Владимир Войт.

Воспоминания о графе Михаиле Николаевиче Муравьеве по случаю воздвижения ему памятника в г. Вильне



скачать книгу бесплатно

О Михаиле Николаевиче распускали слух, что он до того проникнут деспотизмом, что малейшее раздражение возбуждает в нем гнев и опалу противнику, не согласному с его мнением.

Так ли это?

Однажды получаю предписание явиться к главному начальнику края. Я всегда радостно входил в кабинет, но в этот раз неровно билось мое сердце, и я думал, должно быть случилось что-нибудь неладное. М‹ихаил› Н‹иколаевич› встретил меня благосклонно, но сдержанно, проговорив начальническим тоном: «Ваши чиновники Вержболовской таможни передают из заграницы тайную корреспонденцию». – «Не может быть», – отвечал я решительно. – «На чем же это основано?», – спросил он, озирая вопросительным взором. – «Вашему Высокопревосходительству может быть небезызвестно, что я строг к службе». – «Да, я это знаю», – отвечал он. – «А потому, можно ли предположить, чтобы при моей строгости и строгости Вашего Высокопревосходительства, имеющего неограниченную власть, могло бы явиться подобное безумие, тем более, что прежние чиновники поляки заменены офицерами пограничной стражи и в таможне значительно преобладает русский элемент?».

Подумав немного, М‹ихаил› Н‹иколаевич› отвечал: «Да, это правда».

Впоследствии оказалось, что тайную заграничную корреспонденцию передавали телеграфные чиновники.

М‹ихаил› Н‹иколаевич› умел одним словом охарактеризовать человека, употребляя для этого простонародные выражения. Он владел юмором. Однажды зашла речь, в какой форме следует быть на церковном параде. В то время часто меняли форму. Одни говорили одно, другие другое. Выслушав их, М‹ихаил› Н‹иколаевич›, махнув рукой, сказал: «Отправляйтесь к Пелагее Васильевне, она вас рассудит».

На каждое заявление М‹ихаил› Н‹иколаевич› отвечал немедленно с утонченною вежливостью. В Вержболове после общественного обеда была отправлена главному начальнику края сердечная телеграмма, на которую он отвечал телеграммою же от 17 октября 1863 года: «Начальнику Вержболовского таможенного округа Войту. Искренно благодарю вас и всех вместе с вами выразивших сочувствие к моей деятельности, за лестное для меня заявление. Надеюсь, что вскоре польская земля будет пользоваться тем же спокойствием, как и здешний русский край, восстановленный с содействием доблестного войска нашего и моих почтенных русских сотрудников, которых еще раз благодарю».

Один из прусских штаб-офицеров, занимаясь на границе геодезическими работами, просил позволения явиться к Его Высокопревосходительству. Пробыв в кабинете довольно долгое время, он вышел оттуда, повторяя восторженно: «Какой ученый человек. Подобного профессора я слышал первый раз».

Какая-то пани обратилась с просьбой ускорить ее дело. М‹ихаил› Н‹иколаевич› приказал это дело доставить к нему, лично просмотрел и дал благоприятное заключение. Пани не столько радовалась счастливому для нее исходу, как удивлялась редкой способности сановника к пересмотру канцелярской письменности.

С поездом Великого князя Константина Николаевича, возвращавшегося из заграницы, я прибыл в Вильну, где в пассажирском зале отыскал меня камердинер его высочества, сказав, что великий князь требует капель, которые находятся в багаже под таможенными пломбами, ибо досмотр багажа предполагался в Петербурге.

Проходя платформу, я увидел вагон великого князя с опущенными шторами, а перед ним кучу военных, впереди которых стоял граф Муравьев, опираясь на костыль. Сняв пломбы и удаляясь оттуда, я услыхал оклик и ко мне навстречу шел М‹ихаил› Николаевич. Эта беседа была последняя с этим знаменитым человеком, пробуждающим во мне, 87-летнем старике, юношеское чувство любви и беспредельного уважения.

М‹ихаил› Н‹иколаевич› часто говорил, что в его деятельности одни только цветки, когда созреют ягоды, то потребуется много ума, знания, опыта и предусмотрительности. Совсем созревших ягод не пришлось увидеть графу Муравьеву. Предположение же его к обрусению края, между прочим, состояло в следующем.

Образовать сильный помещичий класс, раздавая русским на льготных правах казенные и конфискованные земли, а равно предоставить им выкупку от польских владельцев при содействии государственного земского банка, учрежденного в Вильне и долженствующего снабжать ссудным капиталом за 5 проц‹ентов› годовых.

Купцы, приобретавшие имения, получали звания почетных граждан.

Русские помещики обязаны были жить в имениях и занимать места чиновников по гражданскому ведомству. Им не дозволялось держать поляков управляющими имений.

Польские имения могли переходить к полякам только по прямому наследству.

Полякам и русским, женатым на польках, не дозволялось здесь служить.

Не доказавшая свои дворянские права шляхта была приписана к волостям.

В каждом костеле полагалось не менее 500 прихожан; меньшее же число их вело к закрытию костела, так как поляки, количеством костелов и католическими эмблемами, выставленными на перекрестках дорог, старались доказать, что этот край был польский.

Учреждена постоянная контрибуция с польских имений, в возмещение увеличенного содержания духовенству и чиновникам, а равно для покрытия расходов, потраченных на усмирение восстания.

Русские люди издавна своим богатырям труда и разума провозглашали славу. Провозгласим же и мы: Слава тебе, государственный муж, граф Михаил Николаевич Муравьев! Слава!

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное