Владимир Зырянцев.

Мата Хари. Раздеться, чтобы выжить



скачать книгу бесплатно

© Зырянцев В., 2017

© ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Глава 1

Стояло сентябрьское утро, ясное и теплое, когда пароход «Саратога» вошел в гавань Нью-Йорка. Он отправился в путь из Дублина. Его пассажирами были ирландцы, те самые люди, которые уже в течение столетия покидали свой остров и отправлялись за океан в поисках лучшей доли. Почти все пассажиры «Саратоги» были бедно одеты, и в карманах у них было пусто, зато в сердцах и в душах хватало надежд и много энергии. Сейчас путешественники «Саратоги» высыпали на палубу, чтобы взглянуть на свою новую родину.

А поглядеть было на что. Они уже миновали маленький островок, расположенный у входа в гавань. Статуя Свободы высилась над ними в утреннем небе, призывно протягивала людям свой факел надежды. Теперь перед ними развернулась панорама огромного города. На Манхэттене громоздились здания невиданной высоты, каких у себя на родине ирландцы никогда не видели. Это были знаменитые небоскребы, о которых они раньше только читали в газетах. Были видны улицы, полные автомобилей, и краны, подававшие кирпичи на площадки новых строек. Людям казалось, что эти краны говорили им: «Вам всем здесь найдется работа!»

Среди других пассажиров на палубе, возле самых поручней, стояла высокая женщина в недорогом черном пальто. Впрочем, она привлекала внимание даже и в своем неброском наряде, была из числа тех людей, на которых невольно оглядываются прохожие на улице, забитой народом. Она была уже немолода и, как видно, многое пережила. Но при этом держалась так, что ни у кого не могло возникнуть даже мысли о жалости по отношению к ней.

Женщина с интересом смотрела на город, открывавшийся перед ней. Взгляд ее был тверд. Она сознавала, что ее путь по этой новой земле не будет усыпан розами.

Когда-то эта женщина звалась Маргарет Маклеод, потом была известна, даже прославлена как Мата Хари. Теперь в ее кармане лежал паспорт, выданный в Дублине на имя Риты Мирбах. Но она не собиралась держаться за него, легко принимала новые имена.

– Как здорово!.. – услышала она. – Но страшно!

Рита глянула в сторону. Рядом с ней у поручней стояла миловидная девушка, значительно ниже и моложе ее. Рыжие волосы, молочно-белая кожа, кое-где покрытая конопушками, и синие глаза выдавали ее ирландское происхождение.

Рита вспомнила ее. Эта девушка пару раз была ее соседкой в столовой, пыталась с ней заговорить. Кажется, она даже называла свое имя, но тогда, в начале пути, Рита вся была словно замороженная. Ее мысли оставались в прошлом. Она недавно похоронила человека, которого называла своим мужем. Поэтому не ответила соседке и не запомнила ее имени.

Но теперь она готовилась вступить на берег этой загадочной страны под названием Америка, собиралась начать новую жизнь и очнулась. Ее ледяной сон закончился, горе отошло в глубину души. Она слышала других людей и могла говорить с ними.

– Почему же тебе страшно? – спросила Рита.

Девушка только того и ждала, чтобы ей ответили.

Она рада была возможности поговорить с попутчицей, обменяться впечатлениями.

– Но ты же видишь, какие они все огромные, эти дома! – воскликнула девушка. – И машины, и корабли. Человек тут вроде муравья. Маленький такой. Потерялся, бедняжка, убежал из родного муравейника. Чуть зазевается, тут-то его и задавят. Тебе так не кажется?

– Нет, не кажется, – отвечала Рита. – Если я с кем себя и сравнивала, так это с лягушкой.

– Почему с лягушкой?

– Помнишь историю про лягушку, которая попала в банку с молоком? Чтобы не утонуть, она барахталась, прыгала, пока не сбила масло. Лягушка получила опору и выбралась из банки. Я несколько раз в жизни чувствовала себя как та лягушка.

