– Ты подделал печать на письме, что доставил сегодня Гай, – уже без тени вопроса в голосе продолжал Клодий.

– Доминус… Клянусь! Да я за тебя умру! – Этруск рухнул на колени. – Да я…

– Мерзавец! – ринулся к нему Полибий. – Я видел, как ты разговаривал с Гаем. – Гладиатор схватил раба за шею, будто хотел задушить.

– Я же не знал! – захрипел Этруск. – Гай сказал…

– Отпусти его! – приказал Клодий. – Ну, так что тебе сказал Гай?

– Что случайно сломал печать на письме по дороге. Сказал, что ты рассердишься. Умолял выручить. Двадцать сестерциев обещал.

Полибий сорвал с пояса Этруска кошелек и высыпал содержимое на скамью. Пять денариев.[17]17
  Денарий – серебряная монета, равная 4 сестерциям или 16 ассам.


[Закрыть]
И еще какие-то медяки.

– Ты нас продал, скотина, – прохрипел Полибий и отшвырнул пустой кошелек. – Что с ним делать? – Гладиатор ударил провинившегося раба пониже поясницы.

Тот рухнул на грязный пол.

– Пусть соберет деньги. Они – его, – сказал Клодий. – Он еще понадобится.

Этруск поднял голову и глянул на Клодия.

– Доминус, я же не знал, клянусь!

Клодий отвернулся. Этруск принялся ползать по полу, собирая деньги, потом забился в угол, прижимая кошелек с денариями к груди.

– Сколько же от Милона получил Гай?! – Полибий грохнул кулаком по столу.

– Скоро узнаем, – пообещал Клодий.

Зосим тем временем отозвал кабатчика в сторону:

– У тебя есть выход на крышу? Только не ври. Мой патрон не любит, когда врут.

– Есть лаз. – Кабатчик старался держаться браво, но у него дрожали губы.

– Отлично.

Зосим оглядел рабов. Надо непременно послать человека в Альбанскую усадьбу Клодия. Но кого? Лучше всего – Полибия: он смел, изобретателен и ловок. Но нет, Полибий нужен здесь. В драках на форуме он был незаменим. Этруск уже «отличился» сегодня… Да, тут нужен человек неподкупный. Взгляд Зосима упал на Галикора. Немолодой, молчаливый раб, преданный хозяину. Не из страха, а потому, что считает себя всем обязанным Клодию. На Галикора можно положиться.

Зосим отвел пожилого раба в сторону и зашептал на ухо:

– Поднимешься на крышу. По черепицам ступай осторожно, чтобы ни одна не свалилась. И спускайся так, чтобы люди Милона тебя не видели. Спрыгнешь в кусты лавра за таверной. И бегом в Альбанскую усадьбу. Беги, будто ты гонец из Марафона. Вели слугам спрятать сынишку хозяина в каком-нибудь тайном месте. Нет, лучше не так: сам спрячь и никому не говори – где. Все понял? – Галикор кивнул – он вообще был молчун. – Клянись Юпитером Всеблагим и Величайшим, что исполнишь!

– Клянусь.

– Гляди, чтобы люди Милона тебя не приметили! – напутствовал Зосим.

Потом вернулся к патрону. Тот выглядел как будто лучше. Он даже встал, опираясь на плечо Зосима. Поднял руку, будто стоял на рострах[18]18
  Ростры – ораторская трибуна на форуме, украшенная таранами рострами трофейных кораблей.


[Закрыть]
и собирался держать речь перед народом Рима. Все разом притихли.

– Квириты![19]19
  Квирит – полноправный римский гражданин.


[Закрыть]
– воскликнул сенатор, и разношерстная публика в таверне заулыбалась. – Квириты! – повторил Клодий и даже сделал жест, будто размахивает полой тоги, – известный всему Риму жест Клодия-оратора. – Там, за дверьми, стоит Милон со своей шайкой. Видимо, ребята очень проголодались, раз не желают уходить и рвутся к нам обедать. Но вы понимаете, жратвы на всех не хватит, так что пусть Милон ищет другую таверну.

Акт I
РИМ. ДВЕНАДЦАТЫЙ ЧАС

Картина I. Катилина

Трижды Катилина был под судом и трижды оправдан: его обвиняли в связи с весталкой, в разорении провинции и, наконец, в убийстве. Катилина не просто убил Марка Мария Гратидиана [20]20
  Марк Марий Гратидиан – родственник Гая Мария, зверски убит по приказу Суллы во время проскрипций – толпа разорвала его на куски. Руководил расправой Луций Сергий Катилина. Гай Марий ок. 157-86 годов до н. э. – известный военачальник, выходец из Арпина как и Цицерон, победитель Югурты не без помощи Суллы, победитель тевтонов (102 год до н. э.) и кимвров, (101 год до н. э.) Семь раз избирался консулом. Был женат на тетке Гая Юлия Цезаря – Юлии. Провел военную реформу – армия фактически превратилась в профессиональную, в легионы стали набирать римских граждан из бедноты, которые прежде не имели права служить. Отныне легионеры рассчитывали только на жалованье и своего командира. В конце жизни – организатор террора в Риме. Умер почти сразу после вступления в должность консула в седьмой раз.


[Закрыть]
, а руководил расправой и сам истязал с наслаждением. Но проскрипционные списки [21]21
  Проскрипционные списки – списки граждан, подлежащих убиению без суда и следствия.


[Закрыть]
Суллы [22]22
  Сулла – диктатор в 82–79 годах до н. э. Луций Корнелий Сулла (138-78 годы до н. э.) начал свою карьеру у Мария квестором, принимал участие в войне с тевтонами и кимврами. Впервые в римской истории штурмом взял Город. Победитель Митридата – война закончилась не окончательным разгромом, а подписанием Дарданского мира. Во время войны с Митридатом Сулла взял Афины и устроил там резню, но сохранил в неприкосновенности постройки. После заключения мира с Митридатом вернулся в Италию, вновь захватил Рим, разгромил сторонников Мария – сам Марий к тому времени умер и потребовал от сената назначить себя диктатором на неограниченный срок. Считается создателем римской конституции. Именно Сулла установил последовательность занятия должностей и обязательное прохождение одной должности за другой, с возрастными ограничениями. Сулла – «изобретатель» проскрипционных списков, куда по его желанию как врагов народа заносили имена граждан; проскрибированные подлежали убийству, а их имущество конфисковывалось. Однако был диктатором недолго, сложил с себя полномочия. Были выбраны консулы, а сам Сулла якобы удалился от дел. Единственным, кто осмелился открыто упрекнуть Суллу в попрании законов, был Катон Младший, один из героев этого романа, в те годы еще ребенок.


[Закрыть]
 освятили это убийство. Зато на консульских выборах Катилина в очередной раз провалился. Быть по своей природе жестоким неприлично. Пытать и убивать должны рабы и наемные слуги, патриций проливает кровь только в бою.


Здесь и далее – отрывки из записок Публия Клодия Пульхра, уцелевших на выскобленном пергаменте, переданном Зосиму.

5 ноября 63 года до н. э
I

– Дождь… – вздохнул Клодий, стоя под навесом вестибула[23]23
  Вестибул – площадка или дворик перед входом в дом, ограниченная с боков крыльями дома.


[Закрыть]
и кутаясь в толстый простонародный плащ с капюшоном.

Впрочем, дождь заканчивался – уже последние капли стучали по мостовой, да шумела вода в водостоках, убегая в Большую клоаку, а оттуда – в зеленые воды Тибра.

В разрывах туч мелькало синее небо. Клодий плотнее закутался в плащ и зашагал мимо глухих стен особняков, лишенных окон и однообразно повторявших друг друга. Различия вносили лишь вестибулы, одни – украшенные колоннами, другие – росписью или трофейными щитами. Несмотря на дурную погоду, на улицах царила суета – сновали слуги, носильщики, почтари, даже знатные куда-то шествовали, накинув поверх тог толстые плащи. Уже спустившись с Палатина, Клодий нагнал лектику,[24]24
  Лектика – парадные носилки.


[Закрыть]
которую неспешно несли восемь темнокожих рабов. Неожиданно занавески носилок дрогнули, высунулась полная обрюзгшая физиономия. Брат Аппий! Какая встреча! Интересно, куда направляется старший брат? Может быть, к Лукуллу за Город, вкушать жареных дроздов? Но первым вопрос задал Аппий:

– Ты куда?

Носильщики тут же остановились. Остановился и Клодий, откинул с лица капюшон.

– Прогуливаюсь, – последовал неопределенный ответ.

– Сатурналии еще не начались! – Аппий так и кипел, он даже протянул руку, будто собирался схватить Клодия за плащ. – А ты расхаживаешь в этих серых рабских тряпках! Постыдился бы! Ты – патриций! Где твоя тога?

– Еще не Сатурналии? – почти искренне удивился Клодий. – Как жаль! Люблю повеселиться от души! Это же замечательно, когда все равны, и не надо делить людей на рабов и господ; можно пировать, обнимая одной рукой хорошенькую рабыню, а другой – хорошенькую матрону.

– Ты пьян!

– Ничуть. Пьян я был вчера и буду сегодня. Но в промежутке между вчера и сегодня я трезв. – Клодия забавляла Аппиева злость.

– Ты позоришь род Клавдиев!

– Братец, что с тобой? С чего ты решил меня воспитывать? Мне двадцать восемь, наш отец скончался, и в правах мы с тобой равны.

– Ты пьянствуешь в тавернах с рабами. Всякий сброд у тебя в друзьях! Твое место в лупанарии![25]25
  Лупанарий – публичный дом.


[Закрыть]

– Я не против. Там порой попадаются милашки, одна беда – у них такие тесные клетушки! Одну смугляночку из Вифинии я выкупил и выделил ей в своем доме покои попросторнее.

– Прекрати фиглярствовать! Ты… – Аппий замолчал, сообразив, что их перебранку слышат рабы-носильщики.

– Ну да, ты мной недоволен, я понял, – кивнул Клодий.

Тут опять хлынул ледяной дождь.

– Э, так не пойдет! – возмутился Клодий. – Ты читаешь наставления, сидя в лектике, а мне прикажешь слушать поучения и мокнуть?

Аппий нахмурился, будто, в самом деле, был готов разразиться очередной гневной тирадой, но потом вздохнул и отодвинулся в глубь носилок. Клодий запрыгнул внутрь, снял мокрый плащ и, свернув, сунул под ноги.

– Скажи носильщикам, чтобы шагали к таверне «Свиное вымя», – велел Клодий. – Там, кстати, подают отличные свиные колбаски. Не хочешь попробовать?

Аппий брезгливо скривился.

– Не хочешь? Жаль. Могли бы пообедать вместе.

– Счастье, что наш отец не видит тебя из царства Дита, – вздохнул Аппий. – Он бы опечалился, он бы рыдал непрестанно.

– Да ладно тебе! – Клодий взъерошил ладонью свои великолепные каштановые кудри. – Счастье, что он не видит нашего тупоголового братца Гая, а то бы, в самом деле, обрыдался. Гай так глуп, что даже не сумел ограбить вверенную ему провинцию. Ты читал жалобы, что на него подали? Это занятней речей Цицерона. Теперь его осудят – вот увидишь. Если ты не сунешь пару миллионов кому надо.

– Публий!

– Ты первый потревожил память отца.

Аппий нахмурился еще больше, отчего в лице появилось что-то обезьянье, хотя в юности Аппий был почти так же красив, как и младший брат:

– Публий, если ты не прекратишь ночные попойки и драки в тавернах, мои выборы окажутся под вопросом!

– Он волнуется за свои выборы! Братец, ты, кажется, забыл, что за тебя будут голосовать мои друзья из «Свиного вымени». Больше, извини, некому.

В этот момент носильщики остановились перед таверной, вывеской для которой служило изображение огромной свиньи. Клодий нырнул в дверь, из которой пахнуло теплом, пряностями и дымом.

– Нельзя же так себя вести! – простонал Аппий, хотя младший брат его уже не слышал.

II

Клодий уселся за стол в таверне, налил из кувшина полную чашу неразбавленного вина. Прежде чем выпить, проверил, на месте ли кошелек и кинжал. И то, и другое надо держать под рукой в таких местах. Пить здесь в одиночестве – безрассудство. Два факела освещали закопченное помещение, в очаге вспыхивал и гас притомившийся огонь. На улице – стремнина суеты, здесь – пищевой омут, где над медными крышками медленно курится пар, плывет запах петрушки и сельдерея.

Любил молодой патриций такие места – сомнительные и темные. Здесь можно встретить удивительных людей, поговорить о девчонках, гладиаторских боях, начале мира и его конце, выучить какой-нибудь мудреный прием для уличной драки и расстаться закадычными друзьями, чтобы никогда потом не встретиться.

Ноябрь. Год заканчивается. Скоро начнется новый, год новых консулов, новых преторов и эдилов,[26]26
  Эдил – магистрат, ответственный за порядок и благоустройство Города.


[Закрыть]
старых склок в сенате и неразрешенных проблем. Какие интриги, какие схватки на форуме! И зачем? Чтобы один год повелевать этим сумасшедшим Городом на пару с каким-нибудь идиотом, а потом удалиться от дел и смотреть, как другие набивают свои кошельки? Разве не безумие, что народ, покоривший весь мир, год от года становится все беднее! Разве не безумие, что воинственные римляне не жаждут больше служить в легионах; разве не безумие, что в этот великолепный Город стекаются сокровища со всего мира, а следом сюда же стекаются подонки со всех концов огромной Республики, все мерзавцы, преступники и подлецы?

Клодий выпил полную чашу хиосского вина, но не почувствовал хмеля. Человек шесть подозрительных личностей о чем-то совещались в темном углу, да еще три философа, явно вольноотпущенники, драли глотку, споря о цели бытия и природе богов, готовые вцепиться друг дружке в растрепанные бороды. Один философ тайком что-то записывал – чужие мысли, надо полагать, чтобы выдать потом за свои. И правильно делал. Разве можно удержать при себе мысль? Высказал – улетела. И, может быть, не умрет. Если проходимец-бродяга запишет ее и употребит. Но философия сейчас мало кого интересует. Теперь в Риме говорят о пирах и безумно дорогих рыбных блюдах, о драгоценных камнях и драгоценных шелках, что привозят с Востока, – они стекают с пальцев летним дождем и сверкают, как солнце. Где прежняя римская суровость, где строгость жизни, доходящая до аскетизма, когда со всего Города – о, насмешка! – для приема послов смогли собрать по ложечке и кубку один-единственный столовый прибор из серебра?

Но жизнь меняется, и порой – слишком быстро.

Кожаная занавеска в дверном проеме рядом с кухней дрогнула, в зал выглянула смуглая девица. Ее наряд – узенькая нагрудная повязка и полупрозрачная юбка с разрезами – был украшен стеклянными бусинами. Танцовщица. Девушка обвела взглядом гостей, приметила Клодия. Узнала. Да, в любой таверне его узнают – от этой славы ему не уйти.

– Привет, Красавчик! – Девушка подмигнула ему и улыбнулась. Зубы у нее были ровные, белые, улыбка ее красила. Девушка об этом знала. – Что-то ты сегодня грустный. Станцевать тебе? – Она вызывающе повела бедрами. – Могу с раздеванием, если дашь серебряный денарий.

Клодий бросил ей монету. Девушка не сумела поймать, и монета, звеня, покатилась по полу. К добыче рванулись сразу двое – танцовщица и один из философов. Девушка оказалась проворней. Клодий расхохотался:

– С философами надо держать ухо востро!

– Так как насчет танцев, Клодий?

– Не сейчас! И не кричи мое имя на всю таверну. – Он приложил палец к губам.

Но предупреждение запоздало. Один из компании в темном углу тут же поднялся и направился к патрицию. Краем глаза Клодий видел, как человек подходил – закутанный в плащ и под этим плащом явно скрывающий меч или кинжал.

– Можно рядом с тобой присесть? – спросил посетитель.

– Нельзя, видишь, все места заняты сиятельными членами сената. – Клодий поднял голову. Перед ним стоял Луций Сергий Катилина, в простой тунике из грубой шерсти и сером плаще с капюшоном, точь-в-точь таком, как у Клодия.

В сорок шесть лет римлянин должен выглядеть солидно, выступать неспешно, уметь красиво говорить, но при этом не забывать искусство владения мечом и копьем. Катилина был худ, порывист, угловат, как подросток. Черные слишком длинные волосы торчали во все стороны. Но в этом человеке чувствовалась бешеная энергия, и многих к нему влекло, будто магической силой.

– Неподходящее место для патриция из рода Клавдиев. – Катилина улыбнулся. Улыбка эта не сулила ничего хорошего.

– Для патриция из рода Сергиев подходит не больше.

Приятели Катилины подошли следом. Клодий узнал Цетега и Марция. Вряд ли Катилина и его дружки явились сюда лишь затем, чтобы перекусить свиными колбасками.

– Друзья мои, не кажется ли вам странным, – Катилина повернулся к спутникам, – что Публий Клодий Пульхр сидит в таверне «Свиное вымя» в одиночестве и пьет вино. – Катилина взял чашу Клодия, понюхал – хиосское вино, причем не разбавленное. Совсем неплохое для такой дыры.

Цетег изобразил улыбку. Марций остался невозмутим.

– А мне почему-то кажется, – продолжал Катилина, и лицо его исказилось, – что ты шпионишь за мной, Красавчик! – Он грохнул кулаком по столу так, что и чаша, и кувшин подпрыгнули, а деревянная столешница треснула вдоль – мятежный патриций обладал поразительной силой. – Так что ты здесь делаешь? – Голос его мгновенно вновь сделался вкрадчив.

– Жду Гая Цезаря.

Катилина расхохотался:

– Представь, мы тоже ждем Цезаря.

– Отлично. Подождем его вместе. – Клодий сделал приглашающий жест. – Эй, хозяин, вели, чтобы принесли чаши для моих друзей!

Мальчишка-прислужник мгновенно выполнил просьбу, не дожидаясь окрика кабатчика.

Луций Сергий уселся напротив Клодия. Руки его двигались по столу непрерывно, будто он вязал невидимые узлы.

– Луций, оставь его. Он нам не помешает, – сказал Цетег.

– Э, нет. Или, кто-то думает, я мог забыть, что Красавчик был обвинителем на моем процессе. Он – меня – обвинял.

– Тебя оправдали, – напомнил Клодий.

– Не твоими стараниями, любимчик Цицерона!

– Что ты имеешь против консула Цицерона?

– Что я имею против Цицерона?! Вздумал шута разыгрывать? Консул Цицерон провалил меня на выборах. Он представил дело так, будто выбери меня народ – и Риму конец. Он клялся, что я опаснее чумы и Ганнибала, вместе взятых.

– Цицерон – прекрасный оратор, – поддакнул Клодий.

– Кучка мерзавцев захватила власть в Республике. Все остальные, патриции и плебеи, стали чернью, зависящей от их высокомерия. Тебе такое положение нравится, как я посмотрю.

«Кучка мерзавцев – это сенат и, прежде всего, оптиматы,[27]27
  Оптиматы – аристократическая «партия» в Риме. Деление политической римской элиты на оптиматов и популяров-демократов довольно условное. Оптиматы – богатые, консерваторы, «лучшие» – так можно определить эту часть общества и их сторонников в сенате.


[Закрыть]
которых так любит Цицерон», – уточнил про себя Клодий высказывание Катилины.

– Высшая власть принадлежит народу, – сказал он вслух.

– Народ! О боги, ты сказал «народ»?! Какой народ? Республика давно уже не прежняя. Рим похож на шлюху, которую посещают все похотливые козлы по очереди – были бы деньжата.

– Но все равно это самая желанная красавица в мире, – перебил Клодий.

Катилина тут же подхватил:

– Женщину надо держать под опекой, даже если в душе она – волчица. Тот, кто этого не видит, – дурак и слепец. О чем только думают эти идиоты? О чем? – Он схватил Клодия за плечо и тряхнул, как будто тот должен был отвечать за всех сенаторов, вместе взятых. – Ответ прост: лишь бы сохранить свою власть, свое богатство, свое положение. Любой намек на перемены приводит их в бешенство, и они вопят: «Рим гибнет!» – Катилина смотрел куда-то поверх головы Клодия – сквозь настоящее, в дальнюю даль, во тьму. – Они придавили своими толстыми задницами Республику. Остальным ни вздохнуть, ни двинуться. На что же надеются оптиматы? Что наш римский бездельный люд, который разучился работать и просиживает целыми днями в кабаках, и дальше будет так сидеть? Что провинции год за годом будут сносить бессовестные поборы? А послы соседних народов будут смотреть на жирные рожи наших сенаторов и восторгаться величием Рима?

– Что ты хочешь сделать? – спросил Клодий, хотя и так уже понял, на что намекает собеседник.

– Огромное тело фактически лишено головы. Я готов дать ему новую голову. Свою.

Вдруг представилось Клодию, что голова Катилины с длинными черными волосами, с холеной бородкой венчает огромное тело Республики – столь огромное, что даже богам не окинуть его взглядом: от Геркулесовых столбов и Испанских владений на Западе до Ливийских песков и Понтийского царства – на Востоке. И это странное видение уродливого кентавра вызвало на губах Клодия невольную улыбку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное