Всеволод Липатов.

Ночной директор. I том. История, рассказанная в тиши музея



скачать книгу бесплатно

Действительно, вот так посмотришь и начнёшь верить всяким ужасам, тем более карта всё-таки документ, а таким вещам привыкли доверять.

Человек удивлённо покачал головой:

– Как им только удавалось вообще куда-то доходить, а тем более возвращаться домой, если идти по таким картам. Но ведь же шли, и открывали новые земли, уточняли эти карты, рисуя свои. Перед ними надо снять шляпу. Тем более рисковали европейцы, ведь они совсем не знали местных северных условий.

Древние рисователи карт достаточно вольно интерпретировали земную поверхность. Реки, горы, леса и города рисовались со слов путешественников, никто не замерял точного расстояния. Как точно подметил классик в знаменитом диалоге: «А сколько вёрст будет? – Да, десять с гаком. – А в гаке сколько будет? – Да, ещё вёрст десять».


Но, несмотря на все недостатки древних карт, всё же ими успешно пользовались. Например, точно известно, что атаман Ермак обладал некой картой, на которой были зафиксированы земли Зауралья. До наших дней она не дошла, и откуда она взялась у смелого экспедиционера, сейчас точно не известно. Но, отправляясь в легендарный поход, опытный атаман пользовался знаниями местных людей, нанесёнными на этот пергамент.

На Западе, первые письменные свидетельства о северных народах появились ещё в XIV веке, ведь не только русские люди осваивали северные земли, одновременно с ними торили сюда дороги и европейские мореплаватели. Они путешествовали, используя уже накопленную к тому времени информацию об Обском Севере и опубликованные в Европе географические карты, изображающие «Московию» и «Татарию».

А ещё первые картографы были шпионами, впрочем, эту грань их интересов они старались широко не афишировать. Но, тогда ещё Московским княжеством, тоже не наивные дураки управляли. И хотя правительство, заботясь о приобретении возможно точных сведений о северо-западной части Азии, в то же время насколько возможно препятствовало проникновению туда иностранцев. Например, приехавшему в 1492 году в Москву немцу Михаилу Снупсу, хотевшему подробно ознакомится с русской землёй, и, между прочим, желая ехать в «страны полунощные и на восток к берегам Оби», великий князь Иоанн III Васильевич не позволил ехать дальше столицы. Впоследствии он отписал византийскому императору Максимилиану:

«Из дружбы к вам мы ласково приняли человека вашего, но не пустили его в страны отдаленныя, где течет река Обь, за неудобностью пути: ибо самые люди наши, ездящие туда для собирания дани, подвергаются немалым трудам и бедствиям».77
  Шемановский И. С. Хронологический обзор… – С. 116..


[Закрыть]

В 1542 году литовский картограф А. Вид составил карту Московии от Балтики до Оби.

На ней впервые была изображена река Обь. На карте есть надпись «абьдори» (обдоры). Упоминаются также вогуличи и югры. В 1544 году в городе Базеле, Швейцария, была издана знаменитая «Космография» С. Мюнстера. В её состав входила карта, показывающая расселение остяков и вогулов, местоположение города Сибирь, старое название Искер, находившейся в районе нынешней Тюмени и Обдорска. Кроме этого в Вене в 1549 году вышли «Записки о Московских делах» австрийского посла в России Сигизмунда Герберштейна. На картах, приложенных к этим «Запискам…» была нарисована река Обь с притоками – реками Иртыш и Сосьва. Всю эта территорию картограф назвал Югрой, в отличие от Сибири, которая почему-то была обозначена на карте южнее.

Северные, «незнаемые» просторы привлекали своими неисчислимыми «легендарными» богатствами. Эти слухи доходили и до Москвы, и там же эта информация поступала к очень заинтригованным иностранцам, которых в столице жило немало. В 1517—1526 годах, живя в Москве, Герберштейн, собирая сведения о путях и богатствах Сибири, встречался с С. Ф. Курбским, который многое ему поведал из своего похода в Югру во время попытки покорения отдалённых племён. Многое Герберштейн почерпнул из, так называемого «Югорского дорожника», записанного со слов новгородских купцов на рубеже XV—XVI веков. В нём давалось описание древнего и очень опасного пути за Камень, так в древности назывались Уральские горы, к Ледовитому океану, проходившему через систему рек и волоков через горы, по тайге и тундре.

Одной из знаменитых стала карта, составленная в 1562 году англичанином Дженкинсоном, несколько раз бывавшим в России. Эта карта Московского государства, ставшая едва ли не самой известной в Европе, особенно после того, как её включил в свои картографические атласы фламандский картограф А. Ортелий, была довольно точной. Здесь был изображён бассейн реки Обь, причём её левобережье называлось Обдора, а правобережье – Югория. В конце века Ортелий издал ещё одну, специальную карту, под названием «Татария».

Русские купцы тоже были заинтересованы в точных знаниях, которые помогали в освоении северных богатств. Братья Строгановы поручили голландцу Оливье Брюннелю, состоявшему у них на службе, пройти через Карские ворота. В 1576 году он обогнул полуостров Ямал и вошёл в Обскую губу. Поход завершился удачно лишь благодаря кормщику-помору, хорошо знавшему те места. Брюннель поделился своей информацией с Меркатором, составлявшим в то время свой знаменитый «Атлас», который увидел свет в начале XVII века. Там Обский Север изображён достовернее, чем на других картах того времени.88
  Коч – русское полярное судно… – С. 35.


[Закрыть]

Русские картографы не отставали от своих европейских коллег. Чертежи и росписи новых земель, поступавшие в Москву от служилых людей, направляемых в Сибирь, позволили составить в 1629 году карту всей известной к тому времени части Сибири. А дальнейшее знакомство с новыми землями и развитие здесь путей сообщения позволили тобольскому воеводе П. И. Годунову составить в 1667 – 1678 годах «Чертеж всей Сибири, збиранный в Тобольске по указанию царя Алексея Михайловича».99
  Ямало-Ненецкий национальный округ. – С. 36—49.


[Закрыть]

Одним из самых известных картографов, имя которого известно и сейчас, стал Семён Ремезов. В январе 1696 года правительство потребовало составление чертежа Сибири на холсте. Этим занялся «тобольский сын боярский Ремезов с сыновьями».1010
  Хронологический обзор… – С. 145.


[Закрыть]
Через два года сей труд, названный «Чертежной книгой Сибири», был послан в Сибирский приказ, в Москву. Эти карты стали на долгое время основными картографическими документами, и обессмертили имя Семёна Ремезова. Сибирский картограф довольно точно изобразил Обскую и Тазовские губы, различные населённые пункты, существовавшие здесь к началу XVII века, в том числе Надымский городок и Мангазею.

Участники Великой Северной экспедиции, проходившей с 1733 года по 1743 год произвели детальную съёмку восточного и северного побережья полуострова Ямал и обследовали Обскую губу. Результаты этих исследований послужили основанием для составления первой точной карты Ямала.1111
  Ямало-Ненецкий национальный округ. – С. 36—49.


[Закрыть]


Ночной Директор вновь подумал, что ещё древний человек стал рисовать планы окружающей его местности, хотя воистину, первым было всё же слово. Ведь объясняя какому-то непонятливому соплеменнику, где он наткнулся на логово зверя или нашёл вкусные плоды, и как туда лучше добраться, в итоге оказалось проще нарисовать схему движения. Действительно, ведь и на самом деле гораздо проще нарисовать план, чем долго растолковывать на пальцах, особенно если человек плохо знаком с окружающей его местностью.

Человек торжественно обратился к лежащим картам:

– Конечно, средневековые завоевания в северной Азии пополнили казну русскую мехами, шкурами и многим другим ценным товаром, но не только этим славна та эпоха. Ведь именно в эти времена происходило интенсивное изучение края, а значит, дополнялись и уточнялись карты, эти незаметные, но такие незаменимые помощники всего человечества. Рискуя жизнью люди закрашивали многочисленные «белые пятна», таким образом спасая других, идущих за ними следом. Спасибо вам от всего человечества.

Но карты безмятежно молчали, никак не реагируя на пафосные речи Ночного Директора. Наверное, они хотели нарисовать свой мир, но пришлось подчиниться людям. Но именно такие карты, дошедшие до нас сквозь бури времени, зачастую являются единственными свидетелями давно ушедших эпох и отражают мировоззрение их создателей и современников.


Первые дорожки, по которым двинулись русские купцы и другой люд в Сибирь, проторили ещё новгородцы. Кроме них северные земли стали бойко посещать зыряне. Ещё в 1093 году они прорубили лес от Урала до Оби и проложили дорогу через реку Вогулку до реки Сосьвы. Дорога эта так и называлась «зырянскою».1212
  Хронологический обзор… – С. 111.


[Закрыть]
Но ещё задолго до этого, в 1032 году, удалые новгородские промышленники предприняли поход «к железным воротам», то есть к Уральским горам, окончившийся неудачно, отряд был побеждён юграми «и вспять мало их возвратишася, но мнози там погибоша».1313
  Цит. по: Хронологический обзор… – С. 111.


[Закрыть]
Вооружённые стычки продолжались ещё не один век, хотя новгородцы уже к 1265 году считали Югру своей волостью.1414
  Хронологический обзор… – С. 113.


[Закрыть]
Впрочем, сибирские племена так не считали, они защищались от пришельцев как могли. Например, в 1357 году в этих землях вместе со всей дружиной сгинул некий Самсон Колыванов. Можно смело предположить, что это был один из тех отважных искателей приключений, который набрав «толпу себе подобных удальцов, проникали в Северо-Западную Азию, надеясь обогатиться посредством беспощадных грабежей в земле Югорской. Одним из таких предприимчивых людей это удавалось, другим такое отважное предприятие обходилось ценою жизни».1515
  Цит. по: Хронологический обзор… – С. 113.


[Закрыть]

После того, как Иоанн Грозный утопил новгородскую самостоятельность в крови, эти «сибирские землицы» стали принадлежать московским царям, а самим новгородцам пришлось отойти от активных торговых дел. Кстати, у Ермака было несколько проводников-зырян, так что глупо думать, что он отправлялся наобум.

Впрочем, царь Иоанн Васильевич ещё до своего жестокого налёта на Новгород интересовался Сибирью. Одна из летописей повествует, что в 1465 году, кстати, в это время будущий грозный царь ещё был великим князем, велел «Югорьскую землю воевати». Поход был удачным «полону много вывели, а князей Югорских к великому князю Ивану Васильевичу на Москву привели». Иван IV пожаловал их княжением и отпустил их домой, положив на них дань.1616
  Хронологический обзор… – С. 114.


[Закрыть]
Но даже спустя шесть лет, граждане Великого Новгорода продолжали считать эти волости своими.

Европейцы издревле тоже искали сюда дороги. Судя по дошедшим до нас скандинавским сагам, первыми стали люди фиордов – викинги. В этих сагах есть описание страны Биармии, находящейся у берегов Белого моря. А арабские летописные источники XII века даже утверждают, что их отдельные корабли заходили и дальше:

«Волжские болгары узнали от югры, что севернее Йуры на море Мрака живут «береговые люди», которые «плавают в море без нужды и цели, а лишь прославляя самих себя, что вот, мол, они достигли такого-то и такого-то места…».1717
  Коч – русское полярное судно… – С. 33.


[Закрыть]

Потом за дело взялись голландцы и англичане. В XVI веке в Лондоне даже была организована «Московская компания». Было предпринято несколько попыток пройти северным морским путем в Китай. В этот период все искали дороги то в Китай, то в Индию, правда, при этом находили совсем другие земли и даже на неизвестный континент случайно наткнулись. Но чаще всего экспедиции безвестно исчезали и в лучшем случае находили их останки. У теплолюбивых европейцев не было опыта северных зимовок, поэтому экипажи гибли, если корабль затирало тяжёлыми морскими льдами. Есть воспоминания свидетелей, находивших последний приют отважных мореходов.

Один иностранный исследователь, описывая попытки англичан и голландцев в XVI – XVII веках пройти через Карское море, верно заметил:

«Каких трудов и несчастий избавились бы голландские и английские мореплаватели, отыскивая северо-восточный путь в Индию, если б могли пользоваться гидрографическими познаниями, которые в Великом Новгороде известны были за несколько сот лет до того».

Со временем многим становилось ясно, что этот путь не так прост, как это представлялось вначале. Совсем другие условия плавания, другой климат, к тому же весьма короткая и ненадёжная навигация делали этот путь смертельно опасным.

Не все экспедиции возвращались домой. Например, в 1553 году англичане снарядили три корабля. Они взяли много торговых товаров и запасов продовольствия на два года. Пройдя Скандинавию, эскадра попала в бурю, и лишь один корабль смог дойти до устья Северной Двины. Остальные зимовали в устье реки Архина. Через год их обнаружили карелы:

«Стоят они на якорях в становищах, а люди на них все мертвы и товаров на них много».1818
  Коч – русское полярное судно… – С. 33—34.


[Закрыть]

Англичане со временем поняли, что торговать можно не только с далёкими и загадочными китайцами, но и с северными аборигенами. Экспедиции, отправившейся в 1580 года под начальством А. Пэта и Ч. Джекмана, были даны инструкции, в которых говорилось, что местом зимовки может быть река Обь или ближайшие к ней места. А ещё их особо предупредили:

«Найдя на этой зимовке людей – будь то самоеды, югра или молгомзеи – обходитесь с ними мягко».1919
  Коч – русское полярное судно… – С. 34 – 35.


[Закрыть]

Вероятно, в старой доброй Англии стали потихоньку осозновать, что Сибирь далеко не их колония, и с помощью «огня и меча», как они привыкли действовать во всём мире, этот жестокий способ здесь себя не оправдывал.

Вероятно экспедиция всё же достигла острова Вайгач, но дальнейшая её судьба осталась неизвестной. На защиту аборигенов как всегда встала сама природа. Скорее всего и эту экспедицию затёрли тяжёлые паковые льды. Судно разломало, а люди погибли от холода и голода.


Вспоминания судьбы многих экспедиций иностранцев-мореплавателей Ночной Директор иногда ехидно думал:

– А вот было бы весьма любопытсвенно узнать, какова судьбинушка постигла бы испанцев, возглавляемых хотя бы тем же Торквемадой, который умудрился подчинить себе многие американские племена, если бы судьба его выкинула на берега Сибири. Ох, боюсь, что местные племена ещё долго бы слагали свои героические песни о том, как приплыли из-за моря глупые люди и попытались их завоевать. А потом косточки, погибших от метких стрел местных охотников, сглодали бы всеядные песцы.

Хотя недаром потомки назвали эти времена Эпохой Великих Географических Открытий. Благодаря смелости этих людей, на планете закрашивались многочисленные «белые пятна». Впрочем, удивление европейцев не знало границ, когда они вдруг выясняли, что в самых отдалённых уголках Земли живут люди.


Позже предпринимались ещё попытки достичь отдалённые земли. В 1595 году голландская экспедиция тоже не смогла преодолеть тяжёлые льды Карского моря, и была вынуждена повернуть вспять.

Можно легко представить их разочарование и досаду, когда эти всемирно прославленные мореходы на своём пути встретили два обычных русских судна поморов-промысловиков. У них экспедиционеры собрали сведения о полуострове Ямал, Обской губе и о проходе на реку Енисей. На следующий год, новая экспедиция под руководством уже Виллема Баренца, отправилась штурмовать Северный морской путь. Но, как и их предшественников, судно знаменитого мореплавателя было затёрто льдами. После зимовки, возвращаясь на лодках, они тоже встретили два русских судна, оказавших им помощь. В этом плавании Баренц умер.2020
  Коч – русское полярное судно… – С. 35.


[Закрыть]

Увы, освоение Северного морского пути было сопряжено со страшным риском, и вдоль всего этого пути есть немало могил, свидетельствующих, как опасен он был. И в тоже время по нему спокойно ходили русские поморы, новгородские ушкуйники. Так что Карское море иностранцам так и не покорилось. Но, в то же время, русские освоились здесь весьма неплохо, знали дороги и условия плавания, успешно торговали с аборигенами.

Англичане, со свойственной им практичностью вскоре поняли, что не надо искать дорогу к китайцам, а можно также выгодно торговать с аборигенами Севера. А вот это уже не на шутку встревожило царский двор. Ведь ещё при Иване Грозном из Сибири вывозилось шкур на двадцать тысяч рублей. Весьма немалая сумма по тем временам.

Ещё царь Фёдор строго предписывал сибирским воеводам, чтобы они «не выпускали оттуда в Бухарию ни дорогих соболей, ни лисиц чёрных, ни кречетов, нужных для царской охоты и для даров европейским венценосцам».2121
  Карамзин Н. М. История государства Российского. В 4-х книгах. Книга четвертая (т. X – XII). – Ростов н/Д: Изд-во «Феникс», 1997. – С. 124.


[Закрыть]

Русский историк Карамзин в своём труде «История государства Российского» описывал богатства Севера:

«Для богатства внешнего россияне имеют: меха собольи, лисьи, куньи, бобровые, рысьи, волчьи, медвежьи, горностаевые, беличьи, коих продается в Европу и в Азию (купцам персидским, турецким, бухарским, яверским, арменским) на 500 тысяч рублей.

Лучшие соболи идут из земли Обдорской, белые медведи – из Печерской, бобры – из Колы, куницы из Сибири, Мурома, Перми и Казани, белки, горностаи – из Галича, Углича, Новгорода и Перми».2222
  Карамзин Н.. История государства Российского. – С. 124.


[Закрыть]


Ночной Директор музея прошёлся вдоль высоких витрин, в которых были разложены свидетельства далёкого прошлого Сибири. Под его шагами тихо поскрипывали половицы, и больше ничто не нарушало монотонную тишину этого зала. Хотя если внимательно вглядеться в историю освоения северных окраин Российской империи, то шума тут будет очень много. Здесь и лязг военного железа, и крики ратников, и стоны умирающих. И над всем этим, манящее, тихое и мягкое шуршание мягкого золота Сибири – пушнины, за которой и ехали в этот неведомый край.

И, конечно же, разговоры купцов.

Человек усмехнулся.

– Конечно, торговля дело хорошее, но для начала всё же неплохо бы было фактически присоединить эти земли к российской короне, чтобы самим спокойно торговать. А то получалось как-то неправильно. Вроде бы сибирские землицы в царском титуле есть, а на самом деле там хозяйничают татары, впрочем, многие местные племена вообще жили сами по себе.

От мыслей о сибирских товарах, которые уверено завоёвывали европейские рынки, он задумался о том, почему всё-таки именно соболиные меха вдруг стали такими популярными. С горностаями всё более-менее ясно, издревле из них шили королевские мантии, к тому же использовали при изготовлении геральдических щитов. А вот соболь, тут вопрос гораздо шире. Мало того, что меха этого зверька чрезвычайно ноские, лёгкие и тёплые, так ещё в его ворсе не мог жить вши. А ведь вся Европа буквально зачёсывалась от этих мерзких насекомых. Дошло до того, что модники даже различали цвет вшей, когда шили себе платья.

Ночной Директор негромко рассмеялся:

– Вот как, оказывается, бывает, от этих вредных насекомых напрямую зависело благосостояние целой страны. Получалась этакая торгово-социальная цепочка: вши – меха – царские закрома. Ну, может немного утрировано, но в целом всё верно. Ну, кто бы мог подумать, что в мире всё так связано!


III глава

Ермак Тимофеевич – кто ты?

Ночь неспешным тихим шагом идёт за стенами музея. Горят уличные фонари, спешат домой припозднившиеся прохожие, город засыпает, устав от дневной суеты. А утром, отдохнув, с новыми силами люди снова начинают пытаться решать свои проблемы, большие и малые, радоваться и огорчаться, куда-то торопиться или равнодушно сидеть в кресле и смотреть телевизор. Каждому выпал свой удел.

Только ночью все равны: сильные и слабые, смелые и трусливые. Во сне каждый живёт своей жизнью, покрытой тайной даже для него самого.

Ночной Директор продолжал прохаживаться от витрины к витрине, вглядываясь в седую старину Сибири, представленную немногочисленными экспонатами, дошедшими до нас чудом. За день здесь ничего не изменилось, так же как и в средневековой истории. Но он знал, что ничего постоянного не бывает, так же как и в научной истории. Если хорошенько, непредвзято изучить дошедшие материалы, то можно увидеть много нового и интересного. И даже, – о кощунство! – попробовать увидеть свою картину прошедшего, причём мало похожую на написанную корифеями-историками.

Ночной посетитель подошёл к высоким, неярко освещённым витринам. Здесь, за стеклом висели кольчуги, шашки, ружья, то есть всё то, без чего ратным людям в то время выжить было невозможно. Глядя на тусклое воинское железо, кое-где покрытое ржавчиной, на шашки без деревянных накладок, порванные кольчуги, ночной обходчик музея невольно задумался, как же прихотливо может идти путь развития человечества. По каким, неведомым законам накатывается будущее, через настоящее в прошлое.

Или наоборот? Как знать…

Да чего там далеко ходить, взять хотя бы далёкое прошлое Сибири. Ведь история русского присутствия, вернее московского, началось задолго до дерзкого похода Ермака со товарищи. Но и здесь, как это обычно бывает, этот дерзкий рейд в далёкие земли явился лишь следствием многих событий, в которых причудливо переплелись международное положение стран, амбиции людей, и, конечно же, Его Величество Случай. И всё это вкупе привело к тому, что жизнь в Сибири начала просыпаться и закипать, влияя на всю мировую политику и жизнь отдельных людей.

Разглядывая воинский доспех, человек вспоминал историю присоединения Сибири к Русскому государству. Он отлично понимал, что здесь надо, хотя бы для начала, представить, что тогда творилось в стране и мире в целом.


А обстановка в Русском государстве в XVI веке сложилась весьма сложной. Карамзин в своей «Истории государства Российского» верно описал положение существующих дел:

«Господство наше за Каменным Поясом было слабо и ненадежно: татары сибирские, признав Иоанна своим верховным властителем, не только худо платили ему дань, но и частыми набегами тревожили Великую Пермь, где был конец России. Озабоченный важными, непрестанными войнами, царь не мог утвердить ни власти своей над отдалённою Сибирью, ни спокойствия наших владений между Камою и Двиною, где уже издавна селились многие россияне, привлекаемые туда естественным изобилием земли, дешевизною всего нужного для жизни, выгодною мены с полудикими соседственными народами, в особенности богатыми мягкою рухлядью».2323
  Карамзин Н.. История государства Российского. – С. 124.


[Закрыть]



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное