Владимир Власов.

Слова и речи



скачать книгу бесплатно

Предисловие

Рассуждения даосских мудрецов о нашей жизни и о нас самих можно назвать окном из нашего мира в Пустоту, или же окном из Пустоты в наш мир. Но, в общем-то, при ближайшем рассмотрении, как я считаю, выходит, что мы сами со всем нашим миром являемся этой самой Пустой, и можем называть ещё её «Ничем». Ведь всё, что нас окружает, является Ничем, во всяком случае, по отношению ко времени и пространству, и сами мы состоим тоже из Ничего, или иными словами, из Пустоты. Ведь если задуматься, то можно прийти к банальным вопросам: кто мы есть, на самом деле, и что мы собой представляем в этом мире, да и не только в этом мире? Почему у нас происходят несчастья, и можем ли мы предотвратить то, что случается в нашей жизни? Или это и есть наша судьба?

Об этом мало кто мыслит в наш «судорожный» век, который нас, как по наклонной, тащит в какую-то неопределённость. Никто не может предсказать сейчас, что станет с нами и с нашим миром в ближайшем будущем. Со временем мы утратили в себе нечто такое, что наполняло нашу жизнь смыслом и давало нам некий внутренний комфорт, и никак не можем вернуть это, восполнить то, чем одарила нас природа. Мы пытаемся что-то делать, но все наши попытки бесполезны, потому что мы совсем забыли, для чего мы родились на земле, и что нам предстоит сделать. Нет, конечно, кое-что мы всё-таки делаем, благоустраивая свою жизнь. Но потом всё это вдруг в одно мгновение рушится, и мы удивляемся, почему всё так случилось. Многие разочарованные люди, говорят о конце света и об общей гибели. Но если человек заглянет в себя поглубже, то он поймёт, что он – бессмертен, и ни о какой гибели не может идти речи. Но вот только человеку просто не хватает времени заглянуть в себя. Он постоянно остаётся со своими иллюзиями и живёт только внешним миром, держится за него и готов с этим миром даже броситься в бездну, обрекая себя на гибель.

Поэтому эти мысли я писал для тех немногих людей, кто найдёт время заглянуть в себя и увидеть, что в мире не так уж всё и плохо, и ничто ещё не потеряно. Но главное, может быть, заглянув в себя, он обретёт своё истинное «я».

(выдержка из авторского романа «Пагода журавлиного клёкота»)

К этому я хочу добавить, что древние мудрецы имели удивительную способность отстраняться от мира и от себя, вводя себя в некий транс, в идеальную пустоту, как бы из субъекта превращаясь в объект своего созерцания, что давало им возможность постичь Истину. Буддисты это состояние называют просветлением, когда сама мысль может обходиться без слов и речей. К сожалению, в наше сложное время, в обществе потребления, мы утратили многие качества наших мудрых предков, так как больше живём внешним, а не внутренним, из-за чего теряем способность видеть истинные вещи в нашей жизни.


Автор

Рассуждения мудрецов

1. Слова и речи

(согласно рассуждениям Чжуанцзы)


Однажды от оратора Чжуанцзы услышал мненье,

О том, считают, что в речах естественным началом,

Сказал тот: "То, в природе что берётся без сомненья,

Есть равновесие во всём между большим и малым.

Вся тьма вещей в пространстве делится всегда на роды,

Обычно вещи в мире относительны друг друга,

Начало естества же – в равновесие природы,

Где вещи как бы в середине замкнутого круга.

Когда не может человек давать определенье,

Как видно, человеческим путём не обладает,

То не поймёт в словах он сути скрытого значенья,

С естественным началом его речь не совпадает.

Значеньем разным слова обладают в разговоре,

Ведь часто со словами все согласие теряют,

Слова не согласуют в значеньях, видно, в споре,

Поэтому со слов в речах раздоры начинают.

Так, если речи будут тождественны речам моим,

Я их приемлю все, и истинными объявляю.

Когда же собеседник не согласен, то спорю с ним,

Считая речи его ложными, и возражаю.

