Владислав Баяц.

Хамам «Балкания»



скачать книгу бесплатно

Убийство, как самое приметное последствие этого похода, нисколько не интересовало Баицу и тем более не воодушевляло. В сарае его учили и этому искусству. Теперь он видел последствия этих уроков в жизни. Он был уверен, что количество смертей можно уменьшить, свести к необходимому минимуму. Сила не могла и не должна была применяться в полной мере, не должна была быть единственным мерилом успеха. Его интересовало, каким образом можно избежать смертей. Он легче привыкал к смерти, чем к убийству.

Его больше привлекали ремесленники и изобретатели. Они были ближе ему. Его удивляла их вера в собственное, еще не усвоенное, будущее знание: было видно, что их не удовлетворяло то, что они уже познали. Это было особенно заметно, когда султан или великий визирь давали им неожиданное, новое, невозможное на первый взгляд задание. Вера этих творцов в возможное полностью очаровала Баицу. Они подходили к решению каждой, даже самой мелкой проблемы с таким вниманием, словно от этого зависели судьбы мира.

Среди архитекторов и ремесленников он приметил человека, который был старше его более чем на десять лет, но который по своему вдохновению настолько отличался от всех прочих, что казался ровесником Баицы. И именно к нему чаще всего обращался Ибрагим-паша!

Однажды Баица оказался на таком расстоянии, что смог услышать, как визирь и тот архитектор разговаривали по-гречески. Баица знал, что великий визирь был греком, а теперь понял, что и этот молодой человек, как и он, Баица, приведен девширмом на службу Османской империи. В тот момент Ибрагим-паша внушал архитектору необходимость выдвинуться по службе, используя собственные идеи.

Баица, подслушав их, порадовался своему знанию греческого языка, которым он так прилежно овладевал в монастыре. Теперь у него появится, по крайней мере, еще один собеседник, с которым они сумеют сойтись во многих взглядах.

Именно когда он только подумал об этом, великий визирь заметил его нескрываемый интерес к разговору. Паша, похоже, прекрасно знал, кто таков Баица, потому что обратился к нему по-гречески, предложив познакомить его со своим собеседником.

– Это Синан, – представил молодого человека визирь. – Его готовят на должность старшего офицера, но его больше интересует архитектура. При необходимости его легче отыскать среди строителей, чем в рядах воинов. Он служит в личной охране султана; повелитель запомнил его и время от времени требует к себе, и тогда нам с начальником охраны Лютфи-пашой нередко приходится оправдываться из-за его отсутствия. Хотя, положа руку на сердце, нашему султану показалось, что больше пользы принесут идеи в его голове, чем сабля в его руке.

Баицу удивило такое дружелюбное обращение великого визиря к бывшему аджеми-оглану[17]17
  В янычары насильно забирали детей исключительно иностранного происхождения из числа порабощенных христианских народов и исламизированных боснийцев и арбанасов.


[Закрыть]
.

Но Ибрагим-паша объяснил и это:

– С первых дней 1511 года, когда Синана неполных девятнадцати лет привели из Анатолийской провинции Кейсарии в сердце империи, его определили к моему двору. В этом вы схожи: и тебя в таком же возрасте привели из Боснии, правда, несколько позже. Оба вы из семей православных христиан, а ты, Мехмед, едва не стал монахом. Синан показал себя храбрым и отличным бойцом еще пять лет тому назад во время завоевания Белграда, но он продемонстрировал и другие способности, которые могут принести империи намного больше пользы: Синан увлекается строительством, так что ему позволили изучить и это занятие. Вот идеальная возможность для изучения связи между разрушением и созиданием.

Услышав последние слова, Баица посмотрел на визиря с недоумением и недоверием, и тогда паша, самодовольно улыбаясь, объяснил ему:

– Вижу, ты не понимаешь, как можно учиться строительству во время войны, которая несет прежде всего разрушение?! А задумывался ли ты над тем, чем должно заняться войско до и после разрушения?

И в самом деле. Прежде это как-то не приходило Баице в голову.

– Так вот, мимары до наступления идут впереди войска и строят дороги, мосты, насыпи, валы. После боя может случиться так, что многое из построенного будет разрушено, и им придется чинить поврежденное. Наверняка придется воссоздавать и то, что будет разрушено нами при захвате городов и крепостей. Часто после штурма мало чего остается, а то и совсем ничего, и все это или хотя бы часть надо привести в порядок, чтобы в тех укреплениях, когда мы двинемся вперед, можно было оставить наши гарнизоны. Эти укрепления мы продолжим защищать. Правда, мимарам лучше работается в мирное время: тогда они могут воздвигать мечети, караван-сараи, безистаны, колодцы, минареты, больницы, медресе. Кроме того, и в мирное, и в военное время они могут строить гробницы.

Ибрагим-паша спохватился, что слишком увлекся разговором, и оставил молодых людей беседовать наедине.


С тех пор как Синан и Мехмед познакомились, они практически не расставались. Конечно, если позволяли обстоятельства. А они, по крайней мере сейчас, складывались для них удачно.

Глава Ё

На следующую встречу Памук явился вооруженным, как и я, хрониками, путевыми записками, заметками, обычными маргиналиями немецких, французских, венецианских, дубровницких, венгерских, сербских, польских, турецких путешественников, чиновников, авантюристов, посланников, шпионов, образованных рабов, торговцев – короче, всех тех, кто счел необходимым оставить свое мнение по поводу событий в Османской империи или же просто рассказ об этих самых событиях.

Мы были смешны сами себе: не хватало еще, чтобы мы, совсем как дети, которые обмениваются портретами любимых футболистов, начали хвалиться тем, у кого из нас этого добра больше… Дети делают это со словами «а посмотри это…», «а ты на это посмотри…». Но мы, достаточно взрослые люди, договорились, что будем использовать цитаты или сведения «в духе крайней необходимости и с наилучшими намерениями».

Памук первым стал излагать свое мнение о Соколлу:

– Султан Селим в решительный момент уяснил два важных факта, касающихся великого визиря, причем в следующей очередности. Во-первых, Мехмед-паша продемонстрировал исключительно высокий моральный уровень, чем превзошел окружение, ни разу не напомнив о своих предупреждениях не вступать в войну, и не злоупотребил возможностью подтолкнуть обиженного и легко поддающегося влиянию султана к желанию подвергнуть противников паши опале.

Я встрял:

– Не зря же его прозвали Высоким[18]18
  Соколовича действительно прозвали Высоким (тур. Tavil) прежде всего из-за исключительно стройной фигуры, которая еще сильнее подчеркивала его рост.


[Закрыть]
.

– Да, не зря. Знаешь, первыми при дворе на него обратили внимание женщины. Все они говорили о том, как он держит себя; вроде они прежде не встречали, чтобы мужчины так гордо разворачивали плечи, – продолжил Памук.

– Все счастье в том, что он был красавцем и, как говаривали в то время, видным, – попытался я развить эту тему. Но Памук продолжил свою мысль:

– Во-вторых, не допуская разночтения, визирь постоянно демонстрировал твердость, неколебимость и убежденность в том, что действовать надо немедленно. Султан не мог пожелать большего блага для империи в столь опасном состоянии собственного и всеобщего малодушия. Намерением немедленно построить новый флот паша вовсе не желал сказать, что надо как можно скорее ввязаться в новую войну, он подчеркивал только то, что неприятель задумается. Кроме всего прочего, это означало: Османская империя не склонила голову!

Я припас комментарий:

– Был в этом и элемент везения. Европейцы, несмотря на то что были опьянены неожиданной победой, вернули корабли в родные гавани, рассчитывая завершить дело в следующем году. Правда, следует признать, что уже приближалась зима и дальнейшее ведение войны на море становилось все более проблематичным.

– Да, ты прав. Возможно, предвидя такое развитие событий или зная о нем, Мехмед-паша именно поэтому и принялся настаивать на укреплении флота. Довольно скоро стало ясно, что противники не двинутся на столицу, однако великий визирь поспешил воплотить свою идею в жизнь: надо было всем – и своим и чужим – показать, как великая сила быстро возвращается в центр мироздания. И в самом деле история знает: благодаря стараниям великого визиря и исключительной организации дела османский флот был восстановлен всего за несколько месяцев! Мехмед-паша первым делом создал несколько верфей, на которых построили флотилию из ста пятидесяти новых кораблей! И все это – с конца 1571-го до начала 1572 года. Мало того, когда султан пожелал особо и лично выделить его, Соколович сказал, что верить надо не в него, а в силу империи. Какой султан отказался бы иметь рядом с собой такого человека? По правде говоря, долю внутренней убежденности (которую он не слишком охотно проявлял внешне и перед людьми) великий визирь по праву относил к схожему опыту четвертьвековой давности, когда он, будучи верховным командующим османского флота, вновь создал его, построив сотни новых кораблей. Это дело ему тогда нравилось больше, чем морские баталии. Поэтому непосредственное руководство сражениями на море он доверял более опытным мореплавателям. Он и тогда создавал новые, как тогда говорили, арсеналы для строительства кораблей, сведя их в один ужасающе мощный центр судостроения. Тем самым он завершил коренную реформу военно-морского флота и подготовил планы новых завоевательных походов на просторах Индийского океана, в Северной Африке и у европейских берегов Средиземноморья. Благодаря знаниям, дипломатическому искусству, любви к порядку, дисциплине и иерархии, а также реальности взглядов он подготовил капитанам почву для претворения своих планов. К новому возрождению флота после поражения Мехмед-паша подключил всю страну: все слои общества и все стратегические учреждения обязаны были откликаться на его приказы. Может быть, и не было особой нужды привлекать их все, но большой шум, намеренно устроенный великим визирем, должен был вновь мотивировать деморализованные массы внутри страны, а также напомнить всем за ее пределами, что Турецкой империи следует опасаться и в дальнейшем. Визирь знал, что делает. Сразу после поражения его посетил венецианский дипломат Марк Антонио Барбаро, который, несмотря на войну, не покинул османскую столицу, чтобы хоть каким-то образом узнать о дальнейших намерениях империи. Мехмед-паша, будучи искусным политиком, принял его дружески, но и не без цинизма: «Ты пришел посмотреть, не исчезло ли наше мужество после поражения?» И тут же поразил его сравнением: «Существует огромная разница между вашим и нашим поражением. Отобрав у вас Кипрское королевство, мы отрубили у вас руку; разгромив наш флот, вы нам сожгли бороду. Отрубленная рука никогда больше не вырастет, а сгоревшая борода отрастет еще гуще». И он был прав.

– Но таким великий визирь был и со своими, – ответил я Памуку, когда он рассказал мне это. – Когда вновь назначенный капудан-паша, который непосредственно помогал ему в восстановлении флота и не в меньшей степени был заинтересован в создании сильной армады, будучи при этом неплохим специалистом, усомнился в осуществимости планов визиря и выполнении его приказов, хронист изобразил заключительную, важнейшую часть их разговора так:

«Килидж Али: “Корабли построить легко, но за такое короткое время невозможно произвести столько якорей, канатов и других материалов”.

Мехмед-паша: “Мощь и богатство Высокой порты таковы, что, если понадобится, можно якоря изготовить из серебра, канаты – из шелковых нитей, а паруса – из атласа и бархата. Требуй от меня все, чего тебе не хватает, для любого корабля, и ты получишь”».

После этих слов, рассказывает хронист, адмирал «пал на колени пред визирем, вытянув руки, опустил на землю чело и ладони и произнес: “Я знал, что ты единственный, кто может создать новый флот”».

Мы с Памуком сообща пришли к выводу, что это – прекрасный образец нравоучительной притчи. Обе стороны конфликта позволили тщете овладеть собою: турки до, а европейцы – после битвы. И обе стороны, каждая по-своему, заплатили за эту слабость историческими последствиями. И как бы они поспешно и ловко ни смягчали их, ни приуменьшали и ни скрывали, даже задним числом заслужили за проявленное умение похвалу, им все равно пришлось заплатить за это немалую цену.

Глава VII

Чем дальше продвигалась османская армия, тем более справедливыми оказывались слова великого визиря. Воинские обязанности не столь серьезного, казалось бы, отряда сопровождения оказались не только очень важными, но просто необходимыми – без него армия вообще не могла бы продвигаться. Нередко приходилось преодолевать болотистую местность и форсировать реки, укреплять насыпи, старые стены, выкапывать или засыпать рвы… Без разных придумок и находчивости воинов этого отряда невозможно было ни преодолевать серьезные препятствия, ни разрушать крепостные стены. В распоряжении отряда были самые разнообразные инструменты и приспособления, лестницы, платформы, орудия с каменными и металлическими ядрами и зажигательными устройствами, повозки со стенобитными «баранами» и множество других орудий, о которых Баица не только не слышал, но даже и предположить не мог, что они существуют. Но, помимо всего прочего, оказалось, что воины этого отряда оказались исключительно отважными, потому что они зачастую шли впереди основных сил, а иногда и прикрывали их при отступлении. Они не были предоставлены сами себе, их, конечно же, защищали другие подразделения, но эти «мыслители» со всем жаром и отвагой сражались с неприятелем.

Новый знакомый Баицы Синан жадно впитывал знания других ученых и ремесленников, выдавал идеи и советы, при первой же возможности применял их на практике и в то же время не упускал возможности ввязаться в бой, но только для того, чтобы защитить сотоварищей или сохранить орудия, а не просто броситься в атаку на врага. Когда требовали обстоятельства, он думал и действовал необыкновенно быстро, но в часы отдыха и во время разговоров с Мехмедом был рассудителен и спокоен. Тот расспрашивал его о Белграде, в котором Синан побывал пять лет тому назад, о его планах, родном городе, семье и ее корнях… Ему нравилась уверенность Синана, которой не было у него самого (и не только потому, что тот был младше). Синан по-своему объяснял собственную уверенность. Он жил в селе, все обитатели которого были православными греками, но его окружали анатолийские поселения османов. То, что он родился на османской территории, не спасло его от судьбы, которая постигла Баицу, уведенного из захваченной страны. Он был османом хотя бы уже потому, что жил внутри империи, но его увели из дома точно так, как уводили неверных.

Решающей была кровь, а не территория.

Поначалу Синан, оценивая молодого Мехмеда, тоже счел важным мерилом кровь и бывшую веру, но вскоре передумал: конечно, эти факторы влияли на возможное возникновение тесной дружбы, но не они были решающими. Синану более всего понравился открытый характер Баицы, проявлявшийся в их отношениях. Разумеется, в военном бедламе юноша тянулся к человеку, который уже приобрел опыт не только в боях, страхе и печали, но и в вопросах неотчетливого происхождения тела и духа. Совершенно естественно, что Баица – неуверенный и взбудораженный молодой человек – стремился сблизиться с ним. Синан опять-таки прекрасно понимал, что неуверенность Мехмеда вызвана непрерывным гвалтом, характерным для всякого военного похода, и что она не является особенностью его характера. Впрочем, военные действия и состояли в основном из звуков: из ружейных выстрелов, грохота пушек, чавканья металла, вонзающегося в плоть, стонов, криков, призывов, предсмертных воплей, топота копыт, рокота барабанов, завываний флейт и труб, песен, громких команд начальников и тихой одинокой мольбы к Всевышнему… С ними смешивались естественные звуки природы: непрестанный дождь или раскатистый гром, потрескивание бивачного костра и шум страшных пожаров, журчание ручьев, обрушение мостов в бурные реки и удары морских волн по беспомощным кораблям… Поражения делали эти звуки пыткой, а победы превращали их в ласкающие ухо мелодии.

Общаясь с Синаном, Баица стал легче переносить тяготы военного похода. Он все чаще встречался с людьми, которые уже пережили все то, что сейчас выпало на его долю, и сумели преодолеть все трудности, благодаря тому что строго выполняли свои обязанности, и теперь были совершенно спокойны и уверены в себе. На подходе к Осиеку он повидал сотни, если не тысячи черахоров и мартолосов, которые на него подействовали успокаивающе. Черахоры действовали абсолютно надежно, хотя и состояли из населения пограничных провинций Османской империи. Все они были христианами, в основном мастеровыми самого разного рода: каменщики, плотники, кузнецы. Последние были самыми важными и нужными. Все прочие составляли тыл. А все вместе они обслуживали армию. Кроме них, этим занимались и жители окрестных сел, а также, если это было необходимо, и сами османские воины. Бо?льшая часть самых разнообразных работ приходилась на строительство и восстановление крепостей, мостов и дорог, а также на вырубку лесов, осушение болот, рытье рвов и перевозку военных припасов. Черахорам за работы платили, а также освобождали их от некоторых налогов, несмотря на то что их привлекали в приказном порядке, почти насильно. Баице весьма странно было время от времени слышать сербский язык, на котором они говорили открыто, не таясь.

Порадовало его и знакомство с несколькими воинскими начальниками. Среди них оказались и те, кто сохранил сербское имя, веру и все относящееся к ней, но были и такие, которым, как и ему, пришлось принять ислам.

Одним из предводителей мартолосов, христианских отрядов, которые в основном составляли гарнизоны в захваченных стратегически важных местах – в укреплениях и на мостах, в ущельях и на важных перекрестках, – был командир лодочников Петар Овчаревич. Он произвел на Баицу очень сильное впечатление своим поведением, отвагой и надежностью. Баица знал о том, каков Овчаревич был во время обороны Белграда в 1521 году, о его отступлении, когда уже не было никакой надежды на спасение, знал и о том, что Овчаревич получил лично от султана приглашение вновь собрать распущенный отряд лодочников и, возглавив его, встать на службу к Сулейману. Султан задолго до участия Овчаревича в новом походе на Белград оказал сербу исключительное уважение, предложив ему вместе с его лодочниками переселиться в Белград, и даже назвал квартал, в котором они поселились, в его честь – Овчар-оглу махалля. Овчаревич без обиняков объяснил Баице и присутствовавшему при разговоре Синану, что он своей вины не чувствует: его наняли в обмен на деньги и привилегии, при этом он остался сербом по происхождению, вере и имени, а участвовал он, как сам сказал, «в сбережении временно осажденного Белграда, который всегда будет сербским». Это смелое высказывание Баица тоже воспринял как героизм лодочника: султан и великий визирь, возможно, и посмеялись бы над его дерзостью, но не стали бы оспаривать его право думать именно так. Превыше всего они ценили его ежедневный героизм, который для них был важнее его дерзости. Все-таки Овчаревичу подчинялись тысячи сербов, состоявших на службе у Османской империи – пусть и временно, из хитрости или из каких-то иных соображений. Это был человек, который держал данное слово. Поэтому ему и позволяли многое.

Баица познакомился и с сыновьями знаменитого Яхъяпаши из семейства Яхъяпашича: Бали-бегом, Ахмед-бегом и Гази Мехмед-пашой. Все трое были известны как суровые воины, впрочем, как и их предки. Как и Овчаревич, они не делали проблем из своего происхождения, но, перейдя в новую веру, полностью отказались от прежней. Поэтому Баице не о чем было с ними долго беседовать. Это были неистовые завоеватели, слепо подчиняющиеся приказам своих хозяев, безумной храбростью и жестокостью пугавшие противника и завоевывавшие новые территории. Они побеждали, наслаждаясь боями. И были очень опасны.

Несмотря на то что все эти люди происхождением отличались друг от друга, подходом к собственной или чужой жизни, взглядами на правду, совесть или на что-либо иное, они делали одно общее дело – служили росту Османской империи! Это обстоятельство стирало все различия. Все было подчинено Единственному!

Это Единственное (империя) демонстрировало исключительную мощь, которая уже сама по себе парализовала противников. Еще не побежденный неприятель серьезно побаивался, а уже покоренный мир считал свое угнетенное положение вечным и неизменным. Казалось, что так было всегда и пребудет во веки вечные. Невозможно было представить себе силу, которая могла бы противостоять такой силище. Все видели только две возможности: смириться и раствориться в таком совершенном мире или воспротивиться ему мыслями, волей и внутренней силой. Но второй путь не мог принести освобождения; напротив, он притуплял смысл существования, потому что не в силах был предложить даже малейшую возможность перемен, а только усугублял подавленность и безволие. Тяжко было найти выход из такого положения целым народам, не говоря уж о потерпевшем поражение воине.

Тем не менее Баица, прислушиваясь к самым разным участникам похода, нащупал и первую хорошо замаскированную трещину в крепостных стенах непобедимой империи! Официальной причиной такого мощного похода было для султана возобновление извечной вражды с Венгрией. Однако иной, тайной причиной послужило поднятое годом ранее восстание янычар в Истанбуле. Султан и великий визирь опасались только своих самых преданных и элитных воинов! Понятно, что от удовлетворенности янычар своим положением зависела судьба империи. Их отвага и жертвенность были ядром османского общества. Так что в борьбе за империю или в восстании против нее их единство было исключительно опасным. Если они поднимались против своего властелина, их следовало как можно скорее усмирить. А после этого заводил легко уничтожали по одиночке. Но во время восстания никто не отваживался противостоять им. В то же время в борьбе за султана они были непобедимы, так что за выдающуюся храбрость, помимо обычной благодарности властителя, им часто позволяли грабить завоеванные территории. Обещания нового похода, данного султаном, хватило, чтобы недовольные янычары утихомирились и их бешенство, ярость и воинственность обернулись в другую сторону.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное