Воскобойников Валерий.

Кольцо нибелунгов



скачать книгу бесплатно

© Воскобойников В. М., пересказ, 1996

© Оформление. ООО «Издательство «Пальмира», АО «Т8 Издательские Технологии», 2017

Глава первая,
в которой любезные читатели успеют лишь на мгновение увидеть красавицу королевну Кримхильду, трех ее братьев-королей, а потом узнают о юношеских подвигах великого витязя Зигфрида и о его страстном желании сделать Кримхильду своею женой

Вечером Кримхильда подошла к узкому окну, у которого любила заниматься рукоделием, и неожиданно услышала смешной разговор. Внизу беседовали четверо запылившихся в дороге рыцарей. Они только что подъехали ко дворцу, спешились и ждали, чтобы их отвели в покои для гостей. По-видимому, они собирались переодеться и предстать перед королями.

– А что, верно у королей сестрица – красавица, какой свет не видал? – спросил один.

– Именно о ней я и рассказывал вам в дороге, друг мой! – удивился другой.

А третий подтвердил:

– Помните, музыканты пели о ней при дворе датского короля? Вы тогда подсели поближе, чтобы слушать их.

Когда о твоей красе постоянно говорят слуги, этого не замечаешь. Дороже слово, сказанное незнакомыми витязями в беседе между собой. И при этом они не догадывались, что она их слышит. Кримхильда стояла у окна, с улыбкой вслушиваясь в беседу.

Жаль, приезжих тут же позвали и она не дослушала их разговора.

А позже, почти на том же самом месте, при свете факелов, Хаген зарубил их своим мечом. Всех четверых. Так и похоронили их, толком не узнав ни имен, ни страны, откуда они прибыли.

* * *

Быть может, кого-то постоянный гвалт в королевском дворце, пиры, веселые песнопения, лязг оружия и утомляли. Но только не Кримхильду, юную королевну Бургундии. К веселью на мужской половине она привыкла с детства.

– Вырастешь, дочка, – говорила ей Ута, королева-мать, – и у тебя будет свой дворец и свое королевство, если Господь даст достойного супруга. Быть королевой – большая наука. Король управляет государством, своими вассалами. А королева должна управлять королем, да так искусно, чтобы он никогда о том не догадывался.

– Мне и с вами хорошо, матушка, – отвечала Кримхильда, – и замуж я никогда не пойду.

В Бургундском королевстве было сразу три короля. Считалось, что они так и правят страной втроем, три брата. Правда, больше других правил старший, Гунтер. Братья были молоды и не успели отыскать себе жен. Вот почему их родственник, могучий богатырь Хаген, во всем направлял их. Да так искусно, что они тоже об этом не догадывались.

Хагена узнавали издалека по росту, по мощной груди, по суровому, неулыбчивому лицу. Раннюю юность он провел в плену, заложником у гуннов, и, говорят, с тех пор разучился улыбаться. Но трех королей обожал всей душою и в любое мгновение был готов защитить их честь. Всех, кто хотел с ним поспорить, помериться силой, он перебил на турнирах. Последнее время он часто жаловался, что никто не хочет вступать с ним в единоборство.

– Надо было беречь противников! – со смехом советовала Кримхильда.

– Я берегу честь королевского рода, и этого мне достаточно, – серьезно отвечал Хаген.

Шуток он не любил.

* * *

Под утро Кримхильде приснился печальный сон. Она проснулась в слезах и, словно случилось несчастье, уже не могла заснуть.

А ведь ничего не произошло. Как обычно, поднялось солнце, как обычно, осветило сначала ковер на стене, потом душистые травы на полу в дальнем углу, наконец подобралось к постели. Только ей хотелось плакать от тоски и сердечных страданий. Ей снилось – в жизни о подобном она не думала, – что в окно залетел вольный сокол. И она разговаривала с ним, а он понимал ее речь и ходил за нею повсюду. И был он для нее самым дорогим существом в мире. Но внезапно в то же окно ворвались два орла. Не обращая на нее внимания, огромными когтями они впились в сокола. Беспомощная, одинокая, несчастная, она прижалась к стене, они же злобно клевали ее сокола, и некому было их остановить.

Вот и все, что ей снилось. Орлы улетели, хищно озираясь, а истерзанный мертвый сокол лежал на полу.

* * *

– Матушка, что за сон мне сегодня ужасный привиделся! – пожаловалась она, когда пришла в материнские покои. – Никак мне его не забыть!

Пожилая королева-мать ведала тайны снов и могла объяснить многое. Она расспросила дочь, а потом скорбно вздохнула:

– Лишь бы не стал этот сон для тебя вещим. Твой сокол – славный витязь, и пусть хранит его Бог, чтобы у тебя не отняли супруга два озлобившихся врага. Ты уж побереги его, когда станешь женою.

– Матушка, да я в который раз повторяю, что не собираюсь замуж. Мне и здесь хорошо, с вами и с братьями. Не пойду я ни за кого.

Внизу, во дворе, перед королевским дворцом слуги посыпали песком запекшуюся на камнях кровь.

– Ой лютый! – говорил один слуга другому. – Троих вчера напополам разделал, а четвертому отсек голову. Уже в темноте дрались, при факелах. Молодые были, красавцы.

– Сгрубили они ему или что?

– Да ему разве сгрубишь! За стенами города все кладбище полно теми, кто грубить пробовал. Нет, он потешный бой предложил, чтобы перед сном размяться. И первого развалил нечаянно. А когда остальные трое стали драться всерьез, он и их не пожалел.

А в это время через леса, холмы, пашни мчался в Бургундию ее сокол, ее будущий возлюбленный, будущий муж, знаменитый воитель Зигфрид.

Если бы Кримхильда не была так хороша! И если бы доблесть Зигфрида – королевича из далекой Нидерландской земли – не была столь велика! Не случилось бы многих несчастий, не пресеклись бы жизни отважных воинов, которые пока еще не догадывались о беде, предназначенной им судьбою.

Те, что рассказывали истории про Зигфрида, могли говорить о нем не умолкая от зари до зари. И еще немало осталось бы другим, пожелавшим рассказать о его подвигах. И что там было правдой, а что насочиняли придворные музыканты-шпильманы, бродячие певцы, – теперь, после гибели славных героев, уже никогда не узнать.

Зигфрид родился в королевской семье, известной добродетелью и могуществом. С детства отличался он ростом и силою.

Молодые, играя, бросали камни – его камень был тяжелее, летел дальше. Его игрушечное копье было не легче боевого, взрослого.

Однажды на заре он пришел к полю, где пасся королевский табун необъезженных лошадей. Среди них красотой и диким нравом отличался скакун белой масти. Ни один человек не смел приблизиться к нему – так силен и необуздан был конь. Все уже решили, что судьба его – прожить без всадника до тех пор, пока годы не укротят бешеный конский нрав.

Юный Зигфрид вскочил на коня, к ужасу пастухов, и конь сразу встал на дыбы, долго и безуспешно пытался сбросить и растоптать королевича, а потом умчал его в поля. Лишь к закату вернулся присмиревший конь, и царственный отрок, осунувшийся за один день, сидел на нем прямо, гордо. С тех пор стал белый конь Зигфриду верным другом. Лишь его слову и жесту был он послушен, и не было у него иного всадника среди людей.

Зигфрид дал ему имя. Он назвал коня Грани.

* * *

В дальних глухих лесах, куда давно уже не ступал человек, на берегу озера стоял дом, и жил в нем искуснейший из людей, могучий карлик по имени Регин. Говорили, он был волшебником и жил там то ли сто, то ли двести лет. Еще прошлые короли отправляли к нему боевые отряды. Но отряды, заплутавшие в диких лесах, теряли людей, и не многим счастливцам удавалось вернуться домой. Совсем уж редкие путники становились его гостями – только те, кого хотел видеть он сам. Они-то и доносили рассказы до остальных. Говорили, что рядом с домом стоит кузница и Регин постоянно поддерживает в ней огонь, ежедневно грохочет огромным молотом, кует для кого-то широкий тяжелый меч. Говорили, ему доступны все знания мира, а тот, кого он ждет, будет научен таким воинским приемам, которых не знает никто.

Об этом спели в отцовском дворце бродячие музыканты, и Зигфрид поверил в песню.

Рано, еще до восхода солнца, вскакивал он на коня, мчался по спящему городу без провожатых, в простой одежде, и верный Грани уносил его в далекие леса.

Король наконец встревожился: мальчик пропадал один неизвестно где и всякое могло с ним случиться.

Он собрал на совет вассалов, и те, проспорив полдня, съев теленка, поджаренного на вертеле, выпив бочонок вина, постановили: «Если королевича во дворце не удержать, то пусть он скачет на своем диком коне где хочет. Не сложит голову – образумится. А уж не образумится – сложит голову».

* * *

В непроходимых лесах, где давно не ступала нога человека, Зигфрид спешивался, и конь, словно послушный пес, следовал за ним, переступая через вывороченные с корнем деревья. А когда казалось, что путь назад навсегда утерян, Зигфрид доверялся своему другу, и всякий раз Грани выводил его из леса.

Грани и привел его в вечерних сумерках к дому на берегу озера, когда Зигфрид в очередной раз потерял дорогу. Возможно, дом, сложенный из тяжелых камней, был когда-то высок, но от древности врос в землю и смотрелся ниже обыкновенного. Рядом стояла кузница, остывал горн, дотлевали угли.

– Привет тебе, Зигфрид, королевский сын! Долго же ты меня искал! – Двери дома закрыл собою широченный в плечах карлик, седая борода доставала ему до пояса. – Оставляй коня, он будет накормлен, и входи в дом, ты ведь тоже проголодался.

– Привет тебе, Регин! Как ты узнал меня? – удивился Зигфрид.

– В этом нет большой тайны, – усмехнулся карлик. – Ты настойчиво искал, а я поджидал терпеливо. Проходи, здесь тебе готов ужин и ночлег. А с утра я испытаю, так ли уж ты силен и ловок, как мне хотелось бы.

* * *

Утром карлик Регин привел Зигфрида в кузницу.

– Знаю, ты хочешь перенять у меня кое-какое умение. Поделиться секретами я готов. Но сначала попробуй поднять этот молот и ударить им по наковальне. Мне говорили, трое взрослых мужей нужны, чтоб поднять его.

Боясь позора, Зигфрид двумя руками взялся за толстую деревянную рукоять, с силой оторвал молот от земли, поднял его над головой и ударил по наковальне.

Наковальня до половины ушла в землю.

Седобородый карлик довольно улыбнулся, левой рукой взял молот, отставил его в сторону, потом двумя руками вывернул из земли наковальню, а Зигфрид подложил под нее огромный плоский валун.

– Для начала неплохо, королевский сын. Начнем первый урок. Смотри же!

Карлик взял готовый наполовину меч, прислоненный к стене; мечей такого размера Зигфрид прежде не видел. Словно сам по себе, меч из левой перелетел в правую руку карлика, и рука эта с такою скоростью принялась вращать боевое оружие, что волна воздуха ударила Зигфриду в лицо. Меч со свистом рассекал воздух, превратившись в полупрозрачное колесо, – он был одновременно повсюду и нигде.

– Смотри же! – снова воскликнул карлик и, перебросив меч в левую руку, проделал с ним то же, что и правой. – Этому станешь учиться прямо сегодня. – Карлик опустил меч. – И еще – напомни мне, королевич, пробовал ли ты, подпрыгнув, коснуться вершины хотя бы невзрослого дерева или, нырнув с берега озера, проплыть под водой до другого и, не подняв головы, вернуться назад? Или вот еще… – Тут карлик свистнул, и на свист из леса вышел крупный медведь. Регин подошел к нему, что-то шепнул на ухо, и Зигфриду показалось, что медведь согласно кивнул. – Сможешь ли с успехом побороться с медведем, опередишь ли взрослого волка в беге вокруг озера? А есть еще метанье копья, прыжки через ров, драка на кулаках и тайные приемы борьбы, когда против тебя выходит сразу дюжина бойцов. Согласен ли ты на такую науку, Зигфрид, королевский сын?

– Я искал тебя лишь для этого.

– Тогда сразу и приступим. Я же, когда ты будешь отсутствовать, стану доделывать твой меч. У него уже есть имя. Это имя – Бальмунг. Ко дню, когда ты постигнешь мою науку, Бальмунг будет готов.

* * *

День за днем в утренних сумерках Грани уносил юношу из дворца и возвращал его стареющим родителям лишь затемно. Эти дни добавили немало волнений королю с королевой. Но однажды в праздники Зигфрид остался во дворце и участвовал в состязаниях наравне со взрослыми бойцами. Король-отец увидел упражнения сына с камнем, мечом и копьем и понял, что у него есть особый учитель. А еще он подумал, что скоро в Нидерландах не найдется такого рыцаря, который смог бы превзойти королевича в рыцарском умении. Прошло немного вре мени, и король решил собрать сверстников Зигфрида, достойных рыцарского звания, на праздник, каждому подарить коня и ратные доспехи, каждого наградить мечом.

В кузницах ковали мечи, шлемы, мастера шили нарядные одежды, во все концы страны помчались гонцы – они приглашали будущих рыцарей на праздник в королевский дворец.

А когда юноши собрались и заполнили город, счастливый король устроил пир, которого прежде не знала страна, и каждого посвятил в рыцари. Первым среди посвященных был сам королевский сын.

Наутро после праздника и Регин закончил отделку Бальмунга. Меч был широк, длинен и тяжел. Старый карлик в последний раз с удовольствием рассмотрел его и сказал:

– Пожалуй, и я острее не знал оружия.

Он протянул его Зигфриду, золоченой рукоятью вперед, и принес ножны, отделанные парчовой каймой.

– Зигфрид, сын Зигмунда, – торжественно проговорил карлик, – я научил тебя многому из того, что умею и знаю сам. Теперь учителями твоими станут враги. Этот меч дан тебе, чтобы ты поражал их без устали. Он прославит твое имя во многих землях. Ты совершишь подвиги, о которых люди прежде не смели и мечтать. Но при одном условии: если ты немедля отправишься на бой с первым страшным врагом.

– Назови мне имя врага, и я сражусь с ним! – проговорил Зигфрид.

– Ты должен поразить Фафнира.

– Дракона?! – Старому карлику показалось, что в голосе юноши соединились удивление и ужас. Но только на мгновение. – Я готов! – проговорил Зигфрид.

* * *

– Слушай последнее мое слово, Зигфрид, сын Зигмунда, перед тем как я уйду из твоей жизни, – продолжил Регин. – На дальнем северном море есть остров. Он дик и угрюм, потому что и зверь, и птица, и человек, однажды попав туда, становятся земною пылью. И если хочешь вернуться назад, ты не должен ни есть, ни пить, пока вновь не сядешь в свою ладью. Последний из племени земных драконов, страшное чудовище, построил на острове себе логово. Дважды за время человеческой жизни он покидает остров и устремляется к одному из народов. Страшна судьба той земли, которую он выбирает. Дракон изрыгает яд, и яд убивает посевы, животных, птиц. И король, и простой землепашец – все перед ним беззащитны. При его приближении люди бегут в ужасе, побросав дома и дворцы, и пустые жилища достаются огню. Фафнир собирает золото и уносит к себе на остров. Этого золота ты не касайся. Проклятье лежит на сокровищах, добытых через убийство, и каждого нового владельца ждет гибель. Сегодня ты должен поторопиться. Лишь несколько дней и ночей пробудет Фафнир на острове, отправляясь временами по одной и той же тропе к единственному ручью на водопой. Возможно, он выберет в жертву себе и твою страну.

