Роман Злотников.

День коронации (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Не понимаю… Ведь все считают, что он умер?!

– Ты не знаешь этих людей, Даррел. Они захотят, чтобы парень действительно умер. А если для этого понадобится убить нас – убьют, не сомневайся. Это страшные люди, Даррел! Страшные!.. Хомо советикус!

– Тебя про кого из российских жителей ни спросишь – все страшные, – хохотнул Хейс. – Успокойся, мы не будем посылать никаких запросов. Думаю, вся эта история надолго не затянется…


В это время Гагарины и отец Георгий держали совет. Они перебрали все возможные варианты спасения, и ни один не показался им достаточно реалистичным, кроме просьбы о политическом убежище. Смущало, конечно, что эту просьбу могут перехватить. Но и сидеть вечно на «Циолковском» беглецы не могли.

Миша получил хорошее образование, причем знания ему давали прикладные. В кадетском корпусе были макеты космических челноков чуть ли не в натуральную величину, стояла самая современная техника. Естественно, мальчишки баловались, время от времени что-то безнадежно портили… и сами же чинили, как могли. Начальство, конечно, поругивало, но не слишком, помня прописную истину о том, что всякая теория должна выдержать столкновение с реальностью, от этого она лишь прочнее будет.

Миша должен был знать, что творится там, внизу. Он теперь остался один. Один за четверых. И он просто обязан просчитать ситуацию.

Когда Малявин принес к ним в отсек ужин и посоветовал ложиться спать, Миша ничего не сказал. Он знал, что мать бережет его и не захочет, чтобы он опять смотрел на трупы. Отец Георгий прочитал вечернее правило и лег на пол. Миша видел, что для него приготовлено кресло, разулся, но лег рядом со священником. И не только из-за желания делить тяготы пути поровну. С этого места можно было незаметно подняться и выскользнуть из отсека…

В кают-компании было темно, лишь слабая подсветка от работающих приборов. Миша довольно быстро разобрался в управлении модуля связи и нашел новостной канал. Новостями «Циолковский» снабжали из Австралии, из Техаса, из Восточной Германии и из России, были еще какие-то варианты. Миша выбрал информацию на русском, английском и немецком – эти языки он хорошо знал.

Австралия, как и следовало ожидать, поддержала российское правительство, не допустившее государственного переворота. Техас выразил соболезнование дружественному народу России, чуть было не ставшему жертвой кучки радикально настроенных путчистов, и поздравил с тем, что демократия устояла.

А вот Восточная Германия удивила. Ее президент предложил оставить Россию в покое – пусть сама решает, каким путем идти. Хочется ей быть монархией – пожалуйста, демократией – на здоровье, только убивать детей – преступление. Тут только до Миши дошло, что зарубежные новостные каналы молчат о нападении на кадетский корпус, как если бы его вообще не было!

Но репортеры новостей не могли этого не знать!..

Миша стал искать информацию о своей смерти во всемирной сети. Если верить англоязычным лентам новостей, четверо кандидатов на российский престол просто погибли при невыясненных обстоятельствах, и – точка, винить некого.

Немецкие блогеры были чуточку объективнее: они упоминали о некой трагедии, разыгравшейся в элитном кадетском корпусе, но тоже как-то слишком осторожно.

Но никто не хотел ссориться с российскими кланами, державшими деньги в техасских, австралийских, аргентинских и прочих банках, не говоря уж о швейцарских!..

Тогда Миша полез на российские новостные сайты.

В России уже начался новый день. И в сводках утренних новостей Миша не нашел ни слова об избирательных участках предстоящего референдума! Как будто бы еще два дня назад они не были готовы к приему людей.

Получается, дело, которым множество людей занималось более десяти лет, погибло? И опять перед носом у народа будут махать звонкими погремушками? И опять всюду зазвучат трескучие тирады за «идеалы демократии»?

А «политическое убежище», за которое, как за соломинку, пытаются ухватиться и мама, и отец Георгий, будет убежищем лишь до той поры, пока беглецов доставят в Техас. А дальше – «челнок взорвался при неудачном приземлении». И все! Кому там нужны эти трое русских, причем один из них – формально уже покойник?! Государственный переворот задушен в зародыше, жизнь продолжается!..

Умирать Мише совершенно не хотелось. Он видел, как умирали его друзья-кадеты… Но и позволить матери вести унизительные переговоры с правительством Техаса он тоже не мог.

– Я – офицер! – сказал Миша себе.

Конечно, он еще не был офицером – пятнадцатилетним воинских званий не присваивают. Им в корпусе лишь время от времени напоминают об офицерской чести.

Миша повозился с настройками и наладил видеосвязь с немецким каналом. Наготове были параметры связи и с российскими каналами.

– Внимание! Германия, говорит орбитальный комплекс «Циолковский», – по-немецки начал Миша. – Я Михаил Гагарин, законный наследник престола Российской империи! Посмотрите на меня – я жив! Вас обманывают! Это не государственный переворот, не верьте! Должен был состояться референдум, его готовили открыто и честно. Но погибли мои друзья, уничтожен Калужский кадетский корпус. Кучка рвущихся к власти магнатов приказала убить больше ста человек – детей, подростков, преподавателей – мирных людей, чтобы сорвать референдум! Повторяю: кадетов, и трех наследников российского престола в их числе, погубили, чтобы сорвать референдум о восстановлении монархии. Но я жив! Я остался жив и говорю с вами! Вот!.. – Он показал обе растопыренные пятерни. – Сверьте отпечатки пальцев! Я жив! И я говорю вам правду!..

На экране появился знак – кулак с поднятым вверх большим пальцем. Миша радостно улыбнулся и переключил канал. Следующим был сеанс связи с техасским новостным порталом «Орион» – тоже успешный. И наконец, Миша обратился к старейшему российскому каналу новостей «Время». Но закончить обращение ему не удалось – в кают-компанию птицей влетела мать.

– Нет, не слушайте его! – в отчаянии закричала Мария Игнатьевна. – Его хотят убить! Не отдам, не отдам!..

Она проходила на курсах, обязательных для всей родни кандидатов, и самооборону, и работу с рациями. Но устройства аппаратуры на орбитальной станции княгиня не знала и как отключить – сразу не догадалась.

– Референдум сорван, но это еще не конец! Будут другие референдумы! – постарался закончить обращение Миша. – Рано или поздно! Сколько же можно врать?!

И в наступившей на миг тишине прозвучал прилетевший издалека девичий голос:

– Принято!..

Тут Мария Игнатьевна опомнилась и ударила по панели модуля связи кулаком. Экран замельтешил сполохами.

– Боже мой, Миша, зачем?! Это же безнадежно! – воскликнула она.

– Просить политического убежища в Техасе тоже безнадежно, – устало ответил сын.

В этот момент в люке первого жилого модуля появился Василий Малявин и с невнятным возгласом кинулся на Мишу.

Вероятно, он рассчитывал, что сумеет сразу повалить и задушить безумного мальчишку, который только что, возможно, погубил «Циолковский» и всех его жителей. Но Миша еще месяц назад сдал зачет по айкидо. С Василием он справился, уложив космонавта лицом вниз на ребристый пол и заломив ему за спину руку.

– Вам ничего не угрожает, – спокойно и с расстановкой сказал Миша яростно сопротивлявшемуся противнику. – Да, сигналы с «Циолковского» перехвачены, ну и что?

– Миша!.. Что ты делаешь?! – тихо вскрикнула Мария Игнатьевна.

Внезапно из второго жилого модуля донесся сильный шум борьбы – там творилось явно что-то нехорошее. А полминуты спустя в кают-компанию вошел Хейс с автоматом.

Это был один из двух «Кедров», которые на всякий случай прихватил с собой отец Георгий по настоянию полковника Каминского. От былого добродушия на лице австралийца не осталось и следа – только хищное выражение вышедшего на охоту зверя.

– Очень хорошо, что вы привезли с собой оружие, – с угрозой сказал он и ткнул стволом «Кедра» в замершего Мишу. – Вы нас подставили, молодой человек!.. а вы, миссис, отойдите в сторону, не закрывайте видеокамерам обзор. Простите, но мы вас троих сюда не звали. И теперь я должен вас убить – всех! А запись послать вниз. Другого способа спасения у меня нет. Если к «Циолковскому» пошлют противометеоритный модуль, вы все равно погибнете…

Мария Игнатьевна молча встала перед ним, заслоняя сына.

– Глупо, миссис. Мне все равно, в каком порядке вас убивать, – со снисходительной усмешкой произнес Хейс, передергивая затвор. – Вашего пастора я упокоил первым… Отпусти-ка моего напарника, парень. Ты проиграл!

– Нет, выиграл, – твердо ответил Миша, все еще удерживая Малявина. – Я успел сказать правду!

– Ну и что?

– Не знаю… Но я сказал!

– Миша, Мишенька, Мишенька… – застонала от бессилия Мария Игнатьевна. – Боже, зачем только я согласилась?..

– Ничем не могу помочь, мис… – начал было Хейс, и тут раздался выстрел.

Стреляли сзади и снизу. Пуля вошла австралийцу в затылок, от сильного удара он, уже мертвый, сделал пару шагов вперед и рухнул под ноги опешившей Марии Игнатьевны. Тут только она увидела лежащего на пороге модуля отца Георгия. Его лицо и голова были в крови, а правая рука крепко сжимала ребристую рукоять могучего «стечкина».

– Батюшка!.. – ахнула Мария Игнатьевна, бросаясь к священнику.

– Не трогайте меня… – прошептал отец Георгий. – Я полежу немного… У меня, кажется, ушиб мозга… Он думал, я – все…

– Не двигайтесь, сейчас я перевяжу вас! – резко оборвала его княгиня. От ее растерянности не осталось и следа. – Миша, а ты пока свяжи этого господина…

Господином был Малявин. Связывать его было нечем, и Миша просто стукнул космонавта костяшками пальцев за ухом. Василий закрыл глаза и обмяк. Гагарины вдвоем перетащили его тело в кресло, Миша сбегал в кладовую, нашел там ремонтный скотч и примотал им Малявина к креслу. Теперь его оттуда не смогла бы вырвать даже мгновенная разгерметизация станции. Потом настала очередь отца Георгия. Его тоже аккуратно перетащили обратно в модуль, положили на койку, Мария Игнатьевна тщательно обработала раны, стянула края и заклеила пластырем. Пользоваться медицинским диагностером ни она, ни Миша не умели, поэтому решили, что лучшее лекарство для батюшки – покой и молитва.

– Ну, вот и все. Прости меня, мамочка! – вздохнул Миша, когда они вернулись в кают-компанию. – Я должен был это сделать. Если бы не сделал – сколько бы ни осталось жить, все эти часы мне было бы стыдно!

– Внизу, в России, уже давно утро, – откликнулась Мария Игнатьевна. – И что нам теперь делать – совершенно непонятно.

– Ждать и молиться… – долетел до них тихий голос отца Георгия. – Ох, не успею я свой грех замолить! Положи душу свою за други своя…

Миша снова сел за модуль связи и попытался наладить хоть один канал.

– Батюшка, успокойтесь, – сказала Мария Игнатьевна. – Просто лежите, не напрягайтесь.

– Нет… я молиться должен…

Мария Игнатьевна горько вздохнула и покачала головой. Как просить политического убежища после убийства, да и у кого просить – она не знала.

– «Время»! На связи Петропавловск-Камчатский, – обрадованно сообщил Миша. – Видео не получается, сейчас сделаю звук погромче.

