Владислав Савин.

Морской волк (сборник)



скачать книгу бесплатно

Трудно сказать, считал ли немецкий капитан базу разгромленной, однако внешне разрушения выглядели весьма эффектно. Две радиомачты передающего центра были сбиты, от хранилища соляра в небо поднимался густой дым. Кроме того, немцам удалось поджечь силовую подстанцию радиостанции и несколько жилых домов. Потерь в людях на берегу, к счастью, не было. Об успешности налета можно было судить уже по тому, что радио Диксона прекратило работать на передачу и не выходило в эфир около двух суток[22]22
  Тонина О., Афанасьев А. «Война в Арктике. 1942 год. Операция „Вундерланд“».


[Закрыть]
.

– Твою!.. – произнес Кириллов. – Вот уж точно сказано: обратная сторона героизма – это почти всегда чье-то преступление или раззявость! И вы, Михаил Петрович, думаете сделать то, с чем тогда не мог справиться весь Северный флот?

– Да, справимся, – отвечаю. – Читайте!..


…как ни трудно в это поверить, но до утра 26 августа ни командование флота, ни командование флотилии не приняли никаких мер по организации обороны на Севморпути. Обстановка, вырисовавшаяся в советских штабах, указывала на то, что вспомогательные крейсера противника множатся, как тараканы. Один вроде бы обстрелял мыс Желания утром 25-го, а другой потопил «Сибиряков» (простой расчет скорости и расстояния показывал, что это не мог быть один и тот же корабль). О третьем стало известно утром 26-го. В 01:40 радиостанция на мысе Челюскин сообщила о корабле противника, прошедшем мимо с большой скоростью на восток. Что могло стать причиной этого обнаружения неизвестно, однако караван, который так долго преследовался «Шеером», миновал мыс всего за пять часов до этого. Весть о том, что вооруженный корабль противника настигает беззащитный конвой, привела руководство Севморпути в состояние, близкое к панике. В 14:30 начальник ГУСМП известный полярник Герой Советского Союза И. Д. Папанин связался по радио с командованием СФ и в довольно нервной и резкой форме попросил Головко немедленно отдать приказание командующему БВФ вице-адмиралу Г. А. Степанову о высылке звена морских бомбардировщиков с запасом бомб для уничтожения рейдера противника. На несколько часов раньше от наркома ВМФ адмирала Н. Г. Кузнецова в адрес командующих СФ и БВФ поступили приказания об усилении наблюдения за обстановкой на трассе ГУСМП, необходимости контроля за передвижением всех торговых судов на театре (чего ранее никогда не было) и разработке мероприятий по противодействию неприятелю.

Но при имевшейся системе руководства на скорое осуществление каких-либо конкретных шагов рассчитывать не приходилось. Во второй половине дня начальник штаба БВФ доложил начальнику штаба СФ планируемые мероприятия, а именно: организовать воздушную разведку в Карском море (площадь которого составляет 883 тысяч кв.

км) силами двух (?!) самолетов ГУСМП;

выслать три подводные лодки СФ на позиции к северу от мыса Желания, к проливу Карские Ворота и в Карское море, к востоку от меридиана 80® (поиск рейдера в этом районе силами одной ПЛ вполне сопоставим с проблемой нахождения иголки в стоге сена);

перебазировать группу гидросамолетов-бомбардировщиков (гордое название для устаревших МБР-2) на гидроаэродромы острова Диксон и мыса Челюскин;

поставить перед союзниками вопрос о посылке в Карское море крейсера и миноносцев (без комментариев!);

дать указание командиру Северного отряда БВФ об усилении разведки и повышении готовности своих средств, и о жестком контроле режима плавания судов в его районе (гром не грянет – мужик не перекрестится!).

О дальнейшей эскалации напряженности свидетельствует сообщение от 14:35 из штаба БВФ в адрес штаба СФ, в котором говорилось, что «через голову» командования СФ нарком ВМФ приказал командующему БВФ донести о немедленном принятии мер по обстановке в Арктике. Вечером командование СФ сообщило в адрес флотилии, что с наступлением благоприятной погоды направит на сухопутный аэродром Амдермы два ДБ-Зф и четыре Пе-3. В 20:36 раздался очередной звонок из Москвы, в котором объявлялся окончательный «приговор»: перебросить в Диксон 10 МБР-2, шесть от флота и четыре от флотилии 14. Таким образом, на составление планов и производство докладов о принятых мерах ушел весь день[23]23
  Тонина О., Афанасьев А. «Война в Арктике. 1942 год. Операция „Вундерланд“».


[Закрыть]
.


– Мы же, в отличие от штабов, достоверно знаем обстановку. И нам не нужно ничего ни с кем согласовывать. Послезнание? Да – но это проблемы противника, а не наши. И надо скорее разыграть этот козырь, пока он не сошел на нет из-за изменения обстановки. Мы знаем, где «Шеер» будет завтра. У нас достаточно дальнобойные средства обнаружения – мы можем «увидеть» и «услышать» противника почти за сотню миль. Наконец, наше оружие не промахивается – и мощности одной торпеды хватит, чтобы утопить даже «Тирпиц». Впрочем, могу предложить вам краткую экскурсию по нашему кораблю. Не ради любопытства – а чтобы вы четко представляли наши возможности и какие средства находятся в нашем распоряжении. Начнем, как положено, с первого, торпедного отсека.

И обернувшись к Петровичу:

– Бурого предупреди, что мы сейчас к нему идем.


Диксону – Штаб БВФ

В ближайшее время возможно нападение немецкого рейдера (линкора «Адмирал Шеер»). Береговые батареи привести в полную боевую готовность. Приказ о передислокации на Новую Землю – отменяется. Приказываю принять все меры к обороне. Вывести из порта суда с ценными грузами. Мобилизовать и вооружить население на случай высадки десанта. Для усиления обороны ожидается прибытие подводных лодок СФ. Особо подчеркиваю, что в настоящее время боеспособных немецких ПЛ в Карском море нет (за исключением U-251 – не имеет хода и управления), потому атаковать и обстреливать любые обнаруженные ПЛ запрещается. Об исполнении доложить.


Возле стеллажей, на которых отдельно лежали спецторпеды, маялся Пиночет. А у входа в отсек показательно бдел матрос с АК-74.

– А это что такое? – спросил старший майор. – Разве на подлодке в походе принято так торпеды охранять?

– Эти – да, – отвечаю. – Это не обычные торпеды, а особые, две штуки. Настолько особые, что применить их я своим приказом не могу, а лишь по согласованию с Сергеем Степановичем. Который должен будет сначала удостовериться, получил ли я «добро» от высшей власти страны. В наше время с этим было строго – потому как, если в ответ и с той стороны такие пойдут, Армагеддон начнется.

Кириллов замялся на секунду, затем на удивление быстро сообразил:

– Атомные? О которых вы писали? Как десятки тысяч тонн тротила?

– Они самые, – отвечаю. – Мы же в нашем времени являемся охотником за авиаударной группой. А это целая эскадра, если не небольшой флот. Против которого нужно или свой выставить, такой же, или таких, как мы. Подкрались незаметно – и пустили. И у врага эскадры нет.

Старший майор остановился напротив, внимательно осмотрел торпеду. Получив разрешение, осторожно дотронулся до круглого бока рукой.

– И много у вас на борту – таких?

– Торпед лишь две, вот эти. Но есть еще шесть «Гранитов», наш главный калибр. Тоже по сути торпеды – но летающие. Очень далеко и метко.

– Это те, которыми, как вы писали, города и даже целые страны можно уничтожать?!

– Нет, мы же не подводный линкор[24]24
  Хотя нет у нас официально такого класса – но как по сути назвать ПЛАРБы? Вашингтонский договор 1920 года – это по существу ОСВ: тогда линкоры были таким же стратегическим оружием, как в наше время ядерные ракеты. На переговорах даже существовало понятие «совокупной боевой линии» и «совокупного залпа» всех линкоров стороны – как у нас число носителей и число боеголовок. – Прим. автора.


[Закрыть]
. Это у них было – на борту двенадцать, шестнадцать, двадцать четыре баллистических, да еще на каждой по десятку боеголовок, итого в залпе, соответственно, накроет хоть целую страну, как Германия или Англия, – в пепелище превратит. А мы всего лишь крейсер, сугубо против вражеского флота, ну еще береговых целей, портов или военно-морских баз. Хотя если город приморский – тоже снесет к чертям. Но дальность стрельбы у нас всего шестьсот километров, и то лишь над морем – удаленные от берега цели система наведения не возьмет. Но про «Граниты» вам лучше наш командир БЧ-2 расскажет, его заведование. Будете дальше наши торпеды смотреть?

– А товарищ, простите, из какого ведомства?

– Да из вашего, конечно, – отвечаю. – А как иначе? Называлось оно у нас, правда, по-другому, а суть…

– Коллега, значит? Ну, с коллегой мы общий язык найдем. Что тут еще интересного?

Видяев интересовался, можно ли нашими торпедами стрелять из аппаратов его «Щуки». Бурый, самолично показывающий гостям свое хозяйство (а как иначе?), на миг задумался, вспоминая, а затем решительно ответил – нет!

– Во-первых, у нас торпеды просто длиннее – не вместятся. Во-вторых, у нас данные в торпеду вводятся перед пуском, с БИУС. Программа задается – как идти, где включать ГСН, в каких секторах искать цель. У вас же, насколько помню, ПУГ, ПУР, УМТ[25]25
  Установка глубины, режима, маневрирования.


[Закрыть]
на аппарате нет; механические, где шпеньки от коробки в вырезы на торпеде входят, появились лишь на «шестьсот тринадцатых», ну, тут я могу ошибаться – у вас же вся связь с торпедой это курковый зацеп, при старте откидывается, запуская мотор. Может, и можно, теоретически – но никак не подручными средствами, тут завод нужен. И стрельбы на торпедном полигоне.

А вот товарищ старший майор, такое впечатление, больше смотрел по верхам. Запомнить цифры – максимальную дальность, точность, скорость – и ограничения по условиям применения, что и насколько. А как детально это работает, на то спецы есть разбираться. Может, это и правильно для руководителя.

Зато, проходя через столовую, он задержался на минуту возле плаката на стене. Того самого, где толкиеновские орки со «шмайсерами» и в немецких касках.

– Замечательно схвачено – звериная суть немецкого фашизма. Притворяются людьми, а подлинно обезьяньи хари. И если эту суть вывести наружу, маски человекоподобия сорвать – остается вот это! Это кто-то из экипажа рисовал, или в вашем времени такая память о Гитлере осталась?

– В нашем времени, – отвечаю.

Не пересказывать же сейчас товарищу старшему майору «Властелина Колец» Толкиена!

Заглянул он, конечно, и в медсанчасть – и сразу обратил внимание на вооруженный пост у дверей изолятора.

– А это что у вас там?

– Пленный с самой первой потопленной нами лодки, – лениво ответил Князь, оторвав взгляд от книжки, которую читал, развалившись в кресле. – Особо опасный, уж если сам главный убивец наш, который немецкий аэродром на воздух поднял, приказал стеречь, чтоб он весь экипаж голыми руками не перебил. Потому и охраняем неусыпно вдвоем, а то еще вырвется.

Действительно, кроме Рябова здесь крутился и Юрка-Брюс, зашедший по какому-то своему делу. И фразу такую Большаков произносил, и говорил сейчас Князь абсолютно серьезным тоном. Ну, приколист наш – ведь ни единого слова лжи, высший класс!

– А ну-ка, покажите мне его!

Ребята подыграли: встали у двери с таким видом, словно оттуда сейчас выскочит голодный лев-людоед. Майор, однако, не оценил, решительно вошел и хмыкнул, обозрев немца, вскочившего с испуганным видом, будто сейчас его начнут пытать и убивать.

– И в самом деле опасный. А ну!

И сказал что-то по-немецки. Фриц вскочил, вытянулся. Майор еще спросил его о чем-то, фриц ответил: йя! Майор махнул рукой и вышел. Сказал Князю:

– Правильно делаете. Если он вырвется, проблемы не у вас будут – у всего Советского Союза. Охраняйте так и дальше.

Через три часа, все осмотрев, согласовали и обсудили план действий в первом приближении, способы связи над и под водой. Все ж хорошо, что на Щ-422 хоть «Сириус» стоял, установка ЗПВ (звукоподводной связи), примитивная, конечно, но в одну сторону сойдет, от них к нам, ну а нам к ним придется лишь сонаром на их корпус, и морзянкой. Демаскировка страшная – но лодок-охотников нет, ну а «Шеер» что сделает, если и услышит? Нет на нем даже РБУ. Не достанет и удрать не успеет. Напоследок гостей угостили обедом – а как иначе? – и кок, расстаравшись, с согласия Петровича и Сидорчука, выделил предкам каких-то деликатесов, мешок с которыми за Видяевым тащил матрос. Кириллов, конечно же, оставался с нами, а Федору Алексеевичу уже пора было к себе.

Мы вышли на палубу «Волка». Наша боцманская команда, к которой присоединились и свободные от вахты, живо болтала с предками. Их также было явно больше, чем нужно для отдачи швартов – ясно, что там тоже вылезли наверх все желающие поглазеть на это чудо. Секретность? Ну, во-первых, об этом пусть у предков голова болит, их люди, а во-вторых, как сказал старший майор, этот экипаж по возвращении в базу и так получит по полной – подписки со всех о неразглашении и перевод куда-то подальше, в тылы. И хорошо, ребята, если вам в Северодвинске дослуживать, а если где-нибудь в Тикси, или на Новой Земле?

– Мля! Сука! Убью! Федор Алексеевич…!..! Ты… куда глядел?!

И чего товарищ старший майор орет? Ну вылезли матросики воздухом подышать – на дизелюхах святое дело! Противника тут нет и не предвидится, так что внезапного нападения бояться не надо. Но на всякий случай – взглянул на небо.

Чисто теоретически «Кондор» от Норвегии мог сюда долететь. Так его бы радар наш засек, это не Ф-111 с режимом огибания на сверхмалой, пока долетит, чаю напиться успеем, а вон и боевая вахта с «Иглами» наготове, как положено. Лодка неучтенная подкрадется, незамеченная нашей ГАС? Ой, не смешите!

А вот Видяеву было не до смеха. Потому что он увидел и понял.

На палубе «Щуки», среди матросов, стоял немец, также вылезший наверх. Тот самый, командир U-209 Генрих Брода. И, естественно, выпучился на «Волка» во все глаза.


– …так вы же сами сказали, тащ капитан-лейтенант, кто не работает – тот не ест, ну и мы фрицам: вот ветошь, отдрайте, чтоб чисто было, как… у кота. Мы проследим, примем, тогда и жрать дадим. Ну духарили, фашисты ведь! Недосмотрели – вот и вылез.

– …!..! А если бы он клапан затопления открыл? Ты бы что сделал на фашистской подлодке?

Видяев давал взбучку своим орлам, те вяло оправдывались, признавая вину. Старший майор, как-то незаметно возникший на палубе «Щуки», пока лишь стоял и смотрел, замечая все, и взвешивал последствия. Немец, о котором будто забыли, тоже смотрел с видом заносчивым и высокомерным, как человек в зоопарке на дерущихся обезьян. Что меня и взбесило.

Я ведь сошел сюда лишь за одним: взглянуть немцу в лицо, убежденный он фашист или просто мразь? Он же выглядел единственным белым человеком среди туземцев – не раскаивался ни в чем. Здесь он не успел совершить свое преступление? Неважно – был к этому готов.

В общем, я, вспомнив курсантские годы, подошел к нему и со всей силы влепил в морду. Наверное, все ж отвык – потому что немец не упал, а лишь отшатнулся. И заорал, размазывая кровь.

Меня тут же оттер плечом один из большаковцев. А я и не видел, что наш главдиверс приставил ко мне двоих, как бы чего не вышло – вот и второй, у меня за спиной, ситуацию контролирует. Молчание, немая сцена. Все смотрят. Даже немец заткнулся.

– Ну зачем вы так, товарищ капитан первого ранга, – произносит наконец старший майор. – Это все-таки пленный.

Тоном таким, что не понять – издевается или говорит всерьез.

Ладно.

– Этот пленный приказал утопить триста наших мирных, – отвечаю я громко, чтоб слышали все. – В их числе женщин и детей в воде расстреливал из пулеметов.

Судя по виду «щукарей» – сейчас немца порвут на ленточки для бескозырок. Как в ящике видел, в две тысячи восьмом – «грызуны» в Цхинвале мирных танком давили, и тут в них кто-то из РПГ, они выскочили, прям в толпу тех, кого только что. Лежат тушки-головы-руки-ноги, все по отдельности – вот и немца сейчас так.

– Назад все, твою…! – орет Кириллов. И уже спокойно: – Не беспокойтесь – за все он получит. По закону и справедливости. Пока же его надо в разведотдел доставить. Он командир лодки – а вдруг знает что-то, что вам или товарищам вашим жизнь спасет? Федор Алексеевич, распорядитесь!

Видяев отдает приказание – подскакивают двое матросиков и без церемоний ссыпают немца в люк. Старший майор пишет что-то на листке блокнота, отдает бумажку Видяеву и обращается ко мне:

– Пошли, Михаил Петрович. И нам пора уже.

И первым лезет по трапу на «Волка».


Через два часа. Москва, Кремль

– Значит, все жэ наши потомки, Лаврэнтий?

– Так точно, товарищ Сталин. Кодовый сигнал от Кириллова однозначен. Встреча состоялась, наши потомки из две тысячи двенадцатого года к нам полностью лояльны. Он пока остается там, для координации и подробного ознакомления. Связь – как условились, на волне подплава СФ, нашим шифром и кодом.

– Можэт, всэ жэ настоять, идти им сразу в Архангельск? Комиссию по встрече мы подготовим. Ну а «Шээр» – нэ так уж он нам и нужэн. Вэдь на этот раз флот готов? И в Диксонэ – ждут?

– Во-первых, несколько дней по большому счету ничего не решат. Во-вторых, предоставился уникальный случай взглянуть на наших гостей «изнутри», как они воюют. В-третьих, не факт, что сейчас они будут безоговорочно слушаться Кириллова: они пока нам союзники, а не подчиненные. И в-четвертых, от них уже идет важная информация стратегического значения, могущая оказать серьезное влияние на ход Сталинградской битвы.

– Насколько сэрьезное, Лаврэнтий?

– По их словам, послезавтра, двадцать третьего, немецкие танки едва не ворвутся в Сталинград. Чисто случайно на их пути окажется наш 1077-й ЗенАП, и девушки зенитчицы погибнут все – но сумеют задержать танки на пару часов. Что позволит нашим организовать хоть какую-то оборону. Тогда немецкая авиация нанесет массированный удар силами до двух тысяч самолетов. Город будет полностью разрушен, погибнет очень много жителей и беженцев. Эти сведения были переданы нам потомками еще раньше – тогда мы рассматривали это как один из возможных сценариев. Теперь же Кириллов настаивает – надо полагать, имея на то основания, – что это случится, если мы не примем меры. Особенно после того, как потомки указали нам на достаточное количество упущенных возможностей и прямых ошибок. Так, например, наш 282-й стрелковый полк, передаваемый в другую дивизию, будто бы простоял в эшелоне, в ста километрах от Сталинграда целых пять дней. И тому подобное – все было в моей записке, товарищ Сталин!

– Это очэнь нэ хорошо, что дэвушки погибают за Родину, в то время как бойцы прохлаждаются в тылу из-за чьей-то халатности, глупости… или вредительства. Надеюсь, ты уже принял мэры, Лаврэнтий, – чтоб сэйчас такого нэ случилось?

– Так точно, товарищ Сталин. Вот перечень самого необходимого – и еще указания местным товарищам, что произойдет послезавтра, может, найдут что-то еще. Также я взял на себя ответственность показать Шапошникову информацию, якобы полученную нашей разведкой.

– Мы удэржим Сталинград?

– По словам потомков, удержим – после полугода упорного сражения, перед которым померкнет Верден. И это будет нашей победой, поворотной точкой войны – после чего начнется наше наступление на запад, еще два года войны, Курск, Украина, Белоруссия, от Вислы до Одера, Берлин. Мы возьмем Берлин в мае сорок пятого, и Гитлер примет яд в бункере, окруженном нами. Но наши потери будут страшными, двадцать шесть миллионов. Что ослабит СССР перед нашими бывшими «союзниками», которые после сорок пятого станут нам врагами и начнут замышлять против нас новую войну. О последующих политических событиях, в отличие от хода этой войны, потомки говорят очень мало – можно предположить, что последует или новая война, или контрреволюционный переворот с реставрацией капитализма и монархии. По крайней мере, нам известно, что в момент встречи наши потомки были под Андреевским флагом и с царской символикой – двуглавым орлом. Что также заставляет нас с осторожностью относиться к отдаче им прямых приказаний.

– Что ж, Лаврэнтий, будэм ждать дальнэйшэго развития событий… А вот указания в Сталинград – отправь нэмэдлэнно!


Командующему Сталинградским фронтом, передано 21 августа 1942 года

Ввиду ожидаемого 23 августа прорыва немецкофашистских войск на территорию города Сталинграда, рекомендую срочно осуществить меры:

1. Всячески ускорить переправу эвакуированного из более западной местности населения, которое нельзя трудоустроить в городе, на правый берег.

2. Увеличить количество противопожарных команд из незанятой на заводах молодежи, подростков.

3. Перевести курсантов танкового училища на территорию СТЗ и Судоверфи.

4. Отобрать беженцев на предмет призыва медперсонала (в том числе ветеринарного), трактористов и водителей (в том числе недоученных, без учета пола и возраста), рабочих механических и металлургических производств.

5. Перенаправить поток остальных беженцев из черты города на север (Дубовский, Балыклейский районы) и юг (Светлоярский район) без переправы через Волгу.

6. Сформировать ополчения из жителей, не занятых на военных заводах и производстве продуктов (хлебозаводы, например), и беженцев, выдвинуть сформированные отряды на линию позиций 1077-й и 1078-й ЗенАПов.

7. Доукомплектовать дружинниками части 10-й стр. див. НКВД.

8. Обратить особое внимание на скорейшее прибытие 282-го стрелкового полка, передаваемого из 11-й див. в 10-ю.

9. Всемерно ускорить прохождение эшелонов с Судоверфи на СТЗ с целью передачи задела (бронекорпусов и башен).

10. На Судоверфи срочно передать с СТЗ запас двигателей от СТЗ-НАТИ для выпуска с ними Т-60 из имеющегося задела.

11. Добиться экстренной поставки на СТЗ двигателей М-17 из резерва ВВС (снятых по ресурсу и еще не прошедших ремонт и конвертацию в Ярославле) для установки на Т-34, после переделки в М-17Т силами экспериментального цеха СТЗ.


Начальник Особого отдела Сталинградского фронта, старший майор ГБ Селивановский Н. Н.


(Приписано карандашом: Дело на контроле у Самого. Отнестись предельно серьезно!)


Капитан первого ранга Лазарев Михаил Петрович.

Подводная лодка «Морской волк». Карское море, 21 августа 1942 года

– Зря вы так, Михаил Петрович, – говорит Большаков. – Зачем вам о всякую погань руки марать? Сказали бы Юрке – он бы ему с одного удара инвалидность сделал, до конца дней. Если уж он разведке живым нужен, так языком чесать и в коляске можно, как Островский роман свой писал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23