Александр Арсаньев.

Второе дело Карозиных

(страница 2 из 16)

скачать книгу бесплатно

Карозина молчала, не зная, что сказать в ответ. Да и следует ли что-нибудь говорить?..

Зачем ее пригласила Лидия Михайловна, Катенька уже вполне понимала, но думала она сейчас о другом. Конечно, извинить резкость Мелиховой несложно – несмотря на то, что она свела к минимуму общение со своей теткой, каждый новый слух о ней вызывал у Лидии Михайловны досаду и стыд, оттого и вполне понятно было ее желание хоть напоследок избежать крайне неприятных для нее сплетен вокруг имени графини. Однако и так называемых «тузов» тоже, наверное, можно было понять. О графине по Москве ходили и правда небывалые слухи, мол, с тех пор, как она окончательно переселилась на свою дачу в Петровском парке, у нее там устраивались чуть ли не оргии.

Карозина чуть качнула головой. Ну, положим, оргии – не оргии, а говорили о том, что якобы два-три раза в год съезжаются к ней любители «сладкого», и что будто бы графиня представляет им невинную барышню, которую потом эти, вот уж правду сказала Лидия Михайловна, большие мерзавцы в открытую торгуют друг у друга. Причем, чем девушка благородней сословием, тем дороже за нее дают. Ну, и много чего еще такого говаривали. Мол, непристойные театральные картины у графини тоже в почете, словом, чего только молва людская не напридумывает.

Карозина этим слухам почти и не верила, да и не верила бы точно, если бы не знала народной мудрости о том, что дыма без огня не бывает. А раз так, значит, было же что-то такое на закрытых (sic!) вечерах у графини. Вот и племянница ее этого не отрицает, потому открыто и назвала ее дом веселым.

– В общем, вы ведь меня поняли, Катерина Дмитриевна? – прервала Катины размышления Лидия Михайловна. – Я вынуждена провести расследование. Но поскольку мне бы все-таки хотелось, чтобы дело велось в тайне, да вот и Барановский о том же намекал, то я предпочла бы обойтись без полиции. Я и профессора Штольца, что вскрытие делал, об этом же просила. Он пообещал. – Лидия Михайловна жалостливо вздохнула. – Мне Арина Семеновна сказывала, будто ваш муж помог ей в одном очень деликатном деле, – Катенька не сдержала улыбки на этих словах. Эх, знали бы эти дамы, кто в самом деле им помог! – И обошлось без огласки. Так, может, Никита Сергеевич и в моем случае смог бы посодействовать? Конфиденциально, так сказать? Что скажете, Катерина Дмитриевна?

Лидия Михайловна замерла в ожидании ответа, а Катенька пожалела, что на улице уже достаточно темно, а в возке и вовсе, и что она не может разглядеть выражения лица просительницы.

– Брюсовский! Прибыли! – крикнул кучер и возок остановился.

– Фома, поезжай вон к тому белокаменному особняку, – высунувшись в окно, скомандовала Лидия Михайловна.

Возок снова тронулся.

– Так что же? – снова спросила Лидия Михайловна, проявляя нетерпение. – Я ведь не решилась к вашему супругу сразу обратиться. Думала вот с вами посоветоваться сначала. Что скажете, Катерина Дмитриевна? Не откажется ваш супруг от такого поручения? Если не сочтете… – она слегка замялась, поскольку Катенька все еще молчала, а разговор вошел в самую деликатную фазу. – Словом, в долгу не останемся, Катерина Дмитриевна! – выпалила наконец Лидия Михайловна и тут Катенька ее наконец пожалела, заговорила, хотя про себя уже давно все решила:

– Лидия Михайловна, я вам, если позволите, только один вопрос задам.

– О, конечно! – тут же откликнулась Мелихова.

– Прибыли! – снова крикнул кучер и возок опять остановился.

Катенька выглянула из окна и увидала свой особнячок.

«Никита-то, должно быть, давно волнуется!» – подумала она и обернулась к Лидии Михайловне.

