Зяма Исламбеков.

Судьба педераста или непридуманные истории из жизни…



скачать книгу бесплатно

– Тафайте, тафайте. Cщящь пощмот, им, сщто у фатс там, – быстро ответила Ирина Михайловна и предложила Николаю Михайловичу занять место в кресле.

Дорогой читатель! Дико извиняюсь за вынужденное упрощение передачи качества речи стоматолога, обусловленное моей ленью, дефицитом времени и скромными возможностями по набивке на компьютере текста одним пальцем правой руки. Именно поэтому я вынужден сделать лёгкую коррекцию произношения Ирины Михайловны. И, кстати, теперь, когда вы представили себе её произношение, и когда восприятие текста резко улучшилось, можно получить истинное наслаждение от диалога профессора с лечащим стоматологом.

– Ирочка, а мне не будет больно? – с некоторым кокетством спросил Николай Михайлович, удобно расположившись в большом для него кресле. – Очень бы хотелось, чтобы, это самое, значит, было, значит, ну Вы понимаете меня?

– Не волнуйтесь, всё будет нормально, – Ирина Михайловна взяла козью ножку – специальный стоматологический инструмент, и попыталась обследовать больной профессорский зуб.

Николай Михайлович при первом соприкосновении с инструментом вскрикнул от сильнейшей боли и упал в обморок.

Натальи Константиновны в тот момент времени в кабинете не было, она отошла и, похоже, надолго. Первое, что, естественно, пришло в голову Ирины Михайловны – было дать понюхать нашатыря Лобову. Болевой шок в сочетании с обмороком – вещь неприятная. Однако сестрички не было, а вставать, искать, доставать – ох, как не хотелось. Рот по-прежнему был широко разинут, доступ к зубу был свободен. И без тщательного обследования было ясно, что больной зуб надо рвать к чёртовой матери, без какого-либо сожаления. Кариес был таким обширным, а цвет зуба таким чёрным, что шансов даже на протезирование, коронку или ещё чего-то, уже не оставалось.

Недолго думая, Ирина Михайловна сделала своё дело быстро-быстро, не тратя времени и сил даже на анестезию. Чик и готово. Крови было не много, пациент даже не дёрнулся.

Как ни странно, но произошло ещё одно маленькое чудо – Наталья Константиновна быстро вернулась. Более того, без лишних слов она достала ватку с нашатырём, и протянула Лобову, который быстро очухался, и стал с интересом наблюдать за тем, как Ирина Михайловна мыла руки, после чего подошла к столу, достала амбулаторную карту, и что-то стала в ней записывать. Это продолжалось несколько минут.

– Николай Михайлович, – с некоторым удивлением Ирина Михайловна обратилась к Лобову, – как Вы себя чувствуете?

– Да зуб… а, вроде бы, значит, и не болит, что ли?! – Николай Михайлович недоумевал. Опухоль ещё была, а боли почему-то не было. Пальпация челюсти и щеки болевого эффекта не вызывала, а языком пошуровать по нёбу было страшно.

– Всё, Николай Михайлович, Вашим мукам теперь конец! – ласково пропела Ирина Михайловна. Но Лобов ничего из услышанного не понял. Вероятно, это была такая фигня с такой мурнёвой дикцией, что никто бы из обычных людей с первого раза ни за что бы на свете не разобрал.

Позволю себе маленькое отступление, вызванное проблесками моей писательской памяти.

Вот что мне вспомнилось. Было это лет 30 тому назад, в Ленинграде. В СССР английский язык преподавали, как правило, скучные, нудные бабы, которые ни разу в жизни не покидали своей страны, а гонору их не было предела. И вот когда нас, слесарей-сантехников и водопроводчиков собрали на курсах повышения квалификации, то среди прочего нам, для какой балды я до сих пор не знаю, стали преподавать английский язык. Да не просто английский разговорный, а технический. Хотите – верьте, хотите – нет, но нам попался мужик-хохмач, который не только знал язык, но и каким-то образом прожил в Австралии 9 (!) лет. Он и по-русски то говорил с лёгким акцентом. Мы, водопроводчики, тогда сразу и не поняли, что всё это значит. Думали, придуривается, ан нет. Это из него выпирали английские познания. Хорошо, что остались кое-какие тетрадки с его уроками. Вот, например, лишь маленькая толика того, что он нам давал.

Первый урок, английский для начинающих:

«Три ведьмы разглядывают трое часов «Свотч». Какая из ведьм разглядывает, какие часы?»

Теперь по-английски: Three witches watch three swatch watches. Which witch watches which swatch watch?

Второй урок, английский для продвинутых учеников:

«Три ведьмы-трансвеститки разглядывают три кнопочки на часах «Свотч». Какая из ведьм-трансвеститок разглядывает, какую кнопочку на часах «Свотч»?»

Теперь по-английски: Three switched witches watch three Swatch watch switches. Which switched witch watches which Swatch watch switch?

Третий и последний урок, английский для абсолютных профессионалов:

«Три швейцарские ведьмы-сучки, желающие изменить свой пол, разглядывают три кнопочки на часах «Свотч». Какая из швейцарских ведьм-сучек, желающих изменить свой пол, разглядывает какую кнопочку на часах «Свотч»?»

Теперь по-английски: Three swiss witch-bitches, which wished to be switched swiss witch-bitches, watch three swiss Swatch watch switches. Which swiss witch-bitch, which wishes to be a switched swiss witch-bitch, wishes to watch which swiss Swatch watch switch?

* * *

Случайное по жизни, кажется всё больше неслучайным.

Михаил Зудочкин

И вот, почему-то вдруг, Николай Михайлович решил, что Ирина Михайловна сделала ему комплимент на счёт его поведения, и время тянет лишь потому, что он ей просто понравился, как мужчина.

Кстати, ростом они были одинаковы, а дистанция в возрасте была лет 30-35. Но разве это имеет какое-либо значение для разнополых отношений?

– Ириша, я жду Вас, – молвил Николай Михайлович и начал ёрзать в кресле для принятия более удобной позы.

– Да!? Это хорошо, – пробухтела стоматолог, уже заканчивая свою писанину. Теперь ей оставалось только скалькулировать стоимость своих услуг.

«Так, надо бы ещё включить ему общий наркоз и вывод из наркоза», – подумала Ирина Михайловна. – «Да, и за срочность тоже».

– Ну фот, ,офно тдестять тытсятсь, – ласково и невинно улыбаясь, вынесла свой вердикт Ирина Михайловна.

Ой, опять я начал её цитировать с этой ужасной дикцией?! Виноват, больше этого не повторится. Обещаю.

– Николай Михайлович, всё! Вашим мучениям пришёл конец, – Ирина Михайловна подошла к пациенту, удобно лежавшему в кресле с открытым ртом, стоически ожидавшим экзекуции над больным зубом.

Николай Михайлович опять ничего не понял из того, что изрекла стоматолог. Он лишь видел её милую улыбку, её простое, русское лицо без каких-либо следов косметики. Лобов по-прежнему возлежал в кресле, рассчитанном на крупных мужчин, и оттого Николаю Михайловичу было комфортно и спокойно.

Видя полное отсутствие понимания со стороны пациента, Наталья Константиновна решила подключиться к разговору глухого с инопланетянкой. Дело в том, что прошли годы совместной работы с Ириной Михайловной, пока Наталья Константиновна научилась понимать всё то, что изрекала стоматолог. Но и сейчас бывали моменты, когда какая-нибудь мелочь упускалась из виду, поскольку Ирина Михайловна имела обыкновение разговаривать во время трапезы, мытья рук, подкрашивания бесцветной помадой губ и т. д.

– Николай Михайлович, Ваше лечение закончено, с Вас десять тысяч рублей, – чётко, словно вердикт судьи, произнесла Наталья Константиновна профессору Лобову, челюсть которого раскрылась ещё шире от услышанного.

– Сколько-сколько? – с испугом пролепетал Николай Михайлович.

– Десять тысяч, – повторила Ирина Михайловна с ласковой улыбкой и невозмутимым взором.

В любой клинике удаление зуба – это полноценная операция, предполагающая комплекс мероприятий, ограниченный парой тысяч рублей. И всё. Это Николай Михайлович знал очень и очень хорошо, т. к. имел счастье совсем недавно испытать радость освобождения от больной верхней четвёрки.

– А почему это вдруг сразу и десять? – после небольшой паузы, хрипловатым голосом спросил ошалевший от такой наглости Николай Михайлович.

– Во-первых, трудный случай, – Ирина Михайловна загнула мизинец на правой руке, – во-вторых, общий наркоз, – загнула четвёртый, как принято у музыкантов, палец, – в-третьих, сложная операция, – Ирина Михайловна сжала в кулак все пальцы.

– Ну, это понятно, но… – Николай Михайлович не успел закончить, т. к. прозвучал самый сильный аргумент, против которого он не знал что возразить.

– А зуб мудрости, Вы думаете это что? – Ирина Михайловна пристально посмотрела на Николая Михайловича, который вдруг стал совсем маленьким, можно даже сказать, крошечным, после того, как он съёжился в стоматологическом кресле, приняв позу плода в утробе матери.

– Николай Михайлович, подойдите, пожалуйста, ко мне. Я приму от Вас деньги и выдам Вам чек, – сухо, очень сухо и официально прочеканила Надежда Константиновна.

– Да, да, конечно, – промямлил профессор, вставая с кресла, одновременно шаря трясущимися ручонками по карманам академических брюк в поисках нужной суммы.

Ирина Михайловна мыла руки, Николай Михайлович стоически ожидал сдачи, которой в принципе быть не могло, т. к. он передал ровно десять тысячерублёвок, что составляло десять тысяч рублей. Да? Да, конечно. Но, как говорится, надежда умирает последней.

– Вот чек, – Надежда Константиновна передала чек, выписанный ею в одном экземпляре, закрыла книгу учёта, и уже собиралась встать из-за стола, как вдруг Николай Михайлович ошарашил её своим нелепым вопросом.

– А сдача будет? – спросил профессор и с надеждой посмотрел на суровую сестричку.

– Нет, – отрезала Наталья Константиновна.

– Почему? – не унимался профессор.

– Вам же объяснили, что с Вас – десять тысяч. Ну, чего ещё непонятно, а? – Надежда Константиновна начинала нервничать.

– Нет, мне всё понятно, но я ведь дал Вам деньги, и, значит, хотел бы получить свою сдачу. Ведь сумма-то не маленькая, да? – Николай Михайлович внимательно посмотрел на Ирину Михайловну, нервно вытиравшую руки маленьким полотенцем.

– Простите, я чего-то не поняла? Вы что же, не согласны со стоимостью лечения? – спросила Ирина Михайловна.

– Не понял? – несколько виновато парировал Николай Михайлович, который действительно от волнения не мог разобрать ничего из того, что говорила стоматолог.

– Я же Вам объясняла, что ВСЁ ЭТО стоит десять тысяч рублей, – раздражённо, даже с некоторым негодованием, изрекла Ирина Михайловна.

Николай Михайлович теперь вообще ничего не понимал. Он жалобно-жалобно, с надеждой маразматика в период проблеска рассудка смотрел на сестричку, но и она, по всей видимости, что было, впрочем, немудрено, была не в силах ему помочь, она также не смогла разобрать ни слова из тирады своей коллеги.

– Николай Михайлович, Вам же уже объяснили, что у Вас трудный случай, что был общий наркоз, что, наконец, была очень сложная операция по удалению Вашего больного зуба мудрости, – аргументировала Надежда Константиновна.

Наступила пауза. Николай Михайлович вдруг почувствовал, что его обманывают и денег ему, скорее всего, никто не вернёт. Деньги всё ещё лежали на столе, рядом с тетрадью и стопкой чистых чеков, которые иногда выписывались пациентам, если оплата производилась на месте, а не через кассу. Такое в практике иногда случается.

Ирина Михайловна перехватила профессорский взгляд и молниеносно схватила деньги со стола, быстро открыла сейф, положила в него деньги, закрыла с сильным лязганьем мощный замок, и положила ключ в правый халат кармана.

У Николая Михайловича вдруг в одно мгновение промелькнули в сознании воспоминания его молодости, годы службы в органах госбезопасности, налоговой полиции, госнаркоконтроля,… и замечательное стихотворение «Хромоглазый поцелуй».

* * *
 
Уронил я в унитаз
Как-то раз, намедни,
Свой любимый правый глаз,
Карий, предпоследний…
 

Из коллекции одного малоизвестного Санкт-Петербургского профессора, истинного доктора технических наук, умнейшего и приятнейшего во всех отношениях…, кстати, бывшего военного…

Хромоглазый поцелуй
 
Я бродил вдоль берега, камушки пиная,
Вдаль смотрел и думал всё, о тебе, родная!
О тебе, красавица, свет очей прекрасных!
Я мечтал испить до дна, взор глазёнок ясных,
Что мешают мне загорать на пляже…
Тяжело мне плавать, ты милей всех, краше.
Твой парик красивый и вставная челюсть,
Это ли не шарм, это ли не прелесть?
 
 
Положу на полочку левый глаз и ногу,
Хороши протезы все, хороши, ей Богу!
Качество отменное, и цена не хилая!
Красота реальная, да и сердцу милые!
 
 
Я – простой сантехник, родом из Сибири,
У меня протезы и души порывы…
Быть с тобою рядом я хочу всегда, бля,
Ты же ведь не против, рыбонька моя, бля?
 
 
Помнишь, как за завтраком, поедая кашку,
Я подсел за столик, опрокинул чашку…
Ты была вся в белом, кушала салатик,
Посадил пятно тебе я, снизу на халатик.
 
 
Ой, шалун какой, бля!? Просто шалунишка!
Что теперь мне делать? Есть журнал иль книжка?
Я прикрою пятнышко и дойду до номера,
Там переоденусь и пойду на море я!
 
 
Если Вы не против, то могу помочь Вам:
Буду я рукою прикрывать места сам.
Буду Вашей тенью, буду хоть подушкой,
А ночами жаркими буду как игрушка.
 
 
И вообще готов быть Вашей половиной
Если Вы не против спутника-мужчины?!
Мы ещё болтали, говорили много,
Всё у нас остыло… Ну, и слава Богу,
 
 
Что ушли голодными мы из ресторана,
Не хотелось на море, а до секса рано.
Ужин был волнительным, просто офигенным,
Вечер был томительным, а вот секс мгновенным.
Мы пришли к ней в номер, стали обниматься.
Тут слетел парик с неё, начали смеяться.
Я решил ускорить всё, заключил в объятия,
Она вдруг вспотела вся, стала целовать меня.
 
 
В жарком поцелуе выскочила челюсть,
Нёбо оголилось… Боже, что за прелесть!
Целовать в засос тебя и касаться нёба…
Ты – моя красавица, ты – моя зазноба!
 
 
Мы ласкались страстно, крепко целовались,
А потом шутили, весело смеялись.
Я глядел на лысую, без зубов любимую,
Ты моя прекрасная, самая красивая!
 
 
Плоть хотела радости, секса и движения,
Мы разделись быстренько, за одно мгновение.
Я не стал стесняться, отстегнул протез,
Вынул левый глаз, на неё полез.
 
 
Но она зачем-то вдруг, включила свет,
И в экстазе, видимо, бросилась на плед.
Плед лежал на стуле, рядом с покрывалом,
Стало быть, ночами, был он одеялом.
 
 
Я стоял на правой, без ноги и глаза,
А она без челюсти, без волос, зараза…
Тут схватил рукою я её колено,
И рванул к кровати как с куском полена.
 
 
Действовал я быстро, опытно, умело,
Дама только вскрикнула и чуть-чуть вспотела.
Я не понял сразу, что произошло?!
Но что было – не было, всё в неё вошло.
 
 
Вспомнил я движения с песни из Тату,
Простота и голод мой, словно я лечу!
Потерял я голову, сердце и покой,
Глажу я, и глажу, грудь её нагой.
Лысая, без челюсти, я с одной ногой…
Парочка в экстазе, пой гитара, пой!
В небе пролетала стая журавлей,
Я лежал без глаза, делая детей!
 
 
Милая стенала, слов не разобрать.
Хороша широкая, двуспальная кровать!
Хорошо на отдыхе повстречать любовь
Весело играла молодая кровь!
 
 
Ласковая, милая, будь со мной всегда!
Создана ты, видимо, только для меня.
Мы с тобой два берега у одной реки
Вместе предначертано нам вперед идти.
 
 
Не грусти, не бойся, я тебя не брошу,
В детстве говорили, мальчик я хороший.
Я иду по пляжу, камушки пиная,
Вдаль смотрю и думаю, о тебе, родная!
 
Новосибирская история или смешная и немного переделанная байка о смысле жизни и т. д., т. п.

В конце концов, наши отношения испортились до такой степени, что оставалось одно: договориться, что мы чрезвычайно уважаем друг друга.

Бернард Шоу

Дорогой читатель! Многое из этой книги можно услышать в бане, на рыбалке, на пьянке,… А знаешь почему? Все истории, которые легли в основу данного романа – чистейшая правда. Никогда никто не будет передавать непроверенную информацию с таким энтузиазмом и такой заинтересованностью как я, простой слесарь-сантехник, сделавший мощный ремонт в городской профессорской квартире. Я к Михалычу отношусь нормально, хотя он меня и кинул. Но я-то знаю, почему он это сделал. О, это – целая история, но об этом чуть позже.

* * *

Всегда есть шанс и посрамить себя…

И стать объектом случая счастливого!

Арсен Асов

Спортивная жизнь взвода, в котором пребывал все 4 года курсант Лобов, была насыщенна разными приключениями, и потому оказалась очень и очень интересной, хоть и непростой.

Коля Лобов был щуплым, тщедушным юношей, ходившим с прямой спинкой. Он чеканил шаг, словно кремлёвский курсант, аккуратно размахивая ручонками. Новосибирская Высшая школа КГБ, куда поступил на учёбу полукровка Лобов, давала возможность молодому человеку, у которого мама была еврейкой из зажиточной семьи, а папа, как говорится, из пролетариев, стать знаковой фигурой в органах госбезопасности.

Это заблуждение, что евреям нет и не было у нас дороги. Бред, полный бред! И в милиции, и в КГБ их всегда было предостаточно. Не в чистом, разумеется, виде, а так, с русской фамилией, с русским именем. Да, именно так! Кстати, в ЮАР, во времена апартеида все полицейские были чёрнокожими. Они прекрасно подавляли забастовки, восстания чернокожего большинства. Они, черномазые, да простит меня читатель, но ведь у них действительно всё чёрное, да? – подавляли с особой жестокостью любые волнения, а белым эти качества очень и очень нравились. Даже сейчас, когда в ЮАР поменялся режим и когда к власти пришли негры, капитал остался у белого меньшинства.

Так вот, такие как Лобов стране всегда были нужны. Ими легко было манипулировать, т. к. изначальный пожизненный компромат давал реальную силу истинным большевикам влиять на их судьбы так, чтобы никто и пикнуть не смел. Бред, да?! Да, но дело обстояло именно так, всегда и везде!

Коля с первых дней обучения серьёзно занялся спортом и учёбой. Вырасти он уже больше не мог, а вот стать умным, образованным и сильным – это было не только реально, но и жизненно необходимо. Общая физкультура, бег, теннис, плавание – вот то, в чем Коля преуспел. Он не был мастером спорта ни в одном из видов, но уровень первого взрослого разряда, а может быть и к.м.с. у него был практически во всех спортивных дисциплинах.

Учился Лобов всегда с интересом. Ему всё нравилось и всё удавалось. И это было тем более странно, что мысль он оформлял коряво и убого. Говорил он так, словно ему насрали в мозги и сильно взболтали. Даже и не знаю, как точнее охарактеризовать то, что издавал Николай Лобов – словесный понос или бред сивой кобылы? Именно поэтому, его однокашники терялись подчас в догадках – а что же он хотел сказать? Игра бровями и многозначительные гримасы многими воспринимались как проявление интеллекта и образованности. Витиеватые бессмысленные фразы с пристальным взором, игра бровями и легкая жестикуляция – это как известный в педагогике прием: снять очки и очками указать на предмет, на плакат, на доску (альтернатива указке), затем одной рукой одеть на переносицу. Это приковывает внимание и отвлекает взоры, например, от грязной обуви или от расстегнутой ширинки…

Мне, простому водопроводчику, всё равно как правильно сказать взвод или класс?! Ведь я академий не кончал? А вот Коля с отличием закончил Высшую школу КГБ, Высшие курсы, стал кандидатом юридических наук, профессором, заслуженным юристом России, генералом,…

Профессор философии Харцекашвили Гиви Автондилович, стоя перед своим классом, взял пятилитровую стеклянную банку и наполнил её камнями, каждый не менее 3-х см. в диаметре. В конце спросил курсантов, полна ли банка?

Ответили: да, полна.

Тогда он открыл банку горошка, и высыпал его в большую банку, немного потряс её (банку). Естественно, горошек занял свободное место между камнями. Ещё раз профессор спросил курсантов, полна ли банка?

Ответили: да, полна.

Тогда он взял коробку, наполненную песком, и насыпал его в банку. Естественно, песок занял полностью существующее свободное место и всё закрыл. Ещё раз профессор Харцекашвили спросил курсантов, полна ли банка?

Ответили: да, и на этот раз однозначно, она полна.

Тогда из-под стола он ещё вытащил 2 банки пива и вылил их в банку до последней капли, размачивая песок. Все курсанты, кроме Лобова, громко засмеялись.

– А сейчас я хочу, чтобы вы поняли, что:

1. банка – это ваша жизнь;

2. камни – это важнейшие вещи вашей жизни: семья, здоровье, друзья, свои дети – всё то, что необходимо, чтобы ваша жизнь всё-таки оставалась полной даже в случае, если всё остальное потеряется;

3. горошек – это вещи, которые лично для вас стали важными: работа, дом, автомобиль;

4. песок – это всё остальное, мелочи.

Если сначала наполнить банку песком, не останется места, где могли бы разместиться горошек и камни.

И также в вашей жизни, если тратить всё время и всю энергию на мелочи, не остаётся места для важнейших вещей.

Занимайтесь тем, что вам приносит счастье: играйте с вашими детьми, уделяйте время супругам, встречайтесь с друзьями.

Всегда будет ещё время, чтобы поработать, заняться уборкой дома, починить и помыть автомобиль. Занимайтесь, прежде всего, камнями, то есть самыми важными вещами в жизни; определите ваши приоритеты: остальное – это только песок.

Тогда курсант Лобов поднял руку и спросил профессора, какое значение имеет пиво? Профессор улыбнулся. Я рад, что вы спросили меня об этом. Я это сделал просто, чтобы доказать вам, что, как бы ни была ваша жизнь занята, всегда есть место для пары банок пива.

Лобов долгое время не употреблял спиртное. Он имитировал, пил минералку без газа, юлил, но уже в чине подполковника он вдруг понял, что без водки ему карьеры не сделать.

Грустная статистика: в современной России более 1,5 % мужского населения имеют влечение к особям мужского пола уже с рождения. Кстати, процент голубых среди грузин или азербайджанцев несколько ниже. Да, да. Однако армяне отрываются и лидируют в этом вопросе, поскольку их 7 % не вписывалось даже в официальную советскую статистику, не признававшую гомосексуализм как явление или как болезнь Советского общества, что, в принципе, одно и то же. Ну, разве не бред? Заниматься сексом с волосатым, вонючим пидаром без какой-либо перспективы на потомство и брак?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8