Zima.

EBOLA. Восставшие



скачать книгу бесплатно

© Zima, 2017


ISBN 978-5-4485-1619-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I часть. Конец

Я следующий.

Береги себя и брата.

Люблю вас.

ПАПА.

Кристина всегда думала, что подземка ее убьет. Теракт, неосторожное движение, обвал грунта – да мало ли что может случиться? Однако, вопреки ожиданиям, все вышло с точностью до наоборот. Билет в метро, оказался счастливым. Хотя… едва ли кто-то из пассажиров считал это везением. Каждый из них – кто-то раньше, кто-то чуть позже, сожалел, что остался жив.


«-1. Я указала эту цифру не потому что ошиблась, или хотела ввести кого-то в заблуждение. Нет. Это было бы слишком легко. Я указала несуществующую дату, потому что прежние величины потеряли какой бы то ни было смысл. В день, когда перестал существовать мир, время остановилось. У нас больше нет ни часов, ни дней, ни лет. Жизнь представляет собой одну единую линию, без точек отсчета, меток и координат. И даже если она внезапно оборвется, это мало кто заметит.

Забавно, раньше я любила зрелищные фильмы о катастрофах. Мир рушится, вокруг паника, все куда-то бегут, по пути грабят магазины, захватывают чужие машины, сражаются, умирают, и человеческая смерть с экрана кажется чем-то несерьезным – какая разница, одним больше одним меньше… Но знаете, что я поняла? Самое ужасно в таких фильмах не конец, а начало. Страшные истории всегда начинаются одинаково: обычный день или утро, детишки отправляются в школу, поют птички, а собака, провожая хозяев, виляет хвостом. Этакая идиллия, затишье перед бурей. И каждый раз, начиная просмотр такого фильма, я скептически морщилась, полагая, что так не бывает. Перед бурей ведь всегда можно понять, что надвигается буря. Не правда ли?»

14 мая

Новость застигла его на рыбалке. Хорошенько выспавшись после ночного рейса, Данила Зорин наконец-то выбрался к реке. Закинув удочку, он удобно расположился на раскладном кресле, приготовившись к нескольким часам спокойствия и безмятежности. Из леса доносилось мирное чириканье птиц и солнце медленно катилось к горизонту, отбрасывая красноватые блики на голубую поверхность озера.

Слева, ближе к лесу виднелись камышовые заросли. Вечерний ветерок лениво перебирал сухие стебли, тихонько их покачивая отчего воздух наполнялся едва слышимым шепотом. Поплавок, недолго покачавшись, неподвижно застыл на воде. Вторя окружающему пейзажу, он и не думал предвещать появление рыбы. А Дэн и не думал следить за ним. Мысли его унеслись далеко за пределы острова.

За спиной мужчины виднелся небольшой одноэтажный домик, с чердаком и уютным крыльцом, купленный совсем недавно. Это был его мир, тщательно закрытый и отгороженный ото всех. Личное неприкосновенное пространство.

Убаюканный шепотом ветра и предзакатным солнцем, Дэн прикрыл глаза. На красивом смуглом лице застыло выражение безмятежности.

Несколько темно-русых прядей упало не лоб и подхватив, ветер тут же принялся играться с ними. За роскошную шевелюру ему попадало ни раз. Сначала преподаватели, затем инструктора в училище, сейчас время от времени журил командир. Но ничто не могло заставить его сменить волнистую гриву на короткий ежик. Возможно, все дело в упорстве, а возможно, запали в душу кинутые однажды слова матери. Как-то по утру, собирая его в школу, она невзначай заметила, что с такой шевелюрой и золотистыми глазами, смотревшими всегда уверенно и прямо из-под широких бровей, он похож на льва. Сравнение ему очень понравилось, и с тех пор Данила не расставался с гривой, впрочем, взгляд тоже не изменился.

Как ни странно, но роскошной шевелюрой он был обязан отцу. Сибиряку, поступившему на службу в армию и сделавшему там блестящую карьеру. Гордый, импульсивный, с упрямым взглядом голубых глаз, он готовил сына в Суворовское. Но нравом Данила пошел в мать. Спокойный и упертый, точно бык, он настоял на своем и отправился учиться на летчика. После поступления отец не разговаривал с ним год, расценив поступок сына, как предательство. Но на второй год обучения как-то раз украдкой приехал на летное поле. Шло построение, и инструктор важно вышагивал вдоль курсантов. Данила стоял первым. Самый высокий и крепкий, как скала. Длинные мускулистые ноги переходили в крепкий торс. Сквозь тонкую ткань летного костюма отчетливо выступали мускулы. Надо признать, сын тогда произвел на него сильное впечатление. И наблюдая, как тот ловко забрался в кабину самолета, с каким благоговением положил руки на штурвал, отец смирился и успокоился.

Погруженный в свои мысли, Данила не сразу услышал звонок. Однако, нагло расплескивая спокойствия этого вечера, трезвон нарастал, пока наконец-то не пробил брешь в его сонном сознании. Оставив удочку на берегу, мужчина неохотно побрел к дому. Войдя, он вынужден был подождать пару секунд, пока глаза не привыкнут к темноте. На кухонном столе дисплеем вниз звонил и вибрировал телефон. Перевернув его, Дэн некоторое время размышлял, не будет ли проще скинуть звонок. Но что-то удержало его.

– Дэн, – как-то взволнованно начал Рыжий, чем сильно удивил собеседника. – Семьсот сорок седьмой упал. Вся команда Лактионова погибла. Из пассажиров тоже никто не выжил.

В ту же секунду безмятежный закат, березовая роща, блики воды – все исчезло. На глаза опустилась черная пелена кошмара.

– Постой, – изо всех сил прогоняя набежавшую тьму, пробормотал мужчина. – Какой рейс?

На том конце нетерпеливо вздохнули.

– Двадцать один сорок два из Шарм-эль-Шейха. Плановый.

Это был рейс авиакомпании, в которой оба работали уже более пяти лет. Данила вторым пилотом, а Ромка бортпроводником. Оба знали Лактионова, как одного из лучших пилотов. Такие не падали…

– Когда это случилось? – Глухим голосом спросил Дэн.

– Час назад.

– Точно разбился? Вероятность угона есть? – Все еще не в силах поверить, он цеплялся за малейшую возможность прогнать суровую правду.

– Да, точно, точно! – С каким-то отчаяньем воскликнул Рыжий. Он и до этого спокойствием не отличался, но сейчас его нервозность просто зашкаливала.

– Господи, – наконец-то поверив и приняв печальное известие, Дэн прикрыл ладонью глаза. Из трубки доносился гомон голосов, время от времени прерываемый мелодичным сигналом оповещения. Вне сомнений, Рыжий в аэропорту. – Что говорят диспетчеры?

– Диспетчеры… – Рыжий немного помедлил, словно сомневаясь, стоит ли об этом говорить, но все же решился, – Дэн, да чертовщина какая-то… говорят, почти сразу после взлета капитан доложил о ЧП на борту. Вроде бешенства среди пассажиров. Или нападения. А на сороковой минуте полета самолет просто исчез с радаров.

Дэн внимательно слушал коллегу. Обычно сообщали о неполадках в работе машины, о тяжелых погодных условиях, но о бешенстве… Все помнили случай с бортом Lufthansa, когда второй пилот умышленно отправил аэробус со ста пятьюдесятью пассажирами на тот свет. Но Боингом, совершавшим рейс Шарм-эль-Шейх – Москва управлял капитан Лактионов – пилот с пятнадцатилетним стажем, в профессионализме и адекватности которого не было ни малейших сомнений!

Первым порывом Дэна было немедленно сорваться и мчать в аэропорт, в офис компании, на место катастрофы, не важно куда, главное быть ближе к событиям. Но он тут же одернул себя. Главного это не исправит. В таких случаях другим пилотам остается только горевать, отгоняя неизбежные мысли о том, что на месте погибшего экипажа, могла быть твоя команда.

Все еще пребывая в замешательстве, мужчина нажал отбой и перевел застывший взгляд на распахнутую дверь. Умиротворяющий пейзаж, восхищавший его минуту назад, теперь казался неуместным. Перед глазами возникали страшные картины авиакатастрофы. Правда заключалась в том, сколько бы не готовили пилотов к отказу обоих двигателей, возгоранию в салоне и прочим чрезвычайным ситуациям на борту, но реальность такова, что самолеты падают, а экипажи и их пассажиры разбиваются о землю.

Вздохнув, Данила Зорин провел ладонью по лицу и достал сумку. Не смотря на давно спланированный отдых, завтра нужно возвращаться в Москву.

15 мая

«Сегодня весь день провела в Институте. Внешне все вроде бы спокойно, но в воздухе отчетливо чувствуется нервозность. Студенты и преподаватели стараются ничем не выказать волнения, однако все на грани. Разговоры стихли. В институтских коридорах больше не обсуждают зачеты и коллоквиумы. Кажется, даже экзамены отошли на второй план.

На сдвоенных лекциях пропедевтики мне впервые стало неуютно, все казалось чужим и нелепым. Профессор Булатов рассказывал о заболеваниях кровеносной системы и все делали вид, что это всего лишь лекция, но понимали – тему преподаватель выбрал не случайно.

Моя подруга Анна не слушала. Уткнувшись в телефон, она читала новостную сводку. И судя по ее мрачному лицу, хороших новостей не было. Ребята на переднем ряду о чем-то ожесточенно спорили. Вскоре их громкий срывающийся на голос шепот услышал и преподаватель.

Он постучал ручкой по столу, призывая к тишине. Но вдруг один из споривших не выдержал и встал. Кажется, его зовут Степан, он учится в соседней группе. Степан без предисловия задал один вопрос. Всего один, прямой до невозможности вопрос:

– Профессор, это правда, что говорят про Ebola virus?

Некоторое время преподаватель смотрел на студента, затем подавил тяжелый вздох и ответил, что докторам стоит доверять фактам, а не слухам. После чего продолжил лекцию. Но все заметили, как при этом побледнело его лицо».

тот же день, чуть позже

«Вечером я вновь увидела это выражение. Едва сдерживаемая обеспокоенность блуждала по лицам родителей. Мой всегда спокойный и внимательный к малейшим деталям папа выглядел встревоженным и впервые в жизни не поставил портфель на комод.

Мне восемнадцать лет и сколько я себя помню, отец всегда по возращению с работы совершал одни и те же действия. Сейчас глядя на забытый в коридоре портфель, я мучаюсь плохими предчувствиями».

16 мая

Май в Москве выдался жарким и душным. Стремительно расцвела черемуха, газоны пестрели алыми тюльпанами, в парках распустились ярко-желтые одуванчики. Природа тоже торопилась, но этого никто не замечал. Над городом черным полотном повисла тревога. Взоры всех жителей прикованы к экранам телевизоров.

«В вечернем выпуске новостей сказали то, о чем отец напряженно молчал прошлым вечером. В Африке обнаружен новый штамм вируса. Официально. Я смотрела на диктора первого канала и не могла поверить в реальность происходящего. Наверное, как и другие жители страны, я подозревала журналистов в преждевременности подобных заявлений, в жажде сенсаций, недобросовестности и прочих грехах. Но правда была намного чудовищнее.

В поисках ответов я подошла к отцу. Мои родители – доктора. Отец заведует инфекционным отделением в Боткинской больнице. Мама работает там же, но в кардиологии. Я студентка второго курса медицинского института. А потому мы слишком хорошо понимаем угрозу и ее последствия.

Отец отвел меня на кухню и, не смотря на то, что Кирилл с мамой находись в дальней детской, плотно прикрыл дверь. Прежде чем заговорить, он посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом, а затем все же признался, на данный момент число зараженных возросло до тысячи. Первые тревожные новости начали поступать еще десять дней назад. Но до конца уверенности не было. Данные исходили от волонтеров, несших медицинскую службу на черном континенте. Официальные источники молчали. Можно лишь предполагать, сколько местные власти утаивали информацию об эпидемии. Очевидно, ситуация резко ухудшилась, раз они все же решили обратиться за помощью к ООН и Всемирной Организации Здравоохранения. Но самое тревожное заключалось в поведении вируса. Оно не укладывалось в характеристики ни одного известного штамма.

– Если верить отчетам, течение болезни происходит гораздо стремительнее, чем при обычном штамме, – признался отец и нахмурился. – Вирус ведет себя более агрессивно и количество жертв растет гораздо быстрее. Если так пойдет дальше, не исключено, что вскоре случаи заражения появятся в Москве. Поэтому… – он вновь скользнул беспокойным взглядом по закрытой двери, – будь осторожна.

17 мая утро

Грязная зона аэропорта осталась позади. Миновав служебный вход в «Домодедово», Дэн прошел пункт досмотра и поднялся на второй этаж. До вылета оставалось три часа, а значит, у него есть как минимум час, чтобы найти своих и переговорить. Жаль, что Рыжий отбыл в Лондон, вынужден был заменить заболевшего коллегу. А между тем, парень имел настоящий детективный талант. Едва в воздухе появлялось волнение, как Рыжий тут же настораживался, прислушивался и брал след. Как опытный следок, он не останавливался, пока не узнавал новость в мельчайших подробностях. Да… сейчас бы помощь друга ему очень пригодилась. Но делать нечего, придется самому. Первым делом Дэн заглянул в брифинг-центр и отыскал глазами капитана Тарасова – его нового боса.

– Здорово, Данила, – излишне громко приветствовал первый пилот и подал знак глазами не входить. Вместо этого мужчина поднялся сам и зашагала навстречу, – я вот что хотел спросить…

Дэн все понял без слов и ненавязчиво стал отступать назад. Скрывшись от глаз коллег, Тарасов быстро взял напарника под локоть и отвел в сторонку.

– В общем ситуация такая, – с ходу начал он, – никаких вопросов про семьсот сорок седьмой не задавать. Делом занимается специальная комиссия, прокуратура, да еще кабинетчики набежали из министерств.

О том, что место крушения объявлено карантинной зоной, как и о том, что родственники погибших, скорее всего никогда не увидят тел, Данила уже знал. Но, черт возьми, что все-таки происходит?!

Пристально глядя в озадаченное лицо Дэна, капитан, догадался:

– Ты что новости не видел? – Затем словно что-то вспомнив, Тарасов снисходительно вздохнул. – Ясно, значит опять в отшельника играл. Данила, ну сколько можно? Учу тебя учу, – сетовал собеседник, – а все без толку! Заведи ты уже себе жену и детишек. Хватит бегать в холостяках и вторых пилотах. Это ж первая истина в авиации. Пока пилота на земле никто не держит, к управлению воздушным судном он не допускается!

– Иван Петрович, – нетерпеливо выдохнул Данила. С девушками у него не складывалось и оба это прекрасно знали. Они вечно тянули к нему свои руки. Сильный, статный, он притягивал их, как причал корабли. Каждая видела за его плечами стабильность, тихую гавань семейного уюта и всеми силами старалась задержать непокорный взгляд карих глаз на себе. Да только сам Данила считал женщин слишком непредсказуемыми, чтобы брать их на борт. А потому давно и всерьез Данила решил быть один. – Оставим темные стороны моей биографии в покое. Лучше объясните, причем здесь крушение самолета и карантин?

Но вопрос так и повис в воздухе. Внезапно из брифинг центра донесся необычайный шум. Обычно в комнате, где пилоты готовились к предстоящим полетам, царили сосредоточенность и тишина. Но только не сейчас. Воздух так и вибрировал от криков. Поспешив обратно в комнату, мужчины заметили необычайное оживление. Один из пилотов пытался настроить висевший на стене телевизор, ему на помощи кинулись еще пара человек. Стало ясно, произошло нечто чрезвычайное. В воздухе словно вспышки звучали отдельные слова, фразы, которые предвещали только одно – катастрофу. Тарасов кинулся выяснять, что же все-таки произошло, но пилоты уже справились с телевизором, отыскав новостной канал.

Все замерли. На экране карта полетов из международного аэропорта Марракеш (Марокко). Диктор взволнованным голосом сообщает, что связь с экипажами воздушных судов, летевшими по направлению Рим, Рио-де-Жанейро и Дубай, пропала. Местоположение судов также не известно. Правительство страны просит помощи у мирового сообщества в организации поисково-спасательных мероприятий.

Никто в комнате не успел опомниться, как диктор побелевшими губами уже спешит сообщить новую горячую новость, не менее ужасающую и трагичную: «Только что нам поступило известие, гавань Стамбула протаранил круизный лайнер. На полном ходу судно врезалось в причал. Количество раненных и погибших уточняется…». Тут же на экран вывели кадры с места катастрофы. Над гаванью точно гигантский айсберг высится лайнер. Люди, здания, машины – все пространство вокруг лайнера за считанные секунды превращается в месиво. Но самое страшное происходит потом. С многочисленных палуб начинают сыпаться люди. В кадре множество окровавленных тел. В пыли, суматохе не понять, как и почему это происходит.

Все пилоты замерли в неподдельном ужасе. Съемки оказались настолько откровенными и страшными, что даже им, закаленным небесным волкам, готовым к любым критическим ситуациям, стало не по себе. Все взгляды неотрывно следят за происходящим на экране и на языке один и тот же вопрос – что происходит?

17 мая вечер

«Не смотря на жару, меня бьет озноб.

Сегодня в институте все говорили о крушении самолетов и круизного лайнера. Столько людей погибло! Мужчины, женщины, дети… Я не могу сдержать слез, думая о жертвах. Какой ужас и шок должно быть испытывали несчастные перед столкновением. Само осознание неизбежности, секунды до смерти, эти крики отчаяния… я ничего не могу с собой поделать. Вновь и вновь я думаю о погибших.

Политики все еще обсуждают кризис, санкции и демократию. Разрабатывают новые законы, ведут переговоры, обмениваются условиями, посещают саммиты, словом продолжают самозабвенно играть в бисер, не понимая, что главная партия уже разыгрывается без них!».

18 мая

Рыжий прав. Иначе, как чертовщиной это не назовешь.

Среди пилотов нарастают панические настроения. Нас держат в полном неведении. Никто толком ничего не знает. Одни и те же слухи и домыслы ходят по кругу, обрастая небылицами. А тем временем официальных данных как не было, так и нет. Представители авиакомпаний без конца выражают соболезнования родственникам погибших и прикрываются ничего не значащими фразами. И это страшно раздражает. Как выходить в рейсы, когда на душе неспокойно?

Весь полет до Дюссельдорфа они с Тарасовым почти не разговаривали. Каждый думал о своем. А когда за плечами осталось две тысячи километров, вместо заслуженного отдыха, оба направились в служебное кафе. Здесь, вдали от шума, любили коротать время между рейсами пилоты из разных стран.

Оказавшись внутри, Данила обвел взглядом кафе. Оббитые деревом стены, металлические остовы стульев и диванов, добротная барная стойка, пол из камня и дерева, приятный глазу чуть приглушенный свет и даже идеально расставленные в подставках салфетки – все здесь говорило о немецкой педантичности и любви к порядку.

Вместе с шефом они пересекли кафе, уселись на высокие стулья у бара и заказали по чашке кофе. Место было выбрано не случайно. Отсюда просматривался весь зал. Некоторое время ничего не происходило, но по опыту Дэн знал, бармены и официанты – самые осведомленные люди. Отказавшись от внушительной сдачи и тем самым сильно удивив бармена, мужчина негромко спросил по-английски:

– Что слышно об упавших самолетах?

Сдобренный щедрыми чаевыми, бармен выдал все, что слышал от пилотов.

Несколько человек, сидевших неподалеку, тоже внимательно прислушивались. Не прошло и минуты, как они тоже подключились к разговору. Говорили многое, но к сожалению, никто не мог похвастаться хоть сколько-нибудь правдивой информацией. Домыслы, сплетни, слухи, вот, пожалуй, и все.

Справа от барной стойки сидел немолодой черноволосый мужчина. На его, покрытом густым загаром лице, не было ни малейшего намека на интерес к разговору. Все это время он молчал. Лишь меланхолично жевал свой сэндвич, иногда запивая его свежим апельсиновым соком. Он просто слушал и в конечном итоге понял, что все эти люди просто боятся. Их страшит не участь погибших пилотов, не особая атмосфера секретности вокруг недавних трагедий. Больше всего их пугает неизвестность. Когда не знаешь опасность в лицо, не понимаешь, как с ней справиться, значит велик риск камнем рухнуть вниз. В сущности, у всех пилотов была только одна попытка. Первая и она же последняя. В их профессии второй заход на посадку выпадает крайне редко. Почувствовав солидарность с коллегами, мужчина понял, что не имеет права молчать.

– Я пилот Air France, – раздался его приглушенный чуть хрипловатый голос. – Два из упавших самолета, принадлежали нашей авиакомпании. И никакой мистики в этом нет. Всему виной вирус, – так же продолжая упорно смотреть прямо перед собой, он закончил, – единственное, что вы можете сделать в такой ситуации, забаррикадироваться в кабине и постараться посадить самолет в безлюдном месте.

Все в изумлении уставились на мужчину. Но почти сразу тот встал, расплатился по счету и, больше не проронив ни слова, вышел. Тем самолетом, что упал, не долетая до Рима, управлял его родной брат. Но об этом он говорить не стал. Горечь утраты до сих пор не отпускала.

19 мая

«СМИ пестрит сообщениями о приступах бешенствах. На месте катастроф найдены черные ящики. Записи, извлеченные из них, почти один в один повторяют друг друга. Сначала капитаны докладывают о драках, волнениях в самолетах, а потом пропадают. Эксперты сходятся во мнении, что последние авиакатастрофы связаны с эпидемией.

Отец сказал, что если не будет закрыто воздушное сообщение со всем африканским континентом, это закончится пандемией для всего оставшегося мира.

После разговора с родителями я закрылась в своей комнате. Мне хочется побыть одной. Трудно поверить, что над твоими родными, друзьями, над привычным миром нависла смертельная опасность. Как это произошло? Когда? В поисках ответов я углубилась в Интернет».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9