– Я вас долго не задержу, – сказала она, – вот мой вопрос. Почему вы не обратились к профессиональному сыщику? Я слышала, их теперь немало развелось.

– Это отказ? – как-то обиженно протянула Лидия Михайловна.

– Что вы, ничуть, – легко возразила Катенька, – это всего лишь вопрос.

– Если честно, – помолчав, заговорила Мелихова, – потому что Арина вашего мужа так расхваливала, так расхваливала…

– Все ясно, Лидия Михайловна. Я постараюсь убедить супруга, что в его силах вам помочь. Более того, полагаю, что я могу уже даже и поручиться за него, – вдруг совсем уж некстати добавила Катенька и тотчас прикусила себе язык. С обещанием-то она явно поспешила!

– Так вы обещаете? Да? – Лидия Михайловна нашла Катину руку и благодарно пожала ее. – Я могу на вас полагаться?

Назвался груздем – полезай в кузов, гласит еще одна народная мудрость, а ей вторит другая: слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Катерина Дмитриевна вспомнила и ту, и другую, вздохнула и, делать нечего – подтвердила свое согласие.

На прощанье обрадованная Лидия Михайловна просила завтра же пожаловать к ней, чтобы на месте все нужные обстоятельства выяснить.

– Это уж, наверное, ему самому придется? – поинтересовалась она и тут же, без перехода, закончила: – Ох, Катерина Дмитриевна, душечка, вы меня спасли! Будто гора с плеч!

Карозина улыбнулась и вышла из возка. И вот к чему привело ее поспешное согласие.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На следующий день Карозины встретились в столовой за завтраком. Оба были бледны, расстроены и тем не менее на лицах обоих читалась явная решимость не отступаться от своего. Друг на друга они категорически не смотрели, что было немедленно замечено слугами, которые тотчас принялись строить догадки по поводу размолвки хозяев.

– Во сколько, Никита, тебя ждать? – спросила Катерина Дмитриевна, старательно глядя в чашку с кофеем.

– Как обычно, к обеду, – ответил Никита Сергеевич, так же старательно глядя на ободок тарелки.

– Я сегодня заеду к Вареньке Солдашниковой, – равнодушно проговорила Катенька. – Но к обеду постараюсь быть.

Карозин промолчал. Он покинул столовую первым, не в силах выносить долее разрывающего ему сердца зрелища – его любимая жена так с ним холодна и так упряма! Никита Сергеевич поехал в университет в самом дурном расположении духа, что пагубно отразилось на лекциях и так же, как прежде слугами, было замечено студентами и сослуживцами. Многие из них недоумевали, что стряслось с таким жизнелюбом, как Карозин? Предположили, что дело в супружеской размолвке, и оказались правы.

Что же до Катерины Дмитриевны, то она, едва только супруг отъехал, переоделась в теплое платье, распорядилась найти «ваньку» и написала две коротенькие записочки, одну из которых следовало отнести в Каретный – Анне Антоновне Васильевой, а другую на Большую Дмитровку – Вареньке Солдашниковой. В первой записке Катенька просила свою дальнюю родственницу, хозяйку небольшого литературного салона, бывшую в курсе всех слухов Первопрестольной о вечернем визите, а во второй извинялась перед другой своей дальней родственницей за то, что не сможет заехать к ней и нынче. Если бы Катерина Дмитриевна могла заглянуть в будущее, то она, очень может быть, и не поступила бы столь опрометчиво, а даже, наоборот, отложив все свои дела поспешила бы к Вареньке, но увы, Катенька не обладала талантом предвидения.

Едва только она покончила с распоряжениями, принесли конверт. Катенька вскрыла его и узнала, что Лидия Михайловна собирается сегодняшний день провести в графском доме в Петровском парке, где, собственно, и случилось преступление, а потому просила Катерину Дмитриевну приехать туда же.

«Что ж, – решила Катенька, – так даже и лучше для дела». И она поспешила одеваться.

Дорога до Петровского парка от Брюсовского переулка занимала чуть больше получаса, поэтому Катерина Дмитриевна откинулась в санях и с удовольствием смотрела по сторонам. Москвичи готовились к праздникам – ведь Рождество через неделю – и улицы были запружены народом, снующим в поисках подарков.

Сначала, как выехали из переулка, повернули налево и поехали дальше прямо по Тверской, этой длинной и всегда многолюдной улице, изобилующей торговыми домами. Вот направо длинное здание, первый этаж которого занимает роскошный магазин купца Андреева, а второй – гостиница «Дрезден». Напротив расположился генерал-губернаторский дом, а через площадь – вывеска «Ayez» на низеньком доме. У этого портного Никита Сергеевич себе платье заказывает. Чуть дальше кондитерская «Siou», потом булочная Филиппова. Снова площадь, налево от которой – Тверской бульвар, а направо – Страстной монастырь.

Катерина Дмитриевна, поравнявшись с его розовыми стенами, перекрестилась. На большом черном циферблате стрелки остановились на одиннадцати часах – отошла поздняя обедня и прихожане расходятся по домам. Здесь же, неподалеку, памятник Пушкину. Еще одна церковь чуть дальше – Рождества в Палашах, в которой хранится чудотворная икона Богоматери. Катенька снова осенила себя крестным знамением, помолившись о том, чтобы Никита успокоился и согласился с ней.

Проехали Глазную больницу, начался длинный ряд вывесок по обеим сторонам. Катерина Дмитриевна, ни разу еще не ездившая по этой дороге, с любопытством вчиталась: «Здесь стригут, бреют, пущают кровь». Это было написано на вывеске, изображавшей молодую даму в пышном платье, у которой была отворена вена. Затем следовала «Табашная продажа» – над входом чернокожий человек в чалме и желтом халате курит длинную трубку. А вот «трахтир» – самовар, словно бы парящий на голубом фоне, поднос с чайниками и чашками, и надпись: «Свидание друзей на перепутье». А последняя вывеска Катеньку изрядно насмешила. Картинки никакой на ней не было, а вот надпись была, причем куда как забавная: «Портной Емельянов из Лондона и Парижа». Но вот улица стала шире, проехали Триумфальные ворота и Смоленский вокзал.

– Кончилась Москва-то! – весело оповестил извозчик и лукаво глянул на молодую барыньку.

Поехали по шоссе, по обе стороны которого – пустыри, а посредине – аллея для пешеходов. Начались дачные дома, самые разнообразные, все больше затейливые, со скульптурными украшениями.

– А вона, глядьте, – все с той же веселостью сообщил парень и ткнул вперед на белое длинное здание, к которому приближались сани, – «Яр»!

«Яр», подумала Катенька и с еще большим любопытством принялась рассматривать нарядное здание. Так вот он какой, один из известнейших ресторанов Москвы.

– Далеко нам еще? – поинтересовалась она.

– Полдороги будет, – ответил ей извозчик.

Катерина Дмитриевна кивнула. Проехали еще немного и показался Петровский замок, а за ним и Ходынка – обо всем этом рассказывал ямщик. Затем сани свернули с шоссе на боковую аллею и, проехав мимо церкви и нескольких дач, остановились у ворот.

– Вот это и есть графский дом, – важно заявил извозчик, оглядываясь на хорошенькую барыньку, с любопытством осматривающую окрестности.

– Он?.. – в некоторой растерянности переспросила Катенька.

– Не извольте сумлеваться, – самодовольно заверил «ванька». – Мы энтот дом преотлично знаем, – и подмигнул, нахал.

Катенька бросила на него недовольный взгляд, но ничего не сказала. В самом деле, не виноват же он в том, что про графиню по Москве всякое болтают.

– Спасибо, – сказала она и расплатилась щедро, так, что извозчик даже спросил, стоит ли ее подождать. – Вот уж и не знаю, – вздохнула Катенька, задумавшись.

Если Лидия Михайловна здесь, то уж, наверное, отвезет ее обратно. А если нет? Впрочем, она ведь не знает, сколько времени здесь пробудет, а зачем человеку на улице мерзнуть.

– Нет, не стоит, пожалуй, – ответила Катенька и вышла из саней.

Калитка была открыта и Катерина Дмитриевна вошла на круглый двор, огляделась. Большой барский дом в два этажа, с огромными окнами, с террасами, с двух сторон спускающимися в сад, за которым виднелся парк старых, развесистых деревьев.

«Вообще летом тут должно быть красиво и много очень зелени», – подумала про себя Катерина Дмитриевна, подходя к монументальному крыльцу с колоннами, у которого давно уж увидела знакомый возок. Значит, Лидия Михайловна уже здесь. Навстречу ей, из-за угла дома, вышла баба, одетая в тулуп и платок, подозрительно осмотрела Катерину Дмитриевну и спросила:

– Вы, нечай, к барыне Лидии Михалне?

– К ней, – улыбнулась Катенька, уже поднимаясь на крыльцо и звоня в колокольчик.

Баба осталась на своем месте, не сводя своего подозрительного взгляда. Дверь открыл высокий сухой старик, одетый в зеленую ливрею, смерил Катерину Дмитриевну оценивающим взглядом выцветших глаз и поинтересовался:

– Просительница? Так барыня скончались! – сказано это было важно и, кстати, без особого сожаления о кончине барыни.

– Что? – удивилась Катенька, про себя отметив, что к графине частенько, должно быть, наведывались просительницы. – Нет. Доложи Лидии Михайловне, к ней Карозина Катерина Дмитриевна. – И шагнула мимо него в дом.

Старик что-то недовольно хмыкнул, закрыл дверь и не спеша пошел куда-то налево. Катенька усмехнулась, огляделась по сторонам. В глаза бросилось большое зеркало в золоченой раме, занавешенное черным тюлем. Прихожая просторная, в модных бордовых тонах, с непременным чучелом медведя в углу, держащим серебряный поднос для визитных карточек на вытянутых лапах.

Правда, сейчас поднос был пуст, а сам медведь, неприятно оскалив пасть, смотрел на Катеньку стеклянными глазами недовольно. Чего, мол, надо, зачем приехала? Катенька, нимало не страшась его грозного вида, подошла к косолапому и тихонько щелкнула его по носу. Медведь стерпел, а что ему оставалось? Ждать пришлось недолго, уже через минуту из комнаты донесся голос Лидии Михайловны, на ходу отчитывающей лакея, а вот и сама она, одетая в строгое лиловое платье.

– Катерина Дмитриевна, душечка! – воскликнула Лидия Михайловна, подходя к Карозиной. – Вы уж простите, что не встретили. Я ведь с утра еще ему, – она бросила недовольный взгляд на старика, – наказывала, что как только явитесь, чтоб сразу вас ко мне. Даже велела мальчишке у ворот вас ждать! – она снова обернулась на лакея и строго проговорила: – Ты, Федор, зайдешь ко мне после. Сейчас же распорядись чаю нам подать. – Лидия Михайловна улыбнулась. – Проходите, милая, раздевайтесь. Давайте-давайте… – и сама даже помогла Катерине Дмитриевне снять ротонду и капот, затем небрежно бросила их на руки провинившегося Федора. – Пойдемте, милая, – и увлекла за собой гостью, – я вас уже заждалась.

Дамы прошли через две комнаты с чудесным узорным паркетом, высокие, светлые, с картинами на стенах, миновали залу с мраморным камином и оказались, наконец, в небольшой комнатке, видимо, будуаре. Излишне напоминать, что все зеркала, а их в комнатах было немало, так же были занавешены. В будуаре мебли были обтянуты малиновым шелком, и на окнах висели такие же малиновые шторы.

– Присаживайтесь, душечка, – с ласковой улыбкой попросила Лидия Михайловна.

Катерина Дмитриевна села в мягкое кресло.

– Ну? Что наше дело? – с волнением спросила хозяйка.

– Все в порядке, Лидия Михайловна, – улыбнулась Катенька. – Мой супруг согласен оказать вам всяческую помощь. Правда сегодня он чрезвычайно занят в университете, а потому просил меня у вас все хорошенько разузнать и передать ему во всех подробностях.

– Ах, ну конечно же! – так и засияла Лидия Михайловна. – Я ведь даже велела компаньонке теткиной нынче приехать! Уж вы не сердитесь, что, не получив вашего согласия…

– Да о чем вы! Хорошо, что распорядились, – одобрительно кивнула Карозина.

– Вот и славно, – облегченно выдохнула Лидия Михайловна.

– А почему вы сказали, что она должна приехать? – поинтересовалась Катенька. – Разве она не здесь живет?

– Со вчерашнего дня не здесь, – холодно ответила Лидия Михайловна. – Комнату где-то снимает, – и она пожала плечами с самым равнодушным видом, из чего Катенька тотчас же заключила, что к переезду компаньонки Лидия Михайловна имеет самое непосредственное отношение, но вопросы отложила. До времени.

– Она еще не прибыла, но я отправила ей записку, так что, должно быть, будет с минуты на минуту, – поспешила добавить Лидия Михайловна.

Тут в дверь постучались и в небольшую щель просунулась голова Федора:

– Прибыли мамзель Федорцова.

Лидия Михайловна живо отреагировала двумя восклицаниями:

– Ах, ну вот и она! – Катерине Дмитриевне. – Зови, зови! – Федору. Он тотчас скрылся за дверью.

– Между нами говоря, – понизила голос Лидия Михайловна, – это несносное существо. Компаньонка! – презрительно воскликнула она. – А по-нашему сказать, никакая она не компаньонка, а простая приживалка. Это только теперь их так принято называть. Я терпеть ее не могу, такая, знаете ли, лицемерка. Прикидывается такой строгой, такой чопорной, а сама… – миловидное лицо Мелеховой неприятно исказилось презрительной гримаской. – Ну, вы понимаете, что я хочу сказать? – Карозина понимающе кивнула. – Но к тетке эта особа была привязана, так что насчет ее слов я не сомневаюсь… Иначе как и объяснить, что у нее в доме семь лет жила? Разве только склонностью к разврату, – полушепотом добавила Мелихова и тут же вздохнула, покачав головой: – Какой стыд!

Тут снова раздался стук в дверь и Лидия Михайловна сразу надела на лицо маску вежливости:

– Войдите!

В дверях появилась довольно импозантная особа. Высокая, лет около тридцати, тонкая в кости, одетая в строгое черное платье из тафты с небольшим турнюром, со взбитыми рыжими волосами, набеленная до чрезвычайности, с интересным длинным лицом. Высокие скулы, яркие, горящие синие глаза, тонкий нос и тонкие же губы, острый подбородок. Если бы Катерина Дмитриевна не знала, что эта мадемуазель – русская, она могла бы запросто принять ее за англичанку. Федорцова сделала книксен и вступила в комнату со словами:

– Добрый день, – голос ее был тихим, но словно бы не от природы, а по принуждению, словно бы хозяйка его заставляла себя говорить тише и ровнее.

– Проходите, Надежда Ивановна, – со всей доступной ей вежливостью, граничащей с оскорбительностью, ответила Мелихова. – Вот, познакомьтесь. Катерина Дмитриевна, это компаньонка покойной тетушки. А это, Надежда Ивановна, Катерина Дмитриевна Карозина, о которой я вам давеча в записке сообщала. Прошу вас, расскажите ей все, что знаете о смерти тети.

Федорцова кинула на Карозину быстрый взгляд и слегка поклонилась. Чувствовалось, что натура это несдержанная, склонная к истерикам, что выдавали ее лихорадочно блестевшие глаза и какая-то порывистость движений, которую она, впрочем, пыталась скрыть.

– Что же вы стоите? – принужденно улыбнувшись, спросила Лидия Михайловна. – Присаживайтесь и расскажите все, что знаете. Я ведь затем вас и звала.

Федорцова поджала и без того тонкие губы, что не ускользнуло от внимания Карозиной. Видимо, компаньонка была задета, однако она проглотила фразу Лидии Михайловны и опустилась на стул, заняв самый его краешек и держа спину неестественно прямо.

– С чего прикажете начать? – скромно поинтересовалась она, потупив глаза.

– Ах ты, Господи Боже мой! – в сердцах всплеснула руками Лидия Михайловна. – Экая вы! С начала, разумеется!

– Да, – Федорцова метнула на Мелихову обжигающий взгляд из под ресниц. Видимо, она чувствовала себя в ее обществе приниженно и это ее крайне задевало. – Но с какого именно времени?

– Надежда Ивановна, вы буквально наше терпение испытываете! – видимо Лидии Михайловне все труднее давалась выдержка, сам вид Федорцовой выводил ее из терпения. – Начните хоть с того, как появились эти повесы!

«Повесы?» – не без удивления подумала Катенька. О повесах ей ничего не было известно. Федорцова вздохнула, Катенька – тоже, подумав о том, что было бы, вероятно, куда лучше, если бы она поговорила с компаньонкой сама. Присутствие Лидии Михайловны не располагало Надежду Ивановну к откровенности. Но под каким предлогом удалить Лидию Михайловну? Взаимная неприязнь этих дам могла только навредить всему мероприятию.

В дверь постучали и в комнату шагнул Федор, неся поднос с чайными принадлежностями. Лидия Михайловна посмотрела на него тяжелым, немигающим взглядом, дескать ах, как ты не вовремя, однако Федор этот взгляд совершенно проигнорировал и, поставив поднос, на котором оказалось только два чайных прибора, важно удалился. Лидия Михайловна не спешила разливать чай, вместо этого она снова обратилась к бывшей компаньонке:

– Ну что же вы молчите, будто воды в рот набрали? – уже не скрывая своих чувств, проговорила она.

– Простите меня, Лидия Михайловна, – наконец-то вмешалась Катенька, уже наверняка зная, что если она этого не сделает, то никакого разговора не получится, – можно вас на пару слов? – и улыбнулась.

– Ах, ну конечно же! – Лидия Михайловна порывисто встала из кресла и, не взглянув на Федорцову, вышла следом за Катенькой из комнаты.

– Лидия Михайловна, не сочтите за дерзость, но не могли бы вы оставить меня с ней тет-а-тет? – обратилась Катенька с просьбой, как только они оказались в соседней зале. – Я вижу, что вам тяжело само ее присутствие, да и ей, наверное, легче будет довериться лицу постороннему.

Лидия Михайловна с некоторым удивлением посмотрела на Катеньку, но потом вздохнула и согласилась:

– Вы правы, я совсем не могу ее выносить. И она, кстати, тоже меня не выносит. Что ж… – Лидия Михайловна помолчала. – Так, пожалуй, будет лучше. Говорите с ней сами, Катерина Дмитриевна. Только учтите, это настоящая ханжа.

– Я учту, – улыбнулась Катенька, про себя подумав, что Лидия Михайловна, безусловно, слишком пристрастно судит о бедняжке.

– Я подожду вас в гостиной. Надеюсь, вы расскажете мне потом все, что узнаете от нее.

– Разумеется, – поспешила заверить Катенька и, благодарно пожав руку Лидии Михайловне, вернулась в будуар.

– Думаю, нам лучше поговорить с глазу на глаз, – мягко произнесла она, посмотрев на Федорцову, все еще сидящую в напряженной позе. – Как вам кажется, Надежда Ивановна? – Та бросила на Карозину признательный взгляд и, кажется, немного расслабилась.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное