Чингиз Абдуллаев.

Зло в имени твоем

(страница 3 из 20)

скачать книгу бесплатно

Но всю романтику развеяла Аркадия Самойловна. Она сразу объяснила, что разведчик – это человек, готовый на все. И женщина-разведчик – это одновременно леди и проститутка, убийца и диверсант, наблюдатель и психолог, актриса и режиссер – словом, все ипостаси меняющихся масок в одном лице. С этого началось их обучение. Спустя две недели с курсов уже была отчислена молодая женщина, скрывшая, что у нее в родном городе остался маленький ребенок. Проверившая все факты комиссия без долгих разговоров просто отчислила женщину, и ее увезли из группы. Марина узнала об этом лишь благодаря случайности. Эта женщина была старшей в их группе. Она была красивой. Обладала особенной породистой статью, какие встречаются в редких комбинациях смешения разных наций. В ее длинных прямых ногах было что-то скандинавское, от викингов, скулы были азиатские, а зеленые глаза и русые волосы делали ее похожей на русских красавиц из старых сказок. Она и была потомком всех трех наций. Имела отца литовца и мать полурусскую-полутатарку. Может, поэтому ее и отобрала комиссия. Но скрытый ребенок перевесил все. Больше они никогда о ней ничего не слышали. А старшей группы вместо выбывшей красавицы-принцессы назначили Марину.

Несколько раз во время учебы ей хотелось все бросить и вернуться домой. И тогда, когда ее послали изображать проститутку у гостиницы «Интурист» в Москве, чтобы соблазнить приехавшего иностранца, оказавшегося нашим разведчиком. И тогда, когда ей пришлось раздеваться перед несколькими врачами-мужчинами, демонстрируя свое тело. И, наконец, тогда, когда Аркадия Самойловна рассказала ей впервые о «птичках».

После происшествия в гостинице «Интурист» она долго приходила в себя. Поступок «Роберта», воспользовавшегося ее неопытностью, растерянным состоянием и просто выпитым шампанским, больно отозвался в ее душе. Словно кто-то грязный и мерзкий исподтишка подло плюнул ей в лицо. Она принимала душ каждое утро, мылась с каким-то остервенением, пока наконец опытная Аркадия Самойловна, очевидно, понявшая ее состояние, сама не пришла к ней на помощь.

Однажды вечером она вошла в «келью» Марины.

– Как дела, Чернова? – спросило это чудовище в юбке.

– Все в порядке, – привычно быстро отрапортовала женщина, вскакивая с постели.

– Сиди, сиди. Я тут рядышком посижу. Что ты читаешь?

У них была неплохая библиотека, и им разрешали брать любые книги, в том числе и на иностранных языках.

– Это Патрик Уайт, австралийский писатель, – показала она книгу.

– Ну и вкусы у тебя, Чернова, – покачала головой Аркадия Самойловна, – не зря наш генерал говорит, что из тебя получится нечто феноменальное. Этот Уайт про кенгуру пишет, что ли?

– Нет, – улыбнулась она. Дремучий уровень невежества Аркадии Самойловны вполне соответствовал ее жизненному опыту и ее судьбе.

– Разведчица, конечно, должна быть интеллектуалкой, – задумчиво произнесла Аркадия Самойловна, – но очень перегибать палку не стоит. Иначе мы получим не разведчика, а ученого-профессора.

А это нам ни к чему. И потом, бабы, знающие слишком много, всегда очень раздражают мужчин. Ты это учти.

Марина промолчала. В таких случаях спорить с наставницей не хотелось.

– Все переживаешь? – вдруг спросила Аркадия Самойловна, словно ей нравилось бередить еще не затянувшуюся рану.

– Да, – честно и прямо ответила Марина, убирая книгу, – очень переживаю. Впечатление грязное и отвратительное. И подлое. Он поступил как самый настоящий подлец. Воспользовался моим беспомощным состоянием и моим заданием.

– Он мужчина, – подняла свой мясистый палец Аркадия Самойловна, – они все такие.

– Не все, – упрямо возразила Марина, – не все такие скоты.

Она подумала о своем отце. Он бы никогда не воспользовался неопытностью молодой женщины.

– Глупости, – тяжело поднялась с постели Аркадия Самойловна, – все это твои грезы. Завтра полетишь со мной опять в Москву.

– Зачем? – испуганно спросила она. – Опять в гостиницу?

– Да нет, – поморщилась Аркадия Самойловна. – Наш психолог советовал познакомить тебя с работой «птичек». Чтобы твои романтические бредни развеять.

Она не стала говорить, что у нее был конкретный приказ генерала выполнять все указания психологов в отношении Марины Черновой. И почему они все время возятся с этой гордячкой, неприязненно думала Аркадия Самойловна, но приказы исправно выполняла.

На следующее утро они снова вылетели в Москву. И тогда Марину впервые привезли в Ясенево, где находился Центральный аппарат Первого главного управления КГБ СССР. Или, проще говоря, Центральный аппарат советской разведки. Марина получила особый пропуск на проход внутрь. Обычно курсантам его не давали, и понадобилось личное разрешение заместителя начальника ПГУ, чтобы ее пропустили. На пластиковом пропуске были выбиты специальные номера. У Аркадии Самойловны, оказавшейся подполковником ПГУ, был именной пропуск.

Они долго ходили по разным коридорам, пока наконец Аркадия Самойловна не оставила Марину в какой-то просторной комнате с аппаратурой и киноустановками. Пройдя в соседний кабинет, Аркадия Самойловна привычно подобострастно улыбнулась. Из этого кабинета было видно все, что делается в соседней комнате. За столом сидел лысый пожилой человек с глубоко запавшими глазами.

– Как у вас дела, Аркадия Самойловна? – спросил он своим тихим голосом.

– Все в порядке. Я ее привезла, – коротко, почти по-военному доложила женщина.

– Хорошо, – сказал генерал, – познакомьте ее теперь с деятельностью некоторых «птичек». Но не особенно увлекайтесь. Она натура впечатлительная, может сломаться. Пусть только узнает правду, и все. Всю грязь рассказывать необязательно. Ей и без того покажут слишком много всякой гадости.

– Понимаю.

– Понимаете, Аркадия Самойловна, у нее ведь редкий коэффициент интеллекта. Выше, чем у вас и у меня. Намного выше. Таких специалистов у нас давно не было. Если мы ее правильно подготовим, она превратится в очень перспективного сотрудника. Может, станет нашей гордостью. Главное, чтобы мы ее не сломали. Меня не было, когда вы продумывали этот грязный и глупый трюк с проверкой в гостинице. Ну разве можно так грубо? Она ведь московская девочка, интеллектуалка. Фолкнера читает в подлиннике. А вы ее отправляете на панель изображать проститутку. Девочка могла сломаться.

– Это были рекомендации психологов, – недоуменно сказала Аркадия Самойловна, – они считали, что такой шок поможет ей преодолеть некоторые комплексы. Вы ведь сами приказывали согласовывать все действия с психологами.

– Может быть, – недовольно произнес генерал, – может быть, они и правы. Но все равно нужно быть более осторожными, более внимательными. Поймите, Аркадия Самойловна, что вы имеете у себя на воспитании еще не ограненный бриллиант и его нужно очень тщательно доводить до кондиции.

«Возится он с этой столичной штучкой. Нравится она ему, что ли?» – подумала женщина, но ничем не выдала своего отношения к сказанному. Только спросила:

– Разрешите начинать?

– Да. Пусть беседу с ней проведет Лев Григорьевич. Он лучше нас с вами знает женскую психологию.

– Хорошо, – недовольным голосом прокаркала Аркадия Самойловна, – мне можно присутствовать?

– Можно. – Генерал посмотрел ей в глаза. – Вы что-то имеете против, подполковник?

– Как всегда, ничего. – Она повернулась и пошла к выходу.

Постарела, подумал впервые генерал. Пора ей на отдых. А какая была женщина в свое время! С ее помощью в Литве взяли две банды «лесных братьев». Она стала любовницей одного из руководителей подполья и сама потом его застрелила.

В соседнюю комнату вошел пожилой человек в белом халате, следом Аркадия Самойловна. Увидев их, Марина вскочила со стула.

– Сидите. Мы, кажется, знакомы, – приятно улыбнулся врач, – я Лев Григорьевич, ваш психолог.

– Да, я вас помню, – неуверенно ответила Марина.

– Сядьте спокойно, Марина. О том, что вы сейчас увидите и услышите, рассказывать когда-либо и где-либо категорически запрещено. Но это все правда. Только правда. Вы будущий разведчик, офицер. И вы должны знать и оборотную сторону правды. Иначе правда будет неполной и может сказаться на вашей дальнейшей деятельности. Вы готовы?

– Да, – смело произнесла она, словно перед броском в воду.

– Тогда смотрите этот фильм. – Врач выключил свет и включил киноаппарат. На экране появились молодые женщины. Очень красивые женщины. Они сидели втроем и о чем-то весело разговаривали.

– Это так называемые «птички», – спокойно сказал Лев Григорьевич, – «ласточки» КГБ.

Одну из женщин, высокую, красивую блондинку, куда-то позвали.

Она смеясь вышла из комнаты.

– Это наш офицер контрразведки, – пояснил Лев Григорьевич.

Камера показывала ресторан и сидевших за столом уже знакомую женщину и какого-то подвыпившего иностранца.

– Это консул одной из скандинавских стран, – сказал Лев Григорьевич. Консул все время норовил поцеловать женщину, и она, смеясь, отмахивалась. Камера беспристрастно фиксировала все жесты дипломата.

Из другого кабинета за ними следил генерал.

Затем камера начала показывать номер в гостинице. Женщина раздевалась. Дипломат все время пытался помочь ей.

– Она знает, что идет съемка? – почему-то шепотом спросила Марина.

– Конечно, знает, – ответил врач.

Дипломат начал раздеваться, поминутно падая на пол. Он был сильно пьян. Женщина, почти раздевшись, прикрылась одеялом и терпеливо ждала. Мужчина стащил брюки и, запутавшись в рубашке, снова упал. Наконец, избавившись от всего, он полез в постель. Но не под одеяло, а садясь верхом на женщину и двигаясь к ней какими-то скачками. Поняв, что сейчас произойдет, Марина закрыла глаза.

– Выключите, – простонала она.

Врач включил свет. Он не мог не заметить довольного лица Аркадии Самойловны.

– А теперь разрешите вас познакомить. Капитан Бробина.

В комнату вошла женщина, только что показанная на экране. Она по-прежнему была красивой и элегантной. Женщина села напротив Чернышевой.

– Она из контрразведки. Из отдела специальных операций, – пояснил Лев Григорьевич. – Благодаря ее связи с этим дипломатом мы получили очень важные сведения по Скандинавии.

Капитан молча смотрела на Марину. Та, выдержав этот взгляд, не отвела глаз.

– У вас будут какие-нибудь вопросы к капитану? Не бойтесь. И не стесняйтесь. Можете задавать любой вопрос, – сказал Лев Григорьевич, – а мы пока покурим с Аркадией Самойловной в коридоре. Когда закончите разговор, позовите нас.

Они вышли в коридор и, пройдя несколько шагов, вошли в соседний кабинет. Там уже сидел озабоченный генерал.

– Вы уверены, что поступаете правильно? – спросил генерал. – Она ведь натура впечатлительная.

– Не волнуйтесь. У нее отличный индекс приспосабливаемости, – успокоил его врач, – в будущем она могла бы даже работать вместо Бробиной. Просто коэффициент интеллекта не позволяет держать ее на работе, где нужно действовать только тазом. Ее голова стоит гораздо дороже.

– Я тоже так думаю, – согласился генерал, – пусть они поговорят. Лишь бы не было вреда.

– Не будет, – успокоил его Лев Григорьевич.

В соседнем кабинете стояло долгое молчание. Наконец капитан первая сказала:

– Вы не хотите ни о чем спросить?

Марина смешалась. Она и хотела, и стеснялась подобного духовного стриптиза, чем-то похожего на только что увиденный фильм. Но все-таки решилась.

– Скажите… – Она чуть не поперхнулась. Картинка, показанная ей, все еще стояла перед глазами. – Простите меня, но вам не было с ним… в общем, вам… не противно?

– Сколько вам лет? – вдруг спросила Бробина.

– Двадцать пять, – ответила Марина.

– Вы такая молодая, – улыбнулась капитан, – мне тридцать два. Нельзя жить постоянно в мире грез. Наша внешность – это наживка, на которую попадаются мужчины. И мы должны уметь пользоваться этой наживкой.

– Всегда? – мрачно спросила Марина.

– Во всяком случае, у нас – всегда, – твердо ответила Бробина, – иначе мы ничего не добьемся. Как еще можно выйти на западных дипломатов? Только через женщин. А использовать обычных проституток нельзя. Они глупые и истеричные женщины, которые часто просто срывают всю операцию. Поэтому используют нас – «ласточек» КГБ. Некоторые называют нас «птичками».[1]1
  В данном случае рассказанный эпизод – не плод фантазии автора. Последние случаи известны достаточно хорошо. В 1986 году сотрудница КГБ Виолетта Сейна соблазнила сотрудника американского посольства Клейтона Лоунтри. Через год он был приговорен американским судом к тридцати годам тюрьмы.


[Закрыть]

– И так всегда?

– У нас – почти всегда, – невозмутимо ответила Бробина. – Не нужно думать, что мы все извращенные гадины. Просто это наша работа. Я, кстати, замужем, и у меня растет дочь. Ей уже пять лет.

– Замужем? – Потрясению Марины не было предела.

– Да. Муж знает, что я работаю в КГБ. И понимает, что я здесь не в театре оперетты, а на службе. Это наша работа, – повторила она.

– Понимаю, – тихо произнесла Марина и непонятно почему добавила: – Тяжелая у вас работа, капитан.

– Нет, – не согласилась Бробина, – у нас не тяжелая. Здесь все ясно. Он никуда не денется. Рядом всегда свои, помогут в случае необходимости, выручат. Конечно, в нашем деле всякое бывает, но риска мало. Здесь важен расчет. А вот в вашей работе… Ты ведь из разведки, мне так сказали? Ты всегда будешь одна, девочка. Думаешь, это так плохо, что тебя снимает камера? Да ты спокойно лежишь в постели, зная, что ничего плохого не может случиться, просто не допустят. А вот у тебя такого запаса не будет. Ты будешь всегда одна, в окружении чужих, когда даже после постели нельзя расслабиться ни на одну минуту, нельзя никому доверять, нельзя никому ничего рассказывать. Тебе тяжелее в тысячу раз. Ты меня понимаешь?

– Кто дал ей этот театральный текст? – спросил нахмурившийся генерал.

– Мы, – довольным голосом сообщил Лев Григорьевич, – а разве плохой?

– Излишне патетический. Ну, в общем, такой, несколько напыщенный.

– Вы учтите обстановку, – обиделся Лев Григорьевич, – после такого потрясения она воочию видит эту женщину, подвергшуюся насилию, и та произносит такую речь. Она обязательно должна поверить. Это последствия эмоционального шока.

Генерал не стал больше ничего возражать. Он просто смотрел на двух молодых женщин, сидевших друг против друга, таких разных и чем-то неуловимо похожих.

Обратно Марина летела с Аркадией Самойловной. Она молчала всю дорогу, обдумывая увиденное. И лишь когда они снова приехали в Учебный центр, Аркадия Самойловна осторожно спросила:

– Ну, и что ты надумала? Остаешься у нас?

– Обязательно, – вдруг услышала она удививший даже ее ответ, – только «ласточки» из меня никогда не получится. Даже не пытайтесь.

Повернувшись, Марина ушла в свою «келью».

Глава 4

За окнами тишина. Они слушали стоявшего перед ними человека, пытаясь понять, как именно им лучше ориентироваться в этом непонятном «городе». Все было давно сказано и прочитано. Но реальное передвижение по этому полигону было для них достаточно сложным. Пугали даже не трудности, при прохождении которых у них могло быть достаточно много неприятностей. После полигонов Душителя они были достаточно подготовлены физически для прохождения любых, самых сложных участков. Но в этот раз ничего не придется нести, и вообще особых физических трудностей не предвиделось. Полигон был психологическим, и каждый должен был проявить себя с лучшей стороны, ибо в конечном итоге от этого зависело и дальнейшее направление на работу.

Вообще занятия по психологии были главными дисциплинами в их учебе. Кроме обучения всяким премудростям технических новинок, кроме разработки ведения наружного наблюдения и умения уходить от подобного наблюдения, кроме знания общей теории изучения опыта практических действий бывалых профессионалов, они проходили специальные курсы психологии. Психологическая устойчивость и коммуникабельность, умение ориентироваться среди незнакомых людей и безошибочно определять тип незнакомца, с которым впервые знакомишься, знание психологии той страны, в которую ты направляешься, и умение применять эти знания на практике, наконец, самый главный компонент – умение вести беседу, обращая внимание на малейшие нюансы в поведении человека, и умение слушать, изучая собеседника во время разговора, его манеру речи, его характерные черты, его умение сосредоточиться на главном и выражать свои мысли.

И теперь необходимо было применять знания на практике. Все пятеро женщин знали, что за пределами комнаты находится обычный город со своими проблемами и заботами. Не было никакого полигона, не было никаких скрытых ловушек, как во время тренировочных пробежек с Душителем. Но именно этот «город» и должен был стать для них основным испытанием.

Задача прохождения подобного полигона имела чисто психологическое свойство. Никто не знал конкретно, что именно может ждать их в городе. Все пятеро выходили в город как обычные туристы. Задача была предельно ясна – в течение суток найти местного резидента разведки и передать ему сообщение. Кроме пароля, они знали кличку резидента – Учитель, имели описание его внешности и получили короткое сообщение, которое должны были ему передать. И более ничего.

В течение суток пять молодых женщин в абсолютно незнакомом городе должны были найти резидента. Задача была предельно ясна. Но никто не представлял, как искать резидента. Стоявший перед ними человек закончил краткую инструкцию следующими словами:

– У вас с собой будут рации. Как только вы поймете, что задача для вас достаточно сложна, можете вызвать нас по рации. Старайтесь быть аккуратными, не обращайте на себя внимания жителей города. Малейший прокол или ошибка – и вы выбываете из розыска. Ошибкой будет считаться ваша явная невнимательность или вызванные вашими неосторожными вопросами подозрения у ваших собеседников. И без того все знают, что вы – туристическая группа из Волгограда, прибывшая сюда для сбора материалов по этнографии края. Сейчас десять часов утра. Завтра в это время мы встретимся в местной гостинице, где уже сложены ваши вещи. Вопросы есть?

Все молчали.

– У меня есть, – неожиданно сказала Мила. – А раньше такие «эксперименты» у вас были?

– Были, – терпеливо ответил инструктор, – достаточно часто.

– И удавалось найти резидента? – спросила Мила.

– До свидания, – сухо сказал инструктор. – Когда вернетесь завтра утром, мы поговорим на эту тему. Отсчет времени начался с этой минуты.

Повернувшись, он вышел из комнаты. Оставшиеся женщины переглянулись.

– Что будем делать? – спросила Лена. – Пойдем в город искать резидента. Будем обходить все дома.

– Он оставил план города, – показала Гюля, – хочет, чтобы мы ориентировались.

– Кто-нибудь раньше здесь бывал? – спросила Таня. Она была блондинкой из Латвии и говорила с характерным прибалтийским акцентом.

– Ненужный вопрос, – поморщилась Марина, – они все наверняка проверили. Если бы кто-нибудь из нас бывал бы здесь даже проездом, нас никогда бы не привезли в этот городок.

– Как будем искать? – спросила Гюля. Она была метиской: мать русская, а отец узбек. Стройная, подвижная, она всегда была выносливее других, чем вызывала восхищение своих подруг. Может, в ней сказывались гены тысяч восточных женщин, ее предков, покорных и выносливых, молчаливых и стойких женщин степей, всегда прокладывавших тропу вслед за мужем. Или в ней говорила кровь тысяч мусульманских женщин, хозяек дома и хранительниц семейного очага, на плечи которых падала вся нагрузка по ведению домашнего хозяйства.

– Нужно придумать какой-нибудь способ, – предложила Лена, – нельзя же бегать по улицам города с криками: «Мы ищем резидента! Где резидент?»

Все рассмеялись.

– Прошло уже пять минут, – напомнила Таня, – может, мы пойдем искать?

– Как искать? – спросила Лена. – Если ты знаешь, расскажи и нам.

– Нужно было спросить его, как нам искать – вместе или по одной, – пожалела об ушедшем инструкторе Мила.

– На наше усмотрение, – поняла Лена. – А ты почему молчишь? – спросила она у Марины.

Та действительно молчала, напряженно размышляя. Она понимала, что задача чисто психологическая, и мучительно пыталась разрешить стоявшую перед ними загадку.

– Давайте, девочки, сядем и все продумаем внимательно, – предложила она.

– Время идет, – напомнила Мила.

– Ничего, у нас еще в запасе двадцать четыре часа, – отмахнулась Марина. – Прежде чем выходить на улицу, нужно все продумать самим.

– Пока ты будешь думать, наступит завтра, – недовольно сказала Мила, – нужно искать, а не сидеть в комнате. Они наверняка придумали для нас какой-нибудь розыгрыш. А если будем сидеть, то ничего никогда не узнаем.

– Марина права, – вмешалась Лена, – нужно продумать план.

– Какой план? – не поняла Гюля. – Мы действительно теряем время. Нужно уже идти. Решим все на улице. Здесь мы все равно ничего не придумаем.

– Верно, – поддержала ее Мила, – пойдем искать вместе. – Она поднялась первой.

– Может, это и есть их психологический трюк, – предположила она. – Сидят и секут, сколько времени мы здесь потеряем на ненужные разговоры. А потом психологи скажут, что мы не сразу стали действовать, страдаем отсутствием воли, нет быстрой реакции, адекватной обстоятельствам. И еще всякую муру. Им только попадись на удочку.

– Нужно подумать, – упрямо твердила Марина.

– Думай сама, – разозлилась Мила. – Мы обязаны действовать достаточно быстро.

– Делай как хочешь, – тихо разрешила Марина.

– Она права, – поддержала Милу Гюля.

– Вечно у тебя, Марина, какие-то закидоны, – недовольно заметила Мила.

Она была с Дальнего Востока, из небольшого рыбацкого поселка, и первые два года в столице работала на фабрике, чтобы попасть в институт. И наконец попала в Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Впрочем, когда она поступала, он еще не был назван именем этого африканского героя. Но уже тогда это учебное заведение курировала специфическая организация, называемая КГБ. Мила не рассказывала никому, но еще до поступления в вуз она была завербована КГБ и работала негласным осведомителем. Именно поэтому она затем поступила в это престижное заведение и через пять лет была отобрана на специальные курсы. Мила была старше всех по возрасту и справедливо считала, что должна быть старшей в группе. Даже по стажу своей работы на КГБ. Но по каким-то неведомым ей мотивам старшей была назначена Марина.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное