Владислав Вишневский.

Трали-вали



скачать книгу бесплатно

Обсуждение на этом в принципе и закончилось. Не само собой, а с приходом дирижёра. Лейтенант прервал разговор, неожиданно на целых десять минут почему-то раньше пришёл. К такому в оркестре не привыкли. Нонсенс! Прежний дирижёр, подполковник Запорожец, никогда себе такого не позволял. В класс входил ровно в девять ноль-ноль. Часы можно было по нему проверять. К этому привыкли. Хорошо было, – успевали приготовиться… Старшина оркестра и докладывал. Новый дирижёр ломал навыки. Как атомный ледокол Арктические льды, так же, похоже, не задумываясь. Даже сам старшина оркестра, старший прапорщик Хайченко, из-за этого порой попадал впросак. Как сегодня, например. Дирижёр вошёл, а старшины нет. Опоздал Константин Александрович – страж дисциплины и порядка. Хотя «воздух» у него есть: десять минут. Что делать? Кому из музыкантов лейтенанту докладывать, когда почти все из них прапорщики? Не успели музыканты и сообразить, как ввалился запыхавшийся старшина, старший прапорщик. И прямо с порога, ещё там, за спиной дирижёра, скомандовал: «Оркестр, смирно! Товарищ лейтенант…» Будто не опоздал, а в туалете был. Ну, хитрец, старшина, выкрутился. Вернее, молодец, выручил.


Кстати, не у одного Завьялова в оркестре собственные машины. Многие музыканты тоже обзавелись. Более того, конечно, импортными. Чтоб под капот годами не заглядывать. И не потому, что зарплату военным музыкантам прибавили, это хорошо бы, а потому, что конкурс международный полгода назад выиграли. Не верите? Это понятно. И сейчас даже многие не верят, считают, что хохма. Об этом долго рассказывать. Хоть и недавняя, а история. Ещё все телеканалы тогда, вся пресса трубили, помните? «Русские музыканты пришли, и победили», «Русские снова впереди», «Русский солдат-композитор-победитель», «Солдат Александр Смирнов национальная гордость, национальное достояние», и тому подобное. Так получилось.

Случайно, можно сказать прославились. Так вышло. Их срочник, музыкант Санька Смирнов, пианист, он в военном духовом оркестре на тарелках играл – и сейчас тоже, – одну свою тему американке Гейл Маккинли показал на фортепиано. Случайно, можно сказать, к месту, сыграл ей в американском посольстве. Именно там. Не верите? Хорошо-хорошо, это понятно, можете не верить, но это зафиксированный исторический факт. Более того, к общему удивлению, точнее к общему удовольствию даже в Стокгольм пришлось всем оркестром из-за этого слетать, показать Европе мастерство российских военно-духовых музыкантов… Хоть особо и не готовились. И не собирались. Там Санькина тема первый приз тогда получила, выиграла. Не просто грамоту, а по-европейски, денежный приз… Такие бабки!! Ни в сказке сказать, в руках подержать… Из армии можно было увольняться. Правда, никто не уволился. И Санька Смирнов тоже, пока. Он срочник, уже почти год прослужил, по местным меркам скоро на дембель. А жаль… Классный парень, и композитор, и пианист, да вообще. Сказал всем, вот уволюсь, сразу же начну гастролировать со своей прежней группой «Горячие русские пальчики».

«Хот раша фингерз» по-американски. В пику, вроде, известным перцам «чили» которые. Что ещё? А… Дирижёр Запорожец, получив генерала, тут же ушёл на повышение. Перевели. Зам начальника оркестровой службы округа он теперь. Шишка. Начальник. Начальник-то начальник, но часто приезжает в свой бывший оркестр, сидит, слушает, грустит… Понятно, ностальгия у генерала, годы… Женька Тимофеев…

Да, главное, Женька Тимофеев, трубач, на своей Гейл женился, на американке. Ну, не женился, правильнее сказать обручился. Свадьба впереди. Ещё, значит, разок придётся за границу музыкантам слетать, к Женьке на официальную свадьбу. Так решили. Правда, никак с подарком молодожёнам не разобрались. Консенсус не получается… Женьке, товарищу, музыканты знают что подарить, а вот красавице Гейл… Тут вопрос. Тут проблема. Большая причём. Она ведь, как тот «Форбс» пишет – миллиардерша. В том смысле, что из семьи американских миллиардеров. Что ей подаришь? Вопрос! Но ничего, время есть, должны придумать. Женька к ней собрался. В этом году, осенью, в октябре, кажется, у него заканчивается подписка, решил, говорит, в Америке немного пожить, для начала. С тестем с тёщей познакомиться, к стране присмотреться, английский постараться выучить, потом и обратно… Что ещё? Всё вроде. Документы для МИДа он уже собрал, сдал, теперь ждёт. И ещё одно событие произошло в оркестре, вернее – два.

В оркестр пришёл Гарик Мнацакян. По конкурсу. На ставку кларнетиста-гобоиста. Точно кавказец. Вернее армянин. Один в один. Сам худой, невысокий, жилистый, весь чёрный, глаза и волосы чёрные, волосы на руках, груди, видимо везде чёрные, лицо бреет два раза в день, причёску – два раза в месяц; оркестранты его сразу проверили на юмор – всё в порядке, правда нервный, но только по делу. Кобзев его всё время цепляет, подначивает. У Сашки характер такой. Хохмит и хохмит. Но всё в рамках дружественной пикировки. В крайнем случае, Генка Мальцев их усмиряет. Смеясь, легко растаскивает в разные стороны. Лёва Трушкин – русский-армянин – над Гариком сразу «шефство» взял. Как над родственником по крови. Тоже темноглазый. Правда большой, носатый и объёмный, как танк. Говорит, кровь у них с Гариком одна. Да причём здесь они оба, когда у всех она одна – музыканты же, к тому же военные. Кто он там – армянин, дагестанец или ещё какой лезгинец уточнять не стали, в пивбаре показал себя с «правильной» стороны, это важно, с дудкой не расстаётся, это очень важно, женат – уже? ещё? – и сын, говорит есть, зимой живёт с мамой у подножья горы – в школе учится, а летом у Гарикиного деда Захария, в горах. Там у деда большая отара. Дед в своём родовом селенье так и живёт, прямо с рождения, и отец деда там жил и до Великой Отечественной, и потом тоже… Все орлы, в общем. И Гарик тоже. В его походке это читалось… Широко раскинув руки, он восхищённо тряс ими перед слушателями, сверкал глазами… «Летом у нас в горах так здорово, и зимой такая красота, такие просторы, такой воздух, а чача, а мясо…», взахлёб рассказывал Гарик, слов ему явно не хватало, но музыканты хорошо всё это представляли, даже пообещали как-нибудь с Гариком съездить. А почему нет? Тем более, что и сын Гарика тоже будет музыкантом. Вот, смотрите, какой он у меня джигит, видите? И мой дед тоже! – Гарик по сто раз в день показывал музыкантам фотографию мальчишки в огромной папахе и длинной бурке, часть которой легко прикрывала круп лошади. Рядом с конём стоял дед Гарика. Подбоченясь, отставив ногу, стройный, с бородой, в папахе и бурке, в черкеске с газырями, кинжалом на поясе… Красиво всё, по киношному здорово. Сашка Кобзев так и сказал: «Ух, ты, красиво! Как в кино!». На что Гарик сразу взвился, видя такой же отзвук в глазах музыкантов, подчеркнул: «Нет, вы что! Здесь всё настоящее и конь, и горы и кинжал… и сын, конечно, Таймураз, Таймуразик, значит, и дед мой, батоне Тимур. Ему уже восемьдесят шесть лет. Это два года назад было. А Таймуразику шесть тогда». Разглядывая, музыканты восхищались. Дед с внуком и правда здорово смотрелись на фоне коня и гор, красиво. Такими фольклорно-экзотическими фотографиями музыканты похвастать не могли. «А вот моя Армине, жена!». Доставая следующую фотографию, хвастал Гарик. Эту фотографию музыканты рассматривали с интересом. Черноокое, под широкими бровями, большеглазое, очень молодое девичье лицо, с двумя толстыми косами, пухлыми губами, прямым носом, огромными глазами, чуть кокетливо, из-подлобья глядящее в объектив. Да… Нежный образ, притягивающие глаза… Или взгляд… Армине. Тоже красивая, очень. «Украл?», глядя на фотографию, поинтересовался Сашка Кобзев. «Нет, сама пошла. Сказала, любит», особенным каким-то голосом ответил Гарик, и рассердился. – Ты что, почему украл, зачем сразу украл!». Генка Мальцев звонко шлёпнул Кобзева по затылку. «Уймись, калмык, сын степей». «Я не калмык, – в ответ огрызнулся Сашка, – я русский». «Все мы русские», ответил Мальцев, придерживая и Гарика. В общем, вписался Гарик в коллектив. Свой потому что. Хороший парень. И музыкант.

И другая новость, в оркестр пришёл новый дирижёр – назначили. Молодой совсем дирижёр, птенец, лейтенант. Лейтенант Фомичёв. Внешне пацан и пацан, но грамотный. Сверх меры даже. В принципе, хорошо это. Много классики стали играть, много чего серьёзного, чтоб лауреатству соответствовать, и вообще.

На те деньги, кстати, что привезли с собой, почти все музыканты в оркестре машины себе приобрели. Правда, не с завода, естественно, слегка подержанные. Секонд-хенд. Так экономнее. Но в отличном состоянии. Сдали на права. Некоторые музыканты инструменты свои обновили, что правильно. Инструмент и машина – в первую очередь. Семейные ребята, кто дачи, кто новую мебель прикупили. В отпуска за границу съездили, то сё… Обжились, в общем… Чего не служить, если с деньгами в семье порядок! Жаль только, что они, деньги, убывают, как прошлогодний снег весной. Это жаль.

* * *

Репетиции в оркестре не получилось. По крайней мере, для некоторых.

Лейтенант, молодой дирижёр, тоже невольно обеспокоился, увлёкся деталями вчерашнего происшествия с машиной и документами Валентина Завьялова. Тоже огорчился. Пострадавшему ещё раз пришлось в деталях всё рассказать – ему и всем – от начала и до конца. Снова всё пережить… Товарищи, рассматривая проблему, соль на рану сыпали щедро. Некоторые, сочувствуя, даже надавить невольно и растереть место старались. Не задумываясь! Так получалось. Кошмар! В итоге, лейтенант совсем неожиданно для всех решил:

– Значит, так, Валентин. Успокойтесь, возьмите себя в руки, и не расстраивайтесь. И не такие проблемы люди решают… Подумаешь, стекло в машине разбили… (Хмм, ему хорошо говорить, у него-то своей машины нет) – А вот документы, и вообще, в принципе… тут, да. Тут нужно быть принципиальным. Зло всегда должно быть наказано, это аксиома. Но… – Лейтенант задумался, потом поднял глаза. – Вам бы помощника толкового, из милиции, например, или из частного агентства, я думаю… Но это дорого, я слыхал…

– О! Зачем из милиции, товарищ лейтенант? – встрепенулся Алексей Чепиков. Тоже музыкант, тоже прапорщик, но альтушечник, естественно классный – а других в оркестре не было. – У Саньки же Кобзева жена следователем областной прокуратуры работает… мы знаем. Передовик, и всё такое. Вот и… бы… А?

– Ты что! – мгновенно отреагировал Кобзев, даже ругнулся. – Полный мажор! У неё же своих дел – выше крыши… И дома, и там… Что вы! Нет, только не её. Я не разрешу! Нет, нет, и нет! Категорически!

– Да я не про неё говорю, про тебя.

– Про меня! – открыв рот, изумился Кобзев. – А я-то здесь каким?..

Конечно, ни каким. Все музыканты с этим были согласны, все так считали. Так и смотрели на Чепикова. С недоумением и осуждающе, мол, сам-то хоть понял, что сказал, дядя?

Но дирижёр смотрел глубже, углядел золотник.

– Правильно, – неожиданно поддержал он Чепикова. – Очень хорошая, кстати, мысль, Алексей. Глубоко смотрите. – Чепиков от похвалы засмущался. – У вашей идеи хорошая база. – Лейтенант многозначительно указывал пальцем в потолок. Музыканты за пальцем проследили, а зря. – Взаимообогащение – смысл семьи. – Заключил лейтенант. – Нравственно, духовно, вообще… – Музыканты не понимали. Такое уже случалось. Высказывал иной раз сентенции лейтенант, по молодости, наверное, понять которые сразу было невозможно, но можно, если мыслить абстрактно, как порой лейтенант, в диссонансе с гармонией… И сейчас так… – Муж – жена – одна сатана… – уважительно подчеркнул дирижёр, и поправил. – В хорошем смысле слова, конечно. (Ха, он-то чего в этом понимает, если не женат ни ещё, ни вообще! Про сатану может и верно, хотя это больше относится к тёщам…). Лейтенант между тем начальственно прихлопнул ладонью по коленке. – Так что, я думаю, берите, Валентин, с собой товарища Кобзева, не пожалеете. Полезен-полезен будет. Если у него жена следователь, то и он должен кое в чём разбираться. В логике действий преступника, например, или в следственных деталях каких… дедукции… Или как там, у них? – К этому моменту уже все музыканты сидели с открытыми ртами. Послушать лейтенанта, получалось, что все они должны были уметь и шить, и стирать, и готовить, и… как их жёны… Или, извините, по следу за преступниками успешно ходить, как Мухтар, вернее, как жена Саньки Кобзева! Нет, конечно. – Поможет-поможет Кобзев, я уверен. – Не обращая внимания на озадаченные противоречивыми раздумьями лица своих музыкантов, светло продолжил дирижёр. – И… – взгляд дирижёра остановился на… – и товарища Мальцева тоже. У него машина большая, может преступников понадобится везти или спецназ, в общем, езжайте в милицию или куда там,… На поиски, короче. От занятий я вас освобождаю.

Кобзев округлил глаза. Последнее заявление его больше всего устраивало.

– Пока не найдём, да, товарищ лейтенант, до полного?..

– Да, – ответил лейтенант. – Так, нет, товарищ старший прапорщик? Обойдёмся?

Старшина от неожиданности недовольно крякнул, но ответил в тональности:

– Так точно. Чего уж!.. – неопределённо пожал плечами, мол, как тут спорить, если решение уже лейтенантом принято. – Дело-то, можно сказать, общее. – Пробурчал он. – Помочь надо товарищу, поддержать… Конечно.

– Спасибо, товарищ лейтенант, – дрогнувшим голосом поблагодарил командование Валентин Завьялов, пострадавший.

– Да, Кобзев, Завьялов, начните с рынков, палаток, – посоветовал вдогонку старшина Хайченко. – Если он с машиной вчера засветился, сейчас точно в толпе где-то прятаться будет. Прочешите подземные переходы, подвалы домов, чердаки…

– Ага, притоны, игорные дома, тотализатор… – легко продолжил перечень прапорщик Тимофеев, – ля-ля, тополя!

– Ну, хватит, Тимофеев, подначивать, – сердито оборвал старшина. – Ля-ля… Дело серьёзное, не до шуток.

– Будет сделано, – засуетился Кобзев. – Выполним! – торопливо, пока лейтенант не передумал, укладывая инструмент в футляр, заверил. – Применим дедуктивный метод, товарищ лейтенант, специальные технологии, никуда они не денутся, найдём. Так мы поехали, да, товарищ лейтенант? Можно?

– Я же сказал можно, – ответил лейтенант. – Если что – звоните.

– Ни пуха, Пинкертоны! – пожелал Тимофеев. – Полный мажор, трали-вали…

– К чёрту! – пропуская подначку, серьёзно ответил за поисковиков Мальцев.

Провожаемые завистливыми взглядами музыкантов, троица, неожиданно освобождённых от занятий, торопливо вышла за двери. Повезло, ребятам. Нет, как-то неудобно в таком случае завидовать. Скорее сочувствовать. Да, именно так, завистливо-сочувствующими взглядами и проводили.

* * *

И хорошо, что Геннадий утром заправил свой многолитровый «додж». Пригодилось. В машине не только уютно, но и солидно. В ней себя чувствуешь хозяином положения. Или жизни. Скорее всего, того и другого. Она для такого сорта людей, похоже, и выпускалась. А ездим – мы. Не хозяева, а эксплуатируемые. Нонсенс?! Парадокс?! Или закономерность? Вопрос!

Геннадий, он тромбонист, с отличием закончил консерваторию, 24 года, музыкант в третьем поколении. Симпатичный парень. Женат, но детей не родил ещё. Успеется, заявила Алла, Генкина супруга, пожить надо. Чуть рыжеватый, с белёсыми ресницами, светлыми глазами, крупными чертами лица и крупным носом. Часто доброй, но ухмылистой улыбкой. Высокий, с длинными руками, рыжими волосами на них, такими же рыжими веснушками на лице. Он сильно смахивает на какого-то французского киноактёра, или тот на Геннадия. Тот, наверное… Мальцев правит машиной заправски, одной рукой. Вжился в джип. Хозяин жизни. Рядом с ним, на переднем сиденье, развалясь, расположился Александр Кобзев. Тоже сейчас хозяин. Сзади, пострадавший-поисковик Валентин Завьялов, сейчас пассажир. Валентин с уважением оглядывает салон, большой, как гостиничный номер – против его «ауди». Огромная машина. Прекрасная. Мощная… Это он, как и раньше, отметил с одобрением. Но тут же с тонким ехидством подметил, нашёл недостаток в заморском продукте: а деньги жрёт, сволочь, как печка-буржуйка берёзовые поленья. Вот, капиталисты, дураки, не могли потоньше расход топлива изобрести. Винтик там какой-нибудь для «наших» оставить, чтоб самим, взять и подкрутить, и все дела.

– Надо переодеться, – перебивая мысли Завьялова, со знанием дела предложил Кобзев.

– Зачем? – откликнулся Мальцев. Когда он в форме, его ни один ГИБДДешник не останавливает, да и по-гражданке редко.

– Нужно слиться с массами, я думаю, – пояснил Кобзев. – Так мы ничего не выясним. От нас прятаться будут. Мы, в форме, как патруль или пожарники.

– О, точно! Хорошая мысль, трали-вали, вовремя, – Мальцев повернулся к Завьялову. – Если переодеваться, к тебе ближе, Валёк. Заскочим? Заодно кофейку выпьем. Переоденемся. Нет?

Такое не в первый раз. Завьялов спокойно кивнул головой.

– Поехали.

Сказано – сделано. И заехали, и переоделись, и кофейку выпили…

Через непродолжительное время въезжали уже в тот самый микрорайон Реутов. Неторопливо прокатив по основным улицам, с пристрастием оглядывая тут и там прохожих, в основном что ниже полутора метров, свернули вскоре к железнодорожной станции, прилегающему к нему рынку и церкви, видневшейся неподалёку справа, в отдалении.

– Ставим машину, – скомандовал Кобзев. – Начнём с рынка. Потом прочешем подземные переходы – они должны тут быть – потом церковь, магазины, дворы, и… Тормози, короче, приехали.

Мальцев послушно выполнил команду, припарковал машину на площадке возле универсама. На виду. Среди разной другой легковой мелочи, его джип смотрелся диким красавцем мустангом среди прочих коней и карликовых пони. Хорошая машина. Породистая. Музыканты солидно вышли из неё, с достоинством закрыли двери. Мальцев включил сигнализацию. Она послушно включилась. Хорошая сигнализация, горластая, громкая! Кстати, это естественно, какая машина, такая и сигнализация.

Двинулись…

Внешне теперь музыканты выглядели совсем по другому: не так красиво и интеллигентно, как было в военной форме. В некоей дисгармонии. Одежда, которая нашлась в гардеробе Валентина для Геннадия Мальцева, была по высоте почти как раз, чуть, может, коротковата, а вот по ширине – свободна. Весьма даже. Словно, человек взял, и неожиданно похудел. Килограмм этак на пять-десять. На голове легкомысленная бейсболка, на груди рубашка с коротким рукавом, ниже, свободные в поясе и вообще, джинсы «Вранглер», на ногах кроссовки. С Кобзевым было сложнее. Он метр шестьдесят пять. Для него с трудом подобрали выцветший спортивный тренировочный костюм сына Валентина, Вадьки, пятиклассника. Почти в обтяжку получилось. Как у гимнаста. Но с рекламной вывеской «Адидас» тут и там. На ноги подошли мальчишеские разбитые кроссовки, на голову красная бейсболка, благо у Трушкина-младшего их штук пять, а может, и больше.

Сам Валентин выглядел гораздо приличнее. Как дядя-директор рядом с беспризорниками или около того… В светлых летних брюках, лёгких туфлях, тенниске, в солнцезащитных очках на носу. Ничего лишнего. Солидный взрослый человек. Босс. Удачливый предприниматель. Но рядом с ним странно одетые люди. Правда, если учесть на какой крутой машине они приехали, – ничего странного, значит, так боссу и надо, если приехали. Охрана, наверное, у человека такая… Важно, что он за босс? Кто они вообще? С чем сюда и зачем приехали? А что именно так выглядят… Что скажешь? Хозяева жизни могут себе некоторую небрежность на людях позволить. Под ноги они редко смотрят Идут себе и идут. Хорошо бы мимо…

На часах начало второго дня. 13, с мелочью. Середина дня. Покупатели подходят и подходят… Темп работы рынка увеличивается. Все необходимые рабочие руки задействованы на подвозке свежего товара. Тот самый варвар, значит, может быть где-то и здесь… Уже здесь, или ещё… На это и рассчитывала поисковая группа.

Первое, что бросилось в глаза музыкантам, когда они вошли под крышу рынка, цепкие взгляды торговцев; яркие мелкие рекламные цвета и разнообразные формы продуктов; сутолока; высокий смешанный шум и пряный овощефруктовый запах. Запах особенный, аппетитный, притягивающий, вызывающий активный потребительский интерес, и желание что-нибудь вкусное купить. В крайнем случае, посмотреть на них. Ох, какие они!.. Надо же! Неспешно продвигаясь между рядов, Завьялов внимательно смотрел по сторонам. Гуськом за ним шли его товарищи.

– Караван-сарай, – с непонятной интонацией, коротко оглянувшись назад, откомментировал Валентин. – Тьма народу…

– А продуктов сколько! Ужас! Вот молодцы, торгаши. Полный мажор! Это же всё надо было где-то собрать, привезти… – поддержал Кобзев. – Молодцы! А цены, смотрите… Вот, сволочи! Кто же такое купит? Охренеть!

– Покупают, – меланхолично заметил Мальцев. – Но не все. Я б этих чёрных, поганой метлой из города, и вообще из страны гнал. Не люблю я рынки. Не наш дух здесь. Противно. Не хожу никогда.

– Как же?! А где вы с женой продукты покупаете, разве не на рынке? – спросил Трушкин.

– Да на рынке… Но я в машине обычно сижу, – нехотя ответил Мальцев.

– А чего так? Стережёшь? – механически съязвил Кобзев.

– Ага, стережёшь! – хмыкнул Мальцев. – Видеть я этих торгашей не могу… Сплошной караван-сарай. Словно не Россия, а одна Средняя Азия вокруг. Тьфу! – сплюнул.

– Нет, а мне нравятся рынки, – признался Кобзев. – Особенно запах, шум бодрящий… Столпотворение… Можно поторговаться.

– Ага, поторговаться… – передразнил Мальцев. – Долиберальничаемся мы с ними, отравят они нас когда-нибудь… Если не уже…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное