Владимир Владыкин.

Расправа. Роман в трёх частях



скачать книгу бесплатно

* * *

А начинала путь педагога в родном селе Дамишино Новозырковского района, где проработала почти десять лет в той самой сельской школе, которую когда-то сама закончила.

В школе Аня любила больше литературу, так как этот предмет хорошо вела Надежда Ивановна Скворцова, которая увлечённо рассказывала о жизни и творчестве писателей. И это у неё выходило даже с артистическим щиком. За время учёбы в старших классах прочитала почти всего Тургенева и Чехова. Однако после школы вместо литературы почему-то избрала географию. Впрочем, не случайно, так как наряду с литературой Ане нравилось рассматривать карты, изучать историю городов и стран.

Но тогда она была не совсем уверена, что станет непременно учителем. Хотя всё своё стремление подчиняла исключительно заветному желанию. В областном центре пединститута в конце пятидесятых ещё не было; зато в её родном городе Новозыркове уже существовал с начала тридцатых годов, туда после школы и попробовала поступить. Первый провал переживала мучительно долго, отчего даже закрадывалось жуткое сомнение, что она не наделена педагогическим даром. Может, надёжней всего пойти в технический институт по примеру старшей любимой сестры Тамары, которая окончила и уехала по распределению в Ярославль? Да и отец, Севостьян Михайлович, работая на строительном предприятии кладовщиком и бригадиром, однажды обмолвился о том же. Но, правда, твёрдо не настаивал, и никогда порыв своих дочерей не сдерживал, коли пожелали идти самостоятельно по избранному пути.

Севостьян Михайлович от комля крестьянский сын, не сумел до конца выучиться, за плечами была только семилетка да трудные годы колхозного строительства. Потом ушёл работать в районный центр в стройкомбинат, грянула война, как руководитель, для эвакуации имущества предприятия получил бронь. А когда к родной земле подходил враг, он записался добровольцем в действующую армию. И с боями прошёл всю войну до фашистского логова, был дважды ранен. За взятие Праги и Берлина был награждён боевыми медалями. А после войны работал на том же родном предприятии. В тот вечер, когда увидел дочь расстроенную, он сказал:

– И что ж ты думаешь, только школе нужны специалисты? Вот я: мечтал выучиться на агронома, но не успел. Почему бы тебе, Анюта, не исправить мою оплошность? Хочешь, я поговорю с председателем.

– Папа, я бы и хотела, агроном интересная профессия.., но не могу без школы жить нормально. Всё равно добьюсь своего и поступлю. Ты же в колхозе не остался?

– Ну ладно, ладно.., а чем ты будешь заниматься год?

– Работать буду: выучусь на повара, я узнала, в ресторан возьмут. Ты же сам оценивал моё кулинарное умение, разве сейчас я стала готовить хуже?

– Ну как знаешь. В ресторане? Это слово-то не наше, чуждым духом от него несёт. Так что знай моё мнение: а если дух тлетворный, то и порядки там не совсем в нашем вкусе.

– Я понимаю, о чём ты, но…

– Севочка, и что же ты так о нашей дочери плохо думаешь? – вмешалась мать, Дарья Семёновна.

В колхозе она работала дояркой, была хоть и полноватая, но не утратила прежнюю фигуру.

– Да я ж не о том, Даша! Анюта у нас правильная, но там-то нравы не наши. И повлияют дурно на её неокрепшую душу…

– И напрасно ты так думаешь, папа, – обиделась дочь.

– Ладно, всё, всё! – поднял он руку. – Я в тебя верю, поступай, как знаешь.

Так и было решено: Аня временно пойдёт работать учеником повара. Севостьян Михайлович и хотел бы, но больше не останавливал дочь. Хотя знал, что эта работа не для неё, к тому же в душе он не мог не сомневаться, что работа в ресторане может набросить на Аню нехорошую тень. А в селе репутация девушки – первейшее дело. Спустя время от жены он услышал, что её на подмену ставили официанткой. Это его возмутило, он даже хотел поехать в Новозырков и устроить там скандал, дескать, незачем красавицу-дочь принимать за ветреницу. Но Дарья Семёновна остановила мужа окриком:

– Да ты в своём уме?! Аню из уважения ставят, чтобы показать какие у них есть работницы…

– Ты это почему её защищаешь? Заодно с ней? Чтобы разбойники на свой лад оценили и потом свои руки распускали? Вот что я в этом вижу!.. – вспылил он.

– Я её не защищаю, а тебя просветляю. Да какие в наши дни разбойники? – деланно удивилась жена. – В городе много студентов, рабочих, инженеров, – хотя Дарья Семёновна так говорила и была права, однако, и к ней закрадывалось беспокойство, что там немало и плохих людей; встречались, конечно, и жулики, воры. И всё равно верилось, что они не запачкают чистоту их дочери, поскольку она разбиралась в людях. Но говоря так, мужа она хотела просто успокоить, скрывая от него и свою тревогу за судьбу дочери.

Тем не менее Севостьян Михайлович был уверен, что в рестораны только ходят непорядочные люди, которые воруют, разбойничают. Но он, как бы взяв на веру слова жены, не стал больше возражать, взялся за домашнее хозяйство. Хотя и после этого разговора судьба дочери нет-нет, да и волновала, но свои мысли уже держал при себе…

Хотя по селу уже растёкся слух о работе дочери. Ему приходилось оправдывать дочь, дескать, пробовала поступить в пединститут в своём городе, но не прошла и с болезненным самолюбием пережила неудачу, ведь не добрала всего бал. А чтобы полезно провести год, устроилась учеником повара при железнодорожном ресторане.

– А чего ж ты, Михайлович, людей судишь, когда наши дети из села уезжают в город? – выговаривали ему односельчане. – Да ты и сам в городе и твои дочери, почему не в колхозе? А младшую в ресторан устроил, другого места не нашёл?

– Вы в своём уме, место я ей не выбирал, умеет готовить, вот и пошла! И мне больше не охальничайте!

– А то наши ничего не умеют! – огрызались женщины. И только их мужья по-умному молчали, дымя папиросами. – Они же не хуже твоих?

– Да разве я ругаю вас, что дети убегают в город? Время уже такое, пусть думают власти, – оправдывался он, – как удержать молодёжь в селе.

Севостьян Михайлович с того раза с болью в душе больше не вразумлял людей, что колхозу «нужна смена поколений». Разве он хотел такой судьбы своим дочерям? Никто не знает, как он отговаривал их от города, чтобы жили рядом с ними…

Аня вовсе не сожалела о том, что устроилась на такую неприличную, по меркам односельчан, работу, к которой не просто люди, а труженики, почему-то и впрямь относились с предубеждениями. Однако и после таких слухов вернуться в родной колхоз её нисколько не тянуло. Не мудрено, что уже тогда наступало время, когда сельская молодёжь уезжала в город. Хотя председатель, по наущению её отца, обещал направить на учёбу в сельскохозяйственный институт, куда, однако, у неё не лежала душа…

Конечно, отец был во всём прав. А что ей до слухов? Кривотолки не истина, но кто бы знал, как и впрямь Ане было нелегко: после она отказалась выходить на подменку официанткой не по ней было вертеться перед посетителями, обслуживать весёлую публику. Но на этот счёт Аня была весьма серьёзной, не по годам самостоятельной девушкой. Да притом стройной, наделённой красивой статью и обликом нисколько не походившей даже на деревенскую ветреницу. Далеко видна благородная стать, гордый, чуть надменный взгляд, откуда всё у неё и взялось. Хотя и отец и мать были высокие, приятные на вид в своём почтенном возрасте, пережившие ужасы войны с маленькими детьми…

Когда Севостьян Михайлович уходил на войну, Ане было почти три года, а когда пришёл с войны, она его не помнила. И с восхищением смотрела на три медали у него на груди армейской гимнастёрки. И вот она уже почти взрослая девушка обитала в районном городке самостоятельной жизнью. И пусть мужчины имели на неё свои виды, но мать и отец надеялись, что своей прежней недоступностью Аня не уронит достоинства, не закружится у неё голова от комплиментов молодых повес…

В ту далёкую пору в селе было уже немало стиляг, они-то в основном и подавались в город: как-никак на дворе стояла хрущёвская оттепель. В селе же от всей молодёжи оставалась какая-то малая часть. Конечно, Аня, в хорошем смысле была с обманчивой внешностью, и за всей её недоступной наружностью симпатичной девушки, скрывалась доверчивая, ранимая, в чём-то даже наивная душа. В семнадцать лет у некоторых девушек первые чувства, первая любовь уже пройденный этап. На свои увлечения они смотрели уже по-взрослому. Многие знали, какого бы человека для совместной жизни они хотели встретить, так как все мечтали о настоящей любви. Такой же была и Аня, хотя из книг у неё уже сложилось своё мнение, что в любви везёт немногим, а счастливая любовь вообще довольно редкое явление.

То время было романтическим, ещё не вся молодёжь поддавалась такому явлению, как расчёт. Но материальное положение уже определяло отношения между молодыми людьми не только в городе, но и в сёлах и деревнях. Хотя в отношениях девушки и парня всё ещё имели своё значение чувства. И чуткие девушки почти безошибочно определяли, когда любовь была настоящая, а когда её подменяли развлечения. Но обманутых девушек из-за этого не уменьшалось, даже среди духовно развитых. Аня как раз была такой, но из того числа составляла редкое исключение. В короткую пору работы поваром в ресторане она не поддавалась на обман. Хотя претендентов на её руку и сердце и просто провести вечер с красивой девушкой было больше, чем предостаточно. Однако весьма скоро Аня распознавала кавалеров и молодых мужчин, которым вместо любви только нужно было единственно поразвлечься. Поэтому с отъявленными вертопрахами она долго не церемонилась и приставал разной масти быстро отшивала от себя. Впрочем, были и такие, которые и сами понимали, что девушка им не по зубам и уходили восвояси…

Свободное время Аня посвящала больше книгам, а именно подготовке к поступлению в институт. От сельского труда она никогда не увиливала, так как своим участием хотела скрашивать тяжёлый труд родителей, и чтобы в семье был хотя бы относительный достаток. К тому же в селе круглый год работы было – непочатый край; Ане нравилось участвовать в сенокосе, ходить в лес по грибы и ягоды.

Если в селе местные кавалеры её не интересовали, то в городе встречались довольно настырные, а у некоторых за душой не было ничего путного. Но Аня уже тогда, как будущий учитель, старалась раскрывать парням глаза на мир, таким тоном, словно действительно, как на уроке объясняла учащемуся новый материал. На все её усилия пробудить душу к самостоятельному познанию себя и окружающего мира, они смотрели по-разному: иногда иронично, иногда небрежно, иногда растерянно и удивлённо, причём с повышенным интересом любуясь необычной, как диво, девушкой, которой, кроме книг больше, похоже, ничего не надо?

Ане признавались в любви и недоумевали оттого, что она им не верила, или начинала доказывать то, для чего они говорят святые слова, не понимая их настоящего смысла. Они, конечно, обижались, что у неё голова забита одними книгами и живёт в придуманном мире, которого не могло быть в реальности. Аня задумывалась, так ли это, в чём-то они были правы, почему же она, при всей своей доверчивой натуре, такая чересчур серьёзная?

Но она была такой от рождения: и семья, и отчасти книги воспитали в ней высокую духовность, и она впитала в себя строгую мораль и несла её по жизни как дорогое напутствие? Вот потому она сложилась в недоступную девушку, и это было то необходимое, что создавало о ней самое выгодное впечатление. И то, что парни не могли добиться её расположения, в этом не было ничего плохого, просто она пока сама никого не любила. И потому проистекала кажущаяся холодность и нежелание затягивать пустые увлечения. Она боялась поддаться сиюминутному чувству, которое навязывал кавалер, пытавшийся её поцеловать. Вроде бы грех был небольшой, но за его соблазном виделась опасность, которая кружила, как невидимая птица, и рождала иллюзии настоящей любви. Но она скоро очнулась, вышла из любовного дурмана, оттолкнула парня, который обещал всё, что она ни пожелает. И после, когда он попался на спекуляции импорта, она осталась довольна, что её не подвело шестое чувство, которое подсказывало, что с ним она наплачется…

Одно время она вела себя, как отрекшаяся от земных радостей и страстей монашка, заключив добровольно свою душу в строгие одежды пуританства, но вовсе не из ханжества!

В сущности, так оно и было, поскольку о замужестве она ещё не мечтала, и всецело верила в свою заветную мечту, что обязательно встретит единственного, к кому вспыхнет любовь. Но одной она не оставалась долго, один парень заметил её на остановке и познакомился с ней. Он говорил, что она ему понравилась и не похожа на современных девушек. Такой ему и не хватает, а у неё тотчас возникла мысль, может, он и есть суженый? Но это не помешало его предупредить, что не допустит вольностей. И он вёл себя прилично, дарил цветы, ходили в кино, признавался в любви. Она со снисходительной улыбкой выслушивала его признания. И хотя на самом деле все слова парня принимала, как целью обольстить её, хотела ему верить безоглядно, как в прекрасный сон. Хотя чувствовала, что его, такого чистенького, обходительного, никогда не полюбит. Но он был лучшим из всех тех, кто набивался к ней в женихи. «Вот он говорил, что я непохожа на современных девушках, – думала она. – Может, правда, я слишком требовательна, и жду такого, какого вообще нет в жизни, и он только живёт в воображении». Анна об этом как подумала, так и забыла. Изредка давала согласие пойти с ним в кино, но согласия на следующее свидание не давала, так как ей надо было заниматься.

Так и жила она работой, подготовкой к поступлению в институт и редкими свиданиями. А потом он не стал ей звонить, Анна какое-то время сожалела, и решила, что её чистенький ухажёр встретил сговорчивую, о какой мечтал, потому и оставил её недоступную. И оказалось, она была права, все его признания были направлены на её обольщение и она больше не жалела о нём. Так быстро пролетел год. Летом в гости приехала сестра Тамара. Она выглядела модной, и будто не похожей на себя прежнюю – родную и домашнюю. Чужая сторона на сестру наложила свой неизгладимый отпечаток.

– Ой, какая ты красивая, я тебе по-хорошему завидую! – воскликнула Аня, оглядывая сестру.

– Вот и поехали со мной, мне всегда не хватает там родного человека, – предложила Тамара, и улыбнулась, обнимая нежно сестру.

– Я хочу поступать в этом году, наверно, поехать не получится, Тамарочка.

– У нас там хороший институт, есть, где работать. Город красивый, древний. Мой муж Ваня тот человек, который может помочь найти работу, где ты захочешь.

– В школу без образования устроит? – усмехнулась младшая сестра.

– А ты хочешь пропадать в злачном заведении? Я знаю, как ты огорчила отца, когда пошла в этот вокзальный кабак.

– Он тебе жаловался в письме?

– Разве он может жаловаться, это мама написала, – тихо, почти шёпотом сказала Тамара.

– А кто же им будет помогать?

– Я с ними поговорю…

Но разговор с родителями состоялся только через неделю за общим семейным ужином. Всё это время Аня, будучи тоже в отпуске, с Тамарой проводили дни вместе, то на огороде, то на лугу косили траву, то уходили на речку с книгами.

И вот Севостьян Михайлович, как только Тамара заговорила, что хочет взять с собой Аню, ухватился за предложение старшей дочери как за соломинку. Это позволит Ане навсегда расстаться с рестораном, работа в котором его огорчала и делала дочь скрытной и замкнутой, так как не делилась своими впечатлениями. А значит, там не всё с ней было благополучно…

– Вот и отлично, поезжайте, Ярославль – это Золотое кольцо, там древняя русская культура! – с радостью сказал отец.

– А дома разве хуже? – возразила Дарья Семёновна. – Наш город тоже древний.

– Верно, но в копоти войны побывал, под бомбёжками и обстрелами, а в Ярославле немцев не было, – напомнил Севостьян Михайлович.

– Мама, ты не обижайся, я бы хотела, чтобы и вы туда переехали, – пожелала Тамара, видя в грустных глазах матери затаённый страх и озабоченность.

– Нет, дочка, мы отсюда никуда ногой. Эта земля наших предков, – подтвердил отец.

– Да, это нынче молодёжи на месте не сидится, – поддержала мать. – Перетерпим как-нибудь, сами справимся с хозяйством, и к вам будем приезжать в гости как на курорт…

И через две недели сёстры уехали в Ярославль. Родители, нагрузив дочерей домашней снедью, проводили их на вечерний поезд…

* * *

…Оказалось, Тамара работала не в самом Ярославле, а в предместье лесничества, жила в посёлке, где была школа-интернат, в котором учились дети-сироты, а также из малообеспеченных семей. После предварительной беседы с участием Тамары её взяли воспитателем, а в город вечерами ездила на подготовительные курсы.

Однажды увидела, как на неё в обзорное зеркальце засматривался молодой водитель автобуса. Думала, что он только интересуется обстановкой в салоне. Но нет, он и впрямь заглядывался на неё, что порой даже забывал смотреть на дорогу. От его кабины она сидела недалеко. Ане было и смешно, и досадно. А когда приехали в город, она весело сказала шофёру, что так можно въехать в канаву или врезаться в придорожный столб…

По дороге в институт Аня ловила себя на мысли, что думает о водителе автобуса помимо своей воли. Он был высок, молод, красив, у него светлая шевелюра, серые глаза, и сейчас стоял в её глазах, как наваждение.

Через месяц они уже были знакомы. Его звали Борисом, он тоже собирался поступать в институт, по крайней мере, так ей говорил…

Дружба их длилась чуть больше года, Аня как никогда чувствовала себя по-настоящему влюблённой. Но ей это не мешало заниматься в педагогическом институте, куда поступила на заочное обучение. Борис не отставал с приглашениями то в кино, то в театр, и даже звал в ресторан. В один из таких вечеров он предложил ей выйти за него замуж. Но для Ани учёба была пока на первом месте, а если он так серьёзно её любит, то должен подождать.

– Может, ты со мной только время проводишь? – сказал Борис, при этом его серые глаза недобро прищурились, выражая неподдельную обиду, как некогда она сама отвечала своим бывшим кавалерам, которые добивались от неё ответной любви…

– Боря, и ты это серьёзно мне говоришь? – растерянно улыбнулась она, обидевшись на него.

– А что я неправ? Если бы я был инженером, наверно, не раздумывала и дала согласие, – не глядя на девушку, стоя перед ней, выпалил он, а потом поднял на неё обжигающие душу глаза.

– Вот не думала, что тебя одолевают такие низкие мысли! – с чувством оскорблённого достоинства ответила она. – Тебе мало одной веры в мою порядочность, что я должна ещё тебя разуверять? А может, должна поклясться на Библии? – засмеялась она.

– А тогда чего ты тянешь, чего нам ждать, скажи? Я тебя люблю, по-моему, этого вполне достаточно…

– Мне ещё долго учиться, родной мой… И потом, разве тебя мои чувства совсем не интересуют? – серьёзно заметила она.

– Ещё как интересуют! А учиться я ведь не запрещаю. Или боишься потерять свободу?

– Но я уже от своих чувств к тебе и так не свободна, – сдержанно ответила она шутливо. – А если я прошу, то ты хоть немного должен мне уступать? Если этого между нами не будет, нам не быть долго вместе…

– Аня, это угроза или предупреждение? – озлобился Борис, полыхая на неё возмущённым взглядом. – Я перед тобой чувствую себя провинившимся мальчишкой, потому что ты стараешься подчеркнуть надо мной своё превосходство, а это для меня невыносимо, имей в виду.

– Полно, Боря, преувеличивать, – сказала она, а сама про себя подумала, что отчасти он прав. Ведь не зря она испытывала в себе подчас неодолимое стремление нравоучать парня. И с этим ничего не могла поделать, такой, видно, уродилась. Особенно это выражалось, когда ему объясняла, как вредно распылять время по пустякам, как важно избегать излишней праздности, надо свою жизнь подчинять исключительно полезным занятиям, направленным на неустанное расширение познавательного кругозора.

– Учти, я говорю то, что чувствую! – воскликнул он. И стал закуривать, затем быстро затягиваясь сигаретой, точно сейчас его лишат этого удовольствия.

– Но я же тебе не желаю плохого, родной ты мой? Зачем на это обижаться…

– Всё равно, под твою диктовку, я жить не собираюсь, – перебил Борис. – От подневольных отношений можно волком взвыть.

– Да ради бога, если не хочешь, я тебя не буду принуждать. Но у человека должна быть культура…

– Я и без тебя это знаю! Всё, с меня довольно, я ухожу…

Первая размолвка задела её самолюбие, но не вывела из равновесия. Она только была обижена, что парень не прислушивался к её советам. Она надеялась, что его решение было скоропалительным. Он одумается и вернётся к ней. Но Борис не приходил и день и два, и три, и тогда она стала думать, что он её не любит, а то бы пошёл за ней хоть на край земли. А если он не готов ей уступать, то так даже и лучше, своей вины перед ним она не чувствовала. Хотя были моменты, когда хотелось найти его и сказать, что она ни к чему его не будет принуждать, если он такой донельзя гордый и самолюбивый.

Аня тогда впервые убедилась, что Борис вовсе не покладистый, за которого принимала его раньше, и она думала, что его можно было подчинить себе. Но он выказал крутой характер, а до этого, наверное, хотел казаться не таким упрямым, каким был на самом деле. Но может она сама перегнула палку, когда попробовала направить парня по своему пути. Это, конечно, хорошо, что Борис вполне самостоятельно рассуждал, и только из вежливости долгое время ей не прекословил и терпеливо выслушивал её наставления. Неужели они разные и оттого во всём чужие люди? А по-другому и быть не могло, так как у него сложились свои взгляды. Правда, иногда ей казалось, что Борис не очень умён, каким ей не хотелось видеть его. И что было плохо в том, если она пробовала направить его по доступному ему пути.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное