Алексей Колышевский.

Откатчики. Роман о «крысах»

(страница 5 из 31)

скачать книгу бесплатно

– Ладно, не паясничай… Договорились.

– Тогда присылай мне письмо с официальным обоснованием повышения цен прямо завтра, и я все одобрю.

– А Лариса твоя не должна это письмо подписать разве?

– Оно как раз для нее.

Влад усмехнулся, жестом подозвал официантку в красном кимоно, попросил ее принести счет. Закурил, выпустил несколько колечек дыма вверх и вдруг рассмеялся.

– Ты чего хохочешь?

– Знаешь, Герман, всегда находится кто-то, кто за все платит. И за эти четыре процента и вообще за все откаты. Народ за все и платит. Все откаты ложатся на плечи рядового потребителя. Получается, что ты должен всему народу!

– Да отвали ты, демагог хренов. Поживи на семьсот долларов в месяц, тогда говори про народ.

– Так живут! Тот же народ и живет! И не на семьсот живет! А на гораздо меньше! В деревнях, вон, вообще люди на натуральное хозяйство перешли: там деньги – это такая редкость, что деревенские друг другу рассказывают, как пятьсот рублей выглядят, а кто видел тысячную купюру, тот на завалинке в авторитете!

– А зачем мне равняться на того, кто на завалинке сидит? Знаешь поговорку: «Не учился, так ворочай, в жопу ебаный рабочий!»? И не надо тут уравниловкой заниматься. Я, видишь ли, выпускник МГУ, а не слесарь Метростроя.

– Надо же! Какая классовая ненависть! А у самого небось дедушка первые колхозы создавал?

– Да не без этого. Только заметь, что он их создавал, но сам колхозником не был и за трудодни в виде палочек не работал!

– Знаешь, ты мне чем-то напоминаешь американца.

– Кого? Это еще почему?

– А у них с молоком матери всасывается на всю их долбаную жизнь, что они – не больше и не меньше как повелители этого мира. Высшая нация на земле. Они в этом от фашистов мало чем отличаются: новые арийцы, заигравшиеся в демократию. Причем их демократия, на мой взгляд, мало чем отличается от доктрины национал-социализма, выраженной в агитках Геббельса наподобие той, где: «Честными и порядочными мы должны быть только по отношению к самим себе». Страна фашиствующих лицемеров, неоправданно считающих себя единственными, кто вправе вершить суд над целыми народами. Вот и ты мне чем-то напоминаешь такого же новоиспеченного арийца. Чего ради ты считаешь, что слесарь Метростроя хуже, чем ты сам? Тем лишь, что у него нет денег на кокаин и стресс он снимает с помощью бутылки водки за шестьдесят рублей, а не коньяком выдержки XO?

– Хотя бы!

– Нет уж, дорогой мой Гера! Никогда не суди о людях свысока, тем более рассуждая с позиции своего достатка. Деньги – не предмет. Воду нельзя назвать предметом: утекла сквозь пальцы, и все. И стал ты таким же, как все те, кого ты презирал.

– Влад, ты просто какой-то Савонарола – безумный проповедник, которого в конце концов сожгли за то, что он чересчур много говорил о том очевидном, с чем никто не хотел мириться.

– Так ты согласен со мной? Не надо столь пренебрежительно отзываться о людях. Это лишь множит всеобщую ненависть.

Главный капитал – это умение сплачивать людей вокруг себя. Тот, кто этим умением владеет, никогда не станет прозябать в бедности.

– Хочешь, чтобы я сколотил вокруг себя секту последователей? И чему же я стану учить? «Откатничайте и наживайтесь – и будет вам счастье, братья и сестры»? Люди неравны между собой изначально. И это нормально. Пусть слесарь живет в пятиэтажке с видом на свалку, а я буду жить в пентхаусе.

– Живи! Никто тебе не запрещает же. Просто мысли свои о неравенстве держи при себе и вслух их никогда не высказывай. Слова, видишь ли, материальны, и в особенности плохие. Почва у тебя под ногами зыбкая. По сути – это даже и не почва, а болотная трясина. Если ты не тонешь прямо сейчас, то, значит, стоишь на кочке, но тебе необходимо двигаться дальше. Перепрыгивать с кочки на кочку, чтобы в конце концов когда-нибудь ощутить под ногами твердую землю. А при прыжках с кочки на кочку нужно внимательно глядеть вниз, не то можно промахнуться. Твоя же голова гордо задрана вверх, а задача у тебя – не утонуть.

– Признаться, Влад, ты меня загрузил под самый чердак. Даже и не знаю, что тебе ответить. А как же живут всякие там олигархи, политики, светские бездельники?

– Ты имеешь в виду нашу страну? Наших олигархов, наших политиков и наших светских бездельников?

– Ну, в общем-то, да. А разве они чем-то отличаются от остальных?

– Не готов говорить о различиях, но думаю, что дается тем и не забирается обратно лишь у тех, кто не думает о слесаре Метростроя как о полном говне.

– Да я думаю, что они вообще о нем не думают, если честно.

– Ты ошибаешься. Олигарху нужен этот слесарь, он на него работает. Политику он нужен, он за него голосует, а светские бездельники вообще не проживут без него, так как им не перед кем станет пиариться. И все они, заметь, все зависят от него. А если огульно называть народ «стадом» или «быдлом», то это самое «стадо» может и затоптать, чего доброго!

Влад откинулся назад так, что передние ножки стула повисли в воздухе, скрестил руки на груди и внимательно поглядел на казавшегося озадаченным Германа. Вдруг он неожиданно расхохотался:

– Да ладно, ладно. Шучу я. А вот и счет принесли. Ну что, по домам, как говорится?

– Да, пожалуй. Не очень я верю в то, что ты пошутил, но если ты затеял весь этот разговор для получения моральной компенсации за прибавку в два процента, то ты редкостный засранец.

– Не передергивай. Ладно, давай, до встречи.

Первая крыса

Тщательно отбирая кандидатов в «большую шестерку», Герман постарался, чтобы конкурентами они не являлись. «Коттон Маус» поставлял ассортимент, который сам Герман называл про себя «шелухой». Это были мало кому известные вина, какая-то текила, ликер в бутылке, похожей на омлет, якобы французский коньяк и еще что-то «под бренд». Вначале Герман, привыкший в «Рикарди» к строгой классике алкогольного рынка, с недоумением рассматривал каталог «Мауса» со всеми этими непонятными ему нелепостями, от которых за версту разило контрафактом, но похожий отчего-то на малайца желтым цветом лица администратор «Котон Мауса» по фамилии Татаренков привел один неопровержимый довод. Потупив глаза, он тихо сказал:

– Герман, вы же понимаете, это для народа. Цены-то, сами видите…

– Как понять это ваше «для народа»? Вам что, наш народ чем-то не угодил?

Татаренков застенчиво покраснел и начал оправдываться:

– Что вы! Что вы! Ведь это наши покупатели! Я просто не так выразился! – Он беспомощно задвигал своими большими и враз вспотевшими ладонями по столу, отчего на его гладкой полированной поверхности появились следы, словно по столу только что проползла компания огромных слизней. – Я хотел сказать, что наш ассортимент ориентирован на людей с достатком как средним, так и ниже среднего! Хочется выпить чего-нибудь заграничного, скажем, коньяку, а на настоящий бренд нет денег. Так вполне можно купить и наш коньячок, ведь на нем тоже написано, что он сделан во Франции! И бутылочка красивая, видите? И стоит он при этом в три раза дешевле, чем бренд.

– А внутри-то что? – Герман усмехнулся, заранее предвкушая ответ.

– Внутри? Ну, внутри все не так уж и плохо.

Затем большерукий Татаренков, еще больше покраснев, написал на листе своего ежедневника цифру «2%» и аккуратно показал ее Герману, выразительно поглядев на стены и потолок, словно намекая на возможное аудионаблюдение, установленное в переговорной комнате «Ромашки».

Герман отрицательно повел головой, в своем ежедневнике написал цифру «5%» и так же аккуратно показал ее Татаренкову, при этом не менее выразительно поглядев на стены и потолок.

Стол под ладонями Татаренкова превратился в лужу. Он принялся ерзать на стуле, зачем-то сломал карандаш, смутился до крайней степени и согласно кивнул.

Герман кивнул в ответ, театрально поднял вверх указательный палец и произнес:

– Никогда не отзывайтесь пренебрежительно о народе! Иначе провалитесь в болото.

– В какое, простите, болото?

– Неважно. Подписывайте договор и привозите в секретариат. Думаю, что все у нас будет хорошо.

– Спасибо, Герман. Большое вам спасибо.

И Татаренков покинул переговорную комнату, а Герман поскорее открыл форточку и вызвал уборщицу.

Так компания «Коттон Маус» стала членом «большой шестерки» под номером «шесть».

Номер один… О! Этот номер один… Искренняя дружба и привязанность на всю оставшуюся жизнь. Нет, не гомосексуальная, а такая, как бы корректно выразиться, просто дружба одного человека с другим. Горячую симпатию вызвал в Германе этот «номер один». За его юмор, этот непременный признак ума, за его отношение к жизни: одновременно такое легкое и такое глубокое. За его наивность и опыт в том же, в чем и сам Герман преуспел, но никогда ранее не обрекал свои финишные выводы в вербальную форму потому, что для этого был ОН. Человек, который всегда говорил то, о чем сам Герман думал и к чему возвращался множество раз в своих наблюдениях о жизни. Мужик один, в общем. Кармический близнец. Второе «эго» Германа. Этакий дьявол-зеркало. Дьявол всегда двуличен и несчастен. Почему? Да потому, что он искренен. Герман не симпатизировал всякого рода чертовщине, но род его занятий лежал в сфере интересов именно чертовского холдинга. Алкоголь, табак – этот дуализм, безусловно, сатанинский промысел. На всех своих земных адептов он накладывает соответствующий отпечаток. Как правило – это циничные либертены, с презрительно сжатыми в застывшей навечно гримасе, узкими, словно две нитки, губами. Две линии в смартфоне, «люди двадцать четыре часа он-лайн», готовые загрызть друг друга, если бы такой способ выяснения отношений был разрешен Уголовным кодексом. Двуликие Янусы: на частых вечерних мероприятиях они с показным миролюбием жмут друг другу руки, обсуждают последние корпоративные сплетни, а на следующий день в своих офисах плетут козни против конкурентов. Среди тем таких вот party– сплетен, которые в основной своей массе не более чем словесный мусор, доминирует обсуждение личностей закупщиков из разных сетей. Никто из «людей он-лайн» никогда не признается в том, что сам участвует в системе откатов, так как это: а – незаконно, б – составляет главную коммерческую тайну любой торговой компании. Но вот поддержать разговор на тему: «Этот Юра из «Бэллы» полный мудак и в последнее время, говорят, оборзел и чересчур много просит, пора его сливать» они всегда готовы с большим энтузиазмом.

Номера «один» звали Сергеем. Он долгое время работал на одну известнейшую в московских деловых кругах бизнесвумен, почти постоянно живущую в Италии и в Москве бывающую крайне редко. Сергей ее доверием не злоупотреблял, и, что называется, приход с расходом у него всегда совпадали так, что когда бизнесвумен требовала отчет о проделанной с момента ее последнего наезда в Москву работе, то вопросов к Сергею у нее, как правило, не возникало. Бизнес рос, развивался, бизнесвумен была довольна, а Сергей всегда был, по его выражению, «близок к народу». То есть, его нельзя было назвать «кабинетным столпом». Он лично ездил почти на все переговоры, а уж в «Ромашку», которая являлась VIP-клиентом, он, после того как узнал, что не жаловавшая его компанию Зейнаб смылась обратно в Лемурию, а на ее месте теперь Герман Кленовский – свой брат-жулик, буквально прилетел самым первым, опередив даже Калугина.

Герману он сразу понравился. Да нет же! Ну не в этом смысле, черт побери! И вообще, что же это такое в самом деле! Теперь,когда страна из красной стала голубой, то все время приходится давать пояснения о непричастности к гомосексуализму!Просто Сергей начал диалог не с деловых тем, а с рассказа о своей последней поездке во Флоренцию в компании коллег с работы, о страшной попойке в отеле и незапланированном сексе с директором по маркетингу – дамой бальзаковского возраста. Герман знал ее. Они встречались на каких-то презентациях, и он еще отметил про себя ее раскованную манеру держаться, встречающуюся чаще у разведенных женщин, и милую смешную картавость, и то, как быстро дама пьянеет и с этим быстрым опьянением в глазах ее разгорается похоть. В общем, беседа проходила на понятном обоим языке и на близкие им обоим темы. Будущие приятели хохотали, вполне довольные собой, и как-то само собой со стороны Сергея последовало предложение встретиться вечером в ресторане, и Герман без колебаний его принял. И вот вечером того же дня парочка этих симпатичных друг другу людей сидела в «Моих Друзьях» на Тверской, распивала третью бутылку вина и давно уже без умолку болтала ставшими бескостными от выпитого языками своими, обсуждая и последние сплетни, и стародавние истории. Сергей как раз рассказывал совершенно правдивую историю одного хрестоматийного персонажа по имени Игоречек – бывшего бренд-директора известнейшей и крупнейшей мировой корпорации – производителя безалкогольных напитков. Той самой, которую якобы выбирает новое поколение. Хотя, как известно, новое поколение в лучшем случае выбирает пиво и экстази, а в худшем у него один шприц с «черняшкой» на пятнадцать человек.

– И вот этот самый Игоречек тратил в день только на кокс тысячу долларов!

– Знакомая история…

– Ага. И покупал только самых дорогих проституток из клуба «Night Flight».

– И это тоже проходили…

– А знаешь, над Тверской на крыше дома установлен огромный brand-mover с названием этой самой сладкой водички?

– Конечно, знаю! Он там уже давно стоит, давно глаза мозолит.

– Так вот этот самый Игоречек за то, что контракт именно той самой компании отдал, которая эту штуковину изготовила и смонтировала, получил откат двадцать пять тысяч долларов. А еще он с какими-то грузинами договорился и за полцены им в течение полугода отправлял траки с лимонадом за полцены, а контракты делал левые, якобы для регионов на отсрочку платежа.

– Глупо. Это же абсолютно точное палево!

– А чего ему было бояться? Да к тому же с мозгами, наполовину сожженными кокаином? Компания иностранная, белая и пушистая. Это же не наши бандюки, которые за пять долларов ноги выдернут. Это иностранцы. Они связываться не станут. Вот они и не стали. Не знаю точно, сколько этот перец нажил, но, говорят, уехал он после всего в Европу, да так там и живет.

– Знакомо мне все это, Сергей.

– Да я знаю, – Сергей подмигнул. – Я все знаю, ты же почти так же из «Рикарди» ушел.

– Сарафанное радио?

– Ну а как ты думал? У нас, Гера, мирок тесный. Все про всех знают: кто у кого и сколько, кто с кем и за сколько, и так далее. Ты один из героев сегодняшних сплетен.

– Не сильно-то приятно быть героем сплетен. И что говорят?

– Все злобно недоумевают, насколько ты непотопляем. Обычно после такого скандала человек может рассчитывать максимум на место дворника, а ты не только не переквалифицировался в дворники, но из продаж попал в рай для откатчиков – закупки! Согласись, тут есть отчего некоторым почернеть от зависти. А завистников у тебя девяносто девять процентов среди всех тех, кто знает о твоей такой интересной личности.

– А ты?

