Владислав Вишневский.

Бумеранг, или Несколько дней из жизни В.В.



скачать книгу бесплатно

Россия

Май. 2012 год

1

– Ну-ну, подсечку и через бедро его, через бедро… Ну, ну… А теперь на болячку… Так… Дави его, дави…. – Политтехнолог от окрика вздрагивает, но берет себя в руки. – Молодец! – Кричит премьер в сторону борцов, и без перехода, возвращается к прерванному диалогу. – Пусть только завалит показатели, пусть только провалит, скотина. Раскрутим по полной. – Обещает премьер-министр. – Пожалеет! Ну, что там, как там у него? – спрашивает.

Вопрос к личному политтехнологу. Политтехнологу, по виду и тридцати ещё нет, но уже именитый, хваткий, с неординарной фантазией, бритой головой, в очках в причудливой оправе, не спортивный, с пивным брюшком среднего литража, с хорошей послужной историей, и работой в различных избирательных штабах.

– Нет, я полагаю, не должен. – С опаской косясь на татами, потом на экран планшета у себя на коленях, говорит политтехнолог. – Он же понимает, хотя… Да нет, всё будет как по нотам. Мы с ним работали. Плотно. И в штабе, и с членами Народного фронта, я вам докладывал, осечки быть не должно. Иуд мы всех там подчистили… В окружении только надёжны люди. Да и сам он не дурак, и председатель избиркома у них наш человек… Связаться?

– Подождём. А в Дальневосточном округе?

– Уже подсчитали семьдесят процентов голосов.

– И…

– Естественно, мы лидируем… И в Приморском, и в Сибирском, и Уральском… везде… плюс – минус. И первыми вояки отрапортовали, как командующие округами обещали. Все сто процентов, и все сто процентов за нас. И все студенты тоже. В смысле за Вас, господин президент.

– Премьер.

– Извините. Оговорился.

– А плюс – минус, это сколько?

– Ну, практически несущественная величина. Так, сотые процентов.

Разговор происходит в Ново-Огарёво, в тренировочном спортзале загородной резиденции премьера. Зал обширный, многофункциональный. С борцовским ковром, боксёрским рингом, силовыми тренажёрами, зеркалами, подвесами с боксёрскими мешками, стульями и скамейками для уставших или глазеющих. Премьер потный, босиком, в распахнутом кимоно, без пояса, откинувшись на спинку кресла, широко расставив ноги, сидит, отдыхает, одной рукой вытирает полотенцем влажное лицо, шею, грудь. На другой руке, на безымянном пальце, зажим медицинского сканера. Так положено. Спортивный врач дистанционно снимает показания физического состояния премьера после тренировки. Премьер косит глазом то на татами, то на ринг, то на экран ноутбука политтехнолога. На татами топчутся две тренировочные борцовские пары из охраны премьер-министра. Там же и личный тренер. Поодаль двое других молодых парня, из той же охраны, с глухими звуками лупят по боксёрским мешкам, двое других – на ринге. В свободном стиле, уже с красными носами, щеками, ведут бой без правил. За ноутбуком молодой, но очень головастый политтехнолог. По рекомендации в команду принят.

Уникум с тремя высшими образованиями. И психолог, и политолог, и юрист, и политтехнолог, и ещё там кто-то, с подачи ФСБ, с чем-то сугубо специальным. В зале находятся и два личных фотографа, и, естественно, кремлёвские хроникёры, и массажисты, и врачи – они в отдалении, за барьером для зрителей. А политтехнолог рядом. Он, кстати, и прописал сценарий поведения премьер-министра в этих экстремальных, избирательных условиях. Но заранее уже готовы статьи, и фото, и видеокадры положительного развития сценария, избирательной кампании в Госдуму. Есть, правда, и другой, менее оптимистичный, сценарий но он только обозначен реперными точками, и, похоже, опять не пригодился, в чём и был уверен политтехнолог, потому что всё идёт по намеченному оптимистичному плану: премьер-министр настолько уверен в успехе избирательной кампании в Госдуму, совершенно спокоен, что утром проголосовав, вечер провёл в спортзале. Якобы! Так по сценарию. Тренировку провёл самозабвенно и отрешённо, на подъёме. Практически не интересуясь результатами кампании.

– А что президент, люди? – спрашивает премьер, отбрасывая полотенце в напольную корзину.

Политтехнолог торопливо отвечает.

– Дмитрий Анатольевич, как я знаю, на посту, в штабе вашей партии, а народ… Народ… – политтехнолог понимающе усмехается, – народ по разному.

– Ну, и что они?

– Они? Одни водку уже жрут, извините, пьют, за ваше здоровье, другие на баррикады собираются. Я по Интернету смотрел. В смысле на митинги.

– Санкционированные?

– Пока нет, но заявки поданы.

– Собянин?

– Рассматривает. Затягивает, конечно, но на демократических позициях. Полиция в боевой готовности… как я знаю. Готовность номер один. Как положено. И пожарники тоже, и медики, и МЧС. Шойгу в штабе, Нургалиев и другие.

– Понятно. А что Хмуров?

– Хмуров? А что Хмуров? Хмуров бороду чешет. Ха-ха… – Политтехнолог расплывается в усмешке, но улыбка тут же слетает с лица. – Извините, вырвалось! Я с ним полчаса назад по мобильнику разговаривал, говорит, всё нормально. Голос бодрый. За пятьдесят процентов уйдём, говорит… плюс – минус… Не беспокойтесь.

– Я не беспокоюсь, это пусть он беспокоится. Никаких минусов быть не должно. Это исключено.

Политтехнолог ответить не успевает, в дверях спортзала появляется подтянутая фигура секретаря премьера, за ним выглядывает начальник личной охраны. Секретарь извинительно показывает на свои наручные часы.

– Всё, понял, время вышло, – говорит премьер политтехнологу, сбрасывая с пальца зажим сканера, легко поднимается. – Всю информацию мне на рабочий стол. – Не глядя, бросает. – Я на онлайне.

– Есть, господин премьер-министр. Уже там.

Премьер направляется в бассейн, проплывает обычные, туда и обратно 2–3 километра, идёт в душевую комнату. За ним следуют секретарь и охранник. Борьба на татами естественно прекратилась, борцы бегут в другую сторону спортзала, в свою душевую и свою раздевалку. Запоздало вспыхивают блицы фотовспышек.

Стоя под струями горячей воды, премьер выслушивает программу окончания дня.

– Сейчас у вас расслабляющий массаж, Виктор Викторович, потом осмотр врача, лёгкий ужин, затем вам нужно проехать в штаб. Вас президент ждёт, потом…

Брызги воды разлетаются во все стороны, секретарь осторожно отступает на шаг.

– Я помню. – Отфыркиваясь от воды, льющейся из большого душевого диска, замечает премьер. Коротко при этом, глянув на секретаря, усмехается. – Главное, мне на ночь сегодня нужно воспользоваться специальным унитазом, так, да?

– Да, Виктор Викторович, – пропуская иронию в словах премьера, оправдывается секретарь, – медики должны провести анализы. Это обязательно. Раз в неделю. Вы сами программу утверждали.

– Кстати, а я картошки хочу жаренной, с луком и селёдкой…

Секретарь вздрагивает, как от озноба.

– Нельзя, Виктор Викторович, вам нельзя, – весь его вид говорит о сильном недоумении, даже порицании, – вы же знаете, ваш личный диетолог категорически против жаренного, сладкого и солёного… Ваше меню давно уже утверждено и строго расписано. На весь месяц. Нарушать нельзя.

– Как же я устал от всех этих программ и правил… – Говорит премьер, щурясь от воды, резко смахивай руками воду с головы, – Тьфу! – отфыркивается, перекрывает краны.

Не отстраняясь, видя расползающиеся тёмные следы от воды на своём костюме, секретарь заключает.

– У вас работа такая, Виктор Викторович.

– Знаю. Ты вот что, дорогой мой, выкрои-ка мне минут тридцать – сорок свободного времени перед отбоем…

– Не могу, Виктор Викторович. У вас ни минуты свободной. Всё занято. На вечер и на ночь плотный график.

– А ты найди. Это распоряжение. Считай, приказ.

Премьер смотрит на секретаря особым, холодным, не мигающим требовательным взглядом.

– Ладно, я найду, – под взглядом смявшись, как пустая пивная банка, соглашается секретарь. – Но, напоминаю, – смятая пивная банка хрустит вмятинами, – в активной фазе сна вам обязательно придётся прослушать показатели экономики Казахстана. Запомнить. Это обязательно. У вас завтра встреча с премьер-министром этой страны. В 10 часов 25 минут. Проработка материалов по договорам о совместном производстве калийной соли. Материал уже готов, медики проверили, программисты ввели в ваш компьютер. Дискета у дежурного, специалист уже приехал. Потом программа по объединению Газпрома с Белтрансгазом. Она, как в записке значится, минут на тридцать. Дискета тоже уже в компьютере. Потом восстанавливающий сон. В Минск вы улетаете сразу после встречи с премьер-министром Казахстана. Президент Лукашенко ждёт. Документы у вас на рабочем столе. Спецслужбы уже на месте, и ваш лимузин тоже. Оба.

– Значит с 23-х до 24-х часов, да? – премьер гипнотизирует секретаря взглядом.

– До 23-х… тридцати. – Мнётся секретарь.

– До 23-х сорока. – Настаивает премьер.

– Ладно, Виктор Викторович, пусть так, но мне будет трудно…

– Ничего, всем сейчас трудно. И тебе тоже, и мне. Свободен. Скажи, пусть Вова зайдёт.

Спиной поворачивается к секретарю, вновь открывает краны, из душевого диска обрушивается вода, разбившись о мраморные плиты на стенах и на полу, разлетается мириадами брызг. Что-то напевая, бормоча под нос, Виктор Викторович намыливает голову. Секретарь выходит, кивает головой личному телохранителю премьера «тебя вызывают, зайди». Вова, на самом деле подполковник ФСБ, вместе с тем и сотрудник ФСО, Владимир Останин, начальник личной охраны премьер-министра, внешне крепкий, под два метра ростом, человек, специально обученный, подготовленный для охраны тела важного лица государства, неоднократный при этом победитель соревнований по боям без правил, различных армейских соревнований по самбо, дзюдо и карате, не считая остального военно-прикладного, вскакивает со стула, легонько пристукнув, открывает дверь.

Не оборачиваясь, премьер спрашивает:

– У тебя всё там готово? Эксцессов в Минске не будет?

– Никак нет, Виктор Викторович. Как всегда. Тьфу, тьфу, тьфу… Всё под контролем… – И со значением осторожно подчёркивает.

– Если вы не будете выходить из машины, конечно… Утверждённые дороги проверены, боковые проезды тоже, снайперы на точках. Резиденция просканирована. Везде выставлены совместные посты. Машины и водители уже на месте. Оба правительственные борта и экипажи на «товсь». Всё как всегда. Представители МИДа с Лавровым, Минэкономразвития с Набиулиной, Газпром с Миллером и двумя замами, наш Протокольный отдел, Песков со своими и трое референтов, девять журналистов и двенадцать телерепортёров с оборудованием уже утверждены, согласие получили, подтверждение пришло, и ваша охрана – всего шестьдесят девять человек, – все до одного проверены и аккредитованы. Я лично все заявки просмотрел. Полетим двумя бортами. Всё в порядке, Виктор Викторович.

– А Лукашенко как, его чиновники, что слышно?

– Не знаю. Готовятся, наверное. Это к разведке и Лаврову, не ко мне. Я же с его службистами разговаривал.

– Понятно. Тебе задание. Сегодня в 23.00, без опозданий, доставишь одного человека сюда. Ты знаешь кого.

– В смысле, Надежду?

– Ну, ты и дуб, Вова! Извини. Я же предупреждал, не называть имён? – Премьер выразительно кивает головой на потолок. – Предупреждал?

– Виноват, Виктор Викторович, предупреждали. – Понимающе соглашается охранник. – Я с этими выборами просто… Извините. Доставлю без сучка и задоринки, то есть без опозданий. Виноват, Виктор Викторович, больше не повторится.

– Ну-ну! – Премьер коротко смотрит на расстроенное лицо бодигарда, растирает тело полотенцем, бросает его в корзину. – А в 23.40 – обратно. – И добавляет. – Всё тихо и без проблем. Понятно?

– Так точно, Виктор Викторович, тихо и без проблем. Сделаем.

– Не сделаем, а ты сделаешь! Лично, ты! Без всех твоих этих… помощников. Понятно?

– Так точно, Виктор Викторович, лично и… без проблем.

– Ну, вот и молодец! Всё, теперь к массажисту.

– Есть к массажисту. Он на месте.

Но премьер не успевает, на столе, рядом со свежим нижним бельём, раздаётся звонок мобильного телефона – новый пиджак на манекене, брюки на вешалах, туфли с носками под поясным манекеном. Выразительно подняв руку с указательным пальцем, премьер останавливается…

– О! Кстати! – замечает он, и машет охраннику. – Ты иди-иди, я сейчас. – Пряча улыбку, возвращается к требовательному сигналу личного телефона, который предназначен только для одного человека. Вовремя она звонит, соскучилась, и я тоже, думает премьер, с улыбкой беря телефон.

– Да, – с улыбкой говорит он, – я слушаю, дорогая.

В ответ звучит другой голос, не тот, который он ждал, а мужской. Хриплый, не знакомый, не узнаваемый.

– Ага, привет, привет, дорогой. Поздравляю с победой на выборах в Госдуму. Можешь подавать документы.

Улыбка сползла с лица премьера, он побледнел.

– Простите, кто это? Вы ошиблись номером… – Едва проговорил он, поражаясь не столько самому тону разговора, сколько самим звонком. Об этом номере ни одна душа в правительстве не знала, и не могла знать, в Кремле тоже…

– Ладно, Витя, не забивай себе голову. Не парься, как сейчас говорит продвинутая молодёжь. – С заметной усмешкой произносит грубый мужской голос, явно искажённый либо расстоянием, либо спецсредствами. – Делай что сказали. Подавай заявку.

Кровь прихлынула к лицу премьера, вернулось самообладание, и амбиции.

– Одну минуту, – говорит он сухо и официально, с вызовом, – представьтесь, пож…

Но напрасно, в телефоне слышатся сигналы окончания разговора. Абонент отключился. Премьер впился взглядом в экран дисплея… Нет, на экране телефона номер абонента не обозначился. Следовало срочно установить данные абонента. Срочно! Премьер выскочил в коридор. Охранник Владимир Останин был на месте, ждал.

– На, – почти владея собой, произнёс премьер, протягивая телефон охраннику. – Быстро выясни, кто, откуда и вообще, кто такой звонил по этому номеру сейчас. Всё, всё!

– Есть выяснить! – выдохнул несколько растерявшийся охранник, схватил телефон, и крикнул в гарнитуру своего переговорного устройства. – Дежурный… ФАПСИ срочно. Посыльного ко мне.

И потом, после, всё то-время, пока массажист разминал тело премьера, Виктор Викторович, лёжа на массажном столе, мучительно размышлял, кто мог звонить по этому секретному номеру, и посмел говорить с ним таким тоном и вообще. Кто, кто?

Ещё не успел массажист к расслабляющему массажу перейти, «прорабатывал» мышцы шейного воротника, Владимир Останин появился. Как и положено по инструкции, массажист отскочил от тела премьера, отошёл в сторону, чтобы не слышать разговор, встал в сторонке, разминая стопы ног премьера. Останин, привычно оглянувшись по сторонам, склонившись, доложил на ухо премьеру, что ни в записи, ни в распечатке звонок не значится, вообще. Такового вообще якобы не было. Телефон абсолютно чист.

– Как душа младенца, – осторожно пошутить охранник, и смутился. – Извините. Вообще! – Подчеркнул он официальным тоном. – Что делать… с телефоном, в смысле?

– Этот выбросить, симку уничтожить, заменить на другой. Но… тоже чтоб ни одна душа… Ты понял? Без оформления.

– Конечно. В один момент.


И потом, после, несколько дней подряд премьер думал над этим звонком, вернее о том голосе, который звонил. И был ли тот голос? Не послышалось ли? При той психологической нагрузке, которая лежала на премьере, всё возможно, и не такое может почудиться. Но как человек разумный и в здравом уме – кремлёвские медики еженедельно сканировали его психофизическое состояние, – понимал, звонок был. Был! Был! И его, как спам на компьютере не стереть. Голос был. Он беспокоил, но… Текущие государственные дела отодвинули вопрос на третий план.

Работа!

В тот вечер он успел повстречаться и с президентом, – двадцать пять минут в вагоне скоростного специального подземного метро, подъём на лифте, и он в Доме Правительства, – выслушал преувеличенно-возвышенные, эмоционально-бравурные поздравления от своих вице-премьеров, министров, сторонников-соратников и других «заинтересованных» чиновников и деловых людей с успешным выходом партии «Единая Россия» на первые позиции. Гип-гип, ура, и всё такое прочее. Вместе с президентом обменялся с корреспондентами и телевизионщиками парой фраз, не пресс-конференция, брифинг, и улыбками для многомиллионной аудитории зрителей. Тем же спецвагоном вернулся в Ново-Огарёво. Встретился и с Надеждой. Конечно, тет-а тет. Вова привёз. Надежда!

Надя! Наденька!

С ней он познакомился недавно. На Селигере. Молодёжная партия проводила там свой очередной слёт-тренинг. Слёт сторонников премьера. В поддержку. Молодёжи собралось много. Очень много. Несколько тысяч, как значилось в местном пресс-релизе. Из центральных федеральных городов и районов. Сторонники правящей партии. Его сторонники, Виктора Викторовича. Финансирование правительством было открыто щедро. Под предлогом обучения молодёжи новым профессиям, трудоустройства, расширения политического кругозора, объединения молодёжи по интересам. И как обратная связь. На самом деле, какая там связь, – опора. Сплочённый монолит, щит, опора. Физическая опора в основном. Бойцы. Ребята собрались молодые, задорные, сильные, красивые, и нагловатые, и задиристые – войско! – и… разные. Такие и нужны были. «НАШИ». Появление премьера тусовка встретила аплодисментами, свистом, бодрыми выкриками: «Ура!», «Мы с вами!», «Мы вас любим!», «Мы победим!». И фотографировались, и песни под гитары пели, и… Премьер с речью выступил, открыл слёт. О том, что в данный текущий момент молодёжь должна быть с властью, должна любить свою Родину, любить Россию, не позволить всяким «чмошникам» и чинушам опережать молодых. Они, молодые, должны быть впереди, говорил он, должны много читать, обязательно учиться, быть готовыми идти во власть, не бояться трудностей, идти по карьерной лестнице, строить свою карьеру. Говорил премьер без бумажки, легко, страстно, прочувствованно, ему верили. Часто прерывали аплодисментами, согласными выкриками. Улыбались, ловили его взгляд. А он приметил одни глаза. Огромные, восторженные, зелёные. Девичьи. И фигуру её, стройную, гибкую, молодую, и руки, и… От глубины и жара её глаз, премьер даже с мысли сбился, испугался, но взял себя в руки. Она сидела почти напротив. Не сводила с него глаз. В них он читал и обожание, и любовь, и готовность следовать за ним, за властью и… Впрочем, как и все остальные. Как и другие люди, на его встречах с народом. А таких встреч у него за эти годы было, о-го-го, не счесть! Но эта девушка выделялась. Он неожиданно для себя почувствовал неодолимую волну восторга, нежности и интереса, как увидел её, приметил. Ооо-ух! Не впервые, конечно, но за долгие последние годы работы в Кремле, позволил поддаться нахлынувшему чувству. Позволил. Да и Кремлёвские психологи-медики порой тонко приватно намекали, что не плохо бы ему расслабиться, и для здоровья полезно, и, значит, для работы, для страны… Таких готовых на всё сотрудниц и в Кремле, и, да в любой точке Земли – найдётся с тысячу, пусть только намекнёт, укажет. А он терпел. Да и прокол Клинтона с Левински хорошо скандалом помнился. Положение и задачи обязывали, а вот теперь… Позволил. Да-да, позволил. Загорелся. Это заметил и Владимир Останин, начальник личной охраны премьера. Возможно и не он один. Но Останину по должности положено. Кстати, он же, точнее его «ребята» все симки у селигерских фотографов изъяли. Превентивно. Вернее без объяснений. Вова и узнал все её данные. С его подачи девушку перевели в Москву, в управленческую структуру молодёжного объединения «НАШИ». Надя… Наденька… Надежда! К тому моменту взаимоотношения премьера с женой отошли далеко на третий план, может и дальше. Давно уже. Должность президента, потом премьера не давали возможность спокойно развестись с ней, расстаться, стали бы сенсацией, и сплетнями. Кормёжкой для досужих конкурентов-завистников и папарацци. Это бы помешало имиджу, карьере, рейтингу, потому и сосуществовали супруги на разных «полюсах». Жена возглавляла какой-то детский фонд, занималась домами престарелых, в основном своими дочерьми, а он – государственными делами. Только. Но ещё спортом, конечно, здоровьем своим. Все остальные вопросы (имиджа, стиля, питания, распорядка дня, дел, его личная безопасность, безопасностью семьи…) занимались другие люди, клерки. Ему оставалось только следовать. Семья отходила… как тот «Титаник» Джеймса Камерона, глубоко в… Хотя дочерей он любил. Он с ними общался. Правда больше по телефону, но не забывал. Дочери – это другой пласт чувств, другой. В редкие часы брал их с собой на горнолыжный курорт, либо на открытие Большого театра, например, как недавно, после ремонта, на гала-концерт. Это же дочери! С другой стороны – общественность должна видеть премьера со своей семьёй. А Надя… Наденька – это особый случай. Это любовь. Возможно первая, настоящая. Особо страстная и всесжигающая, но тайная. Они встречались не часто – порой раз в неделю, когда и два, не более. Государственные дела премьеру не позволяли. И каждый раз встречи длились не долго. Не больше часа. После этого премьер чувствовал себя необычайно бодро и возвышенно. Никто не знал причины, все полагали на необычную энергию премьера, его ауру, харизму, спортивные тренировки, бассейн, заряженность на работу. Восхищались им. Истинную причину знал только Вова. Владимир Останин. Начальник личной охраны. Но ему можно было верить – пока! – и доверять… тоже пока.

А вот общественному мнению доверять нельзя. Им нужно управлять. Один за другим инспирированные гнилой оппозицией и примкнувшим к ним, митинги недовольной общественности беспокоили. В обществе создавалось негативное мнение, и в международных кругах тоже, что выборы в Госдуму опять прошли с нарушениями. Народ выходил на площади. Требовал правды, перемен. Размахивал плакатами, скандировал призывы провести повторные выборы, требовал отставки Хмурова, требовал правды, и прочего, размахивал кулаками. Пока, правда, без булыжников пролетариата. И не потому, что такого гегемона в стране давно уже нет, а потому, что не подошло время. Да и соответствующие государственные структуры и ведомства занимались уже этой проблемой. Одни меняли булыжники на монолитный асфальт, другие готовили сценарии провокаций, третьи арестовывали, возбуждали дела. Премьер, тем временем, как и положено по протоколу, время требовало, – подал документы в ЦИК, в качестве кандидата на должность президента. За ним, естественно (в который раз!), поспешил Зюганов, потом Миронов, Жириновский. Поговаривают, что и Явлинский вроде бы собрался. Советники премьера отмахивались, просили не обращать внимания на эти «детали», говорили, не беспокойтесь, люди и технологии включены, дальше 3-х, 5-ти процентов они не пройдут, и пройдут ли вообще. Премьер понимал, что такое административный ресурс, деньги, власть и возможность влиять на опору – на ФСБ, МВД, Генеральную прокуратуру, МО, Шойгу с его МЧС, на молодёжные пропрезидентские объединения, на олигархов, на СМИ, на технологии, на силовиков, на… своих людей, на других, преданных своим людям. Знал, у ведущей партии целый арсенал средств. Хотя, всё это беспокоило, но… готовился к открытому традиционному разговору со страной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3