З. Нуда.

От Аккона до Мальборка. Детективно-историческая хроника



скачать книгу бесплатно

© З. А. Нуда, 2017


ISBN 978-5-4483-8070-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вместо эпиграфа, предисловия и пролога

Монолог в телефонной трубке длится уже один час одиннадцать минут и… тринадцать секунд, судя по часам на мониторчике. Она говорит и говорит, захлебываясь собственными словами, мыслями, ассоциациями и воспоминаниями, выкладывая все новые и новые детали происходившего в ее жизни за последние месяцев семь-восемь – со дня ее последнего звонка к нам.

Она – подруга жены еще со студенческих лет. После гибели жены звонит изредка. Начинает со слезами, с «охами» и «ахами» по поводу того, какой отдушиной всегда была Лария в ее тускло-серой жизни, как она скучает без Ларии, каким для нее шоком стала ее гибель, и т. п. Потом переходит на свои текущие проблемы и переживания, пересказывает все коснувшиеся ее сплетни, ругает работу, коллег, третирующее ее начальство, жалуется на заливающих ее квартиру соседей и на шестнадцатилетних дочек-двойняшек, которые, оказывается, уже живут с мужчинами. Возмущается современной молодежью, недоступной ипотекой, жарой на улице, «собачниками», правительством. Чуть погодя, уже восхищается собой, собственными стихами, читает отрывки «из неопубликованного», которое, наверняка, так и не найдет никогда ни своего издателя, ни читателя; клянет очередного «знакомого», исчезнувшего, как только ей захотелось поехать с ним в Шарм-эль-Шейх, нудит о тоске от одиночества…

Она говорит банальности. А я банальности не люблю, если только они не выворачиваются наизнанку. Лишь в таком, изнаночном, состоянии они становятся по-настоящему интересными. И вообще, кто-то же сказал, что жизнь только на десять процентов состоит из того, что с нами происходит, а на остальные девяносто – из того, как мы на это реагируем. Она реагирует словами.

Она относится к той категории людей, которым необходим слушатель, способный спокойно «загрузиться» ее проблемами, на которого – в отсутствие мужа как такового – можно безболезненно выплеснуть накопившийся психологический негатив и «подпитаться» от него же позитивной энергией. Эдакий энергетический вампир, с громким хлюпаньем сосущий энергию по телефонным проводам. Но я вампиров не боюсь, я не чувствую их вампиризма. Может быть, потому, что я сам вампир?

Сегодняшний монолог – не исключение. Хорошо иметь громкую связь на телефоне: «пламенную речь» доносит до всех комнат в квартире, а ты занимаешься своими делами. За час с… уже четвертью я успеваю сварить себе кофе, посмотреть новости по телевизору, сделать два звонка по мобильнику, предварительно нажав «mute» на «самоговорящей» трубке, сходить в туалет «по малой нужде» и сделать еще кучу всяких мелких дел. Только изредка прикладываюсь ухом к трубке и вставляю какие-нибудь междометия-восклицания. Большего от меня не требуется для поддержания разговора.

Приходит с работы старшая дочь Даша, останавливается в дверях кухни и, ехидно улыбаясь, с минуту слушает.

Я прикладываю палец к губам, и она понимающе кивает головой: «Ну-ну!». Циник и скептик по натуре, несмотря на юный возраст, – она такого с собой не допускает: с ней «душу излить» не удастся, она не такая терпимая, как я. Сразу обрывает и решительно завершает разговор.

Нажимаю очередной раз «mute».

– Это Кострова.

– Я поняла. У нее снова «словесный понос»?

– Ну, зачем же так? Может быть, это «поток сознания»?

– Нет, это гибрид, – «словесный понос сознания»! – и подумав пару секунд, добавляет, – я бы даже сказала, «безудержный словесный понос на основе неконтролируемого потока сознания»!

– В любом случае, диарея. Но зато она – «блестящая собеседница», хоть и сплетница. – Пытаюсь иронизировать.

