Владимир Волков.

Русская рать: испытание смутой. Мятежи и битвы начала XVII столетия



скачать книгу бесплатно


Началась война, за перипетиями которой следили и в Москве, и в Речи Посполитой, и в казачьих землях, и в Шведском королевстве. Успехи самозванца и его приспешников не могли не тревожить опасения вполне вероятного усиления в случае победы самозванца Польско-Литовского государства. Первой крепостью, оказавшейся на пути Лжедмитрия, был пограничный Монастыревский острог (Моравск, ныне село Моровск Козелецкого района на юго-западе Черниговской области Украины), поставленный на реке Десне в 1594 году. Местные служилые люди перешли на его сторону и признали своим государем. Их дурному примеру последовали гарнизоны других южных городов. Многие русские люди уверовали тогда в чудесное спасение царевича Дмитрия и встали под знаменами «законного государя» чтобы сражаться за его права с войсками Годунова. Свою роль сыграла агитация, начатая сторонниками самозванца. Показателен пример с Монастыревским острогом. Решающим оказалось письменное обращение к его защитникам, отправленное с передовым отрядом атамана Белешко. Оказавшись у острога, один из казаков подъехал к стене крепости и на конце сабли передал жителям грамоту самозванца. На словах он сообщил, что следом идет сам «царевич Димитрий» с огромными силами. Застигнутые врасплох местные командиры – воевода Борис Владимирович Лодыгин и голова Михаил Федорович Толочанов – попытались организовать сопротивление казакам. Но подчиненные отказались им повиноваться, связали воеводу Лодыгина и голову Толочанова и выдали Белешко.

Пользуясь поддержкой населения южнорусских городов, Лжедмитрий I смог добиться еще более значительного успеха – овладел Черниговом. Известие о сдаче Монастыревского острога и приближении войска «царевича» вызвали в городе волнения. Многие черниговцы требовали признать власть «законного государя». Среди местных служилых людей царили разброд и шатания. Воеводы – князь Иван Андреевич Татев, князь Петр Михайлович Шаховской и Никифор Семенович Воронцов-Вельяминов – заперлись со стрельцами в детинце и приготовились к отражению неприятеля. Но посад остался в руках взбунтовавшихся горожан, что решило исход дела. Не имея сил справиться с воеводами, черниговцы призвали на помощь находившийся неподалеку отряд Белешко.

В Москве уже знали о маршруте движения неприятельского войска и тревожились за судьбу Чернигова. Для усиления гарнизона этой крепости Борис Годунов направил целое войско во главе с боярином Никитой Романовичем Трубецким. В авангарде этой рати с отрядом стрельцов шел окольничий Петр Федорович Басманов. Он находился в 15 верстах от города, когда там произошло восстание. Призванные черниговцами казаки успели войти в Чернигов и штурмовали детинец, но были отбиты залпами стрельцов Татева. Раздосадованные потерями казаки Белешко и прибывшие следом наемники Юрия Мнишка стали грабить посад. Но, отразив первую атаку, Татев не смог удержать своих людей в подчинении. Только что отбившие приступ стрельцы и городовые казаки заколебались. Можно долго гадать о причинах этого: нашли ли сторонники самозванца новые аргументы и доводы, смутившие оборонявших Чернигов служилых людей, возможно, были охвачены беспокойством за свои разграбляемые подворья.

Важен итог – сдача города. Сообщения источников, описывающие обстоятельства падения Чернигова, совпадают во многих деталях. По свидетельству «Нового летописца», воевода Татев пытался оборонять крепость, «не ведая тово, что в ратных людях измена; и пришли все ратные люди, и его (воеводу Ивана Татева – В. В.) схватили, и сами здались Расстриге, и крест ему целовали»[20]20
  ПСРЛ. Т. 14. С. 61–62.


[Закрыть]
. Об этом же свидетельствуют и разрядные книги. Судя по ним, черниговцы сами захватили и выдали самозванцу своих воевод. Оказавшись в плену, Иван Татев и Петр Шаховской, спасая жизнь, признали самозванца и целовали ему крест. Отказавшийся последовать их примеру Никифор Воронцов-Вельяминов был казнен.

Вслед за Монастыревским острогом и Черниговом на сторону Лжедмитрия I перешел Путивль. Город, единственный на этом рубеже имевший каменные стены и башни, сдал самозванцу осадный воевода князь Василий Михайлович Рубец Масальский, ставший впоследствии одним из самых близких к Лжедмитрию людей. Воеводу поддержали и горожане, и несущие службу в Путивле 500 конных самопальников. Тогда же в лагерь самозваного «царевича» бежал из Путивля с казной, посланной Борисом Годуновым в северские города, дьяк Богдан-Иоаким Иванович Сутупов, происходивший из не очень знатного рода данковских дворян. Благодаря этому в руках Лжедмитрия I оказались значительные средства, предназначенные для строительства новых крепостей и раздачи жалованья служилым людям всего юго-западного рубежа. Против самозванца и его сторонников выступили лишь 2 сотни московских стрельцов, переведенных в Путивль, но удержаться в городе они не смогли. После недолго сопротивления местные служилые люди «поймали» московских стрельцов и их командиров. Главный путивльский воевода окольничий Михаил Михайлович Салтыков, отказавшийся последовать примеру Масальского и Сутупова, был притащен к самозванцу на веревке, привязанной к его бороде.

Упорное сопротивление войскам Лжедмитрия оказал лишь Новгород-Северский, в котором с отрядом в 1500 человек укрепился не успевший к Чернигову воевода Петр Федорович Басманов. Осада крепости началась 11 ноября 1604 года. Из Путивля спешно доставили артиллерию. Через три дня после недолгой бомбардировки была предпринята попытка атаковать город, но его защитники принудили противника отступить. Потеряв на приступе 50 человек, Лжедмитрий I не успокоился и стал готовить новый штурм – ночной. Он приказал сразу после начала атаки зажечь деревянные стены города. Но Басманов, узнав от своих прознатчиков о приготовлениях врага, успел подготовиться к отражению нового приступа. Штурм начался в ночь с 17 на 18 ноября 1604 года. Готовый к бою гарнизон осажденной крепости смог отразить и это нападение. Так и не сумев поджечь стены города, наемные отряды самозванца отступили, понеся ощутимые потери[21]21
  Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. СПб., 1832. С. 10.


[Закрыть]
.

Несмотря на неудачные попытки овладеть Новгородом-Северским, территория, подконтрольная Лжедмитрию I, продолжала стремительно расширяться: в конце ноября его власть признали города Рыльск и Курск. В Рыльске был схвачен воевода Алексей Федорович Загряжский, в Курске – князь Григорий Борисович Долгоруков-Роща и стрелецкий голова Яков Змеев. Спасая свою жизнь, воеводы признали предводителя вражеского войска «царевичем Димитрием». Тогда же на сторону самозванца встала Комарицкая волость, в начале декабря под его руку перешли город Кромы и Околенская волость. Встревоженный успехами самозванца, Борис Годунов усилил гарнизон ближайшего к восставшим волостям города Орла и провел мобилизацию всех наличных в стране ратных сил.

На помощь державшемуся в Новгороде-Северском Басманову выступила большая армия под командованием князя Федора Ивановича Мстиславского, сосредоточившаяся в Брянске. Несмотря на численное превосходство правительственных войск – у Мстиславского было 25336 служилых людей (с боевыми холопами, по-видимому, около 40000), а у Лжедмитрия I – не более 15000, инициатива принадлежала самозваному «царевичу». 21 декабря 1604 года в сражении, произошедшем у озера Узруй, на реке Смячке, недалеко от Новгорода-Северского, он разбил царские полки.

В начале боя польские гусарские роты опрокинули правый фланг московской армии, а затем, обойдя центр русской позиции, атаковали ставку воеводы Мстиславского. В бою большой воевода был ранен в голову («сечен по голове во многих местех»[22]22
  Разрядная книга 1550–1636 гг. (Далее – РК 1550–1636 гг.). Т. 2. Вып. 1.М., 1976. С. 221.


[Закрыть]
), но спасен подоспевшими стрельцами. Участник битвы Жак Маржерет, служившего тогда в русском войске, высоко оценил действия вражеского предводителя, вставшего во главе кавалерии, обрушившейся на русские полки. Мемуарист отметил, что «вступив в схватку, он (Лжедмитрий I – В. В.) повел три польских отряда в атаку на один из батальонов столь яростно, что сказанный батальон опрокинулся на правое крыло и также на основную армию в таком беспорядке и смятении, что вся армия, кроме левого крыла, смешалась и обратила врагам тыл». В сражении противник использовал много хитрых приемов и ухваток, еще незнакомых русским воинам. По свидетельству автора «Иного сказания», многие воины самозванца нарядились и коней своих обрядили в медвежьи и овечьи шкуры, чтобы пугать коней московских ратников, другие – прикрепили к лошадям «по обе страны косы», чтобы во время атаки резать дворян Мстиславского. «И кони московского войска от тех коней отшатнулись и не пошли на врага».

В результате действий противника управление русской армии было нарушено, и московские полки поспешно отступили к своему обозу, стоявшему у леса. От окончательного разгрома рать Мстиславского спасла несогласованность действий польских командиров, не поддержавших атаку главных сил. В результате контрудара одного из стрелецких приказов (полков) поляки вынуждены были прекратить преследование отступающей московской армии. Благодаря этому русские воеводы смогли избежать больших потерь. В войске Мстиславского, даже по преувеличенным польским данным, погибло не более 4 тысяч человек[23]23
  ПСРЛ. Т. 14. С. 61–62; Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографическою комиссиею (Далее – ДАИ). T. 1. СПб., 1846. № 151. С. 255–263; Собрание государственных грамот и договоров (Далее – СГГД). Т. 2. № 81. С. 175, № 78. С. 164; РИБ. Т. 13. Стлб. 29; Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. С. 15; Маржерет Ж. Записки. С. 191–192; Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. С. 83; Мархоцкий Н. История Московской войны. М., 2000. С. 25; Скрынников Р. Г. Самозванцы в России в начале XVII века. С. 76–84.


[Закрыть]
. Однако удар по престижу раненного воеводы был велик – в сражении противник захватил шитое золотом и украшенное соболями знамя царской рати. Этот трофей Юрий Мнишек позже передал в бернардинский монастырь в Самборе[24]24
  Пирлинг П. Поездка в Самбор // Русская старина. 1910. Кн. 2. С. 241–246; Ульяновский В. И. Россия в начале Смуты: очерки социально-политической истории и источниковедения. Киев, 1993 С. 81.


[Закрыть]
.

Несмотря на одержанную победу, в стане Лжедмитрия I назрел кризис. Переданная самозванцу дьяком Сутуповым сумма закончилась, и раздача денег наемным ротам была приостановлена. 2 января 1605 года большая часть наемников ушла по направлению к границе. В тот же день самозванец сжег свой лагерь под Новгородом-Северским и отступил сначала к мощному Путивлю, а затем к Севску. Этот город ему также удалось занять без боя.

Тогда же, в январе 1605 года, получив подкрепление, русская армия снова перешла к активным действиям. Московской ратью, помимо оправлявшегося от ран Федора Мстиславского, командовал теперь и приведший пополнение князь Василий Иванович Шуйский. Доведя численность войск до 50 тысяч человек (по сильно завышенным польским сведениям московская армия насчитывала 130 тысяч человек[25]25
  Сказания современников о Димитрии Самозванце. Ч. 2. С. 17.


[Закрыть]
), русские воеводы выдвинулись к городу Севску, неподалеку от которого, в Чемлыжском острожке, находилось войско самозванца. 20 января полки Мстиславского и Шуйского заняли село Добрыничи (соврем. Добрунь), в 20 верстах от Севска, где расположились лагерем.

В ночь с 20 на 21 января 23-тысячное польско-казацкое войско Лжедмитрия I выступило из Севска, чтобы, воспользовавшись преимуществом внезапного нападения, атаковать русскую рать. Однако эта попытка была пресечена благодаря бдительности сторожевого охранения. На рассвете 21 января московские воеводы расположили свое войско перед Добрыничами, учитывая опасность фланговых ударов конницы, решивших исход сражения на озере Узруй. Стоявшая в центре позиции стрелецкая пехота с фронта и флангов была прикрыта возами с сеном, между которыми установили 14 орудий. Конные полки разместились на флангах, чуть впереди основной позиции.


Бой под Добрыничами. Книжная иллюстрация.


Атаку на русские полки возглавил сам Лжедмитрий. По свидетельству Г. Паерле, он «с обнаженным палашом в руках, на карем аргамаке, поскакал прямо в толпы врагов, в надежде увлечь за собою дружину»[26]26
  Там же. С. 20.


[Закрыть]
. Вслед за своим предводителем помчались 400 поляков и 2000 «москвитян». Первому удару польской и казачьей конницы способствовал успех – ей удалось обратить в бегство наемные конные роты капитанов Вальтера Розена и Жака Маржерета, стоявшие на правом фланге русской позиции, и потеснить Полк правой руки воеводы Василия Шуйского.

Однако когда поляки, развернувшись, попытались с фронта и правого фланга обрушиться на русскую пехоту, в полной мере проявилась предусмотрительность московских воевод, прикрывших стрелецкий строй возами с сеном и артиллерией. Польские роты были встречены сокрушительным ружейнопушечным залповым огнем и обратились в бегство.

Во время бегства своего войска едва не погиб или попал в плен и сам Лжедмитрий. Аргамак, на котором он рвался в бой, был убит. Выручил самозванца Василий Рубец Мосальский, увезший его на своем коне. В спешке Лжедмитрий даже оставил собственное копье, в качестве трофея доставшееся победителям.


Комов И. Н. Разгром армии Лжедмитрия под Добрыничами.


На завершающем этапе сражения под Добрыничами лишившаяся конного прикрытия казацкая пехота Лжедмитрия I была окружена и уничтожена. Остатки войска самозванца и он сам бежали к границе, укрывшись в порубежном Путивле[27]27
  Там же. С. 21. По сведениям Маржерета, в сражении под Добрыничами войско самозванца потеряло около 5–6 тыс. человек убитыми, 30 пушек, 15 знамен и штандартов. (Маржерет Ж. Записки. С. 193). В армии Ф. И. Мстиславского и В. И. Шуйского было убито 525 человек.


[Закрыть]
.

От окончательного разгрома «названного Димитрия» спас князь Григорий Борисович Долгоруков-Роща, оставленный им оборонять Рыльск. Две недели царские войска осаждали эту крепость, но безуспешно. От Рыльска Мстиславскому пришлось уходить в Севск, теряя людей и снаряжение под ударами оправившегося от поражения неприятеля. Известие об отступлении от Рыльска обескуражило Бориса Годунова, приславшего к воеводам окольничего Петра Никитича Шереметева и думного дьяка Афанасия Власьева расспрашивать, «для чего от Рылска отошли»[28]28
  РК 1550–1636 гг. Том 2. Вып 1. С. 222.


[Закрыть]
. Высказав свою обеспокоенность, царь приказал, несмотря на зимнее время, не распускать войска и идти из Севска к Кромам. Там начинала повторяться Рыльская история.

В этом городе засел один из отрядов самозванца, сумевший подготовиться к вероятной осаде. События под Кромами прямым образом повлияли на последующее неблагоприятное для Годунова развития событий. Командовал пробившимся в Кромы отрядом донской атаман Андрей Карела. Произошло это, по-видимому, еще до сражения под Добрыничами. Севшие в осаду воровские казаки спутали замыслы русского командования – первоначально Федор Мстиславский намеревался, дождавшись осадной артиллерии, которой так не хватало ему под Севском, идти к Путивлю. Оставить в своем тылу мобильный и чрезвычайно опасный казачий отряд Карелы Мстиславский не решился. В итоге именно под Кромами и решился исход кампании 1605 года. Под стены этой крепостицы пришлось отводить главное русское войско, вести правильную осаду. Однако овладеть ей так и не удалось. При кажущейся незначительности город представлял собой достаточно прочную цитадель. Построили ее в 1595 году, за десять лет до произошедших в начале Смутного времени событий, из дубовых бревен на высоком мысу, образованном излучиной реки Кромы, левого притока Оки. Воеводой в Кромах был признавший самозванца Григорий Акинфов.

Заболоченные места вокруг Кром создавали дополнительные трудности для осаждающих. По этой причине в крепость на высоком откосе можно было попасть только по одной узкой дороге. Это затрудняло любые осадные действия. Но осаждать Кромы все-таки пришлось, так как занявший город казачий отряд атамана Андрея Карелы создавал угрозу тылам действовавшего в Северской земле царского войска. Все, что нам известно об этом человеке, восходит к парадоксальному сообщению голландского купца Исаака Массы: «Карела, шелудивый маленький человек, покрытый рубцами, родом из Курляндии, и за свою великую храбрость Карела еще в степи был избран этой партией казаков в атаманы, и он так вел себя в Кромах, что всякий, как мы еще увидим, страшился его имени»[29]29
  Масса И. Краткое известие о Московии. М., 1936. С. 91.


[Закрыть]
.

Взять Кромы было поручено воеводе Федору Ивановичу Шереметеву, войску которого передали стенобитный «наряд», в том числе из Карачева отправили именную пищаль «Лев Слоботцкой» и две верховые пушки (мортиры) «с пушешными запасы»[30]30
  РК 1550–1636 гг. Том 2. Вып 1. С. 222–223.


[Закрыть]
. Тем не менее начатая им осада оказалась безуспешной. Тогда приказ идти к Кромам получил командующий главными силами князь Федор Иванович Мстиславский. К нему были отправлены пушки и мортиры, выделенные для планировавшейся поначалу осады Путивля.

4 марта 1605 года Мстиславский соединился с Шереметевым в окрестностях Кром. Но и к Кареле прибыло подкрепление – пятьсот донских казаков и служилых людей, по предположению Р. Г. Скрынникова – половина оставшихся у него (Лжедмитрия – В. В.) на то время ратников[31]31
  Скрынников Р. Г. Минин и Пожарский. М., 2011. С. 40.


[Закрыть]
. Приход этого отряда оказался внезапным для Мстиславского и других воевод. Их сторожевое охранение приняло путивлян за своих. Карела же, предупрежденный о прибытии подкрепления, сделал вылазку. Неожиданный двойной удар – извне и из осажденной крепости – вполне удался и прибывшему из Путивля отряду удалось прорваться в Кромы, усилив осажденный гарнизон.

Начавшаяся битва за мятежный город продолжалась шесть недель. Попытка овладеть крепостью штурмом провалилась, хотя первоначально атакующим сопутствовал успех. Стрельцам удалось сделать «примет», набросав («приметав») хворост к стенам острога. Он был подожжен, и защитникам Кром пришлось, оставив острог, отступить в верхний город. Когда пожар поутих, на острожный вал поднялись стрельцы, но казаки Карелы принялись стрелять с городских стен. Метким огнем они выкашивали штурмующих, и командовавший приступом воевода Михаил Глебович Салтыков приказал своим людям отступить.

Больше Кромы не штурмовали, усилия были сосредоточены на артиллерийском обстреле города, быстро превратившегося в руины. Но казаки зарылись под землю, создав систему хорошо укрытых от орудийного огня убежищ – лазов и нор, соединенных между собой траншеями. Когда бомбардировка прекращалась, они покидали укрытия и обстреливали любого, кто приближался на дистанцию результативного выстрела. Приверженцы самозванца совершали и вылазки, но лишь до ранения Карелы.


Затянувшаяся осада Кром позволила Лжедмитрию оправиться от поражения и пополнить свои войска, поредевшие в боях на Северщине. В конце января – начале февраля на сторону самозванца перешли «польские» города Белгород и Царев-Борисов, в марте – Елец и Ливны. При посредничестве донских казаков самозванцу присягнул ногайский бий Иштеряк. Однако военные действия грозили затянуться, не гарантируя быстрой победы ни одной из сторон. Все изменила неожиданная кончина Бориса Федоровича Годунова, последовавшая 13 апреля 1605 года. Власть перешла к его сыну, шестнадцатилетнему Федору. Положение нового государя было очень шатким, и в мае того же года часть собранной под Кромами русской армии изменила законному царю. Многие служилые люди, убежденные заговорщиками – воеводой Петром Басмановым, его сводным братом Василием Голицыным, «большими» рязанскими дворянами Ляпуновыми, – перешли на сторону самозванца. Его сторону приняли дворянские сотни из Рязани, Тулы, Каширы, Алексина, северских городов, немецкая рота капитана Вальтера Розена. Остальные вместе с сохранившими верность Годуновым воеводами Михаилом Петровичем Катыревым-Ростовским, Андреем Андреевичем Хрипуном Телятевским, Василием Петровичем Морозовым, Михаилом Федоровичем Кашиным и Василием Борисовичем Сукиным поспешно отошли к Москве, встревоженные слухами о быстром приближении к Кромам 40-тысячной армии Лжедмитрия[32]32
  Скрынников Р. Г. Царь Борис и Дмитрий Самозванец. Смоленск, 1997. С. 499; Тюменцев И. О. Смута в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II. Волгоград, 1999. С. 56.


[Закрыть]
.

В Москве также произошел переворот, организованный двумя доброхотами ложного государя – Гаврилой Григорьевичем Пушкиным и Наумом Михайловичем Плещеевым. Они, прибыв в столицу, зачитали сначала в подмосковном Красном Селе, а затем на Красной площади пространную грамоту «царевича Димитрия». Объявив народу о чудесном спасении и своих правах на изменнически похищенный престол, самозванец требовал, чтобы москвичи били ему челом, обещая многие милости всем столичным жителям, от бояр до «черных людей»: «тишину, покой и благоденственное житье», а также значительное снижение податей[33]33
  Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею Академии наук (Далее – ААЭ). Т. 2. СПб., 1836. № 34 С. 89–91


[Закрыть]
. Щедрые посулы самозванца всколыхнули московский посад. Толпы взбунтовавшегося народа ворвались в Кремль, стрелецкая охрана которого встать против стихии мятежа не отважилась и попросту разбежалась.

Федор Борисович Годунов был силой сведен с престола и заключен под стражу на старом боярском дворе Годуновых. На время власть в Москве взял в свои руки Богдан Яковлевич Бельский, принародно поклявшийся, что именно он спас царевича Дмитрия в Угличе. Собрав и обнадежив главных стрелецких командиров, Богдан Бельский восстановил караулы в Кремле и по городу.

О произошедших в Москве событиях Плещеев и Пушкин немедленно сообщили в Тулу, где находился тогда самозванец и его воинство.

Получив эту важную весть, Лжедмитрий и его сторонники не могли не испытывать удовлетворения, однако у них оставались определенные сомнения в преданности Богдана Бельского (двоюродного брата свергнутой царицы Марии Годуновой) новой власти. Он был поспешно заменен на присланных из Серпухова, куда самозванец и с войском передислоцировался из Тулы, надежных людей – князя Василия Васильевича Голицына, князя Василия Рубца Мосальского, ставшего «печатником» дьяка Богдана Сутупова, дворянина Михаила Андреевича Молчанова, делом доказавших преданность новому господину. Их сопровождал сильный отряд под командованием Петра Басманова. Верные Лжедмитрию I люди сразу же взяли под контроль ситуацию в столице. Тогда же решилась судьба свергнутого царя, определенная самим самозванцем. Выполняя его приказ, Голицын, Мосальский и Молчанов вместе с дьяком Андреем Шерефединовым 10 июня задушили Федора Борисовича и его мать, царицу Марию Григорьевну. Официально народу объявили, что Годуновы умерли, приняв некое «зелье»[34]34
  Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. С. 99.


[Закрыть]
. Благосклонно относящийся к Годуновым патриарх Иов был низложен. Старого и недужного телом, но не сломленного духом первого патриарха в простой иноческой одежде отправили в Старицкий Успенский монастырь с приказанием «взять его там в приставы» и содержать «во озлоблении скорбнем». Новым патриархом стал лукавый грек Игнатий, митрополит Рязанский и Муромский, первым из архиереев открыто вставший на сторону самозванца. Позже он сбежит из России, примет униатство, будет признан лжепатриархом и исключен из перечня предстоятелей Русской Православной церкви. По преданию, когда Игнатий прибыл в Старицу, чтобы получить благословение от предшественника, то получил резкий отказ. Тогда же Иов произнес и свое обличительное: «По ватаге атаман, а по овцам и пастырь».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34