Зигмунд Фрейд.

Большая книга психики и бессознательного. Толкование сновидений. По ту сторону принципа удовольствия



скачать книгу бесплатно

Столь же красивый пример, подтверждающий надежность проявляющегося во сне детского воспоминания, приводит Маури [ibid., 143144] в сообщении о господине Ф., проведшем свое детство в Монбризоне. Этот человек спустя двадцать пять лет после своего отъезда решил вновь посетить родину и навестить старых друзей семьи, которых он давно уже не видел. Ночью накануне своего отъезда ему приснилось, будто он уже находится возле цели и неподалеку от Монбризона встречает с виду незнакомого ему господина, который ему говорит, что он – господин Т., друг его отца. Сновидец знал, что в детстве он действительно был знаком с господином с такой фамилией, но в состоянии бодрствования уже не мог вспомнить, как он выглядит. Через несколько дней, действительно приехав в Монбризон, он опознает увиденную им во сне местность, которую считал незнакомой, и встречает господина, в котором сразу же узнает господина Т. из своего сновидения. Разве что этот человек был значительно старше, чем выглядел во сне.

Я могу здесь рассказать свой собственный сон, в котором впечатление, всплывшее в памяти, было замещено отношением. Мне снился человек, про которого во сне я знал, что он работает врачом в моем родном городе. Его лицо не было четким, но оно смешалось с представлением об одном из моих учителей в гимназии, с которым я до сих пор еще иногда встречаюсь. Затем, в состоянии бодрствования, я никак не мог понять, какое отношение связывает этих двух людей. Но, спросив у своей матери про врача, который лечил меня в эти первые годы моего детства, я узнал, что он был слеп на один глаз, точно так же как слеп на один глаз и учитель гимназии, личность которого в сновидении перекрылась личностью врача. С тех пор как я не видел этого врача, прошло тридцать восемь лет, и, насколько я знаю, в бодрствующей жизни никогда о нем не думал, хотя шрам на шее должен был бы напоминать мне о его помощи.

Все выглядит так, будто необходимо создать противовес чрезмерной роли детских воспоминаний во сне, когда многие авторы утверждают, что в большинстве сновидений обнаруживаются элементы самого недавнего прошлого. Роберт (Robert, 1886, 46) утверждает даже: «Как правило, обычное сновидение занимается только впечатлениями последних дней». Но мы увидим, что построенная Робертом теория сновидения настоятельно требует такого оттеснения на задний план самых старых и выдвижения на передний план самых ранних переживаний. Факт же, о котором говорит Роберт, действительно существует, в чем я мог убедиться на основании собственных исследований. Американский ученый Нельсон (Nelson, 1888, 380381) полагает, что в сновидении чаще всего используются впечатления предпоследнего или третьего дня, словно впечатления дня, непосредственно предшествовавшего сновидению, пока еще недостаточно ослаблены, недостаточно отдалены.

Многие авторы, которые не сомневаются в тесной взаимосвязи содержания сновидения с жизнью в бодрствовании, обратили внимание на то, что впечатления, полностью овладевающие мышлением в бодрствовании, появляются в сновидении только тогда, когда в мыслительной работе, совершающейся днем, они в некоторой степени отодвигаются на задний план.

Так, например, недавно умерший близкий человек не снится, как правило, сразу после его смерти, когда скорбь по нему пока еще наполняет тех, кто остался в живых (Delage, 1891). Между тем в одной из последних работ – мисс Халлам – собраны примеры и противоположного поведения, и в этом отношении она отстаивает идею психологической индивидуальности (Hallam, Weed, 1896).

Третья, самая удивительная и непонятная особенность памяти в сновидении проявляется в выборе воспроизводимого материала, поскольку в отличие от бодрствования, где ценится самое важное, сновидение, напротив, использует также самое безразличное и незначительное. Я здесь предоставлю слово тем авторам, которые особенно резко выражали свое удивление по этому поводу.

Хильдебрандт (Hildebrandt, 1875, 11): «Самое поразительное то, что сновидение заимствует свои элементы, как правило, не из серьезных и важных событий, не из тех интересов, которые побуждали нас к каким-то поступкам в течение прошедшего дня, а из второстепенных вещей, так сказать, из ничего не стоящих обрывков того, что было пережито недавно или, наоборот, в далеком прошлом. Вызывающая потрясение смерть члена семьи, под впечатлением которой мы засыпаем под утро, изглаживается из нашей памяти до тех пор, пока первый момент бодрствования не возвращает нас к ней с сокрушительной силой. И наоборот, бородавка на лбу незнакомца, который нам случайно встретился и о котором мы вообще больше не думаем после того, как прошли мимо него, играет какую-то роль в нашем сновидении…»

Штрюмпель (Str?mpell, 1877, 39): «… такие случаи, когда сновидение разбивается на составные части, которые хотя и проистекают из переживаний прошедшего или предпоследнего дня, все же являются для бодрствующего сознания такими несущественными и незначительными, что предаются забвению вскоре после того, как были восприняты. Подобными переживаниями являются, например, случайно услышанные высказывания или мимоходом замеченные поступки других, мимолетные восприятия вещей или людей, отдельные небольшие отрывки из книг и т. п.».

Хэвлок Эллис (Ellis, 1899, 727): «The profound emotions of waking life, the questions and problems on which we spread our chief voluntary mental energy, are not those which usually present themselves at once to dream consciousness. It is, so far as the immediate past is concerned, mostly the trifling, the incidental, the “forgotten” impressions of daily life which reappear in our dreams. The psychic activities that are awake most intensely are those that sleep most profoundly»[12]12
  Глубокие эмоции бодрствующей жизни, вопросы и проблемы, на которые мы добровольно распространяем свою основную умственную энергию, обычно не заявляют о себе сразу спящему сознанию. Если иметь в виду непосредственное прошлое, то это в основном будут пустяковые, несущественные, «забытые» впечатления повседневной жизни, которые вновь проявляются в наших снах. Психическая активность, которая проявляется здесь наиболее интенсивно, – это та, что спит особенно глубоко (англ.). – Прим. пер.


[Закрыть]
.

По мнению Бинца (Binz, 1878, 4445), особенности памяти во сне, о которых здесь идет речь, служат поводом для того, чтобы высказать неудовлетворенность своим же объяснением сновидения: «Естественное сновидение ставит перед нами такие же вопросы. Почему нам не всегда снятся впечатления прожитого дня, а вместо этого без какого-либо понятного мотива мы погружаемся в далекое, почти забытое прошлое? Почему в сновидении сознание так часто воспринимает впечатления безразличных воспоминаний, в то время как клетки мозга, несущие в себе наиболее яркие следы пережитого, по большей части остаются безмолвствующими и бездействующими, хотя незадолго до этого в состоянии бодрствования они испытывали сильнейшее возбуждение?»

Легко понять, почему странное предпочтение памяти в сновидении безразличного и, следовательно, несущественного в дневных переживаниях должно вести к тому, что зависимость сновидения от бодрствования вообще не усматривается и обнаружение этой связи в каждом отдельном случае по меньшей мере усложняется. Вполне возможно, что именно поэтому мисс Уитон Калкинс (Сalkins, 1893) при статистической обработке своих собственных сновидений (и сновидений своего спутника жизни) насчитала одиннадцать процентов снов, в которых связь с бодрствованием не просматривалась. Несомненно, Хильдебрандт (Hildebrandt, 1875) был прав, утверждая, что все образы сновидения можно было бы генетически разъяснить, если бы каждый раз у нас было достаточно времени и материала для исследования их происхождения. Правда, он называет это «чрезвычайно трудным и неблагодарным занятием. Ведь в большинстве случаев в самых отдаленных уголках памяти пришлось бы выискивать всевозможные совершенно незначимые в психическом отношении вещи и вновь извлекать наружу всякого рода индифферентные моменты давно прошедшего времени, позабытые, возможно, уже через час». Я должен, однако, выразить сожаление, что этот проницательный автор отступил от намеченного пути; он привел бы его в самый центр проблемы объяснения сновидений.

Работа памяти в сновидении, безусловно, крайне важна для построения любой теории памяти в целом. Утверждают, что «ничего из того, чем душа когда-то обладала, не может исчезнуть полностью» (Scholz, 1887, 34). Или, как выражается Дельбёф (Delboeuf, 1885, 115), «que toute impression m?me la plus insignifiante, laisse une trace inalt?rable, ind?finiment susceptible de repara?tre au jour»[13]13
  Любое впечатление, даже самое незначительное, оставляет неизгладимый след, всякий раз способный проявляться днем (фр.). – Прим. пер.


[Закрыть]
, – вывод, к которому заставляют прийти также и многие другие, патологические, проявления душевной жизни. Необходимо иметь в виду эту необычайную работоспособность памяти в сновидении, чтобы живо ощутить противоречие, с которым будут сталкиваться другие теории сновидения, о которых речь пойдет несколько позже, если попытаются объяснить абсурдность и несвязность сновидений через частичное забывание того, что известно нам днем.

Можно, например, даже прийти к мысли свести феномен видения снов как таковой к воспоминанию, видеть в сновидении выражение не успокаивающейся даже ночью репродуцирующей деятельности, которая является самоцелью. С этим бы согласовались сообщения, такие, например, как сообщение Пильца (Pilcz, 1899), согласно которым можно доказать наличие прочных отношений между временем сна и содержанием сновидений: в глубоком сне воспроизводятся впечатления из давнего времени, но к утру – самые последние. Но такое представление с самого начала становится маловероятным уже по причине того, как сновидение обращается с материалом, подлежащим припоминанию. Штрюмпель (Str?mpell, 1877, 18) справедливо обращает внимание на то, что повторения переживаний в сновидении не происходит. Сновидение, пожалуй, делает такую попытку, но недостает последующего звена; переживание возникает в измененном виде или же вместо него возникает нечто совершенно чужое. Сновидение дает лишь фрагменты репродукции. Несомненно, это является настолько типичным, что позволяет сделать теоретический вывод. Впрочем, бывают исключения, когда сновидение повторяет переживание в такой же мере полно, в какой это способна сделать наша память в бодрствовании. Дельбёф (Delboeuf, 1885, 239240) рассказывает про одного своего университетского коллегу, что во сне он во всех деталях заново совершил опасную поездку на автомобиле, во время которой только чудом избежал серьезной аварии. Мисс Калкинс (Calkins, 1893) упоминает два сновидения, которые по своему содержанию представляют собой точное воспроизведение переживания предыдущего дня, и у меня самого впоследствии будет повод для того, чтобы привести ставший мне известным пример воспроизведения во сне без каких-либо изменений одного детского переживания[14]14
  Дополнение, сделанное в 1909 году: Основываясь на последующем опыте, я добавлю, что совсем не редко в сновидении повторяются безобидные и маловажные дневные занятия, например паковка чемодана, приготовление еды на кухне и т. п. Но в случае таких сновидений сновидец делает акцент не на воспоминании, а на «действительности»: «Все это я действительно делал днем».


[Закрыть]
.

В. Внешние раздражители и источники сновидений

Что следует понимать под внешними раздражителями и источниками сновидений, можно пояснить ссылкой на народную поговорку: «Все сны от желудка». За этими словами скрывается теория, в которой сновидение понимается как следствие нарушения сна. Человеку ничего бы не снилось, если бы его сну ничто не мешало, а сновидение и является реакцией на такую помеху.

В описаниях разных авторов самое большое место занимает обсуждение причин, которые приводят к возникновению сновидения. То, что эта проблема впервые возникла лишь после того, как сновидение стало объектом биологического исследования, является совершенно естественным. Древним людям, считавшим сновидение божьим посланием, и не требовалось искать побудительного источника; по воле божественной или демонической силы возникало сновидение; из знаний ее или намерений – его содержание. В науке сразу же возник вопрос, всегда ли раздражители, ведущие к возникновению сновидений, являются одинаковыми, или же они могут быть разнообразными, и вместе с тем обсуждалась дилемма: к какой области относится причинное объяснение сновидения – к психологии или, скорее, к физиологии. Большинство авторов, по-видимому, предполагают, что причины нарушения сна, то есть источники сновидения, могут быть разнообразны и что роль возбудителя сновидений играют как телесные раздражители, так и душевные волнения. В предпочтении того или иного источника сновидения, в установлении рангового порядка среди них в зависимости от их значения для возникновения сновидений мнения существенно расходятся.

Там, где перечисление источников сновидений является полным, в конечном счете возникает четыре их вида, которые также использовались для классификации самих сновидений: 1) внешнее (объективное) раздражение органов чувств; 2) внутреннее (субъективное) раздражение органов чувств; 3) внутреннее (органическое) телесное раздражение; 4) чисто психические источники раздражения.

1) Внешние раздражения, исходящие от органов чувств

Младший Штрюмпель, сын философа, работа которого о сновидении уже не раз служила нам руководством в проблеме сновидения, сообщил, как известно, о наблюдении над одним пациентом (18831884, т. 2), страдавшим общей анестезией телесных покровов и парезом некоторых высших органов чувств. Когда у этого человека закрывали от внешнего мира оставшиеся у него органы чувств, он впадал в сон. Когда мы хотим заснуть, мы все обычно стремимся оказаться в ситуации, аналогичной той, что была в эксперименте Штрюмпеля. Мы закрываем важнейшие органы чувств, глаза, и стараемся изолировать другие органы чувств от любых раздражителей или пытаемся не допустить какого-либо изменения действующих на них раздражителей. Мы засыпаем, хотя наши действия никогда в полной мере не удаются. Мы не можем ни полностью изолировать наши органы чувств от раздражителей, ни устранить их возбудимость. Нас в любое время способен разбудить более сильный раздражитель, и это доказывает, «что и во сне душа остается неразрывно связанной с внешним миром». Чувственные раздражения, действующие на нас во время сна, вполне могут стать источниками сновидений.

Такие раздражители образуют целый ряд – от неизбежных, которые приносит с собой или иногда вынуждено допускать состояние сна, до случайных раздражителей, которые пригодны или предназначены для того, чтобы сон прервать. Более яркий свет может попасть в глаза, может раздаться шум, пахучее вещество может возбудить слизистую оболочку носа. Непроизвольным движением во сне мы можем обнажить отдельные части тела и в результате почувствовать холод либо, изменив положение тела, сами вызвать ощущения давления или прикосновения. Нас может укусить муха, или что-то неприятное, произошедшее ночью, может не давать покоя сразу нескольким органам чувств. Внимательные наблюдатели составили целый список сновидений, в которых раздражение, констатируемое при пробуждении, и отдельные содержания сновидения настолько совпадали друг с другом, что раздражение справедливо можно было признать источником сновидения.

Собрание таких сновидений, которые объясняются – более или менее случайными – объективными чувственными раздражителями, я приведу здесь по Йессену (Jessen, 1855, 527528): «Каждый неясно воспринятый шум вызывает соответствующие образы сновидения: раскаты грома переносят нас на поле битвы, крик петуха превращается в вопль ужаса человека, скрип двери вызывает сновидение о разбойничьем нападении».

«Когда ночью с нас спадает одеяло, нам снится, что мы ходим голые или что мы упали в воду. Когда мы лежим в постели наискось или когда ноги свешиваются через край, нам снится, возможно, что мы стоим на краю страшной пропасти или что мы падаем вниз с огромной высоты. Если голова случайно оказывается под подушкой, то снится, будто над нами висит огромная скала, готовая нас похоронить под своей тяжестью. Накопление семенной жидкости вызывает сладострастные сновидения, местные болевые ощущения – представление об истязаниях, вражеском нападении или случившихся телесных повреждениях…»

«Майеру (Meier, 1758, 33) однажды снилось, что на него напали несколько человек, которые уложили его спиной на землю и между большим и вторым пальцами ноги вбили в землю кол. Пока он представлял себе это во сне, он проснулся и увидел, что между пальцами ноги у него торчит соломинка. Хеннигсу (Hennings, 1784, 258) как-то приснилось, что его повесили. Проснувшись, он заметил, что воротник рубашки сдавил ему шею. Хоффбауэру [Hoffbauer, 1796, 146] приснилось в юности, что он упал с высокой стены; по пробуждении он обнаружил, что кровать под ним сломалась и что он действительно упал на пол… Грегори сообщает, что однажды, ложась спать, он положил к ногам бутылку с горячей водой, а затем во сне совершил прогулку на вершину Этны, где жар раскаленной земли был почти нестерпим. Одному человеку, которому на голову поставили шпанских мушек, снилось во сне, что его оскальпировали индейцы; другому человеку, спавшему в мокрой сорочке, снилось, что его уносит потоком реки. Случившийся во сне приступ подагры вызвал у одного больного представление, будто он попал в руки инквизиции и терпит страшные пытки (Macnish, 1835, 40)».

Аргументацию, основанную на сходстве раздражителя и содержания сновидения, можно усилить, если путем планомерной стимуляции органов чувств у спящего удастся вызывать соответствующие раздражителю сновидения. Такие опыты, согласно Макнишу (loc. cit., Jessen, 1855, 529), уже проводил Жиро де Бузаренг (de Buzareingues, 1848, 55). «Во сне он оставлял открытыми колени, и ему снилось, что он ночью едет в дилижансе. При этом он замечает, что путешественники хорошо знают, как ночью в карете мерзнут колени. В другой раз он не укрыл голову, и ему снилось, будто он присутствовал на религиозной церемонии, проходившей на свежем воздухе. В стране, в которой он жил, было принято постоянно носить головные уборы за исключением мероприятий, подобных вышеупомянутому».

Маури (Maury, 1878) рассказывает о новых наблюдениях над вызванными им самим сновидениями. (Ряд других опытов успехом не увенчался.)

1. Его щекочут пером по губам и кончику носу. – Снится страшная пытка: смоляная маска накладывается ему на лицо и затем срывается вместе с кожей.

2. Точат ножницы о пинцет. – Он слышит звон колоколов, потом набат и переносится в июньские события 1848 года.

3. Ему дают понюхать одеколон. – Он находится в Каире, в лавке Иоганна Марии Фарины. За этим следует множество приключений, которые он воспроизвести не может.

4. Его слегка щиплют за шею. – Ему снится, что ему ставят шпанских мушек, и он вспоминает врача, который лечил его в детстве.

5. К его лицу подносят раскаленное железо. – Ему снятся «кочегары»[15]15
  «Кочегарами» («chauffeurs») во времена Французской революции называли разбойничьи банды в Вандее, которые применяли подобные пытки.


[Закрыть]
, которые врываются в дом и принуждают жильцов отдать им свои деньги, заставляя их босиком стоять на раскаленных угольях. Затем появляется герцогиня Абрантская, секретарем которой во сне он является.

6. Ему на лоб капают воду. – Он находится в Италии, сильно потеет и пьет белое орвиетское вино.

7. Через красную бумагу на него падает свет свечи. – Ему снится гроза, буря, и он снова находится на корабле, на котором однажды уже попал в морской шторм в проливе Ла-Манш.

Другие попытки экспериментальным путем вызывать сновидения принадлежат д’Эрве (d’Hervey, 1867, 268269 и 376377), Вейгандту (Weygandt, 1893) и другим. Многими отмечалась «удивительная способность сновидения вплетать в свои сюжеты неожиданные впечатления из мира чувств таким образом, что они создают в них постепенно подготовляемую катастрофу» (Hildebrandt, 1875 [36]). «В молодые годы, – рассказывает этот автор, – я иногда пользовался будильником, чтобы регулярно вставать в определенное время. Очень часто со мной бывало так, что звук этого инструмента включался во вроде бы очень продолжительное сновидение таким образом, будто весь этот сон подлаживался только под него и находил в нем свое собственное логически неизбежное завершение, то есть достигал своей естественной конечной цели» (ibid., 37).

Три таких сна, связанных с будильником, я буду еще рассматривать в другом контексте.

Фолькельт (Volkelt, 1875, 108109) рассказывает: «Одному композитору однажды снилось, что он дает урок в школе и что-то объясняет ученикам. Он уже закончил свои объяснения и обращается к одному из мальчиков с вопросом: “Ты меня понял?” Тот кричит как одержимый: “Оr ja!” (“О да!”) Негодуя из-за этого, он велит ему замолчать. Но уже весь класс кричит: “Or ja!” Потом: “Eurjo!” И наконец: “Feuerjo!” (“Пожар!”) Он просыпается от крика “Пожар!” на улице».

Гарнье (Garnier, 1872), согласно Радештоку, сообщает, что Наполеон однажды проснулся от взрыва адской машины. Заснув в карете, он видел сон, в котором еще раз переживал переход через Тальяменто и канонаду австрийцев, пока испуганно не вскочил с возгласом: «Мы заминированы!»

Большую известность получило сновидение, пережитое Маури (Maury 1878, 161). Он болел и лежал в кровати в своей комнате, рядом сидела его мать. Ему снился террор во времена революции; он присутствовал при страшных сценах убийствах и в конце концов сам предстал перед трибуналом. Там он увидел Робеспьера, Марата, Фукье-Тенвиля и всех остальных печальных героев той страшной эпохи, отвечал на их вопросы и после разного рода инцидентов, которые не зафиксировались в его памяти, был осужден и в сопровождении огромной толпы отправился на место казни. Он входит на эшафот, палач привязывает его к доске, она опрокидывается, нож гильотины падает, он чувствует, как голова отделяется от туловища, пробуждается в неописуемом ужасе – и обнаруживает, что валик дивана, на котором он спал, откинулся назад, и край дивана касается его шейного позвонка, словно нож гильотины.

С этим сновидением связана интересная дискуссия, затеянная Ле Лореном (Le Lorrain, 1894) и Эггером (Egger, 1895) в «Revue philosophique» по поводу того, может ли сновидец, и если да, то каким образом, втиснуть в такое короткое время, которое протекает между восприятием раздражителя и пробуждением, столь богатый материал сновидения.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное