Владислав Уруков.

Общее учение о векселе



скачать книгу бесплатно

Одним из самых распространенных в системе римских абстрактных обязательств, как выше указывалось, были так называемые вербальные договоры (stipulatio). Как отмечает профессор И. А. Покровский, «на основании stipulatio возникало обязательство строго одностороннее: кредитор – только кредитор и должник – только должник. Кредитор может требовать только того, что было обещано. С другой стороны, обязательство из stipulatio есть обязательство абстрактное: оно возникает только вследствие того, что на вопрос кредитора должник ответил «spondeo» (обещаю, клянусь. – Примеч. авт.). Почему должник дал такой ответ – это для stipulatio безразлично, и ссылаться на те или другие отношения, приведенные к stipulatio – на так называемую causa, – ни кредитор, ни должник не вправе»[27]27
  Покровский И. А. Указ. соч. – С. 251.


[Закрыть]
. Таким образом, стипуляцией назывался устный договор, который заключался посредством вопроса будущего кредитора и совпадающего с этим вопросом ответа будущим должником по обязательству. Гай характеризует стипуляцию следующим образом (Ш.92): «Обязательство словами заключается посредством вопроса и ответа, например: обязуешься торжественно дать? Обязуюсь торжественно дать? Дам. Обещаешь? Обещаю. Даешь ли честное слово исполнить свое обещание? Даю честное слово. Ручаешься? Ручаюсь. Сделаешь? Сделаю»[28]28
  Институции Гая / Памятники римского права. – М.: Зерцало. – 1997. – С. 98.


[Закрыть]
. Таким образом, стипуляция порождала строгое обязательство, которое зависело только от того, что было произнесено. При споре между сторонами какие-либо возражения не принимались. Гай указывает (1У.116): «…Если бы ты обязал меня стипуляционным образом отсчитать тебе деньги будто взаймы, и я бы не отсчитал; не подлежит сомнению, что я могу от тебя потребовать эти деньги, ты должен их дать, так как ты обязан в силу стипуляции…»[29]29
  Институции Гая / Памятники римского права. – М.: Зерцало. – 1997. – С. 140.


[Закрыть]
.

Стипуляция порождала, таким образом, обязательство строго одностороннее, не требовалось какого-либо основания сделки; не играли какой-либо роли в разрешении спора и межличностные отношения между кредитором и должником; была строго формальной, поскольку исключительное значение имело буквальное значение произнесенного вопроса и ответа; для взыскания по обязательству кредитора было достаточно доказать факт стипуляции.

Поэтому, справедливо утверждение профессора И. А. Покровского о том, что «Во многих отношениях стипуляция представляла для деловых людей незаменимые удобства (вроде современного векселя: часто ради этих удобств (доказывания, строгость иска и т. д.) стороны и другие обязательства (например, долг из купли-продажи) превращали в обязательство стипуляционные (novatio), – совершенно так же, как в наше время облекают в форму векселя. И можно даже определить stipulatio в этом отношении как устный вексель (Курсив авт.)»[30]30
  Покровский И. А. История римского права. – СПб.: Летний сад, 1999. – С. 396.


[Закрыть]
. Как указывает профессор Ю. Барон, «Начало абстрактной стипуляции следует теперь применить к абстрактному неформальному договору»[31]31
  Барон Ю. Система римского гражданского права: В 6 кн. – СПб.: Юридический центр Пресс», 2005. – С. 540.


[Закрыть]
.

Вышесказанное позволяет утверждать о том, что по римскому частному праву имелись абстрактные обязательства, многие черты которых сходны с вексельными обязательствами. Подытожив, следует прийти к следующим выводам. В ранний период своего развития римское право имело источники, в которых описывались сделки без «causa». Например, как выше было указано, в Законах XII таблиц содержались нормы, согласно которым в отдельных случаях обязательство возникало только в силу устного обещания со стороны лица. В дальнейшем в римском праве возникли другие абстрактные обязательства. Прежде всего, имеется в виду обязательство, возникшее на основании записи в приходно-расходную книгу. Согласно этим записям между сторонами возникало обязательство, которое являлось абстрактным, и никакое возражение прежних отношений (как и между участниками вексельных отношений) не допускалось. Обязанность уплатить сумму вытекало только из записи в приходно-расходной книге, т. е. примерно, как и в вексельных отношениях: «надо платить, потому что вексель выдан». В классическую эпоху в Риме на смену приходно-расходным книгам пришли письменные обязательства, которые назывались хирографами. Показательно, что хирограф составлялся от первого лица и подписывался должником. Подписавший документ обязан был платить по нему независимо от того, получил ли должник, подписавший расписку, какую-либо сумму денег. И, наконец, римское право знало абстрактные обязательства, возникающие в силу одностороннего обещания, такие, как votum («обет божеству»), pollicitario («обещание в пользу городской общины»).

Стипуляция в позднеклассическом римском праве была заменена другими абстрактными обязательствами. Вероятнее всего, они были использованы первоначально средневековыми купцами в коммерческом обороте, поскольку разработанная римским правом система обязательств, в том числе абстрактные, отвечала, прежде всего, запросам и потребностям товарного производства. Таким образом, абстрактные обязательства всегда существовали наряду с материальными обязательствами в римском праве и в средние века, продолжают существовать и в наши дни, прежде всего как вексельные обязательства. При этом, сделки (действия по составлению письменных документов, памятных записей, синграфов, хирографов и т. п., совершение определенных действий при стипуляции и т. п.) являлись в современном понимании абстрактными, поскольку доказывать наличие или отсутствие основания совершения сделки не требовалось.

Справедливости ради, следует отметить, что в русской и современной российской цивилистике нет единого мнения по поводу абстрактных обязательств и сделок. Некоторые правоведы полагают, что в абстрактном римском обязательстве, в том числе в российском гражданском праве, несмотря на видимость отсутствия его основания, они фактически имеются во всех случаях, иначе это противоречило бы основам нормального хозяйственного оборота. Профессор А. С. Кривцов, характеризуя абстрактное обязательство на примере стипуляции, установил основные черты стипуляции как абстрактного обязательства. По его мнению, абстрактная стипуляция носит «каузальный характер… Стипуляция не содержит сама по себе указания на каузальный момент, но она тем не менее принимается в расчет на основании обстоятельств, лежащих вне акта стипуляции… стипуляция без causa просто немыслима… стипуляция должна иметь ту или другую causa, порой по другому обязательству… веритель при стипуляции не должен делать указания каузального момента…»[32]32
  Кривцов А. С. Указ. соч. – С. 182–195.


[Закрыть]
. Таким образом, профессор А. С. Кривцов не представляет абстрактное обязательство без causa, хотя последнему он не придавал особого значения, но доказывает, что causa постоянно наличествует в абстрактных обязательствах. Как представляется, суждение и выводы профессора А. С. Кривцова верны. Но они верны только для частного случая. В современном праве мы не встречаем causa в большинстве абстрактных обязательств, «отыскать» causa невозможно. Следует отметить, что в литературе точка зрения профессора А. С. Кривцова о наличии causa имеет своих сторонников[33]33
  Так, профессор Л. Г. Ефимова, разделяя точку зрения русского профессора А. С. Кривцова, считает, что causa является психологической необходимостью для любого обязательства, в том числе для такого абстрактного обязательства, как стипуляция, и указывает на то, что «основание является необходимым атрибутом любого обязательства… пример для современного юриста – вексельное обязательство. Совершенно очевидно, что оно также имеет основание. Как правило, оно вытекает из заключенной участниками вексельного правоотношения сделки. Например, во исполнение заключенного договора купли-продажи векселя продавец передал получателю вексель третьего лица, снабженный соответствующим индоссаментом…». Ефимова Л. Г. Абстрактные и каузальные обязательства и сделки в российском праве / Л. Г. Ефимова // Вестник ВАС РФ. – 2004. – № 4. – С. 15. Аналогично объяснение относительно вексельного обязательства дает профессор Л. А. Новоселова: «В основе отношений между векселедателем и первым векселеполучателем всегда лежит определенная хозяйственная сделка: купли-продажи, поставки, займа и т. п. Исполнение вексельного обязательства в отношении между ними не может быть оторвано от того хозяйственного эффекта, на который была направлена основная сделка». Новоселова Л. А. Вексель в хозяйственном обороте. Комментарий практики рассмотрения споров. – 3-е изд., перераб. и доп / Л. А. Новоселова. – М.: Статут, 2000. – С. 47.
  На наш взгляд, приведенные суждения авторов являются верными, однако это следует назвать частным случаем, в виде исключения из общих правил. В гражданском праве имеются ряд обязательств, в которых, как правило, отсутствует какое-либо основание или трудно отыскать такое основание. Действительно, вексельное обязательство порождается вследствие наличия каких-либо оснований между хозяйствующими субъектами. Эти основания остаются как бы «в тени», пока нет какого-либо спора в отношении исполнения вексельного обязательства между векселедателем и первым векселедержателем, или, к примеру, между векселепередающей и векселепринимающей стороной (когда вексель передается, то нет исполнения какого-либо гражданско-правового договора). В случае наличия спора основания, которые до этого были «в тени», выявляются и, как правило, судья (суд) разрешает спор с учетом этого основания (и только в том случае, если имеет место вексельный спор не между векселедателем (акцептантом) и первым векселедержателем). По нашему мнению, это характерно для случаев, когда вексель используется между коммерческими организациями в процессе осуществления хозяйственной деятельности. Однако, вексель может быть использован между физическими лицами, не занимающимися предпринимательской деятельностью (правда, в условиях российской действительности такое встречается очень редко). Поэтому в отдельных случаях трудно найти какое-либо основание, послужившее причиной выдачи векселя. Например, состоятельный векселедатель решил выручить своего друга, который попал в тяжелое имущественное положение, без каких-либо условий, из дружеского расположения, и выписал на себя вексель.


[Закрыть]
.

Согласитесь, вряд ли здесь может речь об основании вексельной сделки[34]34
  О системе вексельных сделок см.: Уруков В. Н. Проблемы правового регулирования векселя в российском гражданском праве. – Чебоксары: Чувашия, 2003. – С. 78–97.


[Закрыть]
и вексельного обязательства. Или следующий пример: Абстрактное обязательство из действий в интересах постороннего лица, без поручения. Может ли быть какое-либо основание в этом случае? На наш взгляд, нет, так как лицо, как правило, действовало в интересах другого лица без поручения, исключительно из благих намерений. В римском праве стипуляция давалась исключительно не основе какого-либо гражданско-правового основания, в том числе – межличностного отношения. Первоисточники римского права не упоминают такие случаи, когда стипуляция имело какого-либо основания. Поэтому, по мнению автора, трудно согласиться с профессором А. С. Кривцовым, обосновывающим обязательное наличие основания стипуляции, поскольку, как выше нами доказывалось, это могло только быть частным случаем, а не всеобщим. К примеру, в Дигестах, указано на отсутствия основания при стипуляции. Согласно Ульпиану: «…из стипуляции рождается иск, если только прямо не будет доказано противоположное…» (Д.2 XIV.7 § 3)[35]35
  Дигесты Юстиниана. Т. 1 / пер. с лат.; отв. ред. Л. Л. Кофанов. – М.: Статут, 2002. – С. 261.


[Закрыть]
. Таким образом, сам факт стипуляции предоставляет кредитору обратиться с правопритязаниями к должнику, не выполнившему свое обещание по стипуляции.

На наш взгляд, абстрактные обязательства как в римском частном праве, так и в российском гражданском праве можно подразделить на 2 вида:

1. Обязательства, которые не имеет «causa» и ее наличие не влияет на существо обязательства.

2. Обязательства, в которых «causa» существует в определенных случаях, но остается «в тени» до определенного момента и может только играть факультативную роль в разрешении спора, возникшего из абстрактного обязательства.

Отдельные выводы профессора А. С. Кривцова о том, что «стипуляция, предпринятая в отношении к другому, уже существующему обязательству, – по общему правилу, имеет своим необходимым предположением действительность этого обязательства»[36]36
  Кривцов А. С. Указ. соч. – С. 207.


[Закрыть]
и «должен всегда оспаривать стипуляцию, входя в рассмотрение условий, необходимых по закону для существования первоначального обязательства»[37]37
  Кривцов А. С. Указ. соч. – С. 207–208.


[Закрыть]
, являются верными, по мнению автора, как выше указывалось, только для частных случаев. В Дигестах нет прямой ссылки, которые позволяют однозначно делать такие выводы. Это означает, что выводы профессора А. С. Кривцова «об эквиваленте при стипуляции»[38]38
  Кривцов А. С. Указ. соч. – С. 185.


[Закрыть]
должны быть опровергнуты (к примеру, это также опровергается в работах профессоров С. М. Муромцева, И. А. Покровского и др., о чем остановимся ниже). Конечно, нельзя исключить, что в товарном обороте Римской империи как частный случай имела место возмездность при стипуляции. Профессор И. А. Покровский, останавливаясь на абстрактных римских обязательствах, отмечает, что «обязательство из stipulatio есть обязательство абстрактное: оно возникает только вследствие того, что на вопрос кредитора должник ответил «spondeo», почему он дал такой ответ – это для stipulatio безразлично, и ссылаться на те или другие отношения, приведшие к stipulatio, – так называемую causa, – «ни кредитор, ни должник не вправе»[39]39
  Покровский И. А. Указ. соч. – С. 395.


[Закрыть]
. На это указывал в своей работе русский профессор С. А. Муромцев[40]40
  См.: Муромцев С. А. Гражданское право Древнего Рима. – М.: Статут, 2003. – С. 299–316.


[Закрыть]
, который абстрактность отдельных обязательств связывает с так называемым «формализмом»: «…формализм был необходимой ступенью, которую право должно было пройти, следуя развитию человеческой мысли… Для римского права формализм представлял ту же школу дисциплин и порядок, которую народ находил в лагере… Будучи вызван в жизнь общими причинами, формализм был способен также сослужить службу посторонним целям, в интересах которых его поддерживали преднамеренно. Сюда относили политическое значение формализма в римском праве. Акты, которые отнесены в форму, заранее определенную и для всех одинаково обязательную, которые далее строго придерживались формы, – также акты представляют хорошее орудие против произвола судебной власти, склонные проявить его при их судебной оценке. Формализм, в известных пределах, – враг судебного производства…». Формализм выражается в четырех группах юридических сделок: 1) сделки манципационные; 2) сделки виндикационные; 3) стипуляция; 4) литеральный контракт.[41]41
  См.: Муромцев С. А. Гражданское право Древнего Рима. – М.: Статут, 2003. – С. 156.


[Закрыть]
Касаясь значения формы (формализма), ученый подчеркивает далее: «…значение формы, избранной и утвержденной авторитетом гражданско-правовой власти, в том и состоит, что только с ней связываются необходимые юридические последствия. Так слагается формализм. Формализм есть такой порядок периодической оценки актов, в котором приписывалось юридическое значение только некоторой определенной их форме…(Курсив авт.)»[42]42
  См.: Муромцев С. А. Гражданское право Древнего Рима. – М.: Статут, 2003. – С. 154.


[Закрыть]
.

Таким образом, одно из главных свойств абстрактных обязательств, форма (формализм), возникло в римском праве, в последующем оно не только не исчезло из цивилистики, но и получило дальнейшее свое развитие и совершенствование. Отношения к форме (формализму) актов (сделок) у римских юристов были самые серьезные, поскольку нарушение формы по общему правилу влекло недействительность сделки и самого обязательства. Как указывают источники римского права, обязательство из стипуляции являлось одним из старых формальных обязательств. Дальнейшее развитие формализма связано с потребностями гражданского оборота. Профессор С. А. Муромцев, выделяя новый формализм, указывает, что он вытекает из определенных практических потребностей и имеет определенные различия в проявлениях формализма:

«1. Старый формализм облекал юридические акты в целостную и притом торжественную обязательную форму, новый — состоял каждый в каждом отдельном случае из некоторых обязательных формальностей, совершаемых обыкновенно без особой торжественности»…Как в старое время, только при точном соблюдении предписанной формы (формальностей) акт вел к присвоенным ему юридическим последствиям; но, в отличие от старого, соблюдение формы не вело непременно к предустановленным последствиям: допускалась, в тех или других пределах, отговорка заинтересованной стороны и ссылкой на принуждение, обман и ошибку…

2. В новом праве, когда хотели остаться формалистами, ограничивались тем, что воспроизводили только те мысли, которые были прямо выражены контрагентами в их сделке, не подразумевая в ней ничего или почти ничего сверх того, что было выражено прямо. Но далее смысл каждой произнесенной формулы, без различия сделок формальных и неформальных, истолковывался не по общепринятому смыслу слов, но по тому смыслу, который имели в виду сами стороны в каждом данном случае…»[43]43
  Муромцев С. А. Указ. соч. – С. 545–546.


[Закрыть]
.

Следовательно, в римском праве абстрактные обязательства выделялись формализмом, безусловностью и, по мнению большинства романистов, отсутствием «causы». В дальнейшем отсутствие «causы» в обязательстве стало главным признаком отнесения обязательства к абстрактным. Как справедливо отмечают авторы «Учебника римского частного права»: «…В обязательственном праве под «кауза» нередко понимали то материальное основание, вследствие которого сторона вступает в обязательство, та цель, которая имеется в виду при вступлении в обязательство… издревле в Риме существовал договор, сила которого покоилась на его формальном характере, не содержала в то же время упоминания о «каузе», лежащей в его основании. Мы имеем в виду так называемую стипуляцию… стипуляция не содержит в себе указания, по какому основанию должник обязан уплатить (по займу, купле-продаже и т. д.), т. е. стипуляция не содержит в себе «каузы», поэтому мы говорим, что стипуляция является абстрактным обязательством(Курсив авт.)»[44]44
  Новицкий И. Б., Перетерский И. С. Римское частное право: учебник. – М.: Юрист,1997. – С. 260–261.


[Закрыть]

Таким образом, отсутствие «causы» в абстрактном обязательстве как и в Римском частном праве, так и в наши дни является главным, выделяющим из других (материальных) обязательств признаком. Только по наличию «causa» мы можем судить о характере обязательства: является ли оно абстрактным или материальным. Поэтому мы не можем согласиться с авторами, полагающими наличие «causa» в абстрактных обязательствах. Если согласиться с этим утверждением, то грань между абстрактными и материальными обязательствами стерлась бы.

1.2. Соотношение абстрактных и материальных обязательств по римскому праву

В римском частном праве наряду с абстрактными обязательствами имели хождение так называемые материальные обязательства – обязательства, существование которых возможно было доказать только при наличии «causa», т. е. каузальные обязательства. Вопрос об абстрактных обязательствах законодательно не закреплен, в Гражданском кодексе РФ (ГК РФ) не дано понятия абстрактного обязательства, что создает трудности в правоприменительной практике. Суды не принимают во внимание основные положения учения об абстрактных обязательствах и при разрешении конкретного гражданского дела не делают какого-либо различия между абстрактным и каузальным обязательствами. Это является одним из обстоятельств вынесения незаконного решения.

К примеру, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ установил по одному делу следующее (постановление № 2635/01 от 9 января 2002 г.)[45]45
  Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. – 2002. – № 5. – С. 10.


[Закрыть]
: «Судом не исследованы основания поступления векселя истцу от первых векселедержателей, хотя это обстоятельство имеет значение для оценки добросовестности действий…» Вексель является абстрактным обязательством, поэтому не должно указываться основание его выдачи. К материальным обязательствам в римском праве относятся обязательства из реальных контрактов: mutuum (заем), commodatum (ссуда), depositum (поклажа) и др., а также так называемые отдельные квазиконтракты. Материальными являются консенсуальные контракты, а также деликтные и другие обязательства. Абстрактные и материальные обязательства, на наш взгляд, отличают, в первую очередь, особенности выражения воли и волеизъявления сторон по обязательствам.

Следует подчеркнуть, что римские юристы относились по-разному к абстрактным обязательствам. Так, Ульпиан в «Комментариях к эдикту» Кн.4, указывает, что …если не существует никакого основания, то в силу соглашения (представляется и для стипуляции. – Прим. авт.), конечно, не может быть по цивильному праву установлено обязательство; таким образом, голое соглашение не порождает обязательство, не порождает эксцепцию»[46]46
  Дигесты Юстиниана. Т.1 / пер. с лат.; отв. ред. Л. Л. Кофанов. – М.: Статут, 2001. – С. 263.


[Закрыть]
.

Таким образом, в римском праве существовало, по крайней мере, два взгляда в отношении causы абстрактных обязательств: 1. Абстрактное обязательство не требует наличия основания (это нами описывалось выше на примере стипуляции). 2. Не может быть обязательства без основания (на примере суждения Ульпиана). На наш взгляд, более приемлемой является первая точка зрения, в противном случае потеряло бы всякий смысл деление обязательств на абстрактные и каузальные. Хотелось бы еще раз обратить внимание на то, что в отдельных абстрактных обязательствах действительно имеются признаки «causa», но эта кауза остается как бы в тени, не влияя на существо правовых отношений между сторонами. Эта «causa» в отдельных случаях может быть использована судом, но только в пределах и случаях, предусмотренных законом (например, при наличии условий, предусмотренных ст. 17 Положения о переводном и простом векселе для современного российского гражданского права), т. е. наличие causa для абстрактных обязательств как в римском праве, как и в российском гражданском праве, является, скорее всего, исключением, нежели правилом, т. е. частным случаем.

Появление абстрактных обязательств, как мы полагаем, связано с возникновением товарно-денежных отношений и потребностями экономического оборота, поскольку гражданскому обороту формализм обеспечивает твердость и уверенность контрагентов в исполнении гражданско-правовых обязательств. В связи с осложнением гражданского оборота роль и значение абстрактных обязательств только возрастает, возрастает их многообразие.

Материальные обязательства в римском праве всегда характеризовались наличием основания, «causа», обязательства. По Папиниану, «обязательства, которые не имеют собственного правового основания, не подтверждаются ни должностной обязанностью судьи, ни империей, ни властью закона».[47]47
  Дигесты Юстиниана / пер. с лат. отв. ред. Л. Л. Кофанов. – М.: Статут, 2005. – Т. VI. – С. 547.


[Закрыть]
Следовательно, по его мнению, материальные обязательства порождают юридические последствия в силу наличия правового основания. Другой известный римский юрист Ульпиан отмечает, что «…если не существует никакого основания, то в силу соглашения, конечно, не может быть по цивильному праву установлено обязательство; таким образом, такое соглашение не порождает обязательств…»[48]48
  Дигесты Юстиниана / пер. с лат. отв. ред. Л. Л. Кофанов. – М.: Статут, 2001. – Т. I. – С. 261.


[Закрыть]

В римском частном праве в отношении материальных обязательствах в Дигестах указывалось следующее: «Сущность обязательств состоит не в том, чтобы сделать какой-нибудь предмет нашим или какой-нибудь сервитут нашим, но чтобы связать другого перед нами, дабы он дал что-нибудь, или сделал, или представил. А для того, чтобы возникло обязательство, недостаточно, чтобы деньги дающего стали принадлежать покупателю, но также (необходимо) чтобы дача и принятие совершались с тем намерением, чтобы было установлено обязательство»[49]49
  Дигесты Юстиниана / пер. с лат. отв. ред. Л. Л. Кофанов. – М.: Статут, 2005. – Т. VI. – С. 536.


[Закрыть]
. Обязательства (материальные. – Прим. авт.), по определению Гая, «возникают из контракта или из злодеяния (т. е. правонарушения. – Прим. авт.), или из чьего-то собственного права по различного рода основаниям. Обязательства из контракта возникают посредством либо вещи, либо слов, либо согласия. Обязательство посредством вещи возникает при выдаче займа… Обязательство словами возникает посредством вопроса и ответа…»[50]50
  Дигесты Юстиниана / пер. с лат. отв. ред. Л. Л. Кофанов. – М.: Статут, 2005. – Т. VI. – С. 531–532.


[Закрыть]
.

Таким образом, в римском праве наличие основания («causa») обязательства является непременным условием действительности материального обязательства. Кроме того, в любом материальном обязательстве участники обязательства имеют взаимные юридические права и обязанности. Хотя римское право и не проводит деление обязательств на абстрактные и материальные, вышеуказанные их критерии показывают, что фактически такое деление существовало, и применение конкретных норм зависело от того, является ли обязательство абстрактным или материальным. Безусловно, в силу слабо развитого экономического оборота в Древнем Риме, абсолютное большинство обязательств являлись материальными. Ввиду этого особое внимание в источниках римского права обращено на материальные обязательства.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное