Владимир Волков.

Русская рать: испытание смутой. Мятежи и битвы начала XVII столетия



скачать книгу бесплатно


После Тульской победы царь Василий Иванович, несмотря на провидческое предупреждение патриарха Гермогена, посчитал ситуацию в стране нормализующейся. Быстрое отступление, почти бегство, «царика» и его войска от направленных против него полков Ивана Васильевича Голицына осенью 1607 года убедили государя, что разгромить нового самозванца будет несложно. Пренебрегая советами Гермогена, Василий Шуйский распустил войска и уехал в Москву играть свою свадьбу[90]90
  Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время. С. 91; Козляков В. Н. Василий Шуйский. С. 143.


[Закрыть]
. Благодаря этому, как уже говорилось выше, Вор получил передышку, которой сполна воспользовался, сумев сохранить и пополнить свою армию. Лишь в апреле 1608 года царь двинул против самозванца 25-тысячную армию под командованием князя Дмитрия Ивановича Шуйского. Собиралась она в Алексине, откуда навстречу врагу была отправлена «посылка» – передовой отряд под командованием князя Василия Романовича Барятинского и Михаила Зыбина. Проведя удачную разведку боем, воеводы «воров побили и языки многие поймали», а затем вернулись к своему войску с точными сведениями о противнике.

Решающее сражение произошло 30 апреля – 1 мая (10–11 мая) 1608 года в 10 верстах от Волхова, на реке Каменке. Началось оно ударом авангарда армии Лжедмитрия II, состоявшего из шляхетских гусарских рот панов Рудского, Велегловского и казачьих сотен. Атака разбилась о встречный натиск полков русской дворянской конницы и наемных немецких рот[91]91
  РИБ. T. 1 Стлб. 131.


[Закрыть]
. От поражения сторонников самозванца спасло прибытие их главных сил. Полки Адама Рожинского (племянника главнокомандующего) и Евстахия Валавского опрокинули русский Передовой полк князя Василия Васильевича Голицына. Однако развить этот успех противнику не удалось. На помощь разбитому Передовому полку успел прийти воевода Иван Семенович Куракин, один из лучших полководцев своего времени. В сражении под Болховым он командовал Сторожевым полком. Противник был остановлен, после чего измотанные маршем и трудным боем наемники и казаки самозванца прекратили свои атаки.

Возобновилось сражение на рассвете следующего дня. Русские воеводы удачно разместили свое войско в укрепленном обозе, подступы к которому с фронта прикрывало болото. Видимо, Дмитрий Шуйский и его помощники, планируя ход боя, рассчитывали на неосмотрительность противника

История Москов" id="a_idm140250764426848" class="footnote">[92]92
  Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 36.


[Закрыть]
. Действительно, первые лобовые атаки польско-казацкого войска закончились неудачей. Но затем ход сражения изменился. К Вору перебежал Никита Лихарев, сообщивший Рожинскому точные сведения о силах русского войска и расположении его полков. Гетман двинул свои резервы во фланг армии Дмитрия Шуйского. Чтобы устрашить русских воевод, он приказал включить в отряд обозные телеги, укрепив на них боевые знамена. Встревоженный приближением нового неприятельского войска, Шуйский начал поспешно отводить «наряд» к Волхову[93]93
  ПСРЛ. Т. 14. С. 79; РК 1550–1636 гг. Том 2. Вып. 2. С. 244.


[Закрыть]
. Почувствовав замешательство в действиях правительственных войск, противник перешел в решительное наступление и в нескольких местах прорвал фронт русских полков. Разгромленная армия Дмитрия Шуйского бежала. Поляки преследовали ее на протяжении 25 верст, до расположенной за Болховым засеки[94]94
  РИБ. T. 1 Стлб. 132–133; Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 37.


[Закрыть]
. 2 мая началась осада Волхова, где оборонялся 5-тысячный русский гарнизон во главе с Федором Гедройцем, а 4 мая, после начала бомбардировки города, осажденные сдались, признав самозванца своим государем и присоединившись к его армии[95]95
  Шепелев И. С. Указ. соч. С. 72–73. Оборонявшие Волхов 5 тыс. русских ратников Ф. Гедройца были включены в состав армии Лжедмитрия II, но во время похода к Можайску с реки Угры ушли в Москву и были щедро награждены царем за верность. – См.: Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 38; ПСРЛ. Т. 14. С. 79.


[Закрыть]
.

После победы под Болховым путь к Москве был открыт, и Лжедмитрий II, точнее – польские и литовские предводители его войска, воспользовались открывшейся перед ними возможностью. Козельск и Калуга добровольно приняли «царя Димитрия», Борисов был оставлен своими жителями. Только под Можайском самозванец встретил первое сопротивление, но быстро овладел городом, по-видимому, с помощью захваченного в Волхове «наряда». Встревоженный сложившейся ситуацией, Василий Шуйский отстранил своего брата от командования армией. Поставив во главе Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, он направил его навстречу самозванцу – к реке Незнань, протекающей между Подольском и Звенигородом. Однако битвы не произошло. В выдвинутых к Незнани полках был открыт антиправительственный заговор. Его главных участников, князя Ивана Михайловича Катырева-Ростовского, князя Юрия Никитича Трубецкого и Ивана Федоровича Троекурова, по приказу Скопина под арестом отослали в Москву. Озабоченный этим обстоятельством, а также тем, что армия Вора пошла к Москве другой дорогой, царь приказал спешно отвести стоявшую на Незнани армию в столицу[96]96
  ПСРЛ.Т. 14. С. 80.


[Закрыть]
.


Самозванец с главными силами подошел к Москве 14 июня 1608 года. Хотя его передовые отряды начали «травиться» под селом Ростокиным со стоявшим у стен столицы царским войском еще 9 июня.

Первоначально Лжедмитрий II встал лагерем в селе Тайнинском, но затем перешел в Тушино, 19 июня остановившись «у Спаса в монастыре», расположенном в 12 верстах к северо-западу от столицы, в месте впадения в Москву-реку небольшой реки Всходни (Сходни)[97]97
  Буссов К. Московская хроника. С. ИЗ.


[Закрыть]
. Первоначально здесь был устроен походный стан – «таборы», позднее в Тушино возвели настоящий город с крепкими стенами и башнями.

Почти сразу же под стенами Москвы начались бои. 25 июня, в день Петра и Февронии, гетман Рожинский внезапно, еще до рассвета, атаковал стоявшую на реке Ходынке рать князя Василия Федоровича Литвина-Мосальского. Переодев часть своих воинов «под московскую стражу», гетман захватил обоз и всю артиллерию правительственной армии. В числе пленных оказался и воевода Василий Федорович Литвин-Мосальский.

Опрокинув его полки, противник преследовал бегущих русских воинов на протяжении 6–8 верст. Основные силы находились у села Ваганькова, на Пресне, и вступили в сражение позже, когда разбитые на Ходынке войска добежали до них и подвели под удар царской армии своих преследователей. Началось обратное движение войск. Теперь бежали тушинцы, а московские полки их преследовали. Остановить воинов и отразить атаку противника воеводам самозванца удалось лишь в таборах у Тушино. После этого случая и началось возведение стен и башен вокруг воровской «столицы»[98]98
  ПСРЛ. Т. 14. С. 80; Мархоцкий Н. История Московской войны. С. 38; Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время. С. 252–253. Потери русской армии составили 1400 чел. – См.: Бутурлин Д. И. История Смутного времени в России. Т. 2. СПб., 1841. С. 121.


[Закрыть]
.


Сосредоточенные в хорошо укрепленной Москве многочисленные войска продолжали сопротивляться, надеясь, как и полтора года назад, при Болотникове, на помощь из других городов. Однако это потребовало времени, и осада города затянулась на 18 месяцев. На весь этот срок вместо царских палат в Кремле Лжедмитрию пришлось довольствоваться наскоро срубленными тушинскими бревенчатыми хоромами. Здесь же, в Тушино, была «Боярская дума» второго Лжедмитрия, работали «приказы», отсюда его отряды уходили воевать и грабить не покорившиеся русские города и земли.

Полтора года продолжалась осада Москвы «тушинцами». После первых боев между столицей и Тушинским станом установились странные отношения. Оба царя, Василий Шуйский и «названный Димитрий», не препятствовали боярам и приказным людям отъезжать к противнику, в свою очередь, стараясь щедрыми посулами и наградами переманить бояр и дьяков из вражеского лагеря. В поисках чинов, поместий и вотчин многие видные в государстве люди по нескольку раз переезжали из стольного града в «стольное» село и обратно, заслужив в народе меткое прозвище «тушинских перелетов».

Боевые действия под Москвой шли с переменным успехом. Вскоре после Ходынского сражения царским воеводам удалось разгромить шедшие в Тушино войска Александра Лисовского. Это была несомненная удача, поддержавшая боевой дух защитников русской столицы. В то время, когда Лжедмитрий II шел к Москве со стороны западных городов, полковник с частью войск отделился от главной армии. Он был направлен тревожить южные уезды страны и поднимать против Василия Шуйского украинные города. Совершив рейд по калужским, тульским и рязанским местам и заметно усилившись, Лисовский пошел на Коломну и, взяв город, разграбил его. В плен попал коломенский епископ Иосиф и князь Владимир Тимофеевич Долгоруков. За год до этих событий ему было сказано боярство за организованный в Коломне переворот, благодаря которому горожане вернулись под власть царя Василия. Попавшие в плен к Лисовскому епископ и боярин содержались вместе с захваченным ранее зарайским (Никольским) протопопом Димитрием. По некоторым сведениям, шедшие в Тушино лисовчики владыку Иосифа везли привязанным к пушке.

Захват врагами Коломны сулил Москве большой бедой, так как полностью перекрывал подвоз необходимого столице рязанского хлеба. К тому же прорыв большого неприятельского войска в Тушино, заметно усиливал стоявшую там армию Вора. Стремясь помешать этому, Василий Шуйский срочно направил навстречу Александру Лисовскому войско, состоявшее из трех полков под командованием князя Ивана Семеновича Куракина[99]99
  РК 1550–1636 гг. Том 2. Вып. 2. С. 245–246.


[Закрыть]
. Битва произошла 28 июня 1608 года у Медвежьего брода – переправы через Москву-реку. Несмотря на упорное сопротивление, отряд Лисовского был разбит наголову, а сам полковник бежал с поля боя «с невеликими людьми». Находившиеся в плену коломенский епископ, зарайский протопоп и боярин Владимир Долгоруков были освобождены из плена и приведены в Москву. Государевы воеводы Иван Бутурлин и Семен Глебов снова заняли Коломну.

Потерявший большую часть своего войска Лисовский не смог усилить армию Лжедмитрия II, но ее заметно приумножили пришедшие вскоре после этого в Тушино полки из так называемой Брестской конфедерации. Они воевали со шведами в Инфлянтах (Прибалтийских землях), но, не получив от короля обещанного жалованья, ушли в Россию, к самозванцу. Это была отличающаяся высокой степенью боеготовности и достаточно многочисленная армия, насчитывающая до 7 тыс. конных копейщиков. Возглавляли полки брестских конфедератов известные впоследствии тушинские военачальники Ян Петр Сапега и Александр Зборовский[100]100
  Буссов К. Московская хроника. С. 111; Козляков В. Н. Василий Шуйский. С. 165–166.


[Закрыть]
.

Оказавшись в безвыходной ситуации, Василий Шуйский обратился за помощью к Швеции, находившейся тогда в состоянии перманентной войны с Речью Посполитой. При этом русским властям пришлось закрыть глаза на продолжавшиеся попытки шведских властей аннексировать часть своих северных земель[101]101
  В феврале 1609 года король Карл IX пытался склонить соловецкого игумена к согласию на оккупацию Сумерской волости под предлогом военной помощи правительству Василия Шуйского. Шведское предложение было отклонено, так как тушинские отряды тогда в Беломорье не проникли. – ААЭ. Т. 2. № 108–109; С. 208–210, 210–211; Шаскольский И. П. Шведская интервенция в Карелии в начале XVII в. Петрозаводск, 1950. Приложения. № 11. С. 141; Фруменков Г. Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья в XVI–XIX вв. Архангельск, 1975. С. 36–37


[Закрыть]
. Любыми путями – дипломатическими или военными – шведы пытались добиться поставленной еще королем Юханом III цели-максимума: захватить Карелию, Ижорскую землю и русское побережье Баренцева и Белого морей. Сформулированный королем экспансионистский внешнеполитический курс получил в зарубежной историографии название «Великая восточная программа»[102]102
  История Швеции. М., 1974. С. 167–168; Рабинович Я. Н. Русско-шведские отношения к началу XVII в. Бартеневские чтения. Липецк, 2012. С. 39.


[Закрыть]
. Смута в Русском государстве открывала перед наследниками Юхана III новые возможности получения желаемых земель и городов под вполне благовидным предлогом вознаграждения за оказанное содействие в борьбе с опасным врагом. Несмотря на возражения патриарха Гермогена, Василий Шуйский решает обратиться за помощью к шведскому королю Карлу IX.

Обеспечить получение шведской военной помощи должен был дальний родственник царя Василия Шуйского, князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Несмотря на молодость (в ноябре 1608 года ему исполнилось всего 22 года), он был уже хорошо известным всей стране воеводой. В конце 1608 года князя спешно направили в Новгород – один из незанятых «тушинцами» больших русских городов. Скопину было поручено не только вступить в контакт с представителями Шведского королевства, как можно быстрее заключив с ними союзное соглашение о военной помощи, но и организовать формирование и обучение в северных и поморских городах новых войсковых контингентов. Со шведской ли силой или только с местными ополчениями, он должен был вытеснить противника из северорусских уездов, а затем прийти на помощь Москве. К этому времени в центре страны в распоряжении правительства не оставалось достаточных сил, чтобы противостоять агрессии.


Король Швеции Карл IX.


Военные успехи самозванца привели к тому, что территория, контролируемая правительством Василия Шуйского, уменьшилась до критического минимума. К маю 1609 года (дата выступления М. В. Скопина-Шуйского с русскими и союзными шведскими войсками из Новгорода к Москве) Лжедмитрию II силой или добровольно присягнули многие города. Среди них – Псков, Владимир, Тверь, Ярославль, Углич, Кострома, Ростов, Галич, Шуя, Кинешма, Белозерск, Суздаль, Владимир, Муром, Касимов, где правил хан Ураз-Мухаммед. Воеводы Тушинского Вора прочно обосновались в южных уездах страны, служивших в Смутное время базой для любого антиправительственного движения. Преданными законному царю остались лишь Смоленск, Новгород, Коломна, Переяславль-Рязанский, Нижний Новгород, Саратов, Казань с некоторыми пригородами и малонаселенные тогда сибирские городки и остроги. Мужественно будут сопротивляться «тушинцам» немногочисленные защитники Троице-Сергиева и Иосифо-Волоцкого монастырей, первостепенные звенья окружавшего Москву пояса каменных крепостей-монастырей. Прекрасно понимая значение этих вполне материальных и духовных твердынь, тушинцы попытались ими овладеть и ими.

Троицкое «сидение»[103]103
  Об обороне обители, когда были явлены многие подвиги, см. также во второй части книги – параграф «Герои Троицкой осады» в главе «Прямые русские воеводы».


[Закрыть]

Взять Троицкую обитель было поручено войскам гетмана Яна-Петра Сапеги и полковника Александра Юзефа Лисовского-Яновича. У них под началом было до 10 тысяч человек – 4 тысячи воинов в полках гетмана и 5–6 тысяч русских тушинцев у Лисовского[104]104
  Флоря Б. Н. Польско-литовская интервенция и русское общество. М., 2005. С. 74; Тюменцев И. О. Очерки по истории Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 гг. Волгоград, 1992. С. 50.


[Закрыть]
. Стараясь помешать им, Василий Шуйский направил против тушинских военачальников свою рать, поставив во главе младшего брата Ивана Ивановича Пуговку Шуйского. Он настиг Сапегу и Лисовского 22 сентября 1608 года у села Рахманцева. Произошло сражение, завершившееся тяжелым поражением правительственного войска. В бою погиб один из младших воевод, князь Семен Андреевич Татев[105]105
  ПСРЛ.Т. 34. С. 215–216.


[Закрыть]
. Воеводы вернулись в Москву «не с великими людьми», но большинство ходивших против Сапеги служилых людей примеру командиров не последовало, «разыдошася вси по своим домам»[106]106
  ПСРЛ.Т. 14. С. 82.


[Закрыть]
. После битвы у Рахманцева царь Василий вынужден был перейти к пассивной обороне, отведя свои поредевшие войска за крепкие московские стены. Надеяться ему оставалось лишь на помощь извне[107]107
  Буссов К. Московская хроника. С. 108–109.


[Закрыть]
.

В свою очередь Сапега и Лисовский 23 сентября 1608 года подошли к стенам Троице-Сергиева монастыря и начали осаду. Шла она с 23 сентября 1608 года по 12 января 1610 года. Расположенный в 70 верстах к северу от Москвы монастырь представлял собой в ту пору хорошо укрепленную крепость. Мощные оборонительные сооружения обители протянулись более чем на версту (1 км 284 м). Стены монастыря возносились на 4–7 саженей (8–15 м.); обитель-крепость имела 12 каменных башен – до наших дней сохранилось 11 из них. Башни выдавались вперед по отношению к стенам, что обеспечивало возможность вести перекрестный огонь в случае приближения неприятеля к крепости.

Оборонял монастырь, имевший в то время исключительно важное значение для прикрытия дороги из Москвы на Ярославль и дальше в поморские города, гарнизон из 2000–2500 человек. Им командовали спешно присланные из столицы воеводы – князь Григорий Борисович Долгоруков-Роща (? – 1612) и московский дворянин Алексей Иванович Голохвастов (? – 1613). У них в подчинении находились 8 сотен детей боярских с головами Борисом Зубовым, Юрием и Афанасием Редриковыми, Иваном Ходыревым, Иваном Волховским, Силой Марииным, Иваном Внуковым, Иваном Есиповым. Кроме дворян в гарнизоне монастыря служили 110 стрельцов и казаков со своим командиром Николаем Волжинским. В обороне обители готова была принять участие и часть монахов, имевших до пострижения опыт участия в военных действиях, монастырские пушкари и даточные люди, а также военные слуги нашедших убежище в монастыре великих людей[108]108
  Тюменцев И. О. Осада // Родина. 2005. № И. С. 59.


[Закрыть]
.

В крепостных башнях и на стенах обители были установлены 90 орудий и затинных пищалей, котлы для варки смолы и кипятка, приспособления для опрокидывания их и бревен на неприятеля. В опасных местах подходы к монастырю перекрывали рогатки и надолбы.


Подойдя к Троицкому монастырю 23 сентября 1608 года, Сапега, выставив заставы, объехал монастырь и выбрал место для двух лагерей. Его солдаты устроили свой стан на Красной горе, к западу от обители. Лисовский поставил лагерь в Терентьевой роще на реке Кончуре, к югу от крепости[109]109
  Тюменцев И. О. Очерки по истории Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 гг. С. 51.


[Закрыть]
. 25 сентября, в день празднования памяти преподобного Сергия Радонежского, Сапега прислал защитникам монастыря ультиматум с требованием немедленно сдать ему обитель. Стало ясно, что предстоит борьба не на жизнь, а на смерть. Не все находившиеся в Троицком монастыре готовы были умирать за Василия Шуйского. Поэтому монахи мудро призвали всех собравшихся за стенами святой обители «верно служить государю, который на Москве будет». Именно за будущее своей страны и народа и стали сражаться с врагом защитники Троице-Сергиева монастыря. Присягу держаться принятого решения архимандрит Иоасаф разрешил принести на надгробии Святого Сергия[110]110
  Тюменцев И. О. Очерки по истории Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 гг. С. 53.


[Закрыть]
.

К осадным работам у стен монастыря приступили 1 октября 1608 года, а 3 октября начали бомбардировать крепость из имевшихся у них 17 пушек, преимущественно полевых. Не помогла даже спешно доставленная из Тушино осадная пушка, «лютая» пищаль «Трещера». Вскоре после того, как она стала обстреливать крепость с Терентиевской горы на этой позиции был сосредоточен ответный огонь. «Воеводы же, – отметил Авраамий Палицын[111]111
  Авраамий Палицын (в миру Аверкий Палицын) (? – 13.9.1626) – монах Троице-Сергиева монастыря, описавший историю Смутного времени в знаменитой повести, получившей авторское название «История в память предыдущим родам». Аверкий Иванович быстро выдвинулся на ратной службе, был воеводой в Коле, Холмогорах, «государевым посланником» на Русском Севере. В 1588 году он попал в опалу, был сослан, а имущество конфисковали («отписали на государя»). Считается, что Палицын поплатился за участие в заговоре бояр Шуйских, хотевших добиться развода царя Федора Ивановича с его женой Ириной Годуновой, чтобы лишить власти ее брата, Бориса Федоровича Годунова. В 1597 году опальный воевода постригся в монахи почитаемой на Руси обители – Соловецкого монастыря. Умный и начитанный инок, обладавший несомненными организаторскими талантами, быстро выдвинулся, особенно в царствование Василия Ивановича Шуйского. Новый государь хорошо знал старца Авраамия, еще со времен его службы воеводой, несомненно, помнил и об участии того в заговоре против Бориса Годунова на стороне бояр Шуйских. Став в 1608 году келарем Троице-Сергиева монастыря, Авраамий Палицын оказался очевидцем и участником наиболее драматических событий Смутного времени. На его глазах проходила осада русской столицы войсками Лжедмитрия II, приход к Москве освободительной рати Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, свержение царя Василия Ивановича, правление «Семибоярщины», захват Москвы поляками, начало осады ее ополченскими ратями Прокопия Петровича Ляпунова, а затем Кузьмы Минина и Дмитрия Михайловича Пожарского, состоялось избрание на престол нового государя Михаила Федоровича Романова. Не обошел он вниманием и титаническую фигуру патриарха Гермогена, поразившего своей стойкостью современников. Все эти события Авраамий Палицын подробно и красочно описал в своем сочинении – «Сказании об осаде Троицкого монастыря от поляков и литвы, и о бывших потом в России мятежах, сочиненное оного же Троицкого монастыря келарем Авраамием Палицыным». Как видно из названия, главное в его книге – это подробный и красочный рассказ об осаде Троице-Сергиева монастыря.


[Закрыть]
, – повелеша стреляти на Терентиевскую гору по литовскому наряду из башни Водяных ворот. Ударишя по большой их пищали по Трещере и разбишя у нее зелейник. Тако же и от Святых ворот с Красныя башни удариша по той же пищали и разбишя у нея устие»[112]112
  Палицын А. Сказание. С. 151.


[Закрыть]
.

Одновременно с бомбардировкой Лисовский попытался провести первую диверсию. Узнав о существовании подземного хода, ведущего к реке Кончуре, он в ночь на 8 октября устроил здесь засаду. Но воины были замечены и атакованы. В жарком бою у потайного хода полегло немало лисовчиков, был ранен и сам неугомонный полковник. «Ведомые бойцы», стрелец Нехорошко и клементьевский крестьянин Никифор Шилов, напали на Лисовского. Шилов убил коня под полковником, а Нехорошко тяжело ранил неприятельского предводителя копьем в бедро.

Убедившись в том, что защитники обители начеку, а бомбардировка каменных укреплений монастыря – малоэффективна, поляки начали подготовку к штурму (за 16 месяцев осады защитники Троицкой обители отбили 3 приступа).

Первая попытка взять монастырь-крепость была предпринята в ночь на 1 ноября 1608 года и стала инициативой крепко напировавшихся сапежинцев, решивших покончить с сопротивлением воинов Святого Сергия одним ударом. Осаждавшие смогли поджечь дубовый острог Пивного двора, находившегося у западной стены крепости. Однако этот успех обернулся против самих нападавших, разгоревшийся пожар осветил их изготовившиеся к штурму колонны. Оказавшись под прицельным огнем защитников монастыря, быстро протрезвевшие сапежинцы начали отступать. Поутру была сделана вылазка, во время которой удалось уничтожить засевших во рву и ближайших укрытиях врагов[113]113
  АИ. Т. 2. СПб., 1841. № 181. С. 211–212; Палицын А. Сказание. С. 140–147; Тюменцев И. О. Очерки по истории Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 гг. С. 57.


[Закрыть]
.

После этого продолжились начатые еще до штурма работы по сооружению минной галереи. Ее копали под оказавшиеся слишком крепкими для сапежинцев стены обители в районе Пятницкой (Круглой) башни.

Защитники монастыря узнали об этом своевременно. Во время вылазки 4 ноября русскими воинами был захвачен раненый дедиловский казак, перед смертью рассказавший о начатых подкопных работах. Его слова подтвердил и другой пленный – ротмистр Ян Брушевский. Он тоже не знал место готовящегося подрыва, тем не менее стал грозить защитникам обители: «А хвалятся де наши гетманы, что взятии замок Сергиев монастырь и огнем выжечи, а церкви Божиа до основаниа разорити, а мнихов всякими различными муками мучити; а людей всех побитии; а не взяв монастыря, прочь не отхаживати. Аще и год стояти, или два, или три, а монастырь взятии и в запустение положити»[114]114
  Палицын А. Сказание. С. 144.


[Закрыть]
. Из угроз Брушевского ничего нового для себя о планах врага, воеводы не узнали. Их гораздо больше печалило, что пленный не имел точной информации о подкопных работах.

К счастью для всех монастырских сидельцев, место и время готовящегося подрыва знал казак Иван Рязанец, в ночь на 5 ноября перебежавший в Троицкую обитель. Он совершенно определенно указал, что взрывать враги будут Пятницкую башню, сообщив что «подкопы подлинно поспели под нижнюю под Круглую башню»[115]115
  Там же. С. 148.


[Закрыть]
. Узнав об этом, осажденные сразу же принялись укреплять саму башню и стены[116]116
  На пути к регулярной армии России. С. 144–145.


[Закрыть]
. 9 ноября, по сигналу осадного колокола, 3 русских отряда атаковали противника и отбросили его от стен крепости. Особо отличился старец Нифонт Змеев, отряд которого трижды ходил на батареи врага на Красной горе и все-таки захватил их. В монастырь было вывезено, по одним сведениям 8, по другим – даже 11 трофейных пушек.

Но бои продолжались. К подкопу один из отрядов осажденных, которым командовал Иван Внуков, пробился лишь на третий день. Обороной врага на этом участке командовал бывший болотниковец атаман Иван Чика. Он сумел оттеснить отряд Внукова, но место входа в подкоп осталось неприкрытым. Воспользовавшись этим, участвовавшие в обороне обители клементьевские крестьяне Никон Шилов и Слота проникли в неприятельскую минную галерею и взорвали сложенные там запасы пороха. Ценой своей жизни они уничтожили все осадные работы противника и его батарею на Красной горе.

Имея нужду в топливе, защитники обители вынуждены были делать вылазки за дровами. Им приходилось прорываться обратно с боями. И 17 ноября 1608 года, преследуя отходящих русских воинов, сапежинцы едва не ворвались в монастырь. Отбивать их из-за нехватки пороха пришлось даже камнями, как рассказывал в письме к келарю Авраамию Палицыну старец Симеон. «Выехали, государь, – писал он, – наши люди по дрова сего месеца в 17 день, и те воры и литовские люди мало в город не въехали, немного и людей всех от города не отрезали, и сами мало в город не въехали; и Божиею милостию и Пречистые Богородицы и великих чюдотворцов Сергия и Никона моленьем, воров каменьем з города отбили; и они уж были у Каличьих ворот и ворота было отняли. А и стреляти, государь, нечем, зелья не стало, и дров нет: сожгли в хлебне многие кельи задние и сени и чюланы, а ныне жжем житницы; и ты ведаешь и сам, житниц на долго ли станет? на один монастырьской обиход; а но город и на всю осаду отнюдь взяти негде. На городе на сторожах все перезябли, а люди волостные все наги и босы, которые на стенах стоят»[117]117
  О начале войн и смут в Московии. М., 1997. С. 448.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34