– Мне все равно. Ты даже в какой-то степени вызываешь у меня симпатию. У меня, видишь ли, совершенно нет уверенности, что если бы я оказался в твоем положении, то не сделал бы того же самого. Впрочем, черт его знает, к чему сейчас гадать? Ты, кстати, как насчет первого-то? Нюхаешь? А то у меня есть.

– Нет. Бросил. Он мне всю жизнь переломал. От меня из-за него жена ушла с детьми, представляешь! Вернее, меня, идиота, выставила и ни о каком моем возвращении и слышать не хочет. Так что я вовсе не идеальный кандидат для завистников.

– Да брось ты! Так все через одного живут. Первый брак нынче редкость, так что ты как раз скорее правило, чем из него исключение.

– Ты знаешь, Сережа, у меня такое впечатление, что я иду по дороге. Иду уже очень долго, а ты стоишь в ее начале и совсем не представляешь себе, что тебя ожидает. Это я о кокаине, старик. Предпочитаю для снятия стресса и создания позитивного настроения классический способ – алкоголь. Так что ты от меня хотел?

– Герман, мы, как мне кажется, понимаем друг друга и можем говорить без обиняков, не так ли? Так вот: моей фирме очень нужна «Ромашка»! При твоей предшественнице наши дела стали совсем плохи. Денег она нам не платила, нового вина в ассортимент не вводила, постоянно нагружала нас какими-то рекламными акциями, за которые нам еще и платить приходилось, а участвовать в этих акциях нам, в общем-то, было особенно и не с чем. Ведь наиболее ликвидный, продаваемый товар мы в «Ромашку» не поставляем! В общем, моя хозяйка сказала так: «Или вы, Сергей, договоритесь о чем-нибудь интересном для нас, или мне такой бизнес с отрицательным результатом не нужен». А я, понимаешь ли, у своей хозяйки лицо доверенное! И со всеми остальными сетями у нас все прекрасно! А вот с твоей полный, как говорится, облом. Помоги, а?

– Сергей, я в состоянии, как ты понимаешь, оплатить любой ужин. А по своему предыдущему уровню я мало чем отличаюсь от тебя. Так скажи мне откровенно: я похож на дешевого поца?

– Да нет, разумеется! Я думал, что у тебя появится ко мне какой-то конкретный разговор с конкретными цифрами!

– Смотря что ты хочешь.

– Ну, во-первых, получать деньги вовремя. Во-вторых, расширить ассортимент за счет популярных вин в несколько раз. В-третьих, поставить в твоих магазинах поддоны с вином, чтобы его больше продавалось. В-четвертых, участвовать в действительно выгодных для нас рекламных акциях. Вот, пожалуй, и все.

– И ты готов выслушать, сколько это будет стоить?

– Почему бы и нет?

– Изволь: за своевременный перевод денег я возьму с тебя четыре процента. Это стандартная сумма за услугу такого рода.

– Согласен.

– Прекрасно! Сколько позиций вина ты хочешь мне предложить?

– Ну, не знаю… Позиций десять, как минимум.

– Пять тысяч долларов за каждую.

– Немало…

– Тебя взять в долю?

– Нет, нет! Мне как раз ничего не надо. У меня другая мотивация в собственной компании. Дело в том, что я взял у хозяйки беспроцентный кредит на покупку квартиры, и рисковать собственным жилищем, за которое я еще не расплатился сполна, мне не хочется, равно, впрочем, как и репутацией. Уж извини за откровенность и прямоту. Думаю, что вопрос с пятью тысячами я решу. Продолжай, пожалуйста. Так что насчет поддонов?

– В теме поддонов я не в доле. Договаривайтесь с магазинными работниками. Это их хлеб, они тебе за деньги хоть весь магазин поддонами с твоим вином уставят. Если хочешь, они его вместо молока и кефира станут продавать, только сунь им немножко. Я тебе дам письмо за моей подписью и подписью моего коммерческого директора, которую я организую, а дальше действуй, как говорится!

– Отлично! И последним номером у нас шли рекламные акции. Как быть с ними?

– Здесь вообще все просто. Каждый месяц выходит рекламный каталог, иначе называемый «листовкой»…

– В курсе.

– Расценки за одну фотографию где-то в районе пятисот долларов, но не всегда имеет смысл участвовать в такой вот «листовке». Лучше всего делать это в канун разных праздников, а особенно под Новый год. Вот уж когда от желающих отбоя нет! Я тебе заранее буду говорить о выгодных «листовках», а ты заложи в бюджет, что участие в одном таком каталоге обойдется в пятьсот долларов официально и в тысячу долларов твоему покорному слуге лично. Это себя вполне окупает, поверь мне.

– Вот это ровно то, что я ожидал услышать. Нормальный деловой разговор и предложение. Когда мы можем начать?

– С сегодняшнего дня. Заплати за ужин.

– Само собой. О чем ты говоришь!

– Положение обязывает, видишь ли! Я – золотая курица с такими же яйцами, ха-ха-ха! Не стану платить за ужин ни при каких обстоятельствах!

– Да прекрати ты! Что ты так разошелся-то? Стоит ли предавать этому пустяку такое значение?

– Тошно мне, Сергей. Ведь все это когда-нибудь кончится.

Сергей лишь неопределенно пожал плечами, достал из бумажника несколько купюр, сунул их в планшетку с чеком и закурил. Несколько минут сидели молча, курили, и каждый думал о своем. Герман заметно приуныл.

Вдруг Сергей изобразил внезапное изумление, смешанное с досадой. Он был опытнейший переговорщик и всегда напоследок держал в рукаве козырного туза, что позволяло ему заканчивать любую, даже самую, казалось бы, безнадежную партию выигрышем. Он лихо хлопнул себя ладонью по лбу так, что на звук шлепка даже обернулись посетители, думая, наверное, что между двумя молодыми людьми возникла пьяная перепалка и один врезал другому по физиономии.

– Гера! Дорогой ты мой человек! Я же совсем забыл! С меня причитается аванс! Тьфу ты, ну вот ведь какой я склеротик все-таки! А ну держи-ка, старик!

И он протянул Герману длинный белый конверт. Не очень толстый, но увесистый, из чего Гера заключил, что в конверте лежат доллары. «На ощупь тысяч пять, – подумал Гера, – очень даже неплохо».

– Спасибо. Ценю оказанное доверие.

– С нашим вам удовольствием. Скажи, Гера, ведь у нас все будет хорошо?

– У нас, Сергей, все будет ослепительно прекрасно, как на Венском рождественском балу…

…Компаньоны вышли на Тверскую. Сергей протянул руку, тут же рядом остановился какой-то лихач на старенькой «шестерке». Сергей скривился, увидев, на чем ему придется ехать домой, но тем не менее сел в «шестерку» и, защемив дверцей полу легкого светлого верблюжьего пальто, укатил к себе в Жулебино, помахав Гере рукой сквозь замызганное грязью стекло. Герман в ответ зачем-то поднял ногу.

Он решил прогуляться по Тверской. Пошел вверх по этой милой московской улице, неторопливо осматривая дома на противоположной стороне. Настроение у него было умиротворенным. В кармане приятно хрустел конверт с суммой, полученной ни за что и от этого еще более приятной, как любая приятная неожиданность. Он с наслаждением закурил очередную сигарету. Внимание его привлекла нищая, ободранная старуха, сидящая на краешке скамейки автобусной остановки. В руках у старухи имелась половина бублика, от которого она отщипывала понемногу и отправляла кусочек за кусочком в беззубый рот. Старуха представляла собой какой-то фатальный контраст с такой нарядной и модной Тверской улицей. Герман невольно остановился и уставился на старуху, держа руку с дымящейся сигаретой на отлете и сомкнув пальцы, отчего стал напоминать молодого певца Муслима Магомаева. Старуха исподлобья глянула на него, ощерила свой рот с голыми черными деснами и, перекрыв все звуки Тверской, хрипло прокаркала, протянув в сторону Германа скрюченный грязный палец, больше напоминавший коготь грифа-падальщика:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное