Всеслав Зинькевич.

«Несвядомая» история Белой Руси



скачать книгу бесплатно

Летопись не рассказывает, что было дальше, после взятия Минска и победы Ярославичей над Всеславом. Неизвестно, разъехались ли южнорусские князья по домам или остались на Полотчине. Что стало с Всеславом и Полоцком? Ничего об этом неизвестно. Известно лишь, что противостояние продолжилось летом.

Повесть временных лет сообщает, что в том же году южнорусские князья стояли лагерем под Оршей. Ярославичи не желали вступать в битву с полочанами, а потому попросили Всеслава, который стоял с войском на другом берегу Днепра, переплыть к ним в шатёр для переговоров, поклявшись путём крестоцелования, что ничего с ним не сделают. Всеслав, взяв с собой двух сыновей, исполнил просьбу своих двоюродных дядей, после чего был вероломно схвачен и увезён в Киев, где его вместе с сыновьями заточили в тюрьму.

На следующий год Ярославичи потерпели жестокое поражение от половцев на реке Альте. Когда весть об этом достигла Киева, киевляне потребовали от своего князя Изяслава выдать им оружие и коней для борьбы с половцами. Перепуганный князь колебался. Тогда низы двинулись к темнице, где томился Всеслав, взломали стены и освободили его. Узнав об этом, Изяслав бежал за помощью в Польшу к своему родственнику – королю Болеславу. 15 сентября 1068 года восставшие киевские низы, вопреки правилу престолонаследия, провозгласили великим князем Всеслава. Таким образом представитель полоцкой ветви Рюриковичей всё-таки занял великокняжеский престол, несмотря на то, что не имел на это законных оснований.

Всеслав княжил в Киеве семь с половиной месяцев. Об этом периоде его деятельности летописи хранят полное молчание. Можно предположить, что всё связанное с пребыванием Всеслава на великокняжеском престоле, было изъято при редактировании летописей по требованию последующих киевских князей.

По этой причине большой интерес представляют сведения о Всеславе, почерпнутые из «Слова о полку Игореве», хоть они и облечены в образную поэтическую форму: «Всеслав князь людей судил, князьям города рядил, а сам в ночь волком рыскал: из Киева дорыскивал до петухов в Тмутаракань». В словах «Всеслав князь людей судил» историки видят намёк на какие-то реформы, проведённые князем в сфере судопроизводства. Реформы могли касаться прежде всего «людей», т. е. простого люда. Это нововведение, возможно, заключалось в том, что князь сам осуществлял судопроизводство, не передоверяя его тиунам. Выражение «из Киева дорыскивал до петухов в Тмутаракань» рассматривается как указание на организованный Всеславом поход в далёкую Тмутаракань на Таманском полуострове.

Пропустив период правления Всеслава в Киеве, автор Повести временных лет сразу переходит к рассказу о возвращении прежнего князя, Изяслава. Возвращался он не один, а с польским войском короля Болеслава. Киевляне приготовились к бою, расположившись лагерем под Белгородом. Видя превосходящие силы противника, Всеслав проявил малодушие – оставил киевское войско и под покровом ночи сбежал в Полоцк.

В 1916 году великий русский писатель и поэт Иван Бунин напишет стихотворение, в котором изобразит князя Всеслава тоскующим по киевскому престолу:


Князь Всеслав в железы был закован,

В яму брошен братскою рукой:

Князю был жестокий уготован

Жребий, по жестокости людской.

Русь, его призвав к великой чести,

В Киев из темницы извела.

Да не в час он сел на княжьем месте:

Лишь копьём дотронулся Стола.

Что ж теперь, дорогами глухими,

Воровскими в Полоцк убежав,

Что теперь, вдали от мира, в схиме,

Вспоминает тёмный князь Всеслав?


Только звон твой утренний, София,

Только голос Киева! – Долга

Ночь зимою в Полоцке… Другие

Избы в нём, и церкви, и снега…

Далеко до света, – чуть сереют

Мёрзлые окошечки… Но вот

Слышит князь: опять зовут и млеют

Звоны как бы ангельских высот!

В Полоцке звонят, а он иное

Слышит в тонкой грёзе… Что года

Горестей, изгнанья! Неземное

Сердцем он запомнил навсегда.


Вернуться в Киев Всеславу не довелось.

Более того, великий киевский князь Изяслав, движимый уязвлённым самолюбием, организовал поход на Полоцк и изгнал оттуда Всеслава, посадив на полоцкий стол своего сына Мстислава, а когда тот умер, на его место сел другой сын великого князя – Святополк. Всеслав же после этого оказался далеко на севере, у финно-угорского племени водь, и оттуда пытался овладеть Новгородом, однако потерпел поражение и попал к новгородцам в плен. Оказавшись вскоре на свободе, он вновь собрал войско и в 1071 году изгнал из Полоцка Святополка.

Спустя пару лет Изяслав и Всеслав помирились и проявили обоюдное стремление к союзу. В 1073 году Всеслав сосватал своего сына Глеба за дочь Ярополка Изяславича – Анастасию, внучку киевского князя. Этим актом был заключён политический союз.

В конце 70-х годов XI века в борьбу с полоцким князем вступил Владимир Мономах, являвшийся в то время сначала смоленским, а затем черниговским князем. Он совершил несколько походов на Полотчину, последний из которых состоялся в 1084–1085 годах. С 1085 года и до смерти Всеслава в 1101 году Полоцкое княжество существовало без войн, а Полоцк получил возможность дальнейшего развития в качестве экономического и культурного центра Руси.

Составляя исторический портрет князя Всеслава, Эдуард Загорульский отмечает: «Ни один исторический деятель Западной Руси не был столь популярен, как Всеслав. Его слава и известность вышли далеко за пределы Полоцкого княжества, а сам он приобрёл черты общерусского героя»[24]24
  Загарульскі Э.М. Заходняя Русь: IX–XIII стст. Мiнск, 1998. С. 69.


[Закрыть]
. Действительно, полоцкий князь изображён в «Слове о полку Игореве» храбрым воином, обладающим способностью перевоплощаться в волка; он также стал прототипом одного из героев русских былин – Волха Всеславьевича.

Загорульский объясняет это так: «Своей необыкновенной популярностью Всеслав, конечно, был обязан не только и не столько личным качествам, сколько обстоятельствам, сделавшим его киевским князем. Именно ореол народного избранника сделал его общерусским, почти былинным героем… Избрание Всеслава киевским князем в трагическое для Руси и Киева время после поражения от половцев нельзя рассматривать как случайное. Уже тогда в народном понимании он, скорее всего, сумел прославить своё имя военными победами… Думается, что славу ему составили победы над соседней Литвой, успехи в овладении подвинскими землями»[25]25
  Там же. С. 70–71.


[Закрыть]
. Как считает учёный, именно с деятельностью Всеслава следует связывать выход Полоцкого княжества к берегам Балтики, чьи народы платили дань полочанам вплоть до начала XIII века.


Всеслав Брячиславич. Изображение из Радзивилловской летописи.

Полоцкое княжество после Всеслава

После смерти Всеслава Полоцкая земля была разделена между его сыновьями, которых было шестеро: Борис, Давыд, Глеб, Роман, Святослав и Ростислав. Со временем они тоже стали наделять «волостями» своих детей. В результате Полоцкое княжество, подобно другим русским землям, разделилось на удельные княжения.

В 1103 году Давыд принял участие в совместном походе русских князей против половцев. Поход оказался успешным, князья вернулись домой с «полоном великим, и со славою, и с победою великою».

Однако в 1125–1127 годах полоцкие князья, желая расширить свои владения, совершили ряд нападений на земли великого киевского князя Мстислава. Для того чтобы наказать полоцких князей, Мстислав в 1128 году собрал огромное войско и направил его на Полоцк, где тогда княжил Давыд. Посланные киевским князем войска без труда взяли Логойск и Заславль и подошли к Полоцку. Здесь их ждала неожиданность. Полоцкое вече посчитало виновником войны своего князя Давыда, после чего полочане выгнали князя вместе с его сыновьями из города и направили послов к Мстиславу в Киев. С собой они привезли Рогволода Борисовича, чтобы киевский князь дал согласие на занятие им полоцкого стола. Мстислав «сотвори волю их». Таким образом, главным результатом похода войск великого князя в Полоцкую землю было изгнание самими полочанами одного князя и утверждение в Киеве другого.

Эдуард Загорульский отмечает: «Судя по итогам событий 1128 года, можно утверждать, что поход киевских князей на Полоцк не преследовал цели лишить Полоцкое княжество той степени самостоятельности, какой располагали другие земли Руси. Нет никаких данных и о территориальных потерях Полоцка. Итогом событий 1128 года стали перемены, произошедшие на полоцком княжеском столе: киевский князь не поддержал Давыда Всеславича, несмотря на то, что в прошлом он был его близким союзником. События 1128 года ещё раз показали, что Полоцкая земля была частью Руси и Киеву было небезразлично, что в ней происходит»[26]26
  Загорульский Э.М. Белая Русь с середины I тысячелетия до XIII века. Минск, 2014. С. 113.


[Закрыть]
.

В 1129 году великий князь Мстислав решил организовать совместный поход Руси против половцев. О своём решении он оповестил русских князей и предложил им прибыть на совет в Киев или прислать своих представителей. Полоцкие князья ответили Мстиславу отказом: «Ты с Боняком Шолудяком (так звали половецкого хана. – Прим. авт.) здравствуйте оба и управляйтесь сами, а мы имеем дома что делать». Совершив успешный поход против кочевников, Мстислав не оставил без последствий отказ полоцких князей и сразу же после возвращения из похода, посоветовавшись с другими русскими князьями, направил в Полоцк воевод, которым было поручено объявить полочанам, что их князья отказались защищать Русскую землю от неприятелей, а потому их следует серьёзно наказать. Важно отметить, что Мстислав приказал своим воеводам ни городов, ни людей не трогать и «крови русской не проливать», а привезти в Киев на суд лишь одних полоцких князей.

И в этот раз полочане добровольно отказались от своих нерадивых правителей. В Киев были привезены Давыд, Ростислав, Святослав и «два Рогволодовича» с жёнами и детьми. Устроенный Мстиславом суд постановил сослать полоцких князей в Византию. На трёх суднах, с сопроводительным письмом к императору Иоанну, зятю Мстислава, они были отправлены в Царьград. По прибытии полоцкие князья были посланы византийским императором в войско, которое вело борьбу с сарацинами (арабами). Там изгнанники проявили себя наилучшим образом.

После высылки полоцких князей Мстислав направил в Полоцк своего сына Изяслава, который до этого правил в Курске. Однако в 1132 году полоцкий стол снова занял представитель местной ветви династии Рюриковичей – Василько Святославич.

Общерусская жизнь в удельный период

После смерти в 1132 году киевского князя Мстислава политическое единство Руси ослабело, наступил удельный период русской истории, во время которого княжества приобрели существенную самостоятельность в политической и экономической сферах. При этом Киев продолжал считаться старшим столом Руси и оставался объектом притязаний наиболее могущественных русских князей.

Удельный период был естественным этапом развития Древнерусского государства, и он вовсе не предполагал распада Руси на отдельные государственные образования. Белорусский историк Яков Трещенок отмечает: «Никакого «распада» Руси не было, как не было единого централизованного государства, невозможного в ту эпоху. В ІХ-ХІІІ веках у восточных славян была своеобразная архаичная федерация, иерархическая структура из отельных земель. Роль великого княжения то вырастала, то умалялась в зависимости от исторической ситуации. Она имела тенденцию к ослаблению по мере укрепления феодальных порядков и возвышения местных центров, к переходу верховного контроля над страной от великого князя к коалициям сильнейших князей. Но на Руси, постоянно сталкивавшейся с внешними угрозами, этот процесс до конца не доходил. Наряду с центробежными всегда существовали центростремительные силы»[27]27
  Трещенок Я.И. История Беларуси. В 2-х ч. Ч. 1: Досоветский период. С. 32.


[Закрыть]
.

Полоцкие князья были самым непосредственным образом вовлечены в общерусскую жизнь. Так, в 1203 году киевский князь Роман Мстиславич составил проект государственного устройства, по которому в случае смерти киевского князя его преемник должен был выбираться шестью крупнейшими русскими князьями, в числе которых назывался и полоцкий.

В «Житии и хождении игумена Даниила из Русской земли» (XII век) автор рассказывает о том, что, будучи в Святых местах, он молился обо всех русских князьях из рода Рюриковичей: «И о сем похвалю благаго бога, яко сподоби мя худаго имена князей рускых написати в лавр? у святаго Савы; и нын? поминаются имена их во октении, с женами и с д?тьми их. Се же имена их: Михаил Святополкъ, Василие Владимеръ, Давидь Святославич, Михаилъ Олегъ, Панъкратие Святославич, Гл?бъ Менский». Как видим, минский князь Глеб назван игуменом Даниилом в числе прочих русских князей.

Иностранные авторы также считали полоцкого князя одним из русских правителей. В «Хронике Ливонии», составленной немецким летописцем Генрихом Латвийским в XIII веке, дано такое описание битвы русско-половецких войск с монголо-татарами на реке Калке: «И прошёл по всей Руссии призыв биться с татарами, и выступили короли со всей Руссии против татар, но не хватило у них сил для битвы и бежали они пред врагами. И пал великий король Мстислав из Киева с сорока тысячами воинов, что были при нём. Другой же король, Мстислав Галицкий, спасся бегством. Из остальных королей пало в этой битве около пятидесяти. И гнались за ними татары шесть дней и перебили у них более ста тысяч человек (а точное число их знает один Бог), прочие же бежали. Тогда король смоленский, король полоцкий и некоторые другие русские короли отправили послов в Ригу просить о мире. И возобновлён был мир, во всём такой же, какой заключён был уже ранее». То есть поражение коалиции русских князей от татар настолько ослабило Русь, что «русской король» из Полоцка вынужден был заключить мир со своим западным врагом – Орденом меченосцев.

Местечковые националисты часто спекулируют на том, что русские князья вели войны не только с внешними врагами, но и между собой. Междоусобицы русских князей трактуются самостийными историками Беларуси как межгосударственные конфликты. Примерно то же самое делают украинские самостийники, которые обычно в качестве примера межнациональных конфликтов «украинцев» и «москалей» приводят взятие Киева ростово-суздальским князем Юрием Долгоруким, а затем его сыном Андреем Боголюбским. При этом «свидомых» украинцев не смущает даже тот факт, что главным союзником Юрия Долгорукого в борьбе за Киев был галицкий князь Владимирко, а под знамёнами Андрея Боголюбского против киевского князя Мстислава сражались волынские, переяславские и новгород-северские полки, то есть дружины из тех княжеств, которые находились на территории современной Украины. Белорусские самостийные историки при всём желании не могут в полной мере перенять парадигму своих коллег с Украины: полоцкие князья чаще всего конфликтовали с южнорусскими правителями (как бы «украинцами»), а задача историков-националистов состоит в том, чтобы вбить клин между белорусами и великорусами, изобразить «извечную вражду» именно этих частей русского народа. Как же «свядомые» интеллектуалы вышли из столь затруднительного положения? Они объявили, что во время межкняжеских вооружённых конфликтов независимая полоцкая (белорусская) держава отбивалась от имперских притязаний «империи Рюриковичей» (данный термин ассоциируется скорее с Россией, нежели с Украиной).

Однако, как справедливо отмечает Яков Трещенок, «нелепо представлять междукняжеские вооружённые усобицы в виде межгосударственных войн Нового времени. Это типологически разные явления. Усобицы были домашней внутренней обыденностью и чётко противопоставлялись летописцами внешним столкновениям с иноплеменниками»[28]28
  Трещенок Я.И. История Беларуси. В 2-х ч. Ч. 1: Досоветский период. С. 29.


[Закрыть]
. Личные интересы князей разросшейся династии Рюриковичей нередко вступали в противоречие. Военные конфликты между русскими князьями вспыхивали из-за территориальных споров, а также из-за споров о принадлежности Киева, который даже в удельный период сохранял символический статус первого престола Руси. То есть в период междоусобиц одни русские князья во главе своих дружин воевали против других русских князей за контроль над русскими городами.

Важно отметить, что князья полоцкой ветки династии Рюриковичей воевали друг с другом значительно чаще, чем с Киевом или другими княжествами Руси, причём зачастую они привлекали к своим внутренним разборкам князей из других русских земель. Например, в 1104 году полоцкий князь Давыд Всеславич вместе с дружинами южнорусских князей осаждал в Минске своего брата Глеба, а в 1158 году Рогволод Борисович, представитель полоцкой ветви Рюриковичей, при помощи полков черниговского князя Святослава Ольговича выгнал из Друцка своего ближайшего родственника Глеба Ростиславича и забрал себе этот удел Полоцкого княжества.

Этнокультурное единство Руси в удельный период получило отражение в «Слове о погибели Русской земли», написанном в первой половине XIII века. Из содержания данного произведения следует, что отдельные русские княжества со своими столицами и князьями составляли одну страну – Русь, населённую русским народом. В «Слове» дано чёткое описание границ Русской земли: «Отселе до угоръ и до ляховъ, до чаховъ, от чахов до ятвязи и от ятвязи до литвы, до немець, от немець до корелы, от корелы до Устьюга, где тамо бяху тоймици погании, и за Дышючимъ моремъ; от моря до болгаръ, от болгарь до буртасъ, от буртасъ до чермисъ, от чермисъ до моръдви». Исходя из этого описания, Русская земля находилась в следующих пределах: на западе она соседствовала с землями венгров, поляков, чехов, ятвягов, литовцев и проживавших в Прибалтике немцев, на востоке – с землями волжских булгар, буртасов, черемисов (марийцев) и мордвы и на севере – с землями карелов и Белым (Дышащим) морем. Очевидно, что вся территория современной Беларуси включена в эти границы.

Подводя итог рассмотрению исторического развития Древней Руси, дореволюционный русский историк Николай Петров писал: «После смутного и тревожного времени разделения Руси на уделы, княжеских междоусобий и упадка Киева на двух противоположных концах Русской земли, на юго-западе в Галицко-Волынской земле и на севере в земле Суздальско-Владимирской, образуются два ядра русской государственной жизни, которые притягивают к себе соседние мелкие уделы и земли, и, наконец, ясно обрисовывается преобладающее, господствующее значение Суздальской земли, стремившейся к объединению и сплочению уже всех русских земель в одно прочное государственное целое»[29]29
  Петров Н.И. Белоруссия и Литва. Исторические судьбы Северо-Западного края. Санкт-Петербург, 1889. С. 45–46.


[Закрыть]
.

Воспринимая Владимиро-Суздальское княжество в качестве главной политической силы конца XII – начала XIII века, Полоцк стремился углубить связи с Северо-Восточной Русью. Неслучайно дочь полоцкого князя Всеслава Васильковича была выдана замуж за одного из владимирских князей – Ярополка, внука Юрия Долгорукого. Полочане участвовали в инициированных владимирским князем Андреем Боголюбским походах на Новгород и Киев. Причём то, что Андрей Боголюбский, по словам летописца, «полотьским князем пойти повеле всем», свидетельствует о зависимости Полоцка от правителя Северо-Восточной Руси.

Объединению всех русских земель под властью владимирского князя помешало обрушившееся на Русь татаро-монгольское нашествие и образование Великого княжества Литовского, которое подчинило себе земли Западной Руси.

Евфросиния Полоцкая и её крест

Символом древнерусского этапа в истории Белой Руси является преподобная Евфросиния – внучка полоцкого князя Всеслава Брячиславича, жившая в XII веке. Как гласит легенда, своей красотой и умом она превосходила всех своих современниц. Женихи искали руки княжны, однако она отказывалась выходить замуж. Родители хотели выдать её замуж насильно, но Евфросиния, узнав об этом, тайно покинула семью и убежала в монастырь, во главе которого стояла её тётка. Несмотря на просьбы родителей вернуться домой, Евфросиния осталась в монастыре и через некоторое время приняла постриг, после чего стала трудиться над переписыванием книг. Монастырь, в котором жила и работала Евфросиния, постепенно стал крупным религиозным и культурным центром, откуда книги расходились по всей Русской земле. В зрелом возрасте полоцкая монахиня совершила паломничество в Иерусалим, где в 1167 году окончила свой земной путь. Церковное почитание Евфросинии началось почти сразу после её кончины. Сегодня мощи преподобной покоятся в построенном ею Спасо-Евфросиниевском монастыре в Полоцке.

Евфросиния Полоцкая воспринималась и современниками, и потомками как общерусская просветительница. «Из корене благородна благородством и многими добротами плод процвела еси, возрастит лоза по всей земли Русской и в Полотсте граде, осеняющи и вином веселия напояющи, Евфросиние, присно молящих ти ся», – написано в одном из канонов, составленных после прославления Евфросинии в лике святых. В том же каноне чётко отражена позиция полоцкой монахини по поводу братоубийственных междоусобиц князей из рода Рюриковичей: «Князем сродником, друг на други дерзающим подъяти меч, возбранила еси, яко оружием обоюдоострым, пресекающим, словом Божиим устрашающим»[30]30
  Служба на преставление преподобной Евфросинии Полоцкой // Сайт Полоцкого Спасо-Евфросиниевского монастыря. URL: http://spas-monastery.by/st_euphrosyne_of_polotsk/liturgical_texts/ service_on_repose_st_euphrosyne_of_polotsk.php?print=Y


[Закрыть]
.



В наши дни образ Евфросинии пытаются прибрать к рукам местечковые националисты, в том числе весьма радикальные. Так, крест с двумя перекладинами разной длины, представляющий собой изображение напрестольного креста, который был изготовлен по заказу Евфросинии, является центральным элементом эмблемы крайне русофобского движения «Молодой фронт». «Свядомый» историк Владимир Орлов в одной из своих книг называет сей «крыж» символом «древней государственности белорусов»[31]31
  Орлов В.А. Тайны полоцкой истории. Минск, 2012. С. 113.


[Закрыть]
.


Слева – крест Евфросинии, справа – эмблема «Молодого фронта».


Между тем напрестольный крест Евфросинии Полоцкой всегда был святыней общерусского значения. Его изготовил мастер Лазарь Богша (уроженец Юго-Западной Руси) для Спасо-Преображенской церкви основанного Евфросинией женского монастыря. Крест был сделан из кипариса, покрыт золотыми и серебряными пластинами и украшен различными драгоценными камнями; внутри него, в специальных гнёздах, хранились привезённые из Византии реликвии, в числе которых была частица креста Иисуса Христа. За свою более чем восьмивековую историю крест Евфросинии не раз перемещался из одной русской обители в другую: сначала его перевезли из Полоцка в Смоленск, затем – в Москву, на своё изначальное место крест вернулся лишь по распоряжению Ивана Грозного. С той поры, как король польский и великий князь литовский Стефан Баторий передал здание Спасо-Преображенской церкви в распоряжение иезуитского коллегиума, полочане хранили святыню в Софийском соборе, пресекая многочисленные попытки иезуитов забрать её себе. В 1841 году по инициативе полоцкого епископа Василия (Лужинского) состоялось принесение креста в Москву и Санкт-Петербург. В соборной церкви Зимнего дворца древнерусскую реликвию осмотрел император Николай I. После пребывания в столице крест вернулся в Полоцк и был торжественно перенесён из Софийского собора в храм Спаса, для которого он и был изготовлен. В 20-х годах XX века большевики отобрали у церкви шедевр Лазаря Богши, сделав его экспонатом исторического музея. После Великой Отечественной войны крест Евфросинии бесследно исчез, и сегодня он входит в число самых ценных пропавших произведений искусства.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное