Всеслав Зинькевич.

«Несвядомая» история Белой Руси



скачать книгу бесплатно

Включение Новгорода и Киева в единое политическое образование, ставшее именоваться Русью, создало ту территориальную ось, вокруг которой со временем объединились все восточнославянские племена. Повесть временных лет сообщает, что в 883 году Олег покорил древлян, а в следующем году – северян. 885 годом датировано летописное известие следующего содержания: «Послал Олег к радимичам, спрашивая: «Кому даёте дань?» Они ответили: «Хазарам». И сказал им Олег: «Не давайте хазарам, но давайте мне». И дали радимичи Олегу столько, сколько хазарам давали. И овладел Олег древлянами, полянами, радимичами, а с уличами и тиверцами воевал». Дреговичи вошли в состав государства Рюриковичей, скорее всего, в период правления княгини Ольги (945–959 гг.), жены сына Рюрика, поскольку в 949 году византийский император Константин Багрянородный упоминает дреговичей-другувитов в качестве данников киевского правителя.

Объединив под своей властью большую часть восточнославянских племенных союзов, а также некоторые финно-угорские племена, Олег в 907 году двинулся в поход на византийскую столицу – город Константинополь (Царьград). Его войско состояло из «множества варягов, и славян, и чуди, и кривичей, и мери, и полян, и северян, и древлян, и радимичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, известных как толмачи». То есть в походе участвовали и предки белорусов – кривичи и радимичи.

В летописи говорится, что столица Византии сдалась, когда воины Олега поставили корабли на колёса и подошли к Константинополю со стороны суши. Летописец упоминает также о щите, прибитом русским князем к воротам Царьграда в знак победы. На это обстоятельство в XIX веке обратит внимание A.C. Пушкин в своём стихотворении «Песнь о вещем Олеге»: «Победой прославлено имя твоё; // Твой щит на вратах Цареграда».

Русско-византийская война 907 года завершилась мирными переговорами, в ходе которых Византия обязалась заплатить по 12 гривен каждому русскому воину, а также «даяти углады [дань] на руские городы: п?рвое на Киевъ, таже и на Черниговъ, и на Переяславлъ, и на Полътескъ, и на Ростовъ и на Любечь и на прочая городы; по т?мь бо городомъ с?дяху князья, подъ Ольгом сущее» (Повесть временных лет). Как видим, Полоцк (Полътескъ), наряду с Киевом и Ростовом, причислен к «русским городам», а его князь обозначен как подвластный Олегу.

Справедливости ради следует отметить, что в первые годы существования Древнерусского государства некоторые племенные объединения ненадолго выходили из-под власти великого киевского князя. Это произошло, например, с радимичами. Повесть временныхлет рассказывает, что в 984 году состоялся новый поход на радимичскую землю киевских войск. Воевода великого князя Владимира Святославовича по прозвищу Волчий Хвост разбил радимичей в битве на реке Пещани, и те вновь оказались в составе Руси.

Со временем восточнославянские племена консолидировались в единую древнерусскую народность, и племенной сепаратизм остался в прошлом. Этой консолидации способствовал целый ряд факторов.

Формирование единого самосознания ужителей Древней Руси было связано прежде всего с осознанием себя подданными династии Рюриковичей, представители которой пользовались исключительным правом на политическую власть в любой части Древнерусского государства.

Такой династический характер формирования идентичности был типичен для Средневековья: аналогичным образом самосознание поляков и чехов дифференцировалось из общей этнической основы, разделённой на владения Пястов и Пржемысловичей, а венгерский и болгарский этносы, наоборот, консолидировались из разных компонентов под властью потомков соответственно Арпада и Крума.

Помимо династии Рюриковичей важным институтом, консолидировавшим восточнославянские племена, была великокняжеская дружина – организация воинов-профессионалов, противостоящая племенным ополчениям предшествующей поры. Дружинное сословие объединяло людей разного этнического происхождения, в него входили выходцы из всех восточнославянских племенных образований, а также представители балтских, финно-угорских, скандинавских и тюркских племён. Древнерусская дружина была первым крупным надплеменным образованием, сформировавшимся из разноэтничного населения, и, соответственно, дружинная культура была первым шагом на пути к созданию общерусской культуры. Дружина требовала частой ротации и пополнялась выходцами из различных племенных образований. Прослужив по несколько лет в единой культурной среде, дружинники возвращались в свои родные места уже не кривичами, дреговичами, вятичами или мерей, а русскими.

Великокняжеская дружина в X – первой половине XI века была основным элементом государственного управления на Руси. Дружина принимала участие в осуществлении полюдья – сбора дани с восточнославянских племён, подвластных киевскому князю. Русское полюдье довольно подробно описано в трактате византийского императора Константина Багрянородного «Об управлении империей» (середина X века): «Зимний и суровый образ жизни этих самых русов таков. Когда наступает ноябрь, князья их тотчас выходят со всеми русами из Киева и отправляются в полюдье, то есть круговой обход, а именно – в славянские земли древлян, дреговичей, кривичей, северян и остальных славян, платящих дань русам. Прокармливаясь там в течение целой зимы, они в апреле, когда растает лёд на Днепре, возвращаются в Киев, собирают и оснащают свои корабли и отправляются в Византию».

Существенную роль в становлении древнерусской народности сыграли многочисленные города и их обитатели. Древнерусские города с момента их основания оказывались весьма пёстрыми в этническом отношении, что способствовало стиранию межплеменных различий. Так, в конце X веке, когда киевский князь Владимир Святославич для защиты южных рубежей Руси «…нача ставити городы по Десне, и по Востри, и по Трубежеви, и по Суле, и по Стугне», для их строительства и проживания в них были собраны жители многих областей Руси: «И поча нарубати муже лучшие от словенъ, и от кривичъ, и от чюди, и от вятичъ, и от сихъ насели грады».

На всей территории Древней Руси имела место единообразная материальная культура. К примеру, металлическое убранство костюма горожанок не обнаруживало каких-либо региональных различий. Височные кольца, изготовленные городскими ремесленниками в разных стилях и технике, получили широкое распространение во всех городах Руси и из городов нередко поступали в сельские округи. Бронзовые браслеты и перстни из древнерусских городов составляли несколько типов, но все они в равной степени имели хождение по всему восточнославянскому ареалу. Ювелирные изделия, выполненные в сложной технике (зернь, скань, чернь, эмаль), также распространялись по всей Русской земле.

Огромное значение для цементирования древнерусской народности имело Крещение Руси. Церковь внесла неоценимый вклад в развитие просвещения, в создание литературных ценностей, произведений изобразительного искусства и архитектуры.

С принятием христианства связано становление литературного языка, который имел хождение на всей территории Древней Руси. Население, принявшее христианскую религию, в той или иной мере соприкасалось со старославянским языком, на котором была написана древнерусская литература и совершалось отправление церковных обрядов. При этом имело место сложное взаимодействие между письменным языком и разговорной речью. Постепенно разговорный язык впитывал в себя элементы письменного языка, что способствовало формированию языкового единства на Руси.

Одним из лучших русских литераторов Средневековья был туровский епископ Кирилл. Написанные Кириллом поучения, торжественные слова и молитвы многократно переписывались во всех без исключения княжествах Древней Руси. Как отмечал академик Карский, произведения Кирилла Туровского по своему языку ничем не отличались от сочинений других русских писателей того времени.

О высокой оценке современниками произведений Кирилла Туровского свидетельствуют строки из его жития: ««Съй бе блаженный Кирил рождение и въспитание града Турова, в Рустей стране тако нарицаема, богату родителю сын… Прийдете днесь, братие, похвалим своего святителя, глаголюще ему: Радуйся, святителю честный и учителю нашь, другий Златоуст, иже нам в Руси паче всех восиа, радуйся, святителю, иже пресветлым учением своим конца рускыа просветив».

Таким образом, государственные институты и культура Древней Руси стали тем плавильным тиглем, который преобразовал конгломерат разношёрстных восточнославянских племён, а также славянизированных балтов и финно-угров в единое этнокультурное сообщество – Русь. Границы Руси в период её рождения включали территории сегодняшних Российской Федерации, Республики Беларусь и Украины. Яркой иллюстрацией единства Русской земли поверх нынешних границ между восточнославянскими государствами является тот факт, что княжившая в Киеве Ольга была уроженкой Пскова и основательницей Витебска. Символом духовного единства восточных славян в древнерусский период можно считать строительство Софийских соборов в Киеве, Новгороде и Полоцке. Как заявил Патриарх Московский и всея Руси Кирилл во время Первосвятительского визита в Беларусь, «София Киевская, София Новгородская, София Полоцкая – это как бы маяки, с одной стороны, освещающие наше общее пространство, а с другой стороны, как крепостные стены – свидетельствующие о единстве этого духовного пространства, о его силе и о его способности защищать свою самобытность. Сегодня сквозь толщу веков эти храмы напоминают нам завет предков о братстве, единстве, взаимопомощи, несмотря ни на какую политическую конъюнктуру. Всё вторично – первична наша общность, из неё должна вырастать политика»[19]19
  Слово Святейшего Патриарха Кирилла на торжественном акте во Дворце Республики Минска // Официальный сайт Русской Православной Церкви. URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/750891. html


[Закрыть]
.

Образование полоцкой ветви династии Рюриковичей

Белорусские историки националистического направления традиционно считают Полоцкое княжество суверенным государством и указывают в качестве одного из главных признаков полоцкой «незалежнасці» наличие у полочан «собственной княжеской династии», берущей начало от князя Изяслава Владимировича. Изяславичи якобы были обособлены от остальных князей Древней Руси и вели самостоятельную внешнюю и внутреннюю политику. Рассмотрим, насколько данная концепция соответствует историческим фактам.

Повесть временных лет рассказывает, что в 980 году произошёл конфликт между новгородским князем Владимиром и полоцким князем Рогволодом. Причиной конфликта стало то, что дочь Рогволода, Рогнеда, отказала посватавшемуся к ней Владимиру, поскольку желала выйти замуж за его брата – киевского князя Ярополка. Вот как сию «мыльную оперу» описал древнерусский летописец: «И послал [Владимир] к Рогволоду в Полоцк сказать: «Хочу дочь твою взять в жёны». Тот же спросил у дочери своей: «Хочешь ли за Владимира?» Она ответила: «Не хочу разуть Владимира[20]20
  Разувание мужа – часть древнерусского свадебного обряда.


[Закрыть]
, но хочу за Ярополка». Этот Рогволод пришёл из-за моря и держал власть свою в Полоцке, а Тур держал власть в Турове, по нему и прозвались туровцы. И пришли отроки Владимира и поведали ему всю речь Рогнеды – дочери полоцкого князя Рогволода. Владимир же собрал много воинов – варягов, славян, чуди и кривичей – и пошёл на Рогволода. А в это время собирались уже вести Рогнеду за Ярополка. И напал Владимир на Полоцк и убил Рогволода и двух его сыновей, а дочь его Рогнеду взял в жёны».

Если не считать легендарного Радима, то Рогволод, Тур и Рогнеда – первые названные летописью исторические персонажи в западных землях Руси. Вероятно, сопоставлением Рогволода и Тура автор хотел подчеркнуть их одинаковый статус – оба были правителями крупных земель Древней Руси. Оба, согласно летописи, «пришли из-за моря» и, соответственно, были варяжского происхождения. По мнению белорусского историка Эдуарда Загорульского, Рогволод и Тур правили в Полоцке и Турове как назначенные туда киевским князем наместники. «Такое назначение, скорей всего, было сделано Святославом, о чём, впрочем, прямо говорится в Московском летописном своде конца XV века. По свидетельству этой летописи, Рогволод оказался в Полоцке «во дни Святослава Игоревича». Заметим, что Святослав княжил перед этим почти 30 лет. У него было только три сына, и потому во многие земли обширного государства были направлены наместниками верные ему люди. Такими, вероятно, являлись Рогволод и Тур»[21]21
  Загорульский Э.М. Белая Русь с середины I тысячелетия до XIII века. Минск, 2014. С. 91.


[Закрыть]
, – пишет Загорульский.

Несмотря на то, что Рогволод и Рогнеда были родом из тех варягов, которые пришли на восточнославянские земли вместе с Рюриком, самостийные историки считают их белорусами. Некоторые «свядомые» авторы доходят в своих рассуждениях о «белорусскости» полоцкого наместника и его дочери до полного абсурда. Белорусский историк Александр Гронский приводит весьма показательный фрагмент выездной лекции для молодёжи одного из «свядомых» специалистов по средневековой истории: «Исследователь утверждал, что все европейские средневековые монархи были белорусами. Логика объяснений была следующей. Рогнеда, дочь полоцкого князя Рогволода, была белоруской. Все подозрения о том, что Рогволод был варягом, лектором просто отметались по принципу того, что это русификаторские выдумки тех, кто хочет лишить гордых белорусов их подлинной истории. Так вот, Рогнеду (под именем Гориславы) насильно взял в жёны князь Владимир, который позже стал великим князем киевским. Поскольку, как утверждал лектор, у древних белорусов родство велось по материнской линии, то дети Владимира и Рогнеды были белорусами. В том числе и Ярослав Мудрый. Итак, белорус Ярослав Мудрый стал великим князем киевским. Он выдал своих дочерей замуж за европейских монархов. Одну за венгерского короля, другую – за шведского, а третью – за французского. Таким образом, жёнами европейских королей стали белоруски, а их дети – будущие монархи – тоже являлись белорусами, т. к. они были рождены от белорусских матерей. Лектора даже не смутило то, что Ярослав Мудрый был «белорусом» по женской линии, но его жена была шведской принцессой. Следовательно, их дети, по логике белорусского учёного, должны были быть шведами. Но почему-то они стали белорусами»[22]22
  Гронский А.Д. Методы национализации белорусской истории // Русский Сборник: исследования по истории России. Ред. – сост. О.Р. Айрапетов, Мирослав Йованович, М.А. Колеров, Брюс Меннинг, Пол Чейсти. Том XII. Москва, 2012. С. 351.


[Закрыть]
.

Помимо «белоруса Ярослава Мудрого» Рогнеда родила Владимиру «белоруса Изяслава», которого местечковые националисты считают основоположником «полоцкой княжеской династии». Изяслав, действительно, княжил в Полоцке, однако туда его направил отец – Владимир Святославич, который сделал девятерых своих сыновей наместниками в разных землях Руси.

Изяслав вполне мог занять великокняжеский киевский престол после Владимира, если бы не умер в весьма раннем возрасте, ещё до кончины отца. Тот факт, что Изяславу не довелось стать великим князем, предопределил потерю его потомками юридического права на киевский престол. Дело в том, что при князе Владимире на Руси был установлен особый порядок наследования власти и распределения княжений, в соответствии с которым киевский престол после смерти великого князя переходил к его братьям в порядке старшинства, и только после того, как младший из братьев отправлялся в мир иной, трон занимал сын старшего брата. Сыновья Владимира в порядке старшинства занимали все княжения Древнерусского государства: вторым по важности (после киевского) было новгородское княжение, его занимал старший из братьев великого князя, младший брат княжил в наименее важном и значимом княжестве. Когда старший брат умирал, его место занимал следующий по старшинству князь, а все остальные переходили на освободившиеся более почётные княжения (они как бы поднимались на одну ступеньку по лестнице, а потому такая система распределения княжений получила название лествичной). Если один из братьев великого киевского князя умирал, так и не достигнув старшинства, его потомки навсегда лишались права княжить в стольном граде Киеве. Область, находившаяся под властью данного князя, выпадала из лествичной системы, и ему наследовали собственные дети и внуки. Первым из данной системы выпало Полоцкое княжество, позже то же самое произошло с рядом других древнерусских земель.

Таким образом, Изяслав Владимирович выступил основателем не новой династии (как утверждают «свядомые» историки), а лишь одной из региональных ветвей династии Рюриковичей.

Изяслав умер в 1001 году, прожив приблизительно 25 лет. Никоновская летопись даёт ему следующую характеристику: «Бысть жа сий князь тих и кроток, и смирен, и милостив, и любя зело и почитая священнический чин иноческий, и прилежаще прочитанию божественных писаний, и отвращаяся от суетных глумлений, и слезен, и умилен, и долготерпелив». Изяславу наследовал его старший сын Всеслав, однако он ушёл из жизни ещё в юношеском возрасте. Преемником Всеслава стал его младший брат Брячислав.


Печать Изяслава с родовым знаком – трезубцем с крестообразным средним зубцом.

Брячислав Изяславич

Брячислав получил известность в связи с его нападением на Новгород и последующей битвой с киевским князем Ярославом, приходившимся ему дядей.

В 1021 году полоцкий князь совершил удачный военный поход на Новгород, захватил имущество новгородцев и с пленными горожанами оправился назад с Полоцк. Однако на реке Судоме его поджидал с войском Ярослав, который, узнав о нападении на Новгород, тотчас отправился навстречу Изяславу. В битве на Судоме Брячислав потерпел поражение и бежал в Полоцк. Пленные новгородцы были освобождены и вернулись домой.

Разбив Брячислава, Ярослав не пошёл на Полоцк, а пригласил полоцкого князя к себе на переговоры, где предложил ему: «Буде же со мною за один». Брячислав согласился и получил за это два города – Витебск и Усвят. После этого, как отмечается в летописи, «воеваша Брячислав с великим Ярославом (т. е. в союзе с ним. – Прим. авт.) вся дни живота своего». Летописец не уточнил, какие именно совместные войны вели Ярослав и Брячислав. Эдуард Загорульский предполагает, что полоцкий князь принял участие в ряде походов Ярослава против литовцев в 1040 году. «Полоцкое княжество соседствовало с литовскими племенами, и есть основания предполагать, что это соседство не всегда было мирным, – пишет Загорульский. – Не случайно с именем Брячислава связывают основание крепости Браслав на западных границах княжества, получившей своё название по имени полоцкого князя»[23]23
  Загорульский Э.М. Белая Русь с середины I тысячелетия до XIII века. Минск, 2014. С. 95.


[Закрыть]
.

В истории с передачей Брячиславу двух городов представляет интерес то обстоятельство, что великий киевский князь выступил в роли верховного арбитра в споре Полоцка и Новгорода, которые являлись составными частями древнерусской державы и подчинялись ему. Этот факт свидетельствует о политическом единстве Руси в XI веке.

Всеслав Брячиславич

После смерти Брячислава на княжеский стол в Полоцке сел его сын Всеслав, одна из самых ярких фигур полоцкой истории. Древнерусские книжники никогда не были к нему равнодушны. Уже в первом сообщении о занятии им полоцкого престола автор Повести временных лет, нарушив стиль и манеру хронологического описания важнейших событий, счёл необходимым предварить рассказ о деятельности Всеслава в качестве князя некоторыми штрихами к его портрету. По словам летописца, Всеслава «мать родила с помощью волхвования. Когда мать родила его, у него на голове оказалось язвено, и сказали волхвы матери его: «Это язвено навяжи на него, пусть носит его до конца дней своих». И носил его на себе Всеслав до дня последнего своего, оттого и немилостив он был на кровопролитие». Сложно сказать, что за «язвено» имел в виду летописец. Возможно, речь шла о какой-то язве или большом родимом пятне.

В первые годы своего правления Всеслав был союзником сыновей киевского князя Ярослава (Изяслава, Святослава, Всеволода). Так, в 1060 году Ярославичи вместе с полоцким князем совершили удачный поход на торков – тюркоязычных кочевников, обитавших в причерноморских степях.

Однако в 1065 году Всеслав неожиданно напал на Псков, а в следующем году – на Новгород. Последний был взят и разграблен, Всеслав снял даже колокола с главной новгородской святыни – Софийского собора (возможно, они были нужны для только что построенного собора Святой Софии в Полоцке). Этими действиями Всеслав, по словам летописца, «начал междоусобную войну».

Зимой 1067 года великий киевский князь Изяслав и его братья, черниговский князь Святослав и переяславский князь Всеволод, двинулись на Полотчину. Первым полоцким городом, который оказался на их пути, был Минск. Жители Минска, очевидно ожидая скорого прихода Всеслава с войском, решили обороняться «затворишася вь град?». Однако минчане не смогли устоять против войск великого князя и его братьев.

Всеслав, узнав, что Минск находится в руках Ярославичей, поспешил на помощь. Битва произошла 3 марта 1067 года на Немиге – небольшой речке, истоки которой находились в районе современной Грушевки в Минске. «И была сеча жестокая, – записал летописец, – и многие пали в ней, и одолели Изяслав, Святослав и Всеволод, Всеслав же бежал».

Следует отметить, что лучшие люди Руси того времени относились к междоусобицам русских князей крайне отрицательно. В «Слове о полку Игореве», написанном неизвестным автором предположительно в конце XII века, подчёркивается братоубийственный характер битвы Ярославичей с Всеславом: «На Немиге снопы стелют головами, молотят цепами булатными, на току жизнь кладут, веют душу от тела. У Немиги кровавые берега не добром были посеяны – посеяны костьми русских сынов». Как видим, все павшие на поле брани воины – и полочане, и киевляне, и черниговцы, и переяславцы – были для автора «русскими сынами», представителями одного народа. Призывая южнорусских и западнорусских князей прекратить братоубийственную вражду, автор «Слова» восклицает: «Вы бо своими крамолами начясте наводити поганыя на землю Русьскую, на жизнь Всеславлю!» Под «жизнью Всеславлю» автор понимал владения полоцкого князя Всеслава, которые мыслились как часть «земли Русской».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное