Александр Прозоров.

Каменное сердце

(страница 4 из 23)

скачать книгу бесплатно

– Счас, счас, – вяло чавкнула себе под нос Роксалана. – Счас встану.

– Пошли, говорю!

– Ну, пай пы попать немного, – неразборчиво пробормотала девушка. – Те жалко?

– Вставай!!!

– Как-кой ты… – не открывая глаз, широко зевнула Роксалана. – На работу не надо, билеты не горят… Куда ты так спешишь?

– Вставай, зараза, пока гости не пришли!

– Гости… – Девушка дернула бровями. – Мартини докупить надобно, а то погреб пустой совсем. И это… Бьянки. Еще, папа, пожалуйста. Абсент. Абсента так хочется, даже…

– Тебе не абсент, тебе розги нужны!

– И грибы. Они маринованные, соленые… Суп грибной с абсентом, – с причмокиванием ответила девушка и потянула на себя подол тулупа.

Середин покачал головой, взялся за ворот и одним рывком вытряхнул девицу в сугроб с камышами:

– Подъем! Нужно ноги уносить, пока хозяин ловушек не появился. Здесь тебе не Европа. Здесь за воровство вешают без разговоров. Давай, бери себя в шаловливые ручки да коней седлай. Уходим!

– Угу… – Спутница уселась, тряхнула головой, отерла лицо снегом. – Да встаю, встаю, отстань.

– Что, похмелье мучает, пожирательница поганок?

– Ничего меня не мучает! Просто спать хочется.

– Про «спать» ты лучше молчи. Это я за вами всю ночь бегал, пока вы тут танцы с лошадьми устраивали. Все, подъем!

Однако прежде чем оседлать скакунов, их требовалось сначала поднять. В самом прямом смысле: из пяти коней стоя дремали на привязи только два мерина. Все прочие лежали на снегу, целеустремленно зарабатывая отек легких и переохлаждение. После окриков, понуканий и ударов прутом животные все же встали и даже послушно пошли к костру – но при этом покачивались, недовольно фыркали и хватали мягкими губами снег. Середин заподозрил, что пустить кого-либо рысью сегодня не получится никакими силами.

Пока он возился со скотиной, Роксалана успела снова завернуться в тулуп и уже сопела в две дырочки. Олег сломался и будить ее больше не стал. Сам оседлал и навьючил лошадей скромным скарбом, потом просто усадил девушку на серую кобылку, поднялся в седло чалого.

– Н-но, поехали… – Он пнул мерина пятками, тряхнул вожжами, и тот с грациозностью запряженного в арбу вола начал переставлять копыта в сторону соснового бора, на север.

Наверное, ведуну стоило вести караван в поводу, а самому прощупывать дорогу – но за ночь он устал до такой степени, что на время забыл даже про голод. К тому же, на скорости примерно в полтора километра в час падения он особо не боялся.

Разумеется, такими темпами за весь день они не одолели и десяти верст – хотя Середин, надеясь оторваться от неведомого охотника, погонял понурых скакунов до самой темноты. Авось, поленится человек в такую даль за хулиганами гнаться. В конце концов, тот потерял всего лишь несколько волосяных петель. Наверное…

В полусонном состоянии он набрал дров, развел огонь и устало рухнул на расстеленные одежды, проваливаясь в сон. Ему приснилась Урсула: милая, послушная и тихая рабыня, всегда выполняющая то, что приказано, и никогда не повышающая голос.

Она сидела рядом, голубоглазая и обнаженная, гладила его по щеке и говорила:

– Ведьмин гриб сил больше отнимает, нежели дает. Пустым весельем смертного радует, к легкому счастью приучает. Раз поешь – снова и снова хочется. Не давай ей этот гриб собирать, за год до смерти высохнет. Она его опять нашла.

«У Урсулы глаза ведь разные, синий и зеленый», – внезапно вспомнил ведун и… проснулся.

В поставленной у огня торбе булькала вода. Лошади, невесть откуда набравшись сил, бегали друг за другом и брыкались, падали на спину и трясли тонкими ногами, покусывали друг друга за шею и круп. Роксалана вертелась, раскинув руки и почему-то не теряя равновесия, что-то напевала и время от времени даже прыгала через огонь, ловко продолжая кружение. Меховые одеяния были, естественно, скинуты, и только на ступнях оставались поршни, похожие на вывернутые шапки-ушанки.

Поколебавшись пару секунд, Олег зачерпнул пару гостей снега, кинул в кипяток, потом потрусил к скакунам: спутница никуда прятаться, вроде, не собиралась, а вот бегать по чащобе за одуревшими лошадьми ему больше не хотелось. Посему он торопливо взнуздал трех коней, пока они кувыркались, одного поймал уже между осинами, куда тот ломился с таким треском, словно пробивал бревенчатую стену. За последним пришлось-таки пробежаться. Метров сто. Потом прямо перед ведуном возникла темная фигура, и в голове взорвалась красочная петарда.

* * *

Когда Олег пришел в себя, его еще били. Пятеро мужиков, стоя широким полукругом и устало пыхтя, пинали ведуна ногами. Было совсем небольно: обувка на них была меховая, сам путник тоже оставался в трофейном налатнике.

– Вы чего, братки? – попытался встать Середин.

И зря: неизвестные зарычали, принялись пинать его усерднее. Иногда даже весьма ощутимо.

– Я тебе покажу, как капканы разорять, кулой безродный! Я тебя отучу чужое воровать… – визгливо выкрикнул один из неизвестных и ударил чем-то в плечо. Чем-то по-настоящему твердым и тяжелым. Теперь стало больно, ведун вскрикнул. От второго удара возникло ощущение, что спина чуть ниже лопаток проломилась до живота, третий пришелся в голову, и Олег снова провалился в блаженную темноту.

* * *

Очнулся ведун, когда его скинули с лошади, – Олег шмякнулся на что-то влажное, чавкающее, невольно застонал. Его опять попинали, но почти сразу попали по голове, и в третий раз сознание вернулось только в порубе – низком срубе, наполовину врытом в землю, с накатанным из толстых жердин потолком и таким же полом. Окон для пленника предусмотрено не было – свет попадал внутрь через многочисленные щели в верхней, выпирающей над землей части сруба. По стенам плелись белесые жилки изморози, под самым потолком тянулись частые балки с веревочными петлями. В первый миг ведун подумал – чтобы вздергивать пленников на дыбу, распинать, подвешивать. Потом сообразил, что для такого маленького узилища петель слишком много. И вешали на балках, скорее всего, не людей, а туши забитого скота или мешки с припасами.

– Зима позади, – пробормотал Олег, пытаясь встать. – Похоже, все уже подъели. Вот и воспользовались пустым погребом, чтобы воришку запереть. Интересно, чего им от меня надо?

В том, что повязали его за разорение чужих охотничьих ловушек, Олег не сомневался. За такую выходку в нынешние времена запросто могли и повесить. Могли просто избить. Однако и в первом, и во втором случае кара свершилась бы на месте, без проволочек. Зачем тратить силы на судопроизводство, на публичную казнь, если и так все ясно? Сажать преступников в тюрьму дураков нет – их ведь там кормить нужно. И охранять. И жилье для них особое делать. А пользы от зэка – никакой. В общем – глупость.

– И чего я тут тогда делаю? В рабство, что ли, продать хотят? В последний раз это кончилось очень плохо. Для моих хозяев. Проклятые ведьмины грибы. Если бы не они, фиг бы ко мне хоть один охотник смог подкрасться. Устал я за психованными лошадьми и девкой гоняться, расслабился. Ну, да ничего, будет и на нашей улице праздник… – Ведун не без труда поднялся, повернулся к освещенной стене, собрался было слизнуть изморозь, как вдруг понял, что это не влага. На древесине выкристаллизовалась селитра, «китайский снег». Основной компонент черного пороха, между прочим. Вот только ни пить, ни есть его было нельзя. Олег вздохнул, опустился обратно на жерди. – Эх, сюда бы еще и угля березового да серы немножко. Я бы такой «бум» устроил, за километр бы обходили.

Однако угля под рукой не оказалось. Имелись только покой и тишина.

– Ладно, раз ни попить, ни пожрать не получается, попытаюсь хоть отоспаться на первое время, – решил Середин и, полулежа устроившись в углу, закрыл глаза.

Почти сразу – словно тюремщики ждали за дверью этого момента – загрохотал засов. Вниз спустились двое упитанных, в возрасте, мужчин, с ног до головы облаченных в войлок: войлочные расшитые сапоги, свободные штаны из мягкого войлока, выцветшие войлочные распашные халаты, под которыми были видны короткие, чуть ниже пояса, жилетки, покрытые яркой вышивкой и опоясанные широкими ремнями. Головы венчали остроконечные войлочные же шапки, правда, отороченные по кругу густым песцовым мехом. Шеи обоих подпирал высокий ворот шелковых рубах, выпирающий из-под прочих одеяний. Смуглые морщинистые лица, тонкие китайские усики и бородки. Прямо братья-близнецы. На вид обоим было уже под пятьдесят, и с такими визитерами Олег без труда справился бы голыми руками – не будь они прочно связаны за спиной.

– Откель вы пришли, несчастный? – без предисловий спросил один из его пленителей. – Кто твоя женщина?

– Она ведьма? – перебивая товарища, поинтересовался второй. – Кто из богов стал ее покровителем?

– Коли поговорить хочется, – скривился Олег, – напоите сперва, накормите, руки развяжите.

Гость в синей жилетке откинул подол халата, снял с пояса плеть и несколько раз хлестнул Середина, норовя попасть по лицу. Спасая глаза, ведун отвернулся, но шею и щеку все равно обожгло болью.

– Теперь ты сыт? – спросил мужчина. – Отвечай! Она ведьма? Какому духу она приносит свои жертвы?

– Как вы догадались? – простонал Середин, лихорадочно соображая, что бы такого правдоподобного соврать, чтобы ему развязали руки.

– Она ходит в странных одеяниях, ест ведьмины грибы, говорит на неведомых наречьях, пляшет странные танцы и видит духов леса, – перечислил тот, что носил жилетку черного цвета. – Шаманка сказывает, что ее устами глаголят боги.

– Я тоже ношу такое сари, – тут же вспомнил Олег. – Оно под одеждой. Развяжите руки, я покажу.

Синежилеточный мужик тряхнул плетью, перехватил ее ближе к ремню, наклонился, раздвинул на Середине полы налатника и кивнул:

– Верно… Ты ее раб?

– Ее зовут Роксалана, служительница Маркетинга. Она дочь великого Менеджера, повелителя Роксойлделети. – В голову ничего не лезло, и ведун рассказал правду.

Гости переглянулись. Разумеется, половины слов они не поняли, но эпитеты «великого» и «повелителя» не могли не произвести на туземцев впечатления.

– Я ее верный слуга и хранитель, – продолжил ведун. – Дозвольте мне вернуться к своей госпоже, преклонить пред ней колени и продолжить свою службу…

«Хоть горшком называйте – только руки развяжите!» – добавил уже мысленно Олег.

– У нее ныне и без тебя слуг хватает, – недовольно буркнул синежилеточный. – Шаманка ни на шаг не отходит. Охрамира дурным воем отгоняет, нового идола в святилище обещает поставить. Вещает про посланницу великой праматери Суджер, голос Уманмее.

– Они не знают, как правильно ей служить! – мотнул головой Середин. – Я прошел с госпожой половину мира, только я достоин умасливать ее ноги и подносить ей кушанья!

Мужчины одинаковым жестом отмахнулись, повернулись к дверям.

– Если не дадите пожрать, я просто сдохну, – пообещал им в спину ведун. – Будете тогда советов у своей шаманки спрашивать.

– Нам не нужны советы рабов, – бросил через плечо один из посетителей, и дверь закрылась.

– Уроды, – вздохнул Середин. – Вот скопычусь, протухну здесь – будете знать. Хрен вам будет, а не погреб.

Спустя пару часов стало ясно, что угроза возымела действие. В поруб спустился широкоплечий туземец с загорелым до черноты лицом и большущей пастью, напоминающей трещину на перезрелом капустном кочане: торчащие во все стороны зубы и неровные, широкие, морщинистые губы. Одет он тоже был в войлок, но и халат, и шапку, и жилетку и даже голенища сапог оторачивал дорогой соболий мех. В одной руке тот держал деревянную миску, в другой – глиняную крынку.

– Давно бы так, – обрадовался ведун. – Развяжи мне руки. Перекушу, потом…

Договорить Олегу не дал сильный удар ногой по лицу:

– Заглохни, кулой! Ты крал добычу у меня, знаменитого Миргень-Шагара. Ты сдохнешь. Я порежу тебя на куски и разложу твое мясо по капканам. Лишь любопытство Джайло-Манапа и мудрого Радозора ныне отодвинуло твою участь. Но я могу пока взять твою руку или ногу, выродок. Говорить ты можешь и без ног. Помни об этом, кулой!

От второго удара Середин увернулся. Продолжать избиение его кормилец поленился и ушел, оставив наедине с щедрой порцией подкисшего и пересохшего, с вкраплениями плесени творога и налитой до краев в крынку водой.

Обед превратился в подобие циркового представления. Пытаясь удерживать зубами край кувшина и одновременно пить, Олег вылил себе за ворот половину воды. Творог со дна пришлось вылавливать языком. Хорошо хоть, не видел никто такого позорища. Расправившись с угощением, ведун раздавил телом крынку и попробовал перетереть путы об острые края осколков – но не тут-то было! Веревок он не видел и не чувствовал, руки еле двигались, глина крошилась. К тому же живот начало скручивать приступами острой рези. Похоже, после нескольких дней голодовки закинутая внутрь порция показалась желудку до обидного маленькой.

А потом про пленника забыли почти на двое суток. Когда дверь открылась снова, Олег лежал на полу уже в полубеспамятстве, воспринимая окружающий мир через пелену отрешения, словно бредовый сон. Во рту пересохло, язык совсем не шевелился. Увидев над собой лицо с тонкими усиками, Середин усмехнулся. Он различал шевеление губ, догадывался, что у него опять пытаются что-то вызнать, но смысл слов совершенно не воспринимал.

«Так вам и надо, – скорее подумал, чем ответил он. – Сдохну, и ничего вы от меня не узнаете».

– Тебе было велено его кормить, Шагар! – рявкнул на капустнолицего охотника Джайло-Манап. – Или ты каимский колдун и умеешь возвращать мертвых?

– Он крал моих зверей! Он вор и кулой! Почему я должен содержать кулоя?

– Он слуга ведьмы! Кто еще скажет, чего она хочет от наших женщин? Или ты согласен жить с овцами? Он почти сдох, от него воняет! – пнул Олега ногой старик. – Сделай так, чтобы он смог говорить, или отправишься жить к своим зверям. Твое упрямство губит весь наш род!

Недовольно ругаясь, охотник ушел, но вскоре вернулся с новой крынкой, присел возле пленника, влил ему в рот примерно пол-литра молока, потом за шиворот выволок наружу, начал раздевать. Налатник, естественно, так просто не снимался – Миргень-Шагар без колебаний распорол тонкие ремешки, что стягивали локти, сдернул меховую куртку, распорол вдоль штанин и содрал шаровары. Потом омыл тело пленника: выплеснул на Середина три ведра холодной, как лед, колодезной воды. Эта встряска полностью вернула Олега в разум. Он закрутил головой, попытался приподняться на локтях – но руки не то что не подчинялись, ведун их вообще не ощущал. Видел, что лежат по сторонам, но не мог шелохнуть даже пальцем.

– Мальго, Петран, – подманил к себе двух босоногих мальчишек охотник. – Соломы у юрт соберите, в ледник киньте. Я сейчас этого бродягу домою, так чтобы было куда положить.

На Олега обрушилось еще ведро воды, после чего охотник кинул сверху налатник и сари и куда-то ушел.

Вокруг, в поселке, тем временем продолжалась размеренная спокойная жизнь. Судя по многочисленным юртам, это был род каких-то кочевников. Несколько срубов означали, что здесь, в тихой долине, находилась зимовка племени. Сюда пригоняли стада, когда зима покрывала снегом высокогорные пастбища и неудобья. Сюда возвращались люди, здесь заготавливали на зиму сено, выращивали зерно и овощи, здесь забивали лишнюю скотину, чтобы не кормить ее голодными месяцами, здесь наполняли мясом и зерном ледники, погреба, лабазы и схроны. А весной, когда начинали зеленеть травой окрестные земли, кочевья расходились в стороны, оставляя возле пашен и опустевших складов десяток-другой работников. И так – до новой зимы.

– Вставай, – пнул его в ухо вернувшийся охотник. – Назад иди.

Середин не шелохнулся. Миргень-Шагар, помявшись рядом, за волосы приподнял Олегу голову, просунул под спину веревку, потом продел под мышками, потянул. Руки пленника вздернулись вверх, веревка соскочила. Кочевник ругнулся, сделал петлю, накинул ее на ступни, поддернул и решительно поволок к порубу. Минутой спустя он уложил ведуна на охапке соломы, сваленной посреди узилища, присел, приподнял голову, поднес к губам край крынки, дал допить оставшееся в ней молоко.

– Спасибо, Мигрень, – наконец-то смог пробормотать Олег. – Какой ты заботливый. Из тебя выйдет хороший слуга.

Со знакомым шелестом из ножен выскользнул меч, клинок уперся ведуну в горло.

– Ты умеешь оживлять мертвых, Мигрень-Шагар? Я нужен вашему роду куда больше, чем он мне, – с усмешкой прошептал Середин и тут же вскрикнул от боли.

– Моему роду ты пригодишься и со сломанным носом, – сообщил охотник, пряча оружие. – У тебя длинный язык. Это хорошо. Но все остальное я могу отрезать.

Правда, после такого оскорбительного намека утром нового дня охотник уже не появился, прислав вместо себя паренька лет десяти. За ночь руки только-только обрели подвижность, и крынку с молоком ведун еле удержал: не поднимал ее перед ртом, когда пил, а откидывался назад, иначе наверняка бы уронил.

– Это все вода, – утерев губы, сказал он. – Нормальной-то еды принесешь? А то после питья только сильнее жрать охота.

Мальчонка молча отобрал крынку и ушел из поруба.

Олег пожал плечами, прошел вдоль стены. Поднял и опустил руки, потряс, снова поднял и попытался удержать над головой – но уже через секунду они упали и повисли, как плети. Вроде, и есть – а вроде, их и нет. «Надо разрабатывать. Иначе такими навсегда останутся».

Ведун остановился возле плошки, в которой когда-то лежал творог, подумал, потом решительно поднял, тщательно отер соломой, повернулся к стене и начал осторожно, по чуть-чуть, соскребать ногтями «китайский снег».

Ворон всегда учил, что половина колдовской силы – в мудрости чародея, а другая – в его суме. И главное занятие мага – собирательство. На каждом привале, во время отдыха, при пешем переходе пальцы колдуна ощипывают соцветия и макушки растений, подбирают перья и сброшенные змеями шкуры, волчьи следы, лягушачьи кости, могильную землю, клочья линялой шерсти. Все то, что после варки, сушки, смешивания или выпаривания становится настоящим зельем. Иногда приворотным, иногда дарующим силу и здоровье, а порою – несущим сон или саму смерть. Разве можно одарить девицу красотой, не имея лунной воды? Или овладеть чужой волей – не имея под рукой аккуратно собранного следа? Как наслать хорошую порчу, если не на дым и не на перо? Как управиться с богами и бесами, коли нечем начертать кровавую пентаграмму?

Селитра в известные Олегу зелья не входила. Но отчего бы и не собрать, если есть время? Подсушить, с углем перемешать, в котомочке припрятать… А там уж как придется.

Старейшины рода заявились, когда он успел очистить две стены. Встали в дверях, демонстративно распахнув халаты и положив ладони на рукояти мечей. Увы, хотя руки уже и слушались пленника, но сила в бицепсы и трицепсы пока еще не вернулась. Иначе ведун обязательно показал бы гостям несколько неприятных фокусов.

– Откуда вы пришли, кулой? – сурово спросил тот, что носил синюю жилетку. – Что за боги даруют вам столь чудные законы? И что за люди не стыдятся их чтить?

– Меня зовут Олегом, уважаемый Джайло-Манап, – прижал ладонь к груди Середин и чуть склонил голову. Выждал небольшую паузу. Его не поправили, и ведун понял, что с именем собеседника угадал. – Я с радостью отвечу на ваши вопросы. Но что смущает вас в моей мудрой и прозорливой госпоже?

– Все, несчастный, все! – отпустив меч, решительно рубанул ладонью воздух Радозор. – Она призывает наших жен отринуть мужей, а наших дочерей – не внимать словам отцов! Она призывает молиться Уманмее и выбросить из святилища старых идолов. Она требует не пускать мужчин в родные юрты.

Джайло-Манап вскинул руку, и его спутник тут же оборвал горячие речи, поклонился, отступил назад.

– Отвечай! – кратко потребовал глава здешнего рода.

– Мы пришли из далеких западных краев, мудрейший, – начал неспешно рассказывать Середин, по ходу дела облекая в слова странные для здешнего мира понятия. – Наши народы поклоняются великому гендерному равенству. Наши боги учат, что женщины ничем не отличаются от мужчин, а потому не должны никак отличаться в своих правах и обязанностях.

Гости переглянулись, и Радозор недоуменно поинтересовался:

– Разве ваши боги никогда не видели мужчин и женщин? Они не ведают, в чем различия меж нами и ними?

– Наши страны очень богаты, а мужчины изнежены. Они не способны доказать, что сильнее, умнее и выносливее. Наши страны давно живут в покое, и женщин не нужно ни от кого защищать. Наши народы столь ленивы, что перестали рождать детей. Если никому не нужны дети, зачем различать женщин и мужчин?

– И где ж находится столь прекрасная страна? – У Джайло-Манапа хищно раздулись ноздри.

– На западе, на самом краю земли, – повторил Середин. – К сожалению, между вами и нашей страной обитает много диких народов, не признающих великого гендерного равенства. Через их угодья трудно пробраться мирным прохожим. Если бы не милость богов к моей всевидящей госпоже, мы бы погибли много, много раз.

– Жаль… что не все почитают ваших богов, – искренне погрустнел старейшина.

– Вы готовы склониться перед их величием? – приподнял брови Олег.

Джайло-Манап резко рванул меч из ножен, вскинул острие клинка к самому кадыку пленника:

– Ты ее раб, несчастный. Ты знаешь свою госпожу. Сможешь ли ты увести ее отсюда?

– Если меня будут держать в порубе, то вряд ли.

– Ты получишь свободу, жалкий кулой. Свободу и двух быстрых лошадей. Себе и посланнице богов. Но если твоя хозяйка останется здесь… Смерть твоя будет долгой и мучительной. Очень долгой. Миргень-Шагар каждый день придумывает, что еще можно сотворить с тобой, воришка, когда тебя вернут к нему в руки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное