Владимир Владыкин.

Расслоение. Историческая хроника народной жизни в двух книгах и шести частях 1947—1965



скачать книгу бесплатно

Потом за поздним ужином на даче в Кунцево, куда съезжались все члены политбюро, Сталин, выпил полбокала вина. И Хрущёв, и Булганин, и Маленков, и Каганович, и Микоян пили в честь вождя за здравие и многие лета. Сталин молча слушал льстивые тосты и грустно усмехался в усы. Сейчас он подумал о Берии, который почему-то в последнее время норовил избегать этих ужинов, ссылаясь на свою занятость. Но и то было правдой, так как Лаврентию Павловичу Сталин доверил курировать все ядерные разработки, надо было создать как можно скорей, во что бы то ни стало атомную бомбу. Хотя работы проводились в нескольких направлениях… А Королёву, под кураторством Маленкова, было поручено конструировать космические летательные аппараты и ракетоносители. Но космос Сталина, можно сказать, по большому счёту, пока не заботил. Хотя понимал, как важно эту новейшую отрасль наладить. И вместе с тем он не представлял, зачем надо было находиться в глубинах космоса, не противник же там? А вот на Земле их, врагов, полно. Одни США чего стоят! И вот Берия днём и ночью не выходил из лаборатории, выезжал на полигон, где проводил пробные испытания, пока маломощных, ядерных зарядов. И потому Берию за непочтение его, Сталина, вождь пока прощал. Он был первым из наркомов карательных ведомств, кто избежал репрессий. И не потому, что считался его, Сталина, близким по крови, просто Берия прослыл умным организатором, и за что бы не брался, у него всё получалось… И то, что он уходил из под его личного контроля, Сталина это и заботило. Ведь и вся охрана была под его кураторством, и как было не тревожиться. Поэтому надо было что-то срочно предпринимать…

Однако Сталин не признавался себе в том, что боялся Берии, и только по этой причине он и перевёл его из силового ведомства, назначив главным куратором атомных разработок. Впрочем, не только из-за своего страха он отнял у Берии пост председателя МГБ, к нему стекались многочисленные жалобы от женщин, которых Берия принуждал к сожительству. Этого Сталин не мог ему простить. Он сам имел только одну любовницу, но после самоубийства жены Надежды Аллилуевой, Сталин больше не женился. Хотя подхалимы, да и тот же Берия, подсовывали женщин и даже совсем молоденьких. А Берия набрался наглости, стал соблазнять его, Сталина, медсестру Валентину Истомину, а потом и опорочил? Этого вождь уж никак не мог терпеть. Она ему сама признавалась, как Берия склонял её к близости. Вот тогда Сталин и принял решение убрать Берию из Кремля, чтобы его духу здесь и близко не было.

Но была ещё и другая, не менее существенней, чем эта причина отстранения и удаления Берии от «партийного двора». Сталин боялся заговора, который Берия, возглавляя МГБ, мог организовать против него. Потому Лаврентия надо было отстранить, и случай представился, когда поручил Берии кураторство ядерной и космической программ. Но и кто лучше Берии мог справиться с важной государственной задачей по созданию атомного щита. Маленков? Но он тоже при не менее важном деле. Думал поставить его на место Берии во главе госбезопасности.

Однако передумал. Хотя он всегда придерживался принципа, что у нас нет незаменимых. На сей счёт он хотел было посоветоваться с Жуковым, что тот думает о Берии. Однако в последний момент Сталин передумал, так как Жукова он так же побаивался, если даже не больше, причём Георгий Константинович для него всегда представлял загадку. Хотя Жуков, что касалось военных операций, никогда не криводушничал, а всегда говорил довольно взвешенно и убедительно. Но Жуков был намного нравственней Берии, который прославился любовными похождениями. Впрочем, оба по этой части были хороши! А всё равно Берия своей жестокостью всех заткнул за пояс. Но и эти женщины далеко не все против своей воли были совращены Лаврентием. Ему докладывали, как тот удовлетворял их желания – заполучить хорошее местечко то ли для себя, то ли для своих мужей. Поэтому Сталину своеволие Берии всегда претило…

Вождь нечасто вспоминал, как во время отдыха на юге его жена Надежда Аллилуева просила, чтобы Берия не бывал у них дома, которого органически не переносила за одно то, как тот сверлил её линзами пенсне, отчего ей казалось, будто он её раздевал змеиным взглядом. Но ей всегда приходило на ум одно и то же, что этот человек что-то затевает плохое против их семьи, или сам доверил ему наблюдение за ней? И когда Берия брал дочь Светлану на руки, Надежда гневно полыхала глазами. «Иосиф, я этого не могу вынести, ты же посмотри, как он её держит? Это же вампир, бес, он надорвёт Светлане здоровье». «И что ты такое говоришь, у тебя нэрви расстроились, пойди да поспи. Я тут рядом работаю, а Берия у меня под наблюдением. Не бойся, иди, иди, Надя». И она уходила. Но с каждым появлением этого человека у них на даче, Надежда менялась в лице. Почему она думала так бездоказательно, что Берия ненадёжный человек? Эти подозрения жены у него вызвали недоумение, и в то же время он думал, что Надя хотела его с ним рассорить, так как в то время Сталин уже начинал не доверять не одним своим противникам, но и своей жене. А к тому было серьёзное основание, ведь она пыталась раскрыть ему глаза на то, что происходило в стране. Народ живёт в страшной нищете, цены растут, а улучшение жизни не наблюдалось, наоборот, коллективизация породила голод и нищету. И её обвинениями его политического курса он был очень огорчён, что Надежда совсем не понимает его конечной цели. Он растолковывал, что крестьянам вредно давать самостоятельно распоряжаться результатами своего труда, поскольку страна так никогда не получит от них в достатке хлеба и продовольствия. Народ надо держать в узде и постоянно его понукать, чтобы служил партии и государству, а не своей кубышке. К нему иногда приходила догадка того, почему Надя покончила с собой. Неужели она боялась идейно разойтись с ним и тогда могла встать к нему в оппозицию. А он бы этого не выдержал и занёс её в личные враги. И то предсмертное письмо, которое она оставила его в этом убеждало. Он был так на неё обижен, что смерть жены принял за предательство и удар в спину. «Надя не простила той моей фразы на банкете по случаю годовщины октябрьской революции: «Эй, ты, пей». Он и сам не знал, как вырвались эти слова. Хотя он лукавил; ему не нравилось то, как она порой истерично ограждала его от Берии. И когда она говорила, что Лаврентий оказывал на него влияние, как демон и может внушить ему, что она, жена, его личный враг. И тогда ему ничего не стоит упечь её в лагерь. Но самое опасное было в том, что Надя, которую он считал самым близким другом, уже не такими преданными глазами смотрела на него, и он боялся с женой духовного разрыва…

В то время Берия был нужен Сталину, так как ещё при Ягоде зрел заговор, а при Ежове мог вот-вот осуществиться, об этом ему докладывали люди Берии. Так что только при Лаврентии он почувствовал себя несколько спокойным. И ему одно сильно не понравилось, когда Берия стал усердно выпускать из лагерей якобы безвинно посаженных Ежовым политзаключённых. Он ему сам подсказал разобраться, всех ли заговорщиков расстрелял Ежов, которых к уничтожению готовил ещё Ягода? Тогда ему Власик говорил, что Ежов для чего-то сохранял их в живых. Берия каким-то образом узнал об этом и пошёл на опережение, то есть избавился от них и доложил Сталину. Неужели Лаврентий его прослушивал? А ведь он лично исполнял его поручения по разоблачению последышей «заговорщиков Тухачевского»…

Когда Берия пришёл к власти в карательном органе партии, Сталин поставил перед ним задачу – выпустить из лагерей до двухсот тысяч неправомерно арестованных Ягодой и Ежовым, чтобы очиститься самому и показать народу, что партия восстановила справедливость и социалистическую законность…

И вот в Кунцево, глядя на членов политбюро с саркастической улыбкой, Сталин старался на время забыть о Берии. Хотя в такие минуты, думая, что Лаврентий всё равно от него никуда не убежит, любил над своими соратниками подшучивать, а то от души и посмеяться. Он даже не гнушался поиздеваться над Хрущёвым, когда заставлял Хрущёва прихоти ради залезать под стол и оттуда издавать то ли собачий лай, то ли кукареканье, а то и заблеять козлом.

Между прочим, в такие минуты Сталин инстинктивно ненавидел Хрущёва за его неуёмный темперамент, который он проявлял особенно, когда возглавлял Московский горком партии. «Ты лучше козлом поблей и попрыгай, – про себя думал Сталин, – мне твоя самостоятельность нэ нужна. Я должен тебе подсказывать и тобой управлять. А тебе остаётся лишь слушать меня!»

Сталин настолько входил в роль шутника, что Хрущёву ничего не оставалось, как самому прикидываться шутом и тогда не один Иосиф Виссарионович покатывался со смеху, но и все участники дачных ночных застолий…

Глава четвёртая

Но хозяин Кунцевской дачи далеко не над всеми гостями так куражился, как он вытворял это над Хрущёвым. И тот, испытывая страх, охотно подыгрывал диктатору, за что Иосиф Виссарионович, как это ни странно, жаловал того своим особым вниманием, поручая важные партийные мероприятия, так как Никита Сергеевич мог произносить речи зажигательно, и при этом каждый раз цитировал самого вождя.

Но больше всех от Сталина доставалось грубыми подшучиваниями обыкновенно тем, кому хозяин не очень доверял. А кому совсем не доверял, тех в его окружении давно уже не было. Одним из первых поплатился, и кто больше кого бы то ни было спорил с ним, кто имел целую систему своих воззрений, кто считался теоретиком и стратегом партии, кто создал, наконец, Красную армию – был Лев Троцкий. А ведь Красную армию они строили вместе. Но Ленин отдал все лавры Льву, за что Сталин втайне ненавидел и того, и другого. После смерти Ленина Троцкий мечтал сесть на его место. Но он не имел большинства, и Сталин переиграл того. И хорошо понимал: приди тот к власти, он бы не церемонился с ним, Сталиным, и устранил бы в два счёта. Не зря же против него организовал и направлял оппозицию. И Каменев, и Зиновьев были готовы присягнуть Троцкому, если бы он, Сталин, дрогнул. Но тогда все они просчитались. Уже спустя годы, переоценивая свои действия, Иосиф Виссарионович ни на секунду не пожалел, что устранил явных противников, в том числе и Бухарина, со своего пути. Николай Иванович шатался между Троцким и Сталиным. И выступал против отмены нэпа и насильственной коллективизации. Сталин не терпел его за одно то, что Ленин в своём письме к съезду окрестил того «любимцем партии». И прочил его в руководители партии и правительства. А ведь этот выскочка только и кричал на каждом углу: «Развивайтесь и обогащайтесь!» «Он поддерживал мелкобуржуазные ценности. И потому мне такой соратник, любимец Ленина, не нужен, – думал тогда Сталин, – но пока пусть поработает. Я ему докажу, что колхозы, а не ленинская кооперация необходимы стране». И как он мог сохранить «ленинскую гвардию», которая только и мечтала, как насадить ему ленинский стиль руководства. А с таким подходом получилась не партия единомышленников, а партия анархистов, и все бы поступали как в басне Крылова рак, щука и лебедь…

Возле Бухарина тогда толпились и М.П.Томский, и А. И. Рыков, и Ф.Ф.Раскольников. Это было уже опасно одним тем, что Николая Ивановича любила молодёжь. А Г.Е.Зиновьев всех их ненавидел, и Сталин против них того использовал. А когда Зиновьев снова сошёлся со своим противником Каменевым, Сталин был взбешён. Его терпение лопнуло, вот они и сложили головы…

Как бы Сталин не презирал Бухарина, его интеллект и ум ему были тогда на руку. Ведь само окружение «вождя народов» по своему облику уже сложилось. И все в отдельности они представляли собой не соратников, а закоренелых партократов, которые стояли на консервативных позициях. Но при этом надо сказать, что и Каганович, и Микоян сумели так себя поставить, что даже при наличии своего мнения, которое каждое по-своему хоть и не совпадало с его позицией, они всё равно разделяли и всем сердцем поддерживали политику Сталина, которого воспринимали как вождя-богоносца. И чтобы он не говорил, они выслушивали его в безропотном молчании, и, как некоторые историки считают, благодаря этому и уцелели. Но разве могло так быть, если известно, что Сталин ценил и уважал самостоятельно мыслящих людей, которые имели выработанное мировоззрение и собственные взгляды? Впрочем, умение ценить позицию, ум, самостоятельность к нему придёт позже, когда его партийный деспотизм воспитает у «соратников» безропотную покорность, и он тогда пожалеет, что не знает истинную позицию любого из своего окружения. Но это приведёт его к пониманию того, что он сам создал предпосылки к возникающей опасности, намного позже. И вот оно после войны и наступило…

Как бы на самом деле эта пятёрка не относилась к хозяину, Сталин точно знал – они есть ступени его трона, по которым он пока уверенно шагает, не опасаясь оступиться. Убрав с дороги всех тех, кто до конца не разделял его линию руководства, однако с годами Сталин настолько уверился в своём могуществе, что и сам стал себя считать самым верным и последовательным ленинцем, причём даже непогрешимым. А все те жертвы, которые исчислялись сотнями тысяч, были также оправданы целесообразностью его выработанной политики. Хотя последователем Ленина он никогда не был. Если некоторые историки думают, что Сталин принял Россию с сохой, а оставил наследникам (хотя их никогда в помине не было, он их не намечал, просто это молва их создавала) с атомной бомбой и ракетами, то это не результат его тридцатилетнего правления, а всего лишь ответы на вызовы времени. И будь на его месте хоть тот же Бухарин или Вознесенский, или даже Киров, то они бы делали то же самое, но только другими методами…

Сталина считают гениальным руководителем, но такой набор средств, как интрига, шантаж, подстава, провокация, какими он пользовался в достижении своих целей, не имеет себе равных даже в мире. Может быть, создание тоталитарного режима, и выражает его «гениальность»? Но ещё Чингисхан почти по той же схеме построил свою Золотую Орду, когда дисциплина в войсках против провинившихся насаждалась жестокими пытками. То же самое вытворяли Иван Грозный и Пётр I, биографии которых Сталин пристально изучал, и недаром одними из первых фильмов были сняты о диктаторах – это «Иван Грозный» и «Пётр I».

Так что система подавления страхом своих подданных не требует никакой гениальности. Хотя в большей степени это относится к изощрённости и гибкости ума. Проводя коллективизацию, выбив под корень лучший цвет крестьянства, Сталин добил и уничтожил сельскую общину, поскольку деревня веками держалась на своих корнях и всегда существовала на принципах самоуправления. Но как раз такая самостоятельность крестьян правящему режиму большевиков была не нужна.

И в результате партийного диктата сложилась колхозная деревня, но вековые традиции пахарей и сеятелей навсегда были подорваны. В войну на оккупированных территориях, если верить советской пропаганде, колхозы были распущены и вновь их организовали сразу после изгнания врага. Хотя в действительности немцы поддержали идею колхозов и старались делать всё, чтобы они работали и кормили немецкую армию. Когда Сталину об этом доложили, он приказал всех председателей и старост отдать под военный трибунал. Но чем это обернулось, мы увидели на страницах предыдущих книг11
  *Речь идёт о романах «Пущенные по миру», «Беглая Русь», «В каждом доме война». (Прим. Авт.)


[Закрыть]
.

Если некоторые историки считают, что война изменила мировоззрение Сталина в сторону гуманизации общества, то в этом они глубоко заблуждаются. На оккупированных врагом землях колхозы, как и сами деревни и сёла, были разорены до основания. Казалось бы, надо было сделать колхозникам налоговые послабления, но нет, наоборот, их необоснованно в несколько раз увеличили. А всё оттого, что страна остро нуждалась в продовольствии. Огромная армия партийной и чиновной бюрократии заботилась исключительно о себе и только в последнюю очередь о городском населении, которое получало далеко не всё самое лучшее. Необходимо было наполнять магазины продуктами, прилавки которых за годы войны опустели.

И не успели отменить карточки, как после засухи опять грянул голод, и вновь резко ограничили продажу продуктов. А первое снижение цен, как выше уже было сказано, вождь и сам понимал, что оно ненамного облегчало жизнь народа. Но он надеялся, что в своей массе малограмотный народ не разбирается в экономике и давно забыл, какие были довоенные цены. А ведь Сталин и рассчитывал на зыбкую память народа, и потому понижение цен воспримет, как его несомненное благодеяние. И он оказался прав, поскольку и поныне в памяти народа он остался благодетелем. Так что, каким бы Сталин ни был тираном, он отдавал отчёт тому, что в коллективизацию почти полностью раскрестьянили деревню, разорил миллионы дворов, а кулаков, середняков и несговорчивых единоличников отправил на стройки социализма…

«Если они дёшево не захотели отдать хлеб государству, – думал тогда Сталин, – а хотели только наживаться за счёт государства, то этого мы не могли им позволить. Личные интересы не должны быть выше государственных! Все князья и цари на Руси это хорошо понимали и потому крестьян, этих смердов вонючих, держали в чёрных рубахах, не давали им спуску. Кто говорил, что колхозы приравниваются к крепостному праву: Бухарин или Рыков? А вот Троцкий был готов продолжать военный коммунизм. Но мы ему не дали. Это уже средневековьем пахло, Троцкий метил крестьян в рабов обратить, мы заставили мужиков и баб коллективно работать, как было у них в общине. А Столыпин ещё раньше нас выгонял крестьян из общины, давал деньги и чтобы от своих деревень ехали подальше на отруба. Ленин боялся Столыпина-националиста, который замахивался на серьёзные реформы. До него мало кто на них решался пойти. И вот, когда его избрали премьером вместо Горемыкина, мы обсуждали с Лениным, как его убрать. А то стал мешать своими успехами революционному подъёму масс. Подавил революцию эсеров. На него покушались не раз, но мой главный сопэрник всех переиграл… Помещики были тоже против реформ Столыпина, мы бы его не поддержали, не одобрили. А тогда бы власти нам никогда не видать…

Троцкий, этот каналья, искры метал, когда уезжал на Украину. Ленин, говорят, и приказал Лейбе найти подходящего в своих кругах человека. И кто-то предложил дурака Богрова, который боялся царя и его премьера, что начнут притеснять евреев, как отец царя Николая-кровавого. Хотя тот ни в кого не стрелял, и опять эти эсеры свинью подстроили Николаю, когда собрали толпу во главе пьяницы и авантюриста попа Гапона. Троцкий тогда доказывал, что это не он сделал, а сионисты, которые его, Троцкого, ненавидели. И оклеветали отщепенцем. Впрочем, они всех евреев-большевиков так и окрестили – отщепенцы. А я всегда считал, что этот поклёп для отвода глаз, а сионисты и революционеры одного поля ягода. Говорили, что Троцкого за Столыпина и ещё каких-то генералов сослали в Сибирь, откуда ему всегда удавалось бежать. Собственно, мне в этом тоже везло – пять раз бежал с помощью товарищей. Хотя я никому не доверял. Только на себя располагал. И вот уже почти полвека миновало, а всё кажется, что это было как в дурном сне…».

Иосиф Виссарионович на склоне лет нет-нет да подумывал о мемуарах, но сразу после войны садиться за них ещё было недосуг, так как на повестке дня стояла неотложная работа. Да и какой историк не возразит, дескать, Сталин никогда не собирался писать мемуары, поскольку понимал, чего ему предстояло коснуться, то есть никак нельзя было обойти тему борьбы за абсолютную власть и того, как эти люди его преследовали в мыслях и во сне, и потому он должен был их физически уничтожить. А как ему хотелось, однако, оправдаться в своих ненаписанных воспоминаниях, и поскольку их нельзя было оформить на бумаге, он их исключительно мысленно только и проговаривал, анализировал события, которые даже не все войдут в учебники истории. И так исключительно хотелось одному ему, поскольку правду народу нельзя доверять. Но он представлял, когда-нибудь о нём напишут и о том, чего вообще не было. Хотя вместе с тем тогда он не предполагал, что будет твориться за его спиной, поскольку был почти полностью убеждён: политический заговор при его жизни почти невозможен, не каждый из приближённых покусится на его власть, не рискуя своей жизнью. А, тем не менее, этим утверждением он как раз себя и обманывал, поскольку больше всего боялся заговора и продолжал от себя это скрывать, что в дальнейшем сыграет с ним роковую роль, когда станет терять бдительность. И он так и не поймёт, какую штуку с ним сыграет надвинувшаяся старость, которую всячески старался не признавать, отодвигать от себя…

А тогда, после войны, не зря он подключил Берию к организации восстановления народного хозяйства, уничтоженного войной. План по восстановлению был предложен Н.А.Вознесенским, к которому – Сталин знал – Берия относился с ревностью и даже с боязнью, так как Николай Алексеевич, хоть и не был боязливым, к нему всегда относился настороженно. Но свои выводы вслух не проговаривал, считая Берию авантюристом. Однажды Сталин, дорожа прямотой Вознесенского, строго спросил у него:

– Товарищ Вознесенский, как ви относитесь к товарищу Берии?

– Может быть, хорошо бы относился, если бы Лаврентий Павлович не был в душе авантюристом. Но я знаю, как он ко мне присматривается, будто что-то хочет спросить, но не решается…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23