– Я готов, Регин, – снова проговорил Зигфрид.

– И еще. Пока дракон невредим, в открытый бой с ним не вступай. Я научил тебя многим хитростям битвы, но здесь, быть может, понадобится другое – осмотришь остров и догадаешься сам. Сумеешь сразить дракона, попробуй омыть свое тело его кровью – я слышал, это сделает победителя неуязвимым для любого удара.

Они простились – карлик и юный Зигфрид. Зигфрид сел на коня и помчался к морю, а деревья, где стояли дом и кузница, глухо шумели, раскачиваясь, и уходили под землю. Скоро скрылись уже и верхушки самых высоких сосен, озеро разлилось по долине, и с тех пор никто не встречал искуснейшего из людей.

* * *

У моря, в ближнем селении Зигфрид выбрал ладью и вместе с конем взошел на нее. Белая пена волн ударяла в борта ладьи. Зигфрид поставил парус; он спешил, был и рулевым, и гребцом, правя к острову. Наступила ночь, но и при свете луны, под звездами, можно было мчаться вперед.

Дни сменялись ночами, ночи – днями, и наконец в рассветной дымке показался остров. Зигфрид осторожно причалил к нему, вывел Грани на берег и оставил его у самой воды, чтобы конь не ел ядовитой травы.

Смрадный воздух висел над островом, и Зигфрид, стараясь не вдыхать его глубоко, пошел на разведку. Он увидел двух птиц, пролетавших над островом, а потом увидел, как они, замерев на мгновение, беспомощно кувыркаясь, стали падать на землю где-то в центре острова. Видимо, там и было логово Фафнира. А в логове находился хозяин.

Идя дальше, Зигфрид обнаружил глубокий ручей. От ручья к середине острова вел след, широкий, словно по нему много раз волокли тяжелые стволы деревьев. Это был путь дракона. По этой дороге дракон мог скоро отправиться из логова к водопою.

«Осмотришь остров и догадаешься сам» – вспомнил Зигфрид слова Регина.

И еще он вспомнил другие слова: у дракона спина и бока словно покрыты латами, их не пробить мечом. А свой мягкий живот он прижимает всегда к земле.

«Есть способ, которым можно сразить его, – подумал Зигфрид. – Нужно ударить снизу, из-под земли».

Широким своим Бальмунгом он стал копать яму рядом со следом. Он работал так быстро, что и десятку землекопов было бы за ним не угнаться. Яма, вырытая в песчаной земле, стала глубока и просторна. Зигфрид накрыл себя сухими ветками, которые и прежде лежали на том месте. Теперь оставалось ждать.

Скоро он почувствовал, как волнами надвигается на него удушающий смрад и жуткий, звериный страх. Даже он, храбрец Зигфрид, с трудом побеждал этот страх и, сжав Бальмунг, удерживал себя, чтобы не выскочить из ямы и не бежать без оглядки прочь.

Чудище, изрыгая яд, ползло к водопою, и деревья на его пути стонали от ужаса.

Лишь один взмах руки, один удар мечом был у Зигфрида. Другого Фафнир бы ему не дал.

Из ямы, снизу, Зигфрид ударил мечом в тело дракона и пронзил его сердце.

Дракон затрясся, забил головой и хвостом, так что задрожала земля и в яму посыпались ее комья.

Зигфрид выпрыгнул наверх, и враги увидели друг друга.

– Погибнуть от такого юнца! – застонал задыхающийся дракон.

Он уже не мог навести страх на Зигфрида.

– Я знал, что ты когда-нибудь явишься, но не думал, что ты так молод! Слушай, еще не поздно, бери половину мира, мы будем владеть всем, что есть на земле, бери все, только заткни мою рану. Я мало жил, я жил мало! Я хочу жить еще! – так стонал дракон, и кровь била фонтаном из пронзенного тела чудища.

– Нет, уже поздно, – хрипел дракон. – Как я тебя ненавижу, юнец! Я тебя ненавижу больше всех людей мира! Как я ненавижу всех вас, людей! – Дракон в последний раз дернулся и затих.

Его дымящаяся кровь разлилась небольшим озерцом. Зигфрид омылся той кровью и почувствовал, как затвердело его тело. Лишь узкий участок спины между лопатками накрыл кленовый лист в тот миг, когда он нагнулся. Зигфрид попробовал дотянуться до листа, но не смог.

– Не страшно, – сказал он самому себе, – вряд ли я когда-нибудь покажу врагу спину.

Как он ошибался!..

* * *

Зигфрид отвел коня в ладью, оттолкнулся от берега и поставил парус, чтобы скорей возвратиться домой. Но поднялся шторм. Волны и ветер бросали судно то высоко к небу, то в бурлящую водяную бездну. Через несколько дней и ночей его ладья прибилась к неизвестной земле.

– Скажи, уважаемый, как называется ваша страна и как зовут короля, который правит ею? – спросил Зигфрид первого встречного человека, когда высадился на берег.

Человек тот был стар и носил одежду священника.

– Наша страна зовется Исландией. И правит ею не король, а правительница – дева Брюнхильда.

– Неужели ваши мужчины так слабы, что доверили править какой-то деве? – удивился Зигфрид.

– Ты ошибаешься, чужеземец. Но удивление твое простительно и понятно. Так удивляются все, кто ступает на нашу землю. Но больше не произноси таких слов. Наш народ благороден, суров и воинствен. Он не прощает ни обид, ни сомнений в своей силе. И горе тому, кто хоть взглядом, хоть словом заденет Брюнхильду. Но и те, кто желал стать ее женихом, кончали позорной смертью. Таких смельчаков к нам приплывает немало. Брюнхильда сама состязается с ними. Думаю, что в мире никогда не родится тот витязь, который опередит ее в беге, в метании копья и в любом другом деле, где нужна сила и ловкость. Она же поклялась, и ты согласишься в справедливости ее клятвы, что станет женой и отдаст королевство лишь витязю, который победит ее в состязаниях. Скажи, уж не один ли ты из тех, кто приплыл испытать неверное счастье и назваться ее женихом? Не это ли пустое желание привело тебя в наши края? Если так, то прими совет старого человека – немедленно возвращайся назад, в свою страну, потому что Брюнхильде в мужья сгодится разве что сам сатана.

– Меня привели волны и ветер, – ответил Зигфрид. – И стать чьим-то мужем я пока не спешу. Хотя посостязаться в воинском умении, если предложат, не откажусь никогда. И мне, и коню моему не мешало бы размяться после долгого плавания.

– Тогда поезжай прямо к замку. Видишь, он громоздится над морем, на скалах. Там, с другой стороны его, на поле собрались наши витязи на потешный бой, и я уверен, они с удовольствием примут тебя в состязание.

* * *

Еще недавно он проходил науку у Регина и забрасывал неподъемный для обычного смертного молот так далеко, что потом долго приходилось его отыскивать. А копье, которое он метал, рассекало тончайший прутик. И самый быстрый из стаи молодой волк, когда Зигфрид состязался с ним в беге вокруг озера, отставал на полкруга и прибегал, пошатываясь от слабости.

Поэтому здешнее состязание, на которое сошлись молодые рыцари и опытные бойцы, было для Зигфрида легким.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5