Злата Косолапова.

Девушка, которая не умеет петь



скачать книгу бесплатно

В куда более давние дни, на рубеже неизведанных веков, между двумя королевствами далекой Энтелии разразилась страшная война. Эта бессмысленная и кровопролитная бойня началась в одночасье, когда король Сиэльк, надменный и недалёкий, обладающий некоторой харизмой, но донельзя тщеславный, решил положить конец вассальной зависимости своих владений от могущественного покровителя.

Ослепленный своими мечтами, а также нашептываниями и советами своей сестры, чьей ловкой руке с юных лет были подвластны многие опасные авантюры, Сиэльк, трепеща и злорадствуя, поставил перед собой колоссальную цель – основать новую империю.

И хоть мощь его королевства сильно проигрывала северному государству, которому он бросил такой дерзкий и отчаянно глупый вызов, короля Сиэлька это не остановило. Он призвал на помощь своих разномастных союзников, большей частью которых являлись лишь дикари и племена кочевников, и обещал им дивные и щедрые дары за поддержку в боевых действиях. Так король Атернии, распираемый от гордости и губительной уверенности в своих силах, начал никчемную, но по-настоящему страшную войну, лишая тем самым мирный народ двух королевств тихой и счастливой жизни на долгие шесть лет.

На момент начала повествования моей истории эти два воюющих королевства – западная Атерния и северный Нортон – уже переступили ту грань войны, когда двум сторонам конфликта и их союзникам стало понятно, кто выйдет из кровопролитного противостояния бесспорным победителем.

И пусть в эти дни северное государство всё увереннее приближалось к победе, ощутимые потери не оставили и его. Помимо бесчисленных жертв, потерянных в этой бесполезной резне, Нортон потерял своего возлюбленного короля, бесстрашно отдавшего собственную жизнь за свой народ.

Таким образом, в столь трагичные для многих жителей Нортона дни на престол взошёл единственный сын почившего монарха, его законный наследник и достойное продолжение – принц Ренери, молодой и прекрасный, поистине талантливый и не по годам мудрый. Несмотря на глухое горе и чёрную скорбь, Ренери сделал всё, чтобы Нортон вышел из войны победителем. Это делало и будет делать его вечным героем в глазах его народа.

Упомянув первую часть важных деталей, мне необходимо добавить ещё кое-что о самих королевствах. Невзирая на обоюдную ненависть врагов, находящихся по разные стороны баррикад, эти два королевства – западную Атернию и северный Нортон – объединяло кое-что значимое для них двоих.

Западные земли, королевство Атерния, многие века славились своим искусством пения. Женщины и мужчины Атернии были виртуозами в искусстве вокала всех мастей и покоряли сердца своими голосами и умением петь, их эпосы вдохновляли мужчин и женщин на славные подвиги, а баллады – на пылкую любовь.

Северное же государство Энтелии, великий Нортон, славился другой чертой, а именно самыми дивными ценителями музыки и вокала. И никто никогда не знал более искусных и более талантливых музыкальных критиков, чем они.

Многие века Атерния и Нортон дополняли друг друга своими умениями, уважая и вдохновляя друг друга, ценя и любя свои особые таланты. Однако весь культурный опыт и отношения двух государств, так тесно связавших свою жизнь с музыкой, были утрачены с началом нынешней войны, что также стало трагедией для многих жителей двух королевств.

И всё же, как бы многогранна и глубока ни была история жизни Атернии и Нортона, прежде всего моё повествование посвящено двум отдельным героям, непосредственным участникам событий, описанных выше.

Одним из этих двух героев является нынешний король Нортона Ренери. Критик, обладающий сердцем утонченным и особо требовательным ко всему прекрасному, а более всего – к пению.

Вторым героем является Агата. Молодая девушка, живущая в стенах замка лорда Осткарда и работающая у него в саду. Несчастная сирота, нищенка и бесправная служанка леди Осткард, много лет живущая в Атернии, но при этом совсем не умеющая петь, хотя пение для нее – единственная отрада.

И пусть в дальнейшем мною будут описаны многие события и многие герои, так или иначе участвующие в повествовании, однако, прежде всего моя история посвящена непосредственно этим двум героям – королю Ренери и девушке, которая не умеет петь, Агате.

Пусть с этих двоих моя история начнётся, пусть ими же она и закончится.

Пролог

Катакомбы с низкими потолками и засаленными стенами были душными. Здесь было сыро, так сыро, что каждый раз, попадая сюда, Изабелла почти задыхалась, ей с трудом приходилось сдерживать кашель. И эта вонь – удушающий смрад крови, отходов, плесени – никогда не выветривалась, навсегда въевшись в стены. Было почти невыносимо здесь находиться. Но Айзакс не любил всех этих проявлений немощи, и она всеми силами старалась держать себя в руках и не выдавать свою непомерную муку.

Крики измученных подопытных за ржавыми решетками древних камер, если честно, почти смешили Беллу. Но они с Сиэльком всегда были такими – их смешили чужие страдания. Потому что они сами не умели страдать, они умели бороться, выть, драться, мучительно умирать, но страдать – никогда.

– Молодой лорд Осткард станет твоим мужем, Белла, – сказал Айзакс. Голос его почти шелестел в этих темных коридорах. – Ты станешь леди Осткард.

– Я знаю, – с почти нескрываемым отвращением ответила Изабелла. – И принимаю это.

– Ты станешь связующим звеном. Земли Осткарда станут, по сути, подчинены тебе, так как лорд будет почти безволен и духовно слеп. Его дочь будет проливать кровь в садах его замка, работая с цветами – именно так заклинание будет работать. Береги её – Агата нужна. У неё есть то, что я не смог забрать у её матери – третий дар, который мне так нужен. Но я могу приоткрывать покровы будущих событий и знаю, что она как-то получит этот дар.

– Ненавижу эту рыжую дрянь, – поёжилась Изабелла. – Почему я вообще должна ухаживать за ней?

– Ты не будешь, – прорычал Айзакс. – До двенадцати лет девчонка будет жить у старухи Россаны за стенами замка, она будет следить за ее работой в саду. К тому же старуха полюбила её всем сердцем и не даст девчонке совсем зачахнуть после смерти матери и безумия её отца. Агата нужна мне живой и здоровой. До её семнадцати ещё долгие лета.

Изабелла сморщила носик, зацепившись взглядом за длинную крученую ленту плесени, проросшую на стене. Под плесенью на полу коричневели застаревшие пятна крови. Полыхнул огонёк настенного факела, потрескивающий на промасленной тряпке, и прекрасная леди Осткард повернулась к Айзаксу.

– Что будет потом?

– Она будет жить в замке, у тебя. Будет по-прежнему служить в саду, и ты будешь следить за этим. Потому что если она сбежит, и пятьдесят суток пройдёт с тех пор, как последняя капля крови и её труда будет впитана в сад Осткарда – лорд опомнится, и тогда я потеряю то, что нужно мне, а вы с Сиэльком – то, что нужно вам.

Губы Изабеллы превратились в тонкую линию, а руки сами собой сжались в кулаки. Она напряглась так, словно бы хотела разнести эти катакомбы вокруг себя на мелкие камушки – на какие жертвы ей всегда приходится идти! Однако, особа лишь кивнула.

– Да. Я поняла, – ровно ответила она. Когда Айзакс снизошел до легкой полуулыбки, Белла почувствовала настоящий прилив сил.

Глава 1

Как хороша она была,

Представ пред королём,

О том ни в сказке не сказать,

Ни написать пером!

Король с престола поднялся,

Навстречу ей спеша.

«Чему дивиться? – двор шептал,

Она так хороша!»

Она в лохмотьях нищеты

Сияла как луна;

Одних пленяла нежность глаз,

Других – кудрей волна.

Такой блестящей красоты

Не видано в стране,

И нищей той сказал король:

«Будь королевой мне!»11
  Стихотворение «Нищая и король»; автор Альфред Теннисон, перевод Д.Н.Садовников (прим.авт)


[Закрыть]

Палящее солнце окунулось в матовую дымку над лесом, а крепчавший было ветер неожиданно стих, покинув сочно зелёные луга и манящие степи. Вязкая духота сразу же растеклась над усталой землей.

Агата вытерла лоб рукавом старого холщового платья. Лицо, руки и шея сильно обгорели, покрылись россыпью язвочек и болезненной краснотой, а макушку напекло даже через косынку.

К счастью, на сегодня садово-полевые работы окончены, и теперь можно было не задерживаться на страшном пекле.

Совсем скоро скудная еда и короткие мгновения отдыха хоть как-то помогут прийти в себя. Оставив пышно цветущие клумбы, благоухающие дивными запахами редчайших из благородных цветов, Агата направилась по мощеной тропинке к замку. Там, у каменной стены, поросшей мхом и горьким лишайником, высился сарайчик, где хранилась многочисленная садовая утварь: инструменты, огромные короба с торфом, пузатые бочонки с удобрениями и многое другое. В дальнем углу сарая, возле накинутого на бечевку полотна с мелкими крапинками дырок, к стене крепился умывальник. Туда Агата и направилась, подхватив у порога ведро с нагретой на дневном солнцепеке водой.

Духота под ссохшейся крышей сарая ослабляла свои крутые путы. Ненамного, но всё же дышалось легче. Спрятавшись за тряпкой, Агата скинула выпачканную одежду и как следует вымылась, после подхватила с низкой треноги чистое платье, такое же старое и из такой же жесткой ткани, как и рабочее, и с облегчением переоделась. Как же свежо и хорошо стало после помывки! Усталость едва ли ослабла, но смыть пот и грязь с изможденного тела – настоящий подарок.

Вернувшись на тропинку, девушка направилась к замку.

Сейчас Агата устало просочится по извилистым дорожкам мимо оранжереи, цветников и аларейских горок леди Осткард, срежет путь через старый выход на поле и спустится к конюшням. Там девушку, как всегда, встретят Рыжик и Ветхий – этих коней Агата по утрам частенько подкармливала огрызками крепких морковок, утащенных с кухни.

А вечерами в замке бывало холодно. Даже слишком. Конечно, не для тех, кто жил в спальнях, отапливаемых высокими каминами, и всю ночь нежился на согретых медными грелками постелях. Холодно в замке было для слуг и чернорабочих – для таких, как Агата, ютящихся в полусырых уголках подвалов на тюфяках из сена или на жестких деревянных лавках. Для них – да, в замке бывало весьма холодно.

И всё же недавно Агате удалось избежать участи проводить мучительно холодные ночи в сырых комнатах для прислуги. Теперь она жила на кухне. Там, где большую часть суток полыхали огромные камины и теплились жаровни, где всегда было тепло. На кухне у Агаты имелся свой уголок под лестницей, где был расстелен её собственный тюфяк. А это – уже много. К тому же теперь девушка всегда могла хорошо и даже вкусно поесть.

Но знали все – никто бы никогда не выделил простой служанке такой замечательный угол без всякой причины. Это всё лорд Осткард. Он всегда заботился о ней, об Агате, делал для неё очень многое, даже всё возможное: помимо прочего, обучил её чтению и письму, позволил пользоваться библиотекой, научил кататься верхом на лошади… Лорду Осткарду была дорога Агата.

Скрипнула дубовая дверь, и Агата тихонько прошла на кухню. В теплом воздухе каменного зала с низкими потолками собрался целый букет самых аппетитных запахов.

Готовилась еда: в котлах кипел мясной бульон, на решетках пеклась рыба, пряная от перца и лимонного сока, у дальней стены поскрипывал вертел с румяным поросёнком.

А как оживлённо здесь было!..

Грузная кухарка в засаленном фартуке и её помощники резали овощи на дубовых столах, натирали приправами мясные заготовки. Кто-то выносил из кладовок завернутые в ткань горшочки со сметаной и горчицей.

Старшая из помощников Танте, чернобровая и кудрявая как овечка, бегала возле позолоченных плошек: сначала помешивала густые супы, затем подсыпала в них свежую зелень, уже после давала команду выносить блюда к столу в зале.

– Как всё-таки король Сиэльк любит свою сестру, – деловито произнесла служанка Алиса, топтавшаяся в углу кухни на деревянном табурете. – Всё время присылает ей подарки…

С одного из многочисленных веников, привязанных к низкому потолку, девушка сорвала щепотку лавровых листьев и с наслаждением вдохнула их терпкий аромат.

– Помалкивай лучше и работай, – устало буркнула кухарка. Она на мгновение перевела дух, затем снова продолжила заниматься резкой свежих кабачков. – Если не успеем управиться, леди Осткард нас всех без еды оставит, да ещё и выпорет почем зря.

Алиса насупилась и с понурым видом вернулась к подбору приправ. Похоже, после слов кухарки особый настрой служанки тотчас же испарился.

Помалкивали тем не менее на кухне совсем немногие. Кто-то без устали болтал о пышных нарядах из шелка, привезенных леди Осткард на днях, кто-то – о бесконечно жарком и долгом дне… Но больше всего было тех, кто с глубокой скорбью шептался о войне: о том, что сил терпеть лишения и разлуку с близкими уже совсем нет, что конец Атернии близок, что кого-то снова совсем недавно забрали на поле битвы – и не куда-то там, а на Аларейский горный хребет, где жестокий лязг стали уже стал беспрерывной песней, а пролитая кровь разве что не кипела.

Агата проскользнула под свисающими с потолка медными сковородками, ловящими мутные силуэты, и вышла во вторую часть кухонного зала. В дальнем конце находились кровати тех, кто спал на кухне. Агата подошла к лестнице, ведущей на второй этаж, и остановилась. Вот он, её тюфяк. Выбеленные заплаты, копна колючей соломы, торчащей из наскоро заделанных дыр, сложенный вчетверо рваный фартук вместо подушки. Какой уж есть, Агате выбирать не приходилось, но и жаловаться – грех. Другие слуги и о таком только мечтают. Забравшись с ногами на свою кровать, Агата размяла плечи и, растерев шею, откинула голову на шершавую каменную стену. Теперь можно немного отдохнуть

Пообедать удалось спустя четверть часа. И сегодня обед был даже лучше, чем обычно. Слабосолёная похлебка, горячая, пусть и не слишком наваристая, зато с кусочком ветчины и щепоткой перца. Подсохшая буханка хлеба, две отваренные картофелины, приправленные укропом, и чашка душистого чая. Что могло бы быть лучше?

Определенно, ещё один большой плюс обитания на кухне – это более свободный доступ к еде, чем откуда бы то ни было. После обеда Агата почувствовала себя куда лучше, а устроившись на своём тюфяке, и подавно хорошо. Ступни, конечно, страшно болели. Руки и локти по-прежнему ломило, а лицо, запястья и даже темные от загара лодыжки – всё горело от раздражения. И ведь сколько же ещё сегодня надо успеть сделать! Пусть и не в саду… Хорошо, что у неё, у Агаты, есть хотя бы этот час отдыха, которым она так дорожила.

Девушка закрыла глаза лишь на мгновение и сразу же увидела расцветающие цветы белого вереска, а потом и красноперых северных птиц, голосистых и важных, скачущих в ветвистых кронах древних сосен. Где-то играла музыка, и Агата пела. Она пела песню, которую так любила, и почти летала, кружась в легком, словно бы воздушном танце. Она находилась дома, на севере, и счастью её не было предела. Остаться здесь! Только бы остаться здесь подольше! Где-то шумели волны холодного моря, кричали чайки, свирепый ветер пел свою грозную песню, вытачивая острые пики гор…

– Эй, Агата… Агата, проснись!

Кто-то теребил её за плечо. Вздрогнув от колючего приступа страха, Агата распахнула глаза и резко распрямилась. Перед ней в сонном мареве, заволокшем глаза, плавало веснушчатое лицо Гаэрра. Заметив, что служанка проснулась, худощавый юноша с волосами цвета соломы растерянно скривил рот.

– А? Гаэрр, это ты… – выдохнула Агата, протирая глаза. – Что-то случилось?

Какая неосторожность – вот так вот заснуть! И сколько же она спала? Уж явно не десять минут!

– Там леди Осткард рвёт и мечет! – судорожно прошептал Гаэрр. Юркнув глубже под лестницу, юноша обхватил запястья девушки тонкими пальцами. Глаза его горели страхом. – Она не может понять, куда ты запропастилась…

– О… – только и смогла сказать Агата, почувствовав острое разочарование. – Разве обед уже закончился?

– Уже как полтора часа назад! – воскликнул Гаэрр. – А теперь Лиза и Анна собираются на прогулку, и тебя отправляют прислуживать им.

О нет! Сопровождать Лизу и Анну на прогулке! Хуже просто не придумаешь.

Но печальнее другое! Теперь ей ещё и ощутимо влетит за то, что её не было на чистке подсвечников в рабочее время, и тем паче за то, что её долго не могли найти. Теперь девушке точно не избежать наказания. Леди Осткард только повод дай.

Болью обожгло прикушенную губу. Сама виновата – не надо было расслабляться.

Собравшись с духом, Агата слезла с тюфяка и, отряхнув платье от пыли и сена, направилась вверх по лестнице вслед за Гаэрром. Теперь они шли по коридору замка, проходя мимо высоких окон и сверкающих янтарём подсвечников. Агата растерянно скользила взглядом по зеркалам. Оттуда на неё смотрела невысокая, худенькая девушка с бледным лицом и впалыми щеками. Прямой нос был усыпан крапинками веснушек, а из-под трепещущих ресниц на свое отражение взирали печальные сине-голубые глаза.

Северянка. Агата была северянкой. Северянкой была её мать, отец – лишь наполовину, но черты лица Агаты говорили о том, что кровь её принадлежала северному королевству Энтелии – Нортону.

Агата не была красавицей, напротив: обладала вполне заурядной внешностью, хоть и приятной. Единственное, что могло бы привлечь внимание во внешнем облике девушки – ярко-красные волосы, издревле свойственные некоторым северянам.

Служанка расстроенно поправила косынку на голове. Вот только совсем недавно её волосы были почти под корень острижены по приказу Лизы Нэтт – старшей воспитанницы леди Осткард. И теперь у Агаты не осталось даже этого.

Они с Гаэрром подошли к тяжелой дубовой двери, украшенной резными вставками из черного металла. Дверь была приоткрыта, и юноша, почесав затылок, указал на неё.

Острожный стук Агаты, конечно же, никто не услышал. Это было неудивительно, учитывая громкие голоса воспитанниц леди Осткард, выясняющих отношения. Как успела отметить Агата, спор шёл о прогулочной одежде.

Ну что ж, делать нечего, надо идти. Собрав волю в кулак, девушка шире приоткрыла дверь и тихонько прошла в комнату леди Осткард. Комната была светлой и теплой, хоть и находилась на северо-западной стороне замка.

Тяжелая мебель из темного дерева была украшена изысканной резьбой. Накрепко врезанные в массив белые горошины горных стратов уже давно стали мутными, но своей красоты не потеряли, а прозрачно-голубой стектарус даже приглушённо сиял.

Мебели в комнате было много: гардероб с мягкой ширмой, кровать с пологом напротив богатого камина, точеные стулья и столики. Двустворчатый книжный шкаф пестрил корешками книг, а темный камень стен украшали венки из летних цветов и величавые портреты хозяйки замка и ее брата короля. Нигде не было даже малейшего намёка на присутствие лорда Осткарда в жизни его жены.

Агата прикрыла глаза и с удовольствием вдохнула приятные запахи, наполняющие помещение: в комнате витали ароматы сладких духов и свежей выпечки.

– Я не могу пойти на прогулку в этих обносках! – возмущенно причитала Лиза, с силой закрывая дверь платяного шкафа. – Даже если это прогулка в лес.

Она подошла к круглому столику у окна, на котором стоял серебряный поднос с кувшином, чашками и вытянутым блюдом, на котором лежали фрукты, ломтики мяса, сыр и свежий хлеб. Девушка отщипнула кусочек от душистого хлеба и отправила себе в рот.

– Уймись, – Анна устало отмахнулась от сестры. Сидя на кровати в белом шелковом платье, белокурая девица задумчиво перелистнула страницу книги. Бросив взгляд в сторону Лизы, держащей в руках безвкусное платье розового цвета, она добавила: – Ты собралась надеть на прогулку в лес эту розовую тряпку, которая только и годна для мытья полов?..

– Ничего ты не понимаешь!

Лиза фыркнула, начиная очередную тираду об отсутствии вкуса у сестры. Надо сказать, что обе воспитанницы леди Осткард были её очень дальними, но тем не менее горячо любимыми родственницами. Так как девушки были связаны кровными узами с самим королём Сиэльком, замашки у них были тоже королевскими. И хотя у леди Осткард не так давно родилась законная дочь, едва ли она проводила с собственным ребёнком больше времени, чем со своими воспитанницами. Впрочем, по большей части леди Осткард просто привлекало главное достоинство этих двух девочек, так давно живущих под её протекцией – их талант к пению и музыке. Две дальние родственницы короля и его сестры обладали такими невероятными голосами, что давно прославились на всё западное королевство. В народе считалось, что девушки смогли так прекрасно освоить музыкальное искусство и умение петь только благодаря своей наставнице – то есть леди Осткард.

Под крылом леди Осткард девушки жили не так уж и долго. Всего несколько лет назад обе сестры Нэтт оставили свой родной город и уехали в столицу, собираясь установить более тесное общение с родственником королевских кровей. Общение не слишком-то задалось по причине вечной занятости короля самим собой, поэтому при первой же возможности он отправил девиц к своей сестре. Якобы для их обучения, а на деле – на радость Изабелле, «развеять её невыносимую скуку».

Лиза и Анна были взбалмошными девушками и уж очень горделивыми. Лиза обладала характером скверным во всех отношениях, была придирчивой и грубой. Внешность имела отталкивающую: слишком высокая, несуразно крупная, с большими и водянистыми глазами. Нос её был приплюснут и вздёрнут, пухлые губы почти всегда с неприязнью поджаты. Свои шикарные волосы цвета светлой меди Лиза ежедневно завивала в мелкие кудри, что её только уродовало.

Младшая Анна была на порядок умнее и рассудительнее, к тому же краше своей сестры. Взгляд она привлекала сразу. Анна была похожа на фарфоровую куколку. Все черты её лица были правильными, почти идеальными: тонкий носик, изящные губки, томно опущенные ресницы… Ростом Анна была невысока, едва ли выше Агаты, обладала точеной фигуркой и особой грациозностью. Свои светлые, словно платина, волосы она чаще всего убирала в простую, но красивую причёску с коралловым гребнем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

сообщить о нарушении