– Нет, пап. Изучай определения! Если человек часами говорит с тобой о тебе, то это блестящий собеседник. Если же он часами говорит с тобой о других – это сплетник. А вот если человек часами говорит с тобой о себе – то это зануда!

Вот так вот! Ставит все по полочкам. Поучает отца! Именно поэтому-то она в свои 25 лет – директор фирмы, хоть и маленькой, а я в свои 50 – всего лишь зам. нач. отдела, хоть и большого. В Одессе это называют «двумя большими разницами»!

И ведь как права! Зануды терпеть не могут разговаривать с занудами. Не зануды – тоже. Как же мало в мире хороших собеседников, – людей, с которыми можно поговорить о себе.

Часть 1. Привет из не очень давнего прошлого…

Глава первая
1. День первый. Пятница

«Призрак бродит по Европе….»

«Манифест…» К. Маркс, Ф. Энгельс

Вандалы памятники оскверняют и разрушают. Потому что памятники – не им. Так, может быть, стоит открыть памятник вандалам? Они хотя бы на время растеряются, остановятся и прекратят памятники сквернить. А тех, кто из лифтов туалет делает, – может быть, по аналогии стоит поселить в лифтах? Тоже растеряются, хоть на время. Клин клином, так сказать.

Я не увлекаюсь дайвингом без акваланга и надолго задерживать дыхание не умею. Но секунд на сорок и даже чуть больше – научился. Больше мне и не надо. За это время я успеваю войти в лифт, нажать кнопку, спуститься с 13-го этажа и выйти из лифта.

Вот уже больше десяти лет ежедневно перед лифтом одно и то же: вдох, шаг вперед, кнопка, разворот, бездыханная пауза, щеки раздутые, глаза выпученные, зыркающие по похабным надписям на стенах или вперенные в пол, шаг вперед и выдох. А если бы этот путь занимал пару-тройку минут? Или если бы лифт застревал между этажами? Наверное, я бы умер. Или уехал бы в деревню жить. В крайнем случае, купил бы противогаз с чемоданом угольных фильтров про запас, носил бы его на ремне через плечо, как постоянное напоминание об армейской молодости, да еще о «товарище Корейко» из «Золотого теленка».

Но противогаза нет, живу в Москве, пока еще жив, мирюсь с «временными неудобствами», которые почему-то всегда оказываются постоянными и за которые никто мне не приносит своих извинений.

Открываю дверь подъезда в предвкушении яркого солнечного утреннего света, навстречу радости от свежего чуть бодрящего воздуха – и упираюсь носом в физиономию, помятую с похмелья, опухшую, посеревшую до полупрозрачности и фиолетового оттенка, от которой разит явно не благородным коньяком, и которая совсем не планирует уступать мне дорогу… Такой призрак или вампир…

– О, здорОво, сосед! – физиономия изображает подобие радостной, но болезненной улыбки, при этом мешки под и над глазами надуваются, наполняются чем-то (уж не «бормотухой» ли), чуть ли не взрываются.

Ну почему я не люблю такого «гегемона, могильщика империализма»? Ведь у самого родители – работяги. Всегда были работягами – до самой пенсии, хотя правильней их было бы считать колхозниками. Но отец строителем был, лучшим мастером-столяром во всей округе: и в своей казачьей станице, и в соседних селах. Не было такого дела, за которое бы он брался и не мог справиться. Порой уникальные вещи делал, а сколько домов односельчанам выстроил – не перечесть. Вот это рабочий! А тут… пьянь.

Лёха – забулдыга, хроник, не просыхающий алкаш… Тоже мне, сосед! Одно достоинство: всегда знает, что именно ему нужно.

Пытаюсь обойти и оторваться – мне на работу ехать давно пора… Нет, не отстает до самой машины, пьяно покачиваясь и шмурыгая сзади приросшими уже к ногам кирзовыми сапогами. Интересно, он в портянках или в носках? А может быть вообще на босу ногу?

– Хорошо, что эт…, что ты мне попался. Если б баба вышла, все б.. эт… нах… пропало б. А мужик мужика поймет… Слуш, сосед, дай полтинник на опохмелку… Горю весь… Я отдам как-нть… Или отработаю… Слышь? Ну, пойми… Мужик же…

А что тут понимать? Я его каждый день у подъезда вижу по пути на работу в семь утра и по пути с работы в восемь вечера. В семь еще не протрезвел, а в восемь уже давно вдрызг… А если из гостей в два часа ночи возвращаешься домой – он у подъезда сидит или на скамейке спит под деревом. Чем занимается, на что пьет, куда смотрит родня и есть ли она вообще, – может он сирота – не знаю. Возраст тоже не определишь уже: от 35 до 75 где-то. Ходит, волоча ноги и отклячив зад, отчего невольно напрашивается вывод, что у него либо хронический геморрой, либо не проходящее послабление желудка…

– Я не ношу с собой наличные, – пытаюсь как можно интеллигентней отговориться, отбиться от назойливого соседа и захлопнуть дверь машины. – У меня зарплату на карточку перечисляют. И потом, с какой такой стати я тебе должен деньги давать? Вас тут столько болтается, желающих выпить «нахаляву»! А у меня две дочки на содержании! Я их кормлю и одеваю-обуваю-обучаю! На свои кровные содержу. И заметь, на заработанные деньги! Своим горбом, потом и кровью, можно сказать, заработанные!

– Ну я ж говорю, отработаю… Может, это…., если с собой нету, эт… карточка если, мож… из дома? Сходи, а… Принеси… Я твою машину постерегу пока, а ты мне за это, эт…, полтинник, за охрану-то, а?

Ну и логика! «Давай я твои карманы проверю, а ты мне за это заплати!». И это называется «отработать»! Пора забывать про интеллигентность, вспоминать, что-нибудь из ненормативной лексики. Смотрю на Лёху и вдруг понимаю, что надо верить Дарвину, он прав: достаточно взглянуть на этот типичный образец…

– Я лучше какой-нибудь бабуле в магазине этот полтинник отдам, чем тебе! Им сейчас даже на хлеб не хватает! Копейки считают. – Но благородные аргументы на Лёху не действуют. Не привыкший он такое понимать. Зато «отвали» и «свободен» достаточно, чтобы кирзовые сапоги обиженно потопали обратно к подъезду поджидать очередную «жертву».

– Аукнется тебе еще… Не уважаешь… рабочего человека! Эт… аристократ!… Хренов! – Доносится после паузы уже от угла дома.

Ну, правильно, такого «гегемона» – не уважаю! И вообще избегаю. Я ж не свояк, которому алкаши за бутылку и огород вскапывают, и траншеи роют под водопровод, и стройматериалы ворованные тащат… Эх, все-таки мой отец был – да, настоящий рабочий класс! Руки – золотые! Мне от них по наследству только легкая-легкая позолота досталась, тонюсенький такой слой, микроны, можно сказать.

Разворачиваюсь на «пятачке» перед домом, в зеркало вижу выглядывающую из-за угла голову соседа Лёхи. Интересно, какие у него сейчас мысли в голове? Может быть, ему убить меня хочется? Ну, это ему слабо! Только если до потери пульса упьется и соображать не будет. Или колеса у машины порезать? Это запросто! Ночами бродит по двору, заняться нечем.

Хорошо хоть у меня гараж какой-никакой есть, жестянка-жестянкой, но все-таки железная крыша над железным конем! Или над лошадкой? Это только сегодня я совсем рано к машине выскакивал: вчера вечером забыл в ней пакет с бритвенными и туалетными принадлежностями. Ну, не ночевал я дома накануне, и что? Имею право.

А вообще всегда машину в гаражик ставлю: «ракушка» или «хлебница» в народе называется. У меня она на отшибе – крайняя в целом ряду таких же «сородичей». Последним ее ставил. Дальше уже забор идет, и ставить больше некуда не только машину, но даже и велосипед.

Но крайним быть мне не привыкать, у меня и фамилия на «Я» начинается. С детства из-за этого последним в списках значился, во всех очередях – от учебников в школе, до квартиры – всегда в хвосте был, привык. Но это же и подстегивало всю жизнь, maid me jumpy, заставляло не только стремиться быть, но и фактически быть лучшим, первым, самым-самым во всем остальном. Борьба с собственным комплексом на букву «Я».

И успешная, как мне кажется, борьба.

2. День первый. Пятница

Bit by bit, I’ve realized That he was here with me;

I looked into my father’s eyes. My father’s eyes.

Eric Clapton

Дорога в офис в Москве – непредсказуема. Можно доехать за сорок минут, несмотря на «час-пик», а можно пару часов проторчать в пробке. До МКАД-а – километр, по МКАД-у – пятнадцать, потом по городу еще семь. Вечером обратно – то же самое. Когда я последний раз на Садовом был-то? Не припомнить уже! Дожил! А считается, что в столице живу! Надо в ближайшие же выходные куда-нибудь в кафе выбраться или просто прогуляться, посмотреть, что там в центре нового.

Как бы там ни было, а я люблю дорогу на работу и с работы. Утром она «заряжает», а вечером «разряжает», стресс снимает. За этот час-полтора успеваешь и «козлами» всех вокруг обозвать, и сам себя «козлом» почувствовать, утром – азарт ощутить, который на работе пригождается, вечером – быстро забыть про служебные дела и проблемы…

«В столице – 8 утра. Новости на «Серебряном дожде».

Ну вот, потом будет реклама, погода и пробки. Опять скажут, что от Варшавки до Ясенево затруднения, а я уже «вляпался» в это «болото» машин и вынужден тащиться черепашьим шагом. Сообщали бы минут на 20 раньше, я успевал бы выбрать другой маршрут…

Эх, «если б да кабы…»! Сколько их было в жизни, этих «если б», – больших и крохотных совсем, серьезных и примитивных, – которые так и не пришлось или не удалось проверить: «а что же было бы, если бы…?». А если бы я, например, поддался бы на слезные мамины уговоры, как и положено прилежному сыну и пай-мальчику? Не уехал бы в свое время в Москву из своей казачьей станицы? А если бы я папуасом родился? Где-нибудь на островах Папуа-Новая Гвинея? А если бы я на москвичке женился, профессорской дочке какой-нибудь, – из-за прописки, по холодному расчету, а не по любви к провинциальной «тургеневской девушке» из общежития МГУ? А если бы я жил не на 13-м этаже, а на первом или максимум на втором?… Стоп, хватит… Про этажи не надо!!

«Нокиа» в кейсе на заднем сиденье надрывается. Ну кому я мог понадобиться в такое время? Я ж за рулем не треплюсь, – все знают! Тем более, всегда в левом крайнем ряду езжу, а тут не тормознешь, чтоб кейс открыть, найти там телефон, поговорить… Неужто что-то «экстра» у дочек случилось? Надо бы глянуть… А вообще-то, надо бы давно уже разные мелодии на номера телефонов установить – по песенке бы знал, кто меня домогается… Так, заткнулся… Отлично! Если что-то чрезвычайное – еще раз позвонят, не буду дергаться пока.

Все-таки хорошо, что уже пятница. Завтра можно спокойно отоспаться, собрать в кучу обрывки мыслей в голове, заглянуть вперед на пару-тройку недель, какие-то планы набросать себе… Опять трезвонит… Дотянуться до кейса, что ли, пока на месте без движения торчу? Тут еще долго придется стоять… Вот черт, зря изворачивался! Этот долбанный кодовый замок… Колесико какое-то из трех провернулось… И очки тоже в кейсе, а с моей дальнозоркостью – только на ощупь теперь колесики крутить, щелчки считать. Или кого-то – не такого старого и слепого, как я – просить в офисе. А мобильник зудит в который раз уже…

После очередного светофора не выдерживаю, протискиваюсь вправо, подрезаю экскаватор на резиновом ходу, – усатый мужик в кабине через опущенное стекло изливает в мой адрес красочный, в чем-то даже красивый, мат: умеют же люди! Пытаюсь ответить тем же, но получается блекло: фантазии не хватает, мысли о другом, да и не умею я не нормативно… Другому меня учили родители, и воспитывали по-другому.

Наконец, добираюсь до кейса, пытаюсь разглядеть, которое колесико не на цифре 9. Бесполезно! Без очков все расплывается. Все три прокручиваю в обратном направлении до упора, – до нуля, а потом по очереди кручу каждое и отсчитываю по девять щелчков. Есть! Открыто. Открываю очечник, напяливаю свои три с половиной диоптрии, смотрю, кто звонил. А звонил неизвестный. Даже очень неизвестный: судя по номеру, я и оператора такого не знаю. Не «Би-лайн» и не МТС. Что ж за срочняк такой? Может быть, просто ошиблись номером?…

Протиснуться обратно в поток машин удается на удивление легко: миловидная девушка в очках и с хвостиком на затылке – раньше такие прически называли «я у мамы дурочка» – предусмотрительно притормаживает, завидев сигнал моего поворотника. Я же, со своей стороны, трижды подмигиваю ей аварийками в знак благодарности – уважаю девушек, понимающих без слов, чего от них хотят. Я бы и лично с такой не прочь пообщаться, не только мигалками. Теперь еще левее, в крайний ряд – мне потом на стрелку уходить. Главное, не царапнуться ни с кем в двухстах метрах от офиса прямо перед началом рабочего дня.

На перекрестке догоняю экскаватор. Завидую все же я этому усатому мужику: на работу – на экскаваторе!!! Скорость в пробках – как у всех, сидит высоко, – выше этих «джипов» и «ланд-роверов», всех и всё видит, за царапины не волнуется – у него, считай, броня! Ему б еще пулемет крупнокалиберный в кабину – цены бы такой технике не было. А тут тащишься на своих «жигулях», – иномарки с презрением «не замечают» и втискиваются даже туда, куда на «Оке» не втиснешься, наверное, «гегемоном» меня считают или просто «быдлом», а внедорожники вообще переехать или перепрыгнуть норовят! В принципе, мне плевать: меня пока «жигуль» устраивает в полной мере. Считай, уже лет 15 устраивает, хотя нынешней машине всего-то четыре года.

Последний поворот, разворот, парковка. А на «Серебряном дожде» – Эрик Клэптон. «My Father’s eyes». Не могу не дослушать! Душевно! Только вот под эту песню у меня один и тот же дурацкий образ в голове: глаза – на ладошке. И это все портит. Самому за себя стыдно и обидно! С моим-то пиететом по отношению к нему! Перед отцом и его авторитетом всегда преклонялся и трепетал, уважал его безмерно, – а тут ничего поделать с собой не могу. И нравится песня, и в то же время, – прямо кадр из фильма ужасов перед глазами крупным планом. Вот, чёрт!

С последними аккордами песни защелкиваю замки на дверях, снимаю панель магнитолы – с собой забираю всегда, на моей памяти уже штуки три умыкнули… «Нокиа» опять напоминает о себе. Смотрю на номер – «дом».

– Пап, тебе какая-то полька звонила, но кто именно, я не поняла. Говорила по-русски, но с сильным акцентом. – Это моя старшая дочь, Дашка, прозвонилась, говорит на ходу, видимо, к метро чапает. Да еще и жует что-то!

– А фамилию не говорила?

– Не-е, свою не назвала, но сказала, что наш телефон ей дал какой-то Адам. Мне пришлось твой мобильник ей продиктовать, иначе не могла отделаться… Очень настырная…

– Да уж, я это тоже понял. Трезвонила мне всю дорогу. Хорошо, я поговорю, если перезвонит.

А она перезвонит. Сомнений у меня в этом почему-то не было.

3. День первый. Пятница

«Всем выйти из тени!»

«Ночной дозор»

Если б у меня было две жизни – одновременно-параллельных – я б одну в «заначке» держал! Заныкивал бы! Приятно ведь иногда «руку запустить», когда переключиться хочется. Захотелось от рутины отвлечься, в авантюры пуститься, – раз, и переключился, ушел в тень… Поавантюрил и вернулся к обычной жизни. Захотелось покоя и одиночества, – сходил в тень, забыл обо всех проблемах, отдохнул и вернулся. Конечно, отпуск с выездом на теплые моря, в жаркие страны где-нибудь поздней осенью отдаленно напоминает такой «загашник». Но все равно не то… Уж очень короткая и скоротечная она – жизнь отпускная!

– Доброе утро… Доброе утро… С пятницей! – это тетенькам-коллегам-финансисткам. В одном кабинете сидим который год уже… Женский коллектив. «Розарий»! Но что интересно, чем дольше сидим, тем «двухмернее» они становятся. Как дешевые постеры на стенах. То ли «глаз замылился», то ли рутинная работа «трехмерность» уничтожила – не знаю.

Да… Параллельно и одновременно две жизни, конечно, не потянуть. А вот некий «запасец», «загашник» иметь, – что может быть приятней! Ощущение уверенности, оптимизма, спокойствия за всем этим. Всегда можно на альтернативный вариант перейти в случае чего… Натура у меня, видимо, такая. Раньше б назвали «кулацкой», а мне кажется – крестьянская, деревенская. Надо чтобы огурцов соленых кадушка полная была, капусточки квашеной на зиму, картохи мешков пять-десять в погребе, сала соленого… Не помешает.

Вот и с работой также: есть одна, хорошая, удовлетворяет пока, интересная… Но хорошо б еще чего-то, параллельного! Не обременительного! Но стабильного и всегда имеющегося в наличии, что б в любой момент… И не из-за денег – мне нормально платят, – а скорей для морального удовлетворения. Всю жизнь живешь и понимаешь, что мог бы заниматься чем-то другим так же профессионально, так же зарабатывать, и было б это также интересно. Но приходится выбирать: или—или, жертвовать одним в пользу другого… А правильно ли выбрал? Вдруг ошибся, и в чем-то другом было бы намного интересней? Хорошо бы и тем, и другим одновременно заниматься. Чтобы уж точно знать… Известно же, что неизвестность – хуже всего. Во, каламбурчик-с, однако….

Конечно, можно компенсировать за счет хобби. Я, к примеру, обожаю ковыряться в старинных часах. Да и не в старинных тоже. Понятное дело, что восстановить сломанное удается реже, чем окончательно доломать. Но сам процесс! Вот было ведь время, когда безденежье одолевало, приходилось и извозом заниматься, и часы реставрировать, восстанавливать им ход и бой. Увлекательно. Но бесперспективно. Для души – нормально. А семью кормить надо иными навыками и на стабильной основе. Не могу я случайными заработками перебиваться. Дочкам стыдно в глаза смотреть и признаваться, что у мужика с тремя высшими образованиями в кармане эхо гулкое и раскатисто-многократное, как «ура-а!!» на Красной площади во время военного парада!

…Пока компьютер загружается, завариваю себе кофе. Традиционную чашку, которой хватает на весь день. Не потому что большая, а потому что пью по чуть-чуть, но весь день. Где-то слышал, что характерная черта Козерогов – все есть маленькими кусочками, пить маленькими глоточками и т. п. Может быть и правда, есть и у меня такое. Ну, а что остывает за день – холодный кофе тоже свою прелесть имеет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12