Ведь кто-то говорит всю жизнь, и ничего не скажет,

Но есть, кто скажет всё за жизнь, не говоря ни слова,

Есть речь, где – лишь одно слово на Истину укажет,

Ещё есть речь, где – ложная во всех словах основа.

Желают многие узнать об истинном и ложном,

Все говорят, но в их речах слов истинных так мало,

Их речь не дальше, чем о невозможном и возможном,

И не имеет связи суть с естественным началом.

Есть мудрецы, которые без слов ведут общенье,

Речь между ними вряд ли кто-нибудь чужой услышит,

В них обрели слова все свои нужные значенья,

И суть их речи вся естественным началом дышит".

2. Взгляд Рыболова на вещи

(согласно размышлениям Чжуанцзы)


Задумавшись, прогуливался в роще Чёрный Полог (1).

Конфуций, на возвышенности сел средь абрикосов,

Он думал, что остался жизни срок его не долог,

Но так и не приблизился он к мудрости даосов.

Учили его текст ученики, известным ставший,

Конфуций песни пел, себе подыгрывал на цине.

Но не успел допеть всю песню, как на половине

Из лодки вышел Рыболов (2), к их берегу приставшей.

Вся борода и брови у него были седыми,

А волосы, распущенные, на лоб нависали,

Ступив ногами возле рощи на берег босыми,

Стал слушать песню он.

Ученики его не знали.

Дослушав песню, он спросил: "Кто этот муж почтенный"?

Цзылу ответил: "Он из царства Лу, из Кунов рода".

– "А чем он занят, вид имея необыкновенный?

И в чём его заслуга среди нашего народа"?

– "Характер преданности и доверию свой вверив,

Он милосердие и справедливость укрепляет,

Чтоб люди преданы царю были, в него поверив.

Он отношений правила меж всеми отбирает,

Чтобы обряды с музыкой народ весь украшали,

И приносили пользу красотой всей Поднебесной,

Чтобы во всём народе отношенья улучшали,

Даёт он знанья природы духовной и телесной".

– "Владеет ли своей землёй муж этот благородный"? –

Спросил гость. Тут, вопрос услышав, Цзылу растерялся.

– "Нет, – молвил он, – учителя путь – одухотворённый".

Гость повернулся, пошёл к лодке, только рассмеялся.

– "Его ведь вовсе милосердье не освобождает,

Как далеко он отошёл от всякого ученья,

Напрасно изнуряя тело, сердце утруждает,

Ему вряд ли поможет от безумия леченье".

Цзылу вернулся, доложив Конфуцию об этом.

Откинув цинь, тот словам этим очень удивился,

– "Уж не мудрец ли тот, о ком я уже слышал где-то"?! -

Сказав, поднялся и на берег к мудрецу спустился.

Увидев мудреца, поклон отвесил он двукратно,

Сказав: "Мысль вашу вы, учитель, не договорили.

Ничтожный, я, ваш раб, мечтал вас видеть многократно,

Но вы моё жилище стороною обходили.

Я, Цю, негодный, не узнал, что вы сказать хотели.

И я, ничтожный, ожидал всегда вам покориться,

И наконец, меня здесь ваши очи лицезрели.

Так помогите ж мне, чтоб я для мира смог открыться".

– "Ах, – молвил Рыболов, – сильна твоя любовь к ученью".

Конфуций, те слова услышав, дважды поклонился:

– "Я с детства предан шестьдесят лет этому стремленью,

Но Истину постичь умом ещё всё не добился.

Могу для этого ли сердце я своё очистить"?

– "Подобные по роду следуют все друг за другом, -

Сказал мудрец, – стараясь одинаково все мыслить,

Поэтому их мысль и замкнута единым кругом.

Подобные друг другу только могут откликаться.

Таков естественный закон, и вещи все такие.

Я объясню, чем мы с тобою можем отличаться.

То, чем всегда ты занимаешься, – дела людские:

Дела царей, простолюдинов и мужей великих.

И каждый в мире принадлежит только своим знаньям,

Не существует на белом свете людей безликих,

И всех нас разделяет к вещам разность пониманья.

Когда все на местах своих – прекрасное правленье,

Народ весь радуется, промахов не замечает.

Но смуты больше нет той, когда видят нарушенье,

Когда в правленье кто своим постам не отвечает.

Когда в делах чиновников царит везде порядок,

Когда чины свои обязанности исполняют,

То наблюдается во всей стране во всём достаток,

Все люди делом заняты, и зла не проявляют.

Поэтому простолюдинов в жизни все заботы:

Заросшие травой поля или дома без кровли,

Нехватка пищи и одежды – суть всей их работы

В полях, в домах, лесах иль на реках при рыбной ловли.

В срок не внесённые налоги, или в семье раздоры,

Меж старыми и малыми в делах непониманье –

Всё это у простолюдинов вызывает споры,

Являясь всей заботой в мире их существованья.

Заботы же мужей великих несколько другие:

Небрежность или лень народа и всех подчинённых,

Которые забыли все свои дела благие,

Погрязнув сердцем в куче дел, достоинств всех лишённых;

Или не справиться с обязанностью опасенья,

Утратить имя доброе и прежние заслуги;

Иль уклониться от порученных дел выполненья;

Ранг потерять и жалованье, что бояться слуги.

Царя заботы: при дворе слуг верных недостаток,

Влиятельных родов мятеж, иль скрытые интриги,

Престижа государства и влияния упадок,

Урон авторитета через подрывные книги.

Гармонии утеря между холодом и жаром,

Также зимы несвоевременное наступленье,

Вред, нанесённый вещам засухой или пожаром,

Смуты царей, захваты, войны, богатств истощенье.

А также общий непорядок в музыке, обрядах,

Ведущих между всеми в отношеньях к ухудшенью,

Распутство среди знати, и в народе беспорядок,

Природные несчастья, рождающие лишенья.

Но ты же ныне, не облечён государя властью,

Ни ранга не имеющий, ни должности достойной,

По собственному произволу украшаешь страсти,

Обряды, музыку для жизни находя пристойной.

Ты ищешь правила, чтобы улучшить отношенья,

Ты слишком много на себя берёшь, так поступая,

И вряд ли в обществе произведёшь ты улучшенья,

Присущих в чём восемь пороков кроются, не зная.

Четыре зла у слуг есть нерадивого служенья:

Что не поручено, то делать – власти превышенье;

В болтливости, вниманья что не стоит выдвиженье,

А лесть есть без разбора лжи и правды восхваленье.

О недостатках судит кто чужих со всею страстью

Или со всей предвзятостью – зовётся поношеньем.

Зовётся бунтом то, кто не доволен чей-то властью,

Откалываясь от родных, друзей всех отделеньем.

А злонамеренность – когда кто хвалит, но с обманом,

Удар планирует, используя средство любое.

Коварство – когда допускают доброе и злое,

Чтоб хладнокровно овладеть, как вор, чем-то желанным.

Из-за восьми пороков вовне смуту поднимают,

Среди других людей, внутри себя самого губят,

И даже благородные мужи жизни лишают

Тех, кто им предан, и кого в жизни они любят.

Четыре зла: к важным делам питает кто пристрастье,

В обычном перемены ищет или измененье,

Чтобы присвоить себе славу и добиться власти:

Все эти действия зовутся злоупотребленьем.

Когда вершат дела по собственному произволу,

Для своих нужд людей дурачат, алчность проявляют.

Высокомерие – когда ошибок видят гору

Своих, и вопреки советам их усугубляют.

Не разбирая, кто хорош, кто плох среди подручных,

Согласных одобряют, несогласных осуждают,

С привычкой постоянно жить средь славословий звучных,

Обычно так в народе самодурством называют.

И прежде чем ученикам давать свои уроки,

Распространять среди людей сомнительные знанья,

Сумел бы уничтожить зло, изжить свои пороки,

Тогда начать ты смог и сам своё бы воспитанье".

Конфуций опечалился, услышав наставленья,

Вздохнул, два раза низко Рыболову поклонился,

И после этого пересмотрел своё ученье,

Все говорили, что Учитель в жизни изменился.

Конфуций много понял с Рыболовом при их встрече,

Признавшись мудрецу, что в жизни был всегда несчастен,

На мир по-новому взглянул, услышав его речи,

Но изменить свою судьбу, увы, не в его власти:

– "Меня, Цю, цари дважды из Лу царства изгоняли,

А в царстве Сун на меня люди дерево свалили,

Из Вэй следы, бежав, с учениками заметали,

В осаде между Чэн и Цай чуть было не убили.

Как мог же я четыре раза избежать позора,

Когда не понимал, вина моя в чём состояла"?

Услышав, Рыболов не мог не высказать укора,

Признанье Конфуция его очень огорчало.

– "Как трудно вразумить тебя, – сказал мудрец устало, -

Боявшийся на свете своей тени на дороге,

Своих следов, от них бежал, но тень не отступала,

Как ни спешил он убежать от них в большой тревоге.

Чем двигался быстрей, следов тем больше оставалось,

Бежал без передышки, так как – медлит, полагая,

Пока из сил не выбился, дыханье не сорвалось.

Упал и умер на земле, причин не понимая.

Он также глуп был до того, что все ему дивились,

Останься в темноте (он), тень сама исчезла б сразу,

На месте стой (он), и следы нигде б не появились,

Но не пришла мысль эта ему в голову ни разу.

И ты почти не избежал того же в размышленьях

О милосердье, справедливости, ум напрягая,

О тождестве, различиях и в прочих наблюденьях,

Стараясь их постигнуть, но законов их не зная.

Ведь в чём есть изменения в покое и в движенье?

И что за правила врученья или полученья?

Без понимания основ не будет постиженья,

Как и без ясности ума ты не создашь ученья.

В порядке ненависти и любви возникновенья

Гармония как гнева, так и радости сокрыта,

И чтобы в скрытое душа нашла проникновенье,

Необходимо, чтоб душа сама была открыта.

Но для начала прояви к себе своё вниманье,

Сам совершенствуйся, истинному во всём внимая,

Храня всё чистое в душе, приобретёшь все знанья,

И обретёшь себя, другим все вещи возвращая.

И только так от тягот жизни ты освободишься,

Ведь ныне сам ты, ещё не достигнув совершенства,

Всё ищешь у других, а вот собой уже гордишься,

Желая обрести только во внешнем всём блаженство".

Конфуций опечалился от Рыболова речи,

Спросив: "Что истинное в нашем мире означает?"

Сказал тот: "Истинное – высшее чистосердечье,

И всё то, что высшую искренность в себя включает.

Без истой искренности чувства взволновать не могут,

По принужденью плачь скорбь и печаль не вызывает,

Чистосердечья когда нет, признанья не помогут,

В любви по принужденью и согласья не бывает.

Не голосят при истой скорби, а в печаль впадают,

При истинной любви и без улыбок есть согласье,

При истом гневе не кричат, однако страх внушают,

При истинном волнении лишь – счастье, иль несчастье.

С родными истинное применяют в отношенье,

Иль с теми, кто внутри нас уваженье вызывает,

Ведь ценность там, где истинны служенье и почтенье,

Где прямота и преданность самих себя являют.

Так радость на пирах, когда вино рекою льётся,

Или печаль во время похорон овладевает,

Когда вовне прорваться внутреннему удаётся,

Когда все люди истинные чувства проявляют.

Как своевременность родных в заботе проявленья,

Так в красоте ведь подвига нет единообразья,

Поэтому не важно так обрядов исполненье,

Как проявленье истого внутри нас всех согласья.

Обряды веками обычаями создаются,

А истинное воспринято нами от природы,

Естественные чувства от рожденья нам даются,

Всё истинное в мире почитают все народы.

Естественное вытравить из нас всех невозможно,

Иль внешне заменить его каким-либо обрядом,

Всё, что не изнутри, всегда казаться будет ложным,

Нельзя нам ложное и истинное ставить рядом.

Все мудрецы природное лишь истинно ценили,

Глупцы, напротив же, природное всё избегали.

И из-за лицемерия обряды создавали,

Дойдя до пошлости, природное в себе забыли.

Жаль, что проникся человеческим ты лицемерьем,

И слишком поздно услышал об истинном ученье,

В природное и истинное поражён неверьем,

И вряд ли сможешь уяснить суть Истины значенья".

Конфуций снова поклонился и сказал, вставая:

– "Я счастья удостоился, как будто встретил бога,

Позвольте, я приближусь к вам, словам вашим внимая,

Слугой жить стану в доме вашем, сидя у порога.

Всё делать буду, чтоб меня вы только обучали,

Осмелюсь лишь задать вопрос, а где ваше жилище?

Где б вы меня великим наставленьем просвещали,

И где бы разум насыщали мой духовной пищей".

Но Рыболов ответил: "Идти можно с тем лишь вместе,

Достиг с кем сущности тончайшей пути в мире этом,

Но кто не знает этого, останется на месте,

Нельзя вместе идти с тем, кому этот путь неведом.

Об этом слышал я, поэтому остерегаюсь,

Ошибки чтоб не совершать. Ты сам уж постарайся,

Тебя я не беру с собой, в путь дальний отправляясь,

Ты ж лучше с учениками своими оставайся".

Сказав слова, так Рыболов уехал, не простившись,

Сел в лодку и шестом от речной гальки оттолкнулся,

Конфуций с берега смотрел, до пояса склонившись,

За лодкой в тростнике след длинной лентой протянулся.

Конфуций погрузился весь в безмолвие немое,

Воззрившись вдаль, чёлн Рыболова взглядом провожая,

Цзылу спросил: "Чем заслужил почтения такого

Сей старец, что забылись вы, словам его внимая?

Не видел я, чтобы Учитель за время ученья

К кому-то относился вот с таким благоговеньем,

Вам во дворцах цари оказывали уваженье,

Всегда во всём стараясь подражать вам поведеньем.

А ныне же, Учитель, вы вдруг согбенным тут стали,

Перед каким-то Рыболовом свою спину гнули,

Ведь на приёмах гордый вид всегда вы сохраняли,

И что случилось? Вас как будто в воду окунули.

С поклонами на каждое вы слово отвечали.

Не чересчур ли было это?! Все мы удивились".

Конфуций вдруг сказал ученикам своим в печали:

"Как глубоко вы в изученье долга погрузились!

Обряды изучали все в их глубочайшем смысле,

Но не продвинулись на шаг вы в постиженье знаний,

Доныне не избавились все вы от грубых мыслей,

Как далеко вы все от истинного пониманья!

Ведь если к старшему относятся без уваженья,

То непочтением своим ошибку совершают,

А добродетельному не оказывает кто почтенья,

То в милосердии тот ничего не понимает.

И если даже человек, какой, того не стоит,

Нельзя вам относиться и к нему даже с презреньем,

Всех презирающий ведь искренности не достоин,

Он убивает лишь себя сам этим отношеньем.

Как много тех, кто этим постоянно себя губит!

Ведь не достоин тот любви, людей кто презирает,

Беды нет больше у того, кто никого не любит,

Беда – в нём: истинное он своё не обретает.

Ведь путь – источник всех вещей. Когда смерть – всё теряем,

Противодействует пути кто, терпит пораженье,

Путь обретя, только живём, теряя, умираем,

Согласие с Путём – залог успеха и движенья.

Мудрец, присутствует в чём путь, всё это – почитает,

Благодаря пути лишь обладает пониманьем.

А нынешний же Рыболов путём тем обладает,

Так как же не посмел бы я почтить его вниманьем"?!


Примечание

1. Чёрный Полог (Цзывэй) – роща вблизи столицы царства Лу, в которой, по преданию, Конфуций занимался со своими учениками.

2. Рыболов – безымянный старец, олицетворяющий мудреца, устами которого глаголет народная мудрость, отождествляется с сановником Вэнь Чжуном (скитавшимся после 473 г. до н. э.), а также с Рыбаком, с которым беседовал Цюй Юань (ок. 240-273 гг. до н. э.)

3. Беседа мудрецов

(согласно рассуждениям Чжуанцзы)


Конфуций с Лаоцзы однажды повстречался,

Тот после бани, застыв, мыслям предавался,

Стоял как истукан, волосы расправил.

Конфуций свои стопы к нему направил.

– «Что вижу я?! – воскликнул он, – вы, что, с небес спустились?

Стоите голым здесь, как дерево, в себе забылись.

– «Я странствовал в первоначальном мире, – тот признался.

– «Что это значит»? – Конфуций заинтересовался.

– «Вот сердце утомилось, и мысли снуют все,

Уста сомкнулись, не могу никак очнуться.

Но попытаюсь поведать вам, что там бывает:

Там холод замораживает, жара сжигает.

Жар движется на землю, хлад в небеса стремится,

Одно может приблизиться, другое удалиться.

Там обе силы друг в друга проникают,

Соединяясь, все вещи порождают.

Нечто создало порядок тот небесный,

Никто не видел формы его телесной.

Там уменьшенье сменяется увеличеньем,

А опустошенье следует за наполненьем,

Жар, холод, солнца и луны чередованье,

Творят земные и небесные создания.

Там каждый божий день случаются творенья,

Но всё вне нашего проходит поля зренья,

Как в жизни происходит зарожденье,

Так к смерти наступает возвращенье.

В движении там чудеса всякие возможны,

Всегда концы с началами противоположны.

Там всё есть от великого до мала,

Неведомо, что есть Первоначало»?

Конфуций Лаоцзы здесь вопрошает:

– «Что странствие такое означает»?

– «О! Странствия такого сердцем обретенье

Высочайшее из всех благ есть наслажденье»!

– «Хотелось знать бы, как в это странствие пуститься»? -

Спросил Конфуций, желая сам там очутиться.

– «Животные от перемены пастбищ не страдают

Речные существа все в других водах выживают.

При малых измененьях нет главного – утраты.

Возможностями в мире все существа богаты.

Необходимо знать, чтоб в грудь печаль не проникала,

Как радость и веселье, это – главное начало.

Ведь в Поднебесной тьма вещей в единстве существует.

Спокойствие тогда, когда ничто нас не волнует.

Ничто тебя во вселенной не напугает страхом,

В единстве с миром, станешь ровней, сочтя тело прахом.

К жизни и смерти как концу иль началу отнесёшься,

Как к смене дня и ночи, сперва уснёшь, потом проснёшься.

Ничто в мире не приведёт тебя в смятенье,

И меньше – всех утрата иль приобретенье.

Отбросишь ранги, словно стряхнёшь грязь, сознавая,

Что жизнь ценнее рангов, а путь ценнее рая.

Ценность в себе самом при измененьях не теряешь,

Проникнешь в центр мирозданья и Истину познаешь».

– «Вы равны небу, не то, что ум мой примитивный,

Я всё заимствую, что шлёт мне ваш разум дивный.

Оценкой высшей, думаю, сам Бог ваш труд отметил».

На что с улыбкой Конфуцию Лаоцзы ответил:

– «Не так всё! Бьет вода ключом, а пользы не приносит.

Но человек любой в себе с рожденья мудрость носит.

Без совершенствованья ему знанья все присущи,

Как небу – высота, земле – толщь, миру всему – сущность».

Впервые Конфуций вкус знаний Лаоцзы отведал,

Простившись с мудрецом, ученику про всё поведал:

– «Подобен в жбане червяку я на пути познанья,

Учитель крышку приоткрыл, дав видеть мирозданье».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2