– Это здорово – так себя ощущать, – сказала девушка. – Значит, ты сильная. Да это сразу видно. А я нет. Я Мэри Маккейн. А тебя как зовут?

– Рита Мирбах. Зачем же ты, Мэри, пустилась в такой далекий путь, почему убежала из своего муравейника, если всего боишься?

– А что было делать? – отвечала девушка. – Родители умерли. Оставался брат, но он погиб во время Пасхального восстания. Был еще Брайан… это мой парень. Но его схватили и расстреляли в самом конце войны. Никого не осталось. Вот я и решила начать все сначала.

– Значит, твой Брайан тоже погиб, – медленно произнесла Рита.

Потом она еще раз взглянула на потертый коричневый жакет, на бледное личико, выражавшее испуг, и сказала:

– Если хочешь, можем вместе искать дорогу в этом незнакомом муравейнике.

– Это было бы здорово! – воскликнула Мэри, и ее лицо озарила улыбка.

– Чем ты собираешься здесь заняться? Что умеешь делать?

– После смерти родителей я вела все хозяйство в доме. Так что умею все помаленьку: готовить, шить, стирать, ходить за скотиной. Но лучше всего у меня получалось готовить. Роджер, мой брат, говорил, что мои пироги – самые лучшие во всем графстве. Потом, когда у нас в доме собирались волонтеры ИРА, они тоже очень хвалили мою еду. Так что я думала найти место в каком-нибудь пабе или кафе.

– Да, можно попробовать, – сказала Рита. – Хотя мне кажется, что здесь совсем другая еда. Американцы могут не оценить твое умение печь пироги.

– А чем ты занимаешься? – спросила Мэри.

– Пойду на Бродвей, попробую устроиться в какой-нибудь театр. Мне говорили, что там их полно.

– Так ты актриса! – произнесла Мэри с глубоким уважением в голосе.

– Не совсем. Я пою, танцую. Вернее, раньше этим занималась. Теперь тоже не знаю, как меня оценят в здешнем муравейнике.

– Обязательно оценят! – с энтузиазмом воскликнула Мэри. – Ты такая!.. Внушаешь уважение к себе.

– Правда? Спасибо. Но на сцене требуется не уважение, а совсем другое. Ладно, там видно будет. Сейчас пора собираться. Мы скоро пришвартуемся.

Спустя несколько минут борт парохода стукнулся о причальную стенку, были спущены трапы, и пассажиры начали сходить на берег. Мэри, державшая в руках фанерный чемоданчик и узелок, ни на шаг не отходила от Риты. Они вместе прошли паспортный контроль и выбрались на портовую площадь.

– И куда теперь? – спросила Мэри. – Надо найти какое-то жилье. У нас в Лимерике я пошла бы в паб и поспрашивала там, где сдают комнаты и как туда пройти. В пабах всегда можно все узнать.

– Что ж, это хороший рецепт, – согласилась Рита. – Только надо идти не в паб, а в бар или кафе, такое, куда ходят женщины. Но сначала нам придется поменять деньги. Сама понимаешь, фунты с портретом королевы Виктории здесь не в ходу.

Они вместе отправились в ближайший банк, затем высмотрели рядом с ним небольшое кафе. Все переговоры вела Рита. У нее это хорошо получалось. К тому же заведение оказалось ирландским, и его хозяин охотно дал объяснения двум бывшим соотечественницам. Он рекомендовал им поискать жилье в Бруклине, на острове Лонг-Айленд, и объяснил, как доехать.

Так что спустя несколько минут женщины уже спускались на эскалаторе в подземку. Обе до этого никогда не были в метро, но вели себя по-разному. Если Мэри непрерывно вертела головой и глядела на все окружающее, открыв рот, то Рита была сама невозмутимость. У нее был такой вид, словно она всю жизнь только и делала, что отправлялась в путь с этой станции. Такое же хладнокровие она проявила и в переговорах с владельцами комнат, сдаваемых внаем. Ее не обманула чрезмерная любезность первого хозяина, к которому они обратились. Она угадала за ней обыкновенную жадность. Стоимость этого жилья была явно завышена. Не смутила Риту и некоторая грубость второго хозяина.

В конце концов, обойдя несколько улиц, они сняли маленькую квартиру из двух комнат, расположенную на шестом этаже дома, стоявшего в дальнем конце Адамс-стрит. Рита была от нее не в восторге. Мебель самая простая, стулья шаткие. Посуды не было никакой, ее надо покупать самим. Зато здесь имелись ванная и кухня с газовой плитой, на которой можно было готовить.

Когда все переговоры были закончены и управляющий, некий мистер Вернон, удалился, Мэри в изнеможении упала на кровать.

– Ни шагу больше не могу сделать! – пожаловалась она. – Я чувствую себя словно выжатый лимон. Или как школьник, высидевший семь, а то и восемь уроков. У меня голова под завязку забита всеми этими эскалаторами, подземками, номерами улиц, темнокожими людьми на тротуарах, их чудовищным выговором. Мои мозги уже не могут вместить никаких новых впечатлений. Давай на этом сегодня остановимся. Ближе к вечеру выйдем, купим что-нибудь поесть, да и все.

– Зачем же терять день? – возразила Рита. – Сейчас еще только обед. Жилье мы нашли, теперь можно заняться поисками работы. В театрах и концертных залах сейчас как раз самое время, чтобы вести переговоры. Ты можешь пойти со мной и попробовать найти место там же, поблизости.

– А где это – поблизости?

– Я же тебе уже говорила – на Бродвее. Вернее, где-нибудь рядом с ним. Мне еще в Дублине знающие люди говорили, что театры на Бродвее очень престижные, туда принимают только известных артистов. Мне надо искать площадку вне Бродвея, попроще. Идем! Там, где много театров, всегда есть кафе и рестораны. Кстати, в одном из них и пообедаем.

– Мне после этой беготни совсем не хочется есть, – пожаловалась Мэри.

– Ерунда! Вот полежишь полчаса, усталость немного пройдет. Ты поймешь, что голодна и готова искать работу. Можешь отдохнуть в вагоне метро. Ну так что, ты идешь?

– Да, сейчас соберусь, – откликнулась девушка.

Теперь, когда метро уже не было для нее таким шоком, она и правда смогла немного подремать, пока поезд миновал Ист-Ривер, а потом мчался под Манхэттеном. Девушка, наверное, спала бы и дальше, но Рита разбудила ее.

– Наша остановка, – сообщила она. – Пятьдесят вторая улица. Выходим!

Когда они оказались на Бродвее, залитом вечерним солнцем, Рита проговорила:

– Прежде чем мы двинемся дальше, скажи мне две вещи. У тебя есть хотя бы немного денег, чтобы доехать домой без меня? И второе: ты помнишь, как ехать и где находится наша квартира?

Она заставила Мэри трижды повторить нужную информацию, после чего заявила:

– Все, теперь мы разделяемся. Я отправляюсь в поход по театрам, а ты – по ресторанам. Сейчас половина седьмого. Через полтора… нет, через два часа встречаемся здесь же, на этом месте, и идем ужинать. Ты к тому времени познакомишься со здешними заведениями, сможешь подсказать, куда нам идти. Расскажем друг другу о наших успехах, заодно поедим. Хорошо?

– А может, все-таки лучше вместе? – робко предложила Мэри. – Давай я похожу с тобой. Я не буду тебе в обузу, честное слово, не собираюсь мешать вести переговоры, стану ждать на улице. А если у нас еще останется время, тогда пойдем по ресторанам, искать место мне.

– Нет, Мэри, так не пойдет, – решительно заявила Рита. – Пойми, ты теперь не в Ирландии, а в Америке. Здесь люди привыкли полагаться на себя, на свои силы. Тут побеждает тот, кто готов идти вперед, не жмется по углам. Так надо вести себя с первого дня. Давай пожелаем друг другу удачи и отправимся каждая в свой поход!

– Ладно, я желаю тебе удачи, но…

– Что еще?

– У меня нет часов.

– Вон они, висят на углу, видишь? Кроме того, ты всегда можешь спросить время у прохожих. Смелей! Вперед! – Рита взяла новую подругу за плечи, повернула ее и легонько подтолкнула.

Мэри оглянулась, пожала плечами, но все-таки пошла вперед, разглядывая вывески.

Уф! Это дело сделано. Теперь можно заняться своим. Рита вспомнила советы, услышанные еще в Дублине, нашла нужную улицу, поперечную Бродвею, и двинулась вперед. Она постепенно удалялась от центра зрелищ и развлечений.

Глава 2

В Дублине Рита беседовала с женщиной, которая некоторое время жила в Нью-Йорке и пыталась играть в тамошних театрах. Эта дама объяснила ей, что человеку без имени устроиться в какое-либо заведение на Бродвее невозможно.

– Тебе надо искать место на соседних улицах, – объясняла собеседница. – Там платят намного меньше, зато у тебя есть шансы.

Долго искать это самое «место на соседней улице» Рите не пришлось. Она миновала один квартал, на углу увидела вывеску: «Лунный свет», подошла поближе и внимательно изучила афишу.

«Лунный свет» именовался театром, но, судя по репертуару, был типичным концертным залом. Здесь выступали певцы, танцоры, авторы скетчей, ставились коротенькие одноактные пьесы, чаще всего комедии. Несколько раз Рите попалось незнакомое слово «мюзикл».

Да, это было то, что надо. Именно на таких площадках, в местах попроще, ей и надо было искать себе работу. Но что она сможет предложить управителям этого заведения? Где тот козырь, который она выложит на стол и победит недоверие продюсеров?

Тут, стоя у двери театра, она поняла, что не знает ответа на этот вопрос. Рита перешла улицу, нашла глазами скамью. В сумочке отыскались пачка сигарет и зажигалка. Рита села, закурила и стала размышлять.

«Что я буду делать? Танцевать? Танцы были моей страстью, составляли самую суть жизни. Но прошлой, другой. Она закончилась тем октябрьским утром, когда меня расстреляли. Точнее, должны были убить.

Потом я вернулась на сцену, уже в Лондоне. Там опять танцевала, но больше пела и вновь имела успех. Что же теперь?

Танцы придется оставить в прошлом, – ясно поняла Рита. – Следует признать, что я стала слишком стара для них. Тем более с обнажением. Значит, остаются песни. Прежде всего джаз.

Помню, как мне аплодировали офицеры американского корпуса. Значит, эти напевы их трогали. Вот на них и следует сделать ставку. При этом выбрать те, которые не требуют очень сильного голоса. Он у меня слабоват.

Я это знаю, зато хорошо умею передать зрителю свое чувство. Вот тут я настоящий мастер! Значит, эти песни, наполненные чувством, и должны стать моей козырной картой».

Рита стала вспоминать песенки из своего репертуара. Она перебирала их, как камешки на морском берегу, выбирала самые красивые. Так у нее составилась коротенькая подборка из четырех песенок. Теперь можно было идти на штурм этой крепости.

Рита поднялась и решительным шагом направилась ко входу в «Лунный свет».

За дверью оказался просторный вестибюль, увешанный афишами и портретами каких-то красавиц с букетами орхидей в руках и обольстительных мужчин в ковбойских шляпах. Ни одного охранника, швейцара или хотя бы дежурного. Даже спросить не у кого, куда идти.

Две лестницы вели вниз, как видно, в гардероб. Другая, широкая, как улица, тянулась вверх, скорее всего, в зрительный зал. В стороны уходили узкие коридоры, оттуда доносились голоса и звуки музыки.

Рита предположила, что там располагаются артистические уборные, и решила направиться туда. Почему-то ей больше понравился левый коридор, и она повернула в него.

Коридор сделал еще два поворота, звуки стали громче. Рита очутилась перед приоткрытой дверью, за которой, как видно, проходила репетиция. Секунду она раздумывала, не надо ли постучать, потом решила, что не стоит, открыла дверь и вошла.

Женщина оказалась в небольшом зале, где перед сценой стояли с полсотни кресел. Почти все они пустовали, только в первом ряду сидели несколько человек. На сцене находились двое, парень и девушка.

Парень был в точно такой же широкополой шляпе, какую Рита видела на плакате, в странных синих брюках с заклепками и сапогах.

В руке он почему-то держал длинную веревку, свернутую в кольцо.

Девушка была одета еще чуднее – в брюки, тоже синие, только короткие, по щиколотку, и клетчатую рубашку.

Они пританцовывали возле микрофона и распевали песенку про молодого бычка, которому понравилась телочка с соседней фермы. Парень и девушка исполнили пару куплетов, а затем стали обмениваться репликами.

Но не успели они сказать и нескольких слов, как один из людей, сидевших в первом ряду, громко скомандовал:

– Достаточно! Ладно, пущу вас завтра в начале вечера. Посмотрим, как зрители примут, тогда и решим, что с вами дальше делать. Кто следующий?

Из-за боковой кулисы высунулся высокий дядька в жилетке, в рубашке с закатанными рукавами и сообщил:

– В моем списке осталась некая Мэгги Пауэлл, певица. Пускать?

– Пускай, – разрешил мужчина, сидевший в первом ряду.

Дядька скрылся. На сцену вышла девица в короткой юбке, с пышным бантом в волосах. Она сделала знак кому-то, кто оставался за кулисами, видимо, аккомпаниатору, и запела.

Голос у нее был довольно визгливый. Она исполняла песенку про девушку. За ней приударяют сразу двое парней, а она никак не может выбрать, кто же лучше, потому что у каждого свои достоинства. У одного папа владеет нефтяной вышкой, зато другой метко стреляет и ничего не боится. У него тоже всегда водятся деньги. Напевая, девица еще и приплясывала, высоко вскидывая длинные ноги.

«Сейчас он ей скажет, что тоже пустит на один вечер, а там посмотрит», – решила Рита, когда девушка допела, и ошиблась.

– Нет, дорогуша, с таким писклявым голоском тебе только перед цыплятами выступать, – заявил импресарио.

Человек в первом ряду, несомненно, был таковым или даже владел театром. Рита сразу поняла это.

– Ступай дальше, на Восьмую авеню или даже на Десятую. Может, там кто-то и оценит твой талант. Ну что, Джим, на сегодня все?

– Да, мистер Самуэльсон, – отвечал дядька в жилете, снова появившись из-за кулис. – Больше никого нет.

Тут Рита решила, что настал ее миг. В конце концов, что она теряла в случае неудачи? Отправят ее, как и писклявую Мэгги, на Восьмую авеню, и что такого?

– Нет, тут еще есть я, – громко заявила она и решительно направилась к сцене.

Мужчины, сидевшие в первом ряду, обернулись. Она понимала, что ее могут осадить, причем весьма грубо. Надо было и дальше действовать так же решительно, вместе с тем тактично.

– Меня зовут Рита, – заявила женщина. – Я хотела бы показать вам несколько песен. Если, конечно, мистер Самуэльсон не будет против.

Теперь, вблизи, она могла хорошо рассмотреть этого человека. Пожилой еврей, почти лысый. Лицо словно печеное яблоко, глаза веселые.

– Вот еще явление, – сказал он. – И откуда вы взялись, мисс Рита?

– Из Дублина, с вашего позволения, – отвечала она. – Я только что сошла с парохода. Так вы позволите мне спеть пару песен?

– Не уверен, что выдержу пару, но одну можно попробовать, – сказал импресарио.

Больше ей и не требовалось. Рита увидела лесенку, быстро поднялась на сцену. Она боковым зрением разглядела рояль, стоявший за кулисами, и аккомпаниатора, сидевшего за ним. Почему-то он показался ей похожим на Поля Шмидта, того самого пианиста, который два года назад спас ее от ареста.

По-настоящему, конечно, Рите следовало бы перед выступлением поговорить с этим человеком, объяснить ему, что за песню она собирается петь, какой нужен аккомпанемент. Но она понимала, что у нее нет времени на все эти приготовления. Если она промедлит, то ее вообще не будут слушать.

Поэтому Рита просто улыбнулась человеку, сидевшему за роялем, и прошла к микрофону. Она вынула его из стойки, взяла в руки и тут же, ничего не объявляя, не делая паузы, начала петь.

Рита исполняла песенку, которую услышала еще в шестнадцатом году в Париже, от американки, выступавшей в «Мулен Руж». Конечно, песня была старая. Может быть, здесь, в Штатах, ее вообще все забыли. Но это было самое лучшее из того, что она знала, вполне подходящее для этого места. Рита это чувствовала. Песня была не веселая и не грустная, а страстная, полная чувства. Она так подходила Рите, словно та сама ее написала.

Она пела, не глядя в зал, вообще ни на кого и ни на что. Отбивала ритм ногами, хлопала самой себе в ладоши, пританцовывала. И вдруг, уже на третьей фразе, услышала звук пианино. Аккомпаниатор подыгрывал, нашел мотив, помогал ей.

Она закончила не так, как это делала американка в Париже, не громким восклицанием, а на низкой щемящей ноте. Пока пела, Рита решила ничего не спрашивать, не ждать. Если сразу не оборвут, сделать небольшую паузу и начать следующую песню, веселую. Уже тогда, после нее, спросить: «Достаточно?»

Так она и сделала. Выдержала крохотную паузу, глянула на пианиста и ладонями отбила ритм следующей песни. Потом Рита начала петь. Теперь она не просто двигалась на одном месте, а танцевала всерьез, кружилась и при этом не сбивала дыхание. Пианист сразу уловил мелодию и заиграл, помогая исполнительнице.

Но вот прозвучало последнее слово, затих рояль. Рита вставила микрофон в стойку и повернулась, собираясь спуститься в зал. Она не ждала аплодисментов, готова была уйти и думала только о том, чтобы не уронить своего достоинства.

– Так, две песни были. А что еще у нас имеется? – услышала она голос из первого ряда.

– Могу еще две показать, – ответила Рита, заслоняясь рукой от света прожектора. – Если будет возможность посовещаться с аккомпаниатором, то и еще несколько.

– Все на таком же уровне?

– Да, – уверенно ответила она.

Это была не совсем правда. На таком высоком уровне у нее был только французский репертуар. Рита понимала, что он здесь не пройдет, но держалась прежней линии. Главное – проявлять уверенность в себе.

– Спеть еще? – осведомилась она.

– Не надо, – прозвучал ответ. – Давайте спускайтесь сюда, поговорим.

Она прошла в зал. Молодой парень с черными курчавыми волосами, сидевший рядом с мистером Самуэльсоном, тут же вскочил, освобождая ей место, и она села. Импресарио глядел на нее и молчал.

Рита невольно сравнивала его со своим прежним антрепренером, мистером Льюисом из Лондона. Они были примерно одного возраста, американец Самуэльсон чуть постарше. Манера говорить у них была схожая. Эти люди делали одно дело. Но при этом она чувствовала, что человек, сидевший сейчас рядом с ней, куда более опытный, умудренный жизнью. Он многое повидал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное