Владимир Власов.

Алхимия даоса



скачать книгу бесплатно

Даосские рассказы о чудесных превращениях

1. Алхимия даоса

(О чём не говорил Конфуций)


Раз Чжан Чу-чжун, даосский мастер жизни продлеванья,

Домой из дальних странствий, утомлённый, возвращался,

А на пути ему Цзяннин большой город попался,

В развитии своём он был на пике процветанья.

Вошёл он в город, миллион шестьсот там проживало,

О нём упоминал Юнь Чжоу в книге обозренья,

Сам генерал Лан у ворот был главным в охраненье,

Через даоса Цзянчжу население узнало

О жёлто-белой магии искусства превращенья,

Которая на девять сотен лет жизнь продлевала,

И людям всем бессмертие в последствии давала,

Производясь от серебра при магии горенья.

Даосам тайное искусство боги передали,

Их научив, в печах пилюль бессмертья выплавленью,

Лишь миллион лян серебра нужно для накопленья,

Одну пилюлю внутрь приняв, бессмертье получали.

Понравилось всем в городе такое предприятье,

Собрали деньги и места печам определили.

Воспряли духом, пост трёхдневный строгий учредили,

Как в прадник все в парадные переоделись платья.

Воздвигли каменные основания повсюду,

И стали строить печи, их каркасы создавали,

В чан каждый полста тысяч лян серебряные клали,

К печам несли древесный уголь, радуясь все чуду.

В определённый день собрались все для наблюденья,

Места те по ночам ночная стража сторожила,

Расплавленного в чанах серебра для сохраненья,

Толпа большая каждый день с надеждой приходила,

Быстрей бы получить бессмертье – люди этим жили,

Три месяца жгли уголь, серебро всё отдавали,

Лян тысяч восемьсот уже в те печи положили

Но новостей всё не было, и люди ждать устали.

Когда даоса попрекали все, сказал он прямо:

– «Как наберётся миллион, всё может получиться,

Отбросьте все сомнения, вам нужно потрудиться,

С дороги не сходить, и к цели двигаться упрямо.

Сейчас в процессе всё ещё должно определиться,

Где север, а где юг, понять ещё даосу сложно,

Ещё немного времени нам нужно ждать, возможно,

Но голод с холодом из чанов должен устраниться.

Шло время, общество в отчаяние приходило,

Уж десять миллионов вложено безрезультатно,

«Когда же все бессмертие получат – непонятно?!»,

И вера в полученье эликсира уходила.

Народ к печам в очередях стоял за обретеньем

Бессмертья, а в то время уже люди умирали.

– «Кто должен отвечать за это умопомраченье»? –

В очередях стоявшие в полголоса роптали.

Раз утром все священники куда-то подевались,

Народ весь бросился к котлам, они пустыми были,

Всё серебро исчезло, лишь котлы одни остались,

И книга на печи лежала, грязная от пыли.

В ней запись была, от которой онемели люди:

«Всегда общественные деньги не принадлежали

Ни обществу, ни людям; их обычно расхищали,

Они не праведны, в них проку никогда не будет.

Должны все деньги, заработанные, оставаться

Лишь в ваших семьях, создавая ваши накопленья,

И на здоровье тратиться; а ваше искупленье

От доброты лишь к обездоленным должно рождаться.

Бессмертие же в ваших семьях обрести лишь можно,

Они способствуют лишь рода вашего продленью,

Покинув же свою семью, бессмертным стать несложно,

Для этого лишь нужно посвятить себя ученью.

Ведь семьи все даосские живут над облаками

Пять миллионов серебра в печи семья имеет,

Но это серебро совсем не то, что между вами,

Им только тот, кто знания имеет, овладеет.

Не верьте всем священникам, ведь так всегда бывает:

Бессмертным тот стаёт лишь, кто способен сам трудиться,

Без серебра и помощи всего может добиться,

Богатства ж все – как дымка, что следа не оставляет».

2. Злой дух генерала

(О чём не говорил Конфуций)


Во время Юнчжэн императора ещё правленья

В Дэнси Цзи Чэн-бинь генерал с врагом достойно бился,

Казнён судом был высшим за большие преступленья,

А после смерти своей в злого духа превратился.

Командующий в армии как только поменялся,

В войсках происходить вдруг разные явленья стали:

То здесь, то там он неожиданно вдруг появлялся

И ужас наводил на всех; солдаты все устали,

Пугались все дневные и ночные часовые,

Вдруг его видя, «генерал Цзи»! – громко восклицали,

Как будто он бродил, голодный, вглядываясь в дали,

Ища себе пристанища иль радости земные.

Один старый мудрец, на колеснице проезжавший,

Увидев призрак тот, на борт рукой облокотившись,

Мысль выразил свою в задумчивости, так сказавши:

– «Видать, Ци генерал стыдится, в духа превратившись,

Своих солдат чертями сделал он, резню затеяв,

Поубивав десятки тысяч человек невинных,

Став самым главным духом злым среди своих злодеев,

Не может успокоиться в своих инстинктах львиных.

Когда те трупы разлагались, что в полях лежали,

Случилась эпидемия, солдат всех покосило,

Печальной участи друзья его не избежали,

Смерть вместе с ним на марше его войско поглотила».

И тут он голос услыхал в тиши, с ним говорящий:

– «Когда возник мор, генерал в походе с ним сразился,

С болезни духом моровым, его солдат разящим,

Его он в схватке одолел, но сам не излечился.

Когда попал он в Царствово мёртвых, ему званье дали –

Дух Мора, отчего он в Царстве мёртвых стал лишь злее,

И умерщвлял встречавшихся всех в мире, не жалея,

Не трогал тех солдат, что его имя называли».

3. В городе Люйчэн нет храма Гуань-ди

(О чём не говорил Конфуций)


На пять десятков ли вокруг Люйчэна не имелось

Нигде ни храма Гуань-ди и ни его кумирни,

Люй Мэном (1) был построен город с населеньем мирным,

Хоть их и восхищала бога Гуань-ди в боях смелость.

Но Люй Мэн местности хранителем – духом считался

Стоял там храм его и ему жертвы приносили,

Строительству он храма Гуань-ди сопротивлялся,

Как верили все в городе и это говорили:

Лишь стоило построить храм Гуаньди, то начиналось

Неладное ночами, звуки слышались сраженья,

Будившие повсюду городское населенье,

Поэтому общественность от храма отказалась.

Бродячий раз гадатель ночевать в храме остался

У духа-покровителя, но ночь провёл ужасно,

Гремел гром, дождь лил, ветер в храм порывами врывался,

Летела черепица с крыш, спать было там опасно.

А утром обнаружили Гуань-ди изображенье

На вымпеле гадателя пришедшие миряне,

Из храма его выгнали, в погоде измененья

Произошли, и стало всё спокойно, как и ранее.


Пояснения

1.

Люй Мэн – (? – 219) – полководец периода Троецарствия, взявший обманом в плен Гуань Юя, выдающегося полководца, который после смерти был канонизирован в бога войны и в честь его повсеместно строились храмы Гуань-ди.

4. Способы захоронения в районе Цинь

(О чём не говорил Конфуций)


В районе Цинь земля плотна, что рыть там непривычно,

С трудом три фута можно вырыть только при раденье,

Поэтому и сама смерть людей там необычна,

Кто умирает – затруднительно их погребенье.

Кого же погребают, тот совсем не истлевает,

И от лежанья под землёй, стаёт лишь агрессивным,

Легко выходит из могилы, ночью нападает

На путников, и лишь при свете дня стаёт пассивным.

У трупов – как живая плоть, кровь – в медленном движенье,

Три месяца пройдёт, их чернота лишь покрывает,

Хоть нет пищеваренья в их телах в захороненье,

В дух их энергия «инь» из эфира поступает,

Седыми волосами обрастают, свирепеют,

И ночью всюду, выходя на божий свет, лютуют,

А люди из домов ночами выходить не смеют,

Такие вот порядки у людей всех там бытуют.

Когда Лю губернатора в районе хоронили,

Ему могилу вырыли в три чжана глубиною,

Чтоб выйти он не мог, воздвигли ступу над землёю,

Всю мебель, и всю утварь в ту могилу положили,

И на цепях подвесили два гроба, как постели,

Ему с женой, устроив вентиляцию, как в залах,

От воздуха гробы чтобы качались, как качели,

И убаюкивали мертвецов, как деток малых.

Когда ж простые люди в их селеньях умирают,

Рисуют на могалах их циклические знаки,

Обычно это символа два – птицы и собаки,

Что входы окраняют и за ними наблюдают.

Ещё вбивают в стены склепов гвозди агрессивных,

Чтобы удерживать их там во время их безумья,

И те беснуются, теряя всё благоразумье,

Плоть измельчают в пыль от плясок интенсивных.

И раньше в древность мертвецы до мумий высыхали,

И так же оживали, за людьми ночью гонялись,

Тогда конечности и головы им отрезали,

Только тогда они в своих могилах оставались.

5. Незнакомый учёный студент

(О чём не говорил Конфуций)


Студент Чжао Ли-эр в провинции Гуандун родился,

К наукам имел склонность. Раз во время фестивалей

Дуань-ян в горах Панью, где с другом вместе он учился,

Родители на праздник им еду с вином прислали.

Друзья напились и дурачиться в веселье стали,

Открыв окно, прохладой наслаждались душным летом,

Когда вторую стражу пробили, в дверь постучали,

Вошёл к ним в дом студент учёный, хорошо одетый,

Сказал: «Моё жильё лежит в ли десяти отсюда.

Хотел бы с вами пообщаться, если пригласите.

Я б показал вам, что такое истинное чудо,

Устроил бы гаданье с вами, если захотите.

Поговорим о тонких сущностях и тайных знаньях,

Об изначальных книгах и источниках для посвящённых,

О стиле жизни, о секретах древности писанья,

О всём, что нас волнует, этим миром пресыщенных.

И в сложных разобраться попытаемся вопросах,

Рассмотрим идеалы наши, к коим мы стремимся,

Потом поговорим о буддах мы и о даосах,

А в заключенье, к мудрецам небесным обратимся».

Студенты поняли, что гость, пришедший, много знает,

Считая силу их ума с своею равноценной,

Уверенность в себе имеет, их не принижает,

И пригласили к их столу к беседе, вдохновенной.

Когда о всём, о чём хотели, всласть поговорили,

Сказал гость: «А сейчас Будду вы увидать хотите?

Мгновенье нужно лишь, чтоб вы к тому готовы были,

Желанье будет, вы его обитель посетите».

Попробовать решил Ли, дав согласье гостью сразу.

Учёный несколько взял стеблей по пять чи длиною,

Присел и полным животом вдохнул четыре раза,

Круг лентой очертил на площади перед собою,

Затем, студентов усадив, велел, чтоб те сказали:

– «Из круга Будды можно увидать Будды обличье».

Поверив, сунул голову в круг Ли, как в клетку птичью,

Увидел там Гуань-инь. Богиню слуги окружали:

Архат Вэй-то и Пяо-мао, бог благоуханья,

Ли страстно захотелось тут войти в тот круг священный,

И стать одним из членов благородного собранья,

Покинув навсегда людей мир суетный и бренный.

Но вдруг увидел он лицо, клыкастое с зубами

И языком, как меч вращающимся, Чжао-вана,

Ли испугался, встретившись с охранником глазами,

Из круга вынул голову, была на шее рана.

Он в страхе закричал, на его крик все прибежали,

Кто в доме был, от страха друг в лице переменился,

А тут на их глазах учёный в дымку превратился,

Затем исчез беследно, его даже не искали.

Друзья потом в горах уж не хотели оставаться,

Вернулись в город, Ли в ученье сразу углубился,

В тот год же на экзаменах успехов он добился,

Став цензором, но не хотел ничем он заниматься.

И, охладев к делам, порой от всех уединялся,

О смерти больше думать стал, друзей всех избегая.

Почтительность сыновью ни к кому не проявляя,

Решил повеситься, но от болезни вдруг скончался.

6. Необычный сон Лю Кай-ши

(О чём не говорил Конфуций)


Лю Кай-ши родом из Шэнси в Цинънани был проездом,

Питал всегда пристрастие ко всем вещам старинным,

В Сучжоу проживал он на Хуцю, Холме Тигрином,

Обычно любовался, спать ложась, красивым местом.

Уснул раз во вторую стражу, сон ему приснился,

Во сне своём как будто он в деревне оказался,

Увидел на дороге беса и остановился,

Тот ростом был три чи, по сторонам всё озирался,

Подавленный, на шее с кангой, словно заключённый,

Шёл робко, потихоньку, будто убежать стремился,

Тогда Лю побежал, нагнав его в пути, сразился,

Тот быстро сдался ему, неудачей удручённый.

Взяв беса в плен, Лю утопить в реке его собрался,

Как это делают все, проявив в борьбе усердье.

Но тут ему сосед по имени Юй повстречался,

Сказал: «На западе есть храм Богини милосердья

Гуань-инь, уж лучше будет к ней нам с бесом обратиться,

Ведь во всех бедах лишь она одна только спасает,

И только на неё всегда нам можно положиться,

Хотя порой её защиты нам всем не хватает».

Лю внял совету, спешно в храм отправился с тем бесом,

Юй также поспешил за ними, их сопровождая,

У храма Цзин-ган бог стоял охраны под навесом,

Увидев их, взял лук со стрелами, сображая,

Боялся призраков Алмазный бог; их нападенья

Ещё не разу не было, но бесы ему снились,

Послал к богине Гуань-инь слугу он с порученьем

Сказать, что призраки к её обители явились.

Гуань-инь, их увидав, сказала: «Им не место в храме,

Их нужно в Царство мёртвых отослать в сопровожденье,

Но где возьму я слуг, они стоят все в охраненье,

Не провожать же мне самой их, благородной даме?!

Быть может, вы проводите»? – спросила она бога.

– «Сопровождать мне бесов в Царство мёртвых?! Много чести»!

Сказал Цзин-ган, Алмазный бог, стоявший у порога.

– «Тогда их отведёт Лю, оставайтесь вы на месте»!

Воскликнул Лю: «Не знаю в Царство мёртвых я дорогу»!

Услышав слова эти, Гуань-инь тут рассмеялась,

Сказав: «Соседа вашего дам Юя я в подмогу,

Что будет помогать он в этом, я не сомневалась».

– «Но как мне быть? Бесовского я языка не знаю»! –

– «Не важно, – та сказал, – Ведь у вас же слух отличный.

Пойдут, за руки взявшись, бесы молча. А вы лично

Ступайте и не бойтесь, а вас я благословляю».

Подумал Лю, хоть у меня богини повеленье

Есть, но Обитель Мрака где находится, не знаю,

Укажет кто её мне, для меня нужно прозренье,

Идущий с ним сосед Юй так сказал: «Я полагаю,

К Обители ты Мрака хочешь, но идти к ней просто,

Там впереди дороги вижу я одну канаву,

Накрытую зонтом из бамбука, вроде погоста,

Приблизиться к которой мы уже имеем право».

Увидел зонт Лю на дороге, к северу идущей,

Над ним был тент со стойками, колодец закрывавший,

Бес бросился к нему, от радости всех растолкавши,

За ним последовали Лю и Юй, как в ад грядущий.

Им снизу из колодца теплотой в лица дыхнуло,

И тут телами ощутили они вдруг паденье.

Три этажа происходило их на дно скольженье,

Раздался звук их приземленья, и тела тряхнуло.

На этом этаже уж неба не было над ними,

Всё было не понятно, и день ночью не сменялся,

Заинтересовался в Царстве мёртвых царь там ими,

Он топнул, затряслось всё, его гневный крик раздался:

– «Я человека чувствую энергию живую!

Как он попал к нам? – перед Лю стоял Ян-лао лично,

Царь царства мёртвых, и вещавший своим басом зычным, -

Как смог прийти сюда ты, стражу миновав такую»!

Царь был в сияющих доспехах и плаще драконьем,

На голове корона ярко золотом блестела,

Копна длинных волос как серебро вся поседела.

Он восклицал: «Здесь не должно быть места посторонним»!

Лю объяснил то, что ему богиня поручила:

Привёл он в царство беса беглого, поймав на воле,

Хоть и живой он, но приказ он выполнял, не более,

Вины его нет, что он здесь, судьба так порешила.

– «М-да, – молвил царь, подумав, взглядом к небу обратился, -

Лицо всё красное, богиня, говоришь, послала?

Действительно! А где беглец, который возвратился»?

– «Сидит он, свесив ноги, – Лю сказал, – у пьедестала».

Царь грозно закричал: «Негодный бес, домой вернулся?!

Что? Не понравилось тебе бродить на белом свете?

Ты у меня поплатишься за все проделки эти»!

Махнул он стражникам рукой, от беса отвернулся.

Те стали беса бить и к водоёму потащили,

Водились змеи ядовитые в нём, черепахи,

Орал от боли бес, когда его они обвили,

Испытывал, купаясь там, он неземные страхи.

Подумал Лю: «Попал в страну я мрака, и что будет?

Раз здесь я, не узнать ли мне, в грядущем что случится»?

Набравшись духа, тут к царю решил он обратиться.

Промолвил царь: «Какие любопытные все люди!

Когда лет девять было, то солдата ты ограбил,

Лян восемь серебром взял, и родные огорчились,

За грех был должен умереть, но имя ты прославил

Своё, поэтому дни жизни у тебя продлились».

– «Но можно ль в жизни мне моей ещё лет сто продлиться»? –

Спросил Лю у царя Ян-ло, но тот сказал тактично:

– «Для этого ты должен ещё в жизни отличиться,

Богиня ведь сказала, ты имеешь слух отличный.

Отличный твой язык, пиши стихи и прославляйся,

Тебе назад нужно вернуться, к солнцу чтоб подняться,

«Инь» сила не нужна тебе, а нужно «ян» набраться,

Поэтому в обратный путь сейчас же отправляйся.

Твоё попало тело к нам ведь из другого мира».

Заставил Царь три вдоха совершить Лю, грудью дуя,

Мгновенно Лю преодолел три этажа эфира,

И из колодца выскочил, забыв с собой взять Юя.

Лю долго шёл к богине милосердия с докладом,

А на пороге её храма мальчик повстречался,

Лю на колени встал, и мальчик оказался рядом,

Лю видел, мальчик от него ничем не отличался,

У малыша глаза, нос, уши, маленькими были,

Когда он ещё рос, после того, как появился,

И точь-в-точь на его до мелочей все походили,

Как будто он вернулся в детство или раздвоился.

Лю в шоке тут о нём сказал: «И это – демон тоже»?

Гуань-инь, из храма выйдя, их увидев, хохотала,

Малыш слова за Лю тут повторил и скорчил рожу,

Богиня, видя замешательство Лю, так сказала:

– «Не бойся ты, это – душа твоя хорошая иль злая,

Зависит от того, каким ты можешь быть в грядущем,

Каким ты станешь, и судьба будет твоя такая,

А он всегда останется с тобой, рядом идущим.

Он будет ангелом иль бесом – от тебя зависит,

Вы встретились лишь раз лицом к лицу на этом месте,

И оба вы падёте в ад, или взлетите в выси.

Но предстоит вам в жизни вашей оставаться вместе».

Гуань-инь, достав иголку из футляра золотого,

Ей ткнула малыша в запястье, тот стал уменьшаться,

Потом исчез, как будто бы и не было такого,

И тут от Лю храм и богиня стали отдаляться.

Проснулся Лю, увидел ранку на своём запястье,

И, лёжа на подушке, ещё долго удивлялся

Сну необычному, как знаку счастья иль несчастья.

Пришло ему письмо тем утром, что друг Юй скончался.

7. Чудо переодевания

(О чём не говорил Конфуций)


Сюцай Дянь Мян-гу женщиной полвека наряжался,

Его отец Дянь Цянь-лю был богатым, но бездетным,

Как только сын в семье его на счастье всем рождался,

То в тот же день и умирал. Считал себя Дянь бедным.

Гадатель Дяню так сказал о торжестве Закона:

– «У каждого есть в мире две судьбы существованья,

Но главное в том выборе – найти у основанья

Свой жребий, что для нас положен в небесах у трона:

Должны мы кем родиться? – женщиной или мужчиной?

Какая в нас энергия при жизни входить будет?

Нет разницы Закону, будь то люди, иль скотина,

Поэтому по полу разделяются все люди.

В ваш род энергия «инь» по каналам поступает,

Поэтому в вас всех сильно так женское начало,

Родившийся ваш сын с энергией «ян» умирает,

Поэтому и сыновей в роду рождалось мало.

Чтоб ваш сын выжил, вы должны его учить искусству,

Как женщиной быть: красить ногти, мыться, наряжаться,

Как обмануть свою природу, подражать их чувству,

Лишь постигая это, может он в живых остаться.

Его серьги носить, причёсываться научите,

Бинтуйте ноги, всем манерам женским обучайте,

Чтоб обретал он женственность и женское наитье,

Готовить научился, вы за ним всё замечайте,

Чтоб он не проявлял себя со всеми, как мужчина,

И «Сяо ци-ньян» именем «Семь дочек» называйте.

Когда достигнет возраста сын, взрослый, господина,

Его жените, от него потомство принимайте».

Родился сын, который рос как девочка в их роде,

Женился, появились у него в семье два внука,

Потом студентами став (привлекала их наука),

Они своими знаньями прославились в народе.

Чтоб от других мужчин видом своим не отличаться,

Одежду из овечьей шерсти самок им пошили,

А на изнанке имена их вышитыми были

Девичьи, чтоб могли они живыми оставаться.

Сам губернатор Ян Си-ши, их в жизни примечая,

Знал их историю, ценил, что им всё удаётся,

Как умных продвигал по службе их, считая:

Что в трудных ситуациях всегда выход найдётся.

8. Ма Пан-пан – тёмная лошадка

(О чём не говорил Конфуций)


Лю Кай-ши из провинуии Шучжоу был эстетом,

Знал мудрецов, литературой древней увлекался,

Писал стихи, среди друзей слыл знающим поэтом,

Любил сады и парки, где природой любовался.

Практиковал гадания и связывался с духом,

Стихи слагая, Западную фею вызывая,

Угадывал в кругу небес движение; по слухам,

События, грядущие, всем точно предвещая.

Однажды два иероглифа «Пан-пан» в книге заметил,

А книга называлась эта так: «Два края мира»,

Спросил он духа: «Вы, Пан-пан, откуда»? Тот ответил:

– «Я – дух из края, дальнего, со дна глубин эфира».

«Из Западного озера» – стояло в поясненье

В той книге. Деньги сжёг (1) Лю и просить стал о свиданье.

– «Когда увидимся и где»? – Лю сделал уточненье,

– «Сегодня вечером в саду при лунном любованье».

Спустились сумерки; Лю заболел вдруг тут нежданно,

Смотреть не мог, в жару метался и терял сознанье,

Когда в саду он оказался, то себя вёл странно,

Подумал, что умрёт он, придя с феей на свиданье.

Жена с его наложницами щедрость проявили:

В центр круга посадив его, от духов защищали,

Когда взошла в небе луна и свет все погасили,

Вдруг зябкий шелест ветра в сад проник с небесной дали.

И женщина спустилась красоты необычайной,

В одежде, в обуви, что не было во всём Китае,

В руке фонарь был красный, к ним шла с чашкой чайной

Походкою летящей, будто ветром управляя.

Прошиб холодный пот Лю, в сердце было раскаянье,

Себя как под дождём он чувствовал, она сказала:

– «Боюсь, что срок не наступил ещё, ты сделал мало,

Живи пока ещё в семье, отсрочу я свиданье.

Болезнь твоя скоро пройдут, тебе нужно движенье,

Дерзай и успевай заканчивать дела все к сроку,

Сейчас же от тебя на небесах не будет проку,

И постарайся оправдать своё предназначенье».

Она исчезла в жизни больше уж не появлялась,

Поправился Лю, и к нему опять вернулась сила,

Впоследствии семья Лю вся в Янчжоу перебралась,

В день праздника храм Тяньнин-сы, буддийский, посетила.

В осенний дождь сказал Лю грустно, фею вспоминая:

– «Все медиумы вызывают духов от горенья,

Когда я деньги жёг и делал жертвоприношенье,

Ко мне пришла не фея, а бесовка лишь простая.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2