– …корреспонденты у дверей избирательного участка, – раздался мужской голос. – Участок пытались поджечь. Но в шесть утра пришли волонтеры и не допустили провокации. Поджигатели уже доставлены в полицию. Волонтеры выстраивают избирателей в очередь. На экранах для голосования покойного Алексея Романова уже заменил князь Михаил. Смотрите на счетчик!.. Смотрите, как мелькают цифры!..

– Увидеть бы! – горячо посетовала Мария Игнатьевна.

– Я стараюсь, мам!.. Ты тут все испортила!.. – пробормотал Миша, бегая пальцами по разноцветной сенсорной панели.

– «Время», на связи Магадан! Избирательный участок в фойе Геологического музея взорван, но техника для голосования, к счастью, уцелела. Ее перенесли в другое место. Магаданцы голосуют в Свято-Троицком соборе. Над входом в музей – экран, он тоже не пострадал. Транслируется обращение князя Михаила…

– «Время», на связи Хабаровск! Ничего не разглядеть, кто-то бросил в зал дымовую шашку. Ничего, зал скоро проветрят! Сейчас подключусь к локальной сети, и вы увидите цифры… Уже тысяча восемьсот пятьдесят два… пятьдесят три человека проголосовало! За – тысяча восемьсот семь, против… Уже восемьсот восемь!..

– «Время», на связи Южно-Сахалинск! Руководство городского УВД приказало прекратить голосование, но полиция перешла на сторону народа. Вот рядом со мной – полицейский, Антон Гуляев. Антон, как вы здесь оказались?..

– Мой командир меня вызвал. Мы по всему городу охраняем участки…

– «Время», на связи Благовещенск…

– Это что же такое?! – одновременно растерянно и восхищенно спросила Мария Игнатьевна.

– Референдум, мама, – улыбнулся устало сын. – Им не удалось его сорвать! Только вот непонятно, что с нами будет…

– Заря нового дня всегда приходит с востока… – отозвался из модуля отец Георгий.

– А смерть – из космоса! – неожиданно злорадным голосом объявил очнувшийся Малявин.

Гагарины дружно оглянулись на него. Потом Мария Игнатьевна решительно двинулась к пленнику, на ходу вскрывая упаковку пластыря.

– Это еще зачем? – попытался отшатнуться от нее Малявин.

– Рот тебе заклеить, предатель! Чтобы не болтал лишнего…

– Погодите! Я правду говорю!.. Парень, глянь на радар!..

Миша перехватил направление взгляда пленника и молча уставился на экран. Он был очень похож на такой же в бомбардировщике. И по нему, как и тогда, к зеленому колесику станции быстро приближалась красная «капля».

– Что это?!

– Противометеоритный модуль системы «Прометей»! – почти выкрикнул Малявин и задергался в путах. – Быстрее! Развяжите меня!..

– Зачем? – насторожилась Мария Игнатьевна.

– Надо активировать РЭБ! Это наш единственный шанс!..

– На «Циолковском» есть комплекс радиоэлектронной борьбы?!

– Да. Модифицированный «Витебск» – очень мощная штука…

Срывая на ходу с комбинезона остатки скотча, Малявин кинулся на другой край кают-компании, быстро открутил пару винтов с какой-то неприметной крышки, и глазам Гагариных предстал еще один пульт управления – всего шесть кнопок с индикаторами. Сбоку была приклеена небольшая инструкция. Космонавт, сверяясь с ней, лихорадочно нажал все шесть кнопок в определенной последовательности, пульт ожил, потом раздался мелодичный сигнал, и лишь тогда Малявин отступил от стены и упал в стоявшее рядом кресло.

– И все? – недоверчиво поинтересовалась Мария Игнатьевна.

– Больше все равно ничего не можем, – отмахнулся Василий.

– А он все равно приближается!.. – сообщил Миша, следивший за радаром.

– Конечно. Модуль летит по своей траектории. Главное, чтобы он не принял нас за метеорит!..

Две минуты прошли в напряженном молчании – все смотрели на радар. Красная «капля» продолжала сближение, но явно тормозила.

– А так должно быть? – спросил Миша.

– Н-нет… – Малявин вдруг побледнел. – Это не автоматический модуль! Это десантный челнок…

– Откуда же он взялся? – ахнула Мария Игнатьевна. – Чей он?

Малявин повозился с аппаратурой и включил камеру внешнего обзора. Но на экране появилась лишь усыпанная яркими звездами чернота.

– Ну, и где же челнок?

– Где-то здесь… Мы сейчас на ночной стороне, в тени планеты…

Они настолько увлеклись поисками таинственного корабля, что совсем перестали обращать внимание на радар. И зря! На нем к зеленому кружку «Циолковского» стремительно приближался совсем с другой стороны оранжевый «шарик». Только Миша, изредка бросавший взгляды на экран, наконец, заметил движение.

– Господин Малявин, а это что может быть?..

Василий резко обернулся, тоже увидел «шарик» и снова стал белым как мел.

– А вот это – она!..

– Кто?

– Смерть… Противометеоритный автоматический модуль с лазерной пушкой. Теперь всем хана, если его перепрограммировали…

Однако автомат, как оказалось, нацелился не на «Циолковского». Внезапно черноту видео озарила бледно-фиолетовая вспышка взрыва. В ее неверном свете на секунду стал виден разваливающийся на куски челнок и какие-то мелкие обломки. Незваные гости, как выяснилось, лишь чуть-чуть не успели долететь до орбитальной станции – несколько сотен метров!

– Теперь и наша очередь… – прошептал Малявин и закрыл глаза.

Но второго выстрела не последовало. Радар показал быстро удаляющуюся от станции оранжевую точку и – все.

– Кто-нибудь объяснит, что это было?! – севшим от пережитого голосом спросила Мария Игнатьевна.

– Нас кто-то защитил, мама, – просто ответил Миша. – Уничтожил наших врагов с помощью автоматического модуля…

– Не кто-то, а сам Архистратиг… – прошептал отец Георгий, появляясь на пороге кают-компании.

– Прекрасно! Но дальше-то что нам делать? – успокоилась Мария Игнатьевна.

– Ждать, – ответил отец Георгий. – Просто ждать…

И они сидели перед экранами, шарили в эфире, ловя сообщения на незнакомых языках. Связь с «Временем» была утрачена, но немецкие каналы сообщали: референдум проходит в Томске, референдум проходит в Барнауле… Комитет «Общества возрождения России» арестован… наблюдатели ведут прямой репортаж из Казани… президент «Трансинвестбанка» покинул Россию на частном самолете… референдум проходит в Астрахани…

– Боже мой, я ушам своим не верю! – повторяла Мария Игнатьевна.

– Видно, совсем мы допекли Господа своими молитвами – и вот Его воля, – отвечал отец Георгий. – Долготерпение Божье – не резиновое. Ох, как голова трещит!..

– До коронации заживет, – пошутила княгиня. – Однако печальная это будет коронация!

– Но она будет!

– Я все равно чего-то боюсь…

– Ваше сиятельство, это уже было однажды: и отрок, которого избрали в государи, и необходимость прятаться от врагов, и боязнь его матушки, великой старицы Марфы… Было! И кровь лилась! Именно так началась судьба династии, именно так воскресла страна. Все правильно, ваше сиятельство, все правильно…

– Да, мы это в курсе истории проходили, – подтвердил Миша. – Но я хотел, чтобы это был Алеша. Он старше, он был лучше готов…

В этот момент снова ожил модуль связи.

– Говорит Ясный, говорит Ясный! Ответьте, «Циолковский»…

Миша, стоявший ближе всех, обрадованно включил микрофон.

– «Циолковский» на связи! Ясный, мы живы!..

– Отлично! – прилетел ответ. – Через три часа за вами придет челнок. Будьте готовы, Ваше Величество!..

– Величество?!

Миша растерялся. Его в корпусе даже князем не называли, а только – кадет Гагарин. Что и как отвечать – он понятия не имел.

– Именно! Референдум состоялся. За вашу кандидатуру отдали голоса девяносто восемь человек из каждой сотни! Явка на участки потрясающая!.. Полиция почти везде перешла на сторону народа. Армия не покинула казармы. Российская империя возродилась!..

– Рано праздновать, – перебила радостный голос Мария Игнатьевна. – Столько еще работы впереди… Миша, ты нос не слишком-то задирай. Помнишь: «Тяжела ты, шапка Мономаха»?..

– Я – один за четверых, – ответил сын. – Они со мной, мама. Вчетвером справимся.

Олег Дивов
Последнее интервью

В Шереметьеве на рамке Ник зазвенел.

– Документики на аппаратурку предъявляем, – лениво буркнул пограничник.

«Аппаратурка» была вписана в паспорт, удостоверение репортера и командировочный лист. Вспомнив, что это еще не все, Ник выложил на стойку карту медстраховки и почувствовал себя голым: кончились его документики.

Пограничник неспешно сверял данные, а Ник, напустив на себя равнодушный вид, оглядывался по сторонам. За стеклянной стеной разгоралось московское летнее утро, и от одной мысли, какая раскаленная сковородка ждет снаружи, пересохло во рту.

Но это ерунда по сравнению с тем, куда ты попал вообще.

Ник не ждал, что ему будет так тревожно. Разум подсказывал, что это только первое впечатление и скоро пройдет. Ник просто раньше не видел настолько безлюдного аэропорта. Наверное, все дело в пустоте, она ненормальна и пугает. Аэропорт обычно полон движения, а здесь – никого. В отдалении трое полицейских болтают с парой штатских, мимо них ползет робошвабра, а за ней понуро бредет некто в сером с тряпкой и ведром.

Ника должен был встречать Гоша Васильев, оператор московского бюро. Судя по метке на карте, он в терминале, но куда спрятался – непонятно. Итого, даже если считать местных, нет и десятка человек на целый зал прилета.

Один из крупнейших аэропортов Европы, пятьдесят миллионов пассажиров в год – и вот закономерный конец. Довыпендривались.

Как говорят сами русские, если ты плюнешь, коллектив утрется, а если плюнет коллектив, ты утонешь.

Что случилось с вашей страной? Она утонула.

Ник снова повернулся к стеклянной стене. Далеко-далеко, на грани видимости, у самого горизонта, торчало нечто, смутно знакомое по картинкам в Интернете. Ник слегка прищурился, выкрутил до упора цифровой зум, включил коррекцию изображения – да, это она. Стометровая решетчатая башня с плоской грибообразной нашлепкой сверху, по-своему даже красивая. Ретранслятор стратегического оборонного комплекса «Щит», ближний эшелон. Вот зачем он здесь, кто ответит? От кого обороняться по периметру Москвы?

Зачем вы врете, а, россияне? Ладно, себе врете, привыкли уже, наверное, за последнюю тысячу лет, не умеете иначе. Но кругом ведь не слепые.

Постоянно врете, стыдно за вас – сил нет…

Пограничник отложил документы, свидетельствующие, что гражданин США Николас Кузмин, двадцати семи лет, репортер GINN, оснащен интегрированной системой фиксации изображения и звука. Взял ручной сканер, похожий на электробритву, поднялся из-за стойки и вяло сказал:

– Давайте посмотрим. Ошейничек снимаем.

Ник снял плоскую гибкую дужку, охватившую шею сзади, и повернул голову, чтобы пограничнику удобнее было провести сканером за левым ухом, потом за правым. Сканер дважды